Привет, мои друзья!

Голова сильно гудела, словно своим шумом внутри старалась совершить глупый, ненужный никому суицид. Кагами снова издал хриплый, протяжный стон, побарабанил в задумчивости пальцами по раковине и, облокотившись об неё ладонями, поднял голову. На него уставилось его серое отражение в зеркале, какое-то ещё более помятое и как будто реально не к месту. Как и возникающие в сознании образы Сацуки, стоявшей в тени какого-то грязного переулка, спрятавшись от света уличного фонаря, в разорванной ночнушке и с окровавленными подтёками на ногах. Она судорожно всхлипывала, вытирая бледными руками своё заплаканное лицо, и тихо, еле слышно просила никому не говорить о том, что с ней произошло. Господи... Кагами буквально тут же почувствовал фантомный характерный металлический запах и откинул голову назад, начиная глубоко и часто дышать, пытаясь отогнать от себя рвотные позывы. Не глядя вниз, он резко повернул кран и почерпнул бьющуюся от напора по стенкам раковины холодную воду, чтобы освежить своё лицо. Это помогло, совсем чуть-чуть, но зато Кагами больше не чувствовал, что его рот полон горькой вязкой слюной. Чёрт, ему просто необходимо собраться и как следует осмыслить то, что он услышал несколько минут назад. «Хах, именно это и пытается сейчас сделать твой мозг», — усмехнулись в его голове мысли, и Тайга, рыкнув, склонился над раковиной. Он пил, фыркался от воды, позволял ей течь по подбородку и шее, и он не чувствовал, что это не нормально. Его резко накрыло после того, как они все разошлись на перерыв. Причём это произошло так неожиданно, что он едва успел дойти до туалета, чтобы остаться с самим собой наедине и успокоить рвущиеся наружу эмоции. Или что это ещё такое было?.. Напряжение? Хрен знает. В любом случае, голова решила окончательно отдаться боли, зародившейся ещё утром, после прихода Акаши, и теперь лишь набрала лишние обороты, скручивая внутрь череп. Кагами надо было думать, но отвратительные ощущения от дискомфорта творили невероятные вещи, и дурацкий процесс мышления уходил далеко не на второй план. Он запутался. Уже запутался. Ему больно, ему плохо, ему ужасно тоскливо, ему прямо сейчас мерещились холодные прикосновения знакомых пальцев на висках. Тайга буквально видел их в зеркале у своей головы, но когда попытался прикоснуться к ним, они быстро нырнули за его спину, исчезая с поля зрения. Именно в этот момент баскетболист осознал то, что в туалете он был один, и резко втянул воздух через ноздри.  — Что за... Да, именно, что за хрень?! С каким-то странным, непонятным чувством в груди Кагами наблюдал через зеркало, как в самом углу туалетной комнаты затаилась невысокая тень, замершая на месте, словно нечто неживое. Но Тайга мог с уверенностью сказать, что это... силуэт человека. Тучная, густая тень силуэта человека, и кожа тут же вздулась от мурашек, когда пришло осознание — она тоже наблюдала. Наблюдала за Кагами. Парень неровно сглотнул, еле разлепляя мутные глаза. Надо бы уже собраться... — Кто это? — осторожно проговорил он, с трудом проворачивая скованный от напряжения язык. Тень тут же пошевелилась и, странно дёрнувшись, быстро направилась к выходу из туалета. Кагами не посмел останавливать это «нечто», какой-то частью сознания не желая утруждать свою голову к ещё более трудоёмкому мышлению. Он не мог, не сейчас, ему больно, ему плохо, ему трудно дышать. Эта чёртова тень забирала весь воздух своим молчаливым, страшным присутствием, своим наблюдением за ним из угла комнаты. А это... стрёмно, окей? Чёрный силуэт, потерявший свои чёткие очертания в густом полусумраке помещения, исчез, не открывая дверь. Он просто исчез, растворился в деревянной поверхности, как клуб дыма, и Кагами уже хотел было повернуться, чтобы удостовериться, что тень действительно ушла, как боль с новой волной прошила голову каскадом ощущений. Он застонал, снова опуская лицо ближе к раковине и чувствуя, как ему и жарко, и холодно одновременно, как кожа плавится под водой и в то же время замерзает от её напора. Его передёрнуло, однако дышать стало намного легче. «Тень ушла», — пронеслась глупая мысль в его сознании, но Кагами было так плохо, что он даже не смог оценить эту хорошую новость лёгкой усмешкой. Ему плохо... — Ты серьёзно пьёшь воду из-под крана? Чёрт, серьёзно? Когда Аомине успел войти в туалет? — Да, — иронизировать у Кагами не было никаких сил, и он лишь с трудом поднял голову, встречаясь с пристальными глазами аса Тоо через зеркало и выключая воду. — Ну и жуть у тебя на лице, — тот без улыбки и усмешки смотрел на Тайгу. Хм, правда? Что-то действительно серьёзное? — Какая жуть? — Кагами заставил себя проанализировать своё бледно-серое отражение и услышал раздражённое фырканье. — Твоё выражение, — Дайки оторвался от двери и, пройдя чуть вбок, остановился у противоположной стены, складывая руки на груди. — Ты выглядишь хреново. — Оу, правда? — слабый, болезненный смешок сорвался с губ Тайги, и он медленно, чтобы лишний раз не беспокоить голову, опустился на пол у раковины, откидывая затылок на прохладную плитку. Стало чуть лучше, но этого всё ещё не достаточно. — А я так старался, чтобы ты оценил... — Иди на хрен, ясно? — почти беззлобно послал Аомине, не отрывая глаз от баскетболиста из Сейрин. — Почему несколько минут назад ты выглядел чуть лучше, чем потолок вашей обшарпанной раздевалки в спортивном зале, а сейчас даже до уровня унитаза не дотягиваешь? Тайга усмехнулся и тут же поморщился. Боль вполне красноречиво и ощутимо уколола его в затылок. — Не выспался. — Хреновая отговорка. — Но я реально не выспался. — Я тоже. Однако я всё ещё офигенно выгляжу. — Кто это сказал? Дайки чуть заметно оскалился. — Придурок, ты скажешь уже или нет?! — Окей-окей, только, пожалуйста, чуть тише, — Тайга плотно закрыл глаза, стараясь игнорировать болезненное сияние от раковины, и сжал ладонями голову. Как же больно. — Иначе тебе придётся оттирать мою блевоту от плитки. Аомине брезгливо передёрнул плечами. — Сам ототрёшь. — Он подошёл к сидевшему на полу Кагами и грубо ткнул того в лоб своей ладонью. Ас Сейрин опасливо зашипел. — Херовая у тебя температура. — У меня болит голова, Доктор Хаус, ясно? — с закипавшей злостью бросил Тайга. — И поэтому... поэтому у меня херовая температура. Мне нужно побыть в тишине и потратить время перерыва на... на то, чтобы собрать свои тупые мысли в порядок. Доволен? Что ж, Дайки не был совсем уж идиотом, раз отступил от него. Он с сомнением выгнул бровь, пару мгновений оценивая состояние баскетболиста, и затем с невозмутимостью плюхнулся рядом с ним на пол, подтягивая колени к себе и расслабленно выдыхая. Кагами с подозрением уставился на него. — Ты что делаешь? — Сижу, блин. Какие-то проблемы? — Аомине раздражённо фыркнул. — Кстати, ты хотел посидеть в тишине. Так сделай это, твою мать, и не задавай тупых вопросов. Ладно, возможно, у Дайки иногда и проскальзывала логика в словах, с этим нельзя поспорить. Поэтому Кагами никак не отреагировал на грубость аса Тоо и лишь прикрыл глаза, позволяя себе на некоторое время погрузиться в успокаивающую темноту. Боль скрылась в самом отдалённом уголке черепной коробки чёрным зверьком, но всё ещё находилась в готовности превратиться в дикого и жуткого монстра, который сможет разломить голову Кагами изнутри. Парень протяжно вздохнул, пытаясь максимально расслабить своё тело и дать ему хоть малейший процент отдыха, но мысли, носившиеся, как бешеные, в голове, не давали возможность снизить концентрацию внимания до минимума. Сацуки в изуродованной ночнушке и с потрёпанным плюшевым мишкой с оторванной лапой, прижатым к девичьей груди, всё ещё не покидала воображение Кагами. Его снова передёрнуло. А какого сейчас Аомине?.. — Момои-сан не выходит из головы, — зачем-то выдавил из себя Кагами, открывая глаза и глядя на Аомине, который лишь плотно поджал свои губы и ничего не ответил. — Я не представляю, насколько тебе сейчас хреново. Правда. Хм, что-то его повело на сожаления. К чему бы это?.. — Да, не представляешь. Короткий ответ. Вполне логичный и совсем не обидный. Просто не за что сердиться. — Угу. Тоже довольно лаконично. Чёрт. Бред какой-то. — Нам всем хреново, — отметил вдруг Аомине, всё ещё не глядя на Кагами. — Каждому по-своему. Тебе тоже, если ты не заметил. — Пф, ещё как заметил, идиот. — Как скажешь, придурок. Баскетболисты нервно и устало усмехнулись и снова погрузились в тишину помещения и шум мыслей в своих головах. Каждый думал о своём, и, когда Кагами уже хотел снова подняться на ноги, чтобы сполоснуть лицо холодной водой, услышал тихий, ровный, но наполненный скрытыми эмоциями голос Аомине: — Я всё ещё не верю, что его нет. Тайгу будто дёрнуло током. Грудь опять сдавило от напряжения, и он заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы не застрять в ловушке из духоты и горя. Горя от потери человека, чьи голубые глаза въелись в память, как чёртов компьютерный вирус, и теперь навеки обратились в мёртвую радужную оболочку. — Я тоже. Что ж, это была правда. Во всех смыслах... Голос предательски взял не ту ноту, и Кагами досадливо отвернулся к стене, пряча от всего остального мира свою тоску, которую никто никогда не примет. И от которой никто никогда его не спасёт. — Кем был для тебя Тецу? Вопрос завис в воздухе, и Тайга с широко распахнутыми глазами повернулся к Аомине. Тот без какого-либо намёка на презрение в ответ уставился на аса Сейрин и пожал плечами. — Я знаю, что для Тецу... ты значил многое. Реально. Это было довольно хорошо видно, — Дайки повернулся к своим рукам на коленях и сцепил их в замок. — Я ведь был... кхм, да, был его напарником, поэтому что-то да мог считать с его лица. Но кем был для тебя сам Тецу? Кагами с ошарашенным выражением лица смотрел на Аомине, не в силах произнести что-то конкретное, и тоже уставился на свои колени, плотно захлопывая веки и пытаясь поймать хоть одну точную мысль. Это было трудно. Это было больно. Что ж... Нужно же когда-нибудь себе в этом признаться, верно? — Всем. Краем глаза Кагами уловил еле заметное движение Дайки в виде согласного и понимающего (что, простите?) кивка и с трудом вздохнул, слыша в своих ушах бешеный стук своего сердца. — Но это уже неважно. Аомине как-то резко повернулся к Тайге, строго глядя ему куда-то между бровями, и затем, успокаивая своё агрессивное выражение лица, чуть смягчился. Он снова повернулся к своим рукам, повертел кистями и затем одним ловким непрерывным движением вскочил на ноги. Кагами облегчённо выдохнул, чувствуя спокойствие от того, что больше не придётся продолжать этот неудобный разговор — что для Тайги, что для самого Дайки. Он снова попытался погрузиться в тишину без головной боли, когда Аомине уверенно произнёс: — Как я уже сказал, нам всем хреново. И тебе... Тебе тоже. Хах, как странно слышать от этого чурбана намёки на сочувствие — а это было именно оно — но в то же время Тайга понимал, что этот ас говорил абсолютно искренне. Во лжи он довольно плох. — Да, есть такое, — согласился угрюмо Кагами и, услышав за дверью громкий голос Рёты: «Ребята, перерыв окончен!», аккуратно поднялся на ноги, с трудом выпрямляя спину и плечи, игнорируя вернувшегося зверька головной боли в затылке. — Я думаю, нам всем станет намного легче, если... — Он на секунду запнулся, вспоминая последнее сообщение ему от Куроко, — ... если мы наконец-то во всём разберёмся. Да, на теперешний момент — это главнейший приоритет. И не только для Кагами.