Раздевайся, я тебя люблю
6 мая 2017 г., 14:22
* * *
Джеймс резко поднял голову и тут же застонал, почувствовав боль во всём теле. Секунд тридцать понадобилось его ещё не проснувшемуся мозгу, чтобы осознать источник этой боли, и МакЭвой издал ещё какой-то непонятный звук, который должен был символизировать отчаяние. Кто-то вчера не слишком контролировал свою силу, так что понаставил синяков, но это было не главным. Джеймс прекрасно помнил, чем всё кончилось. МакЭвой выполз из-под одеяла, обнаружив на себе штаны от пижамы и даже порадовавшись этому факту: значит, сил переодеться у него хватило. Вечер парень помнил весьма смутно, слишком много эмоций, кажется, он вырубился мгновенно, едва добравшись до кровати. Сейчас Джеймс благодарил всех известных богов за то, что Фассбендер не повёз его к себе, потому что для сопротивления сил явно не было. Чистя зубы, молодой человек думал о том, что на него вчера нашло. Щёки мгновенно загорались румянцем — стыда и злости на самого себя, потому что внутренний голос не прекращал повторять, что он, Джеймс, вполне себе ответил на ласки мужчины, более того, двигался сам и добровольно, и сбежать от осознания этого уже не получится. МакЭвой не понимал, что им овладело в тот момент, потому что свалить всё на адреналин, страх и возбуждение было несколько сложно, юноша слишком хорошо себя знал. «Но, видимо, недостаточно», — услужливо подсказал всё тот же внутренний голос, и Джеймс недовольно фыркнул, умываясь. Он постоял ещё немного, держась пальцами за края раковины, позволяя капелькам воды скатываться по лицу, даже наслаждаясь этим. Пара секунд на размышления — и вентили крана ванной крутанулись, МакЭвой же опустился в воду, легко выскользнув из своего единственного предмета одежды. Ему нужно было подумать, попытаться расслабиться. И, что самое важное, решить, что делать дальше, потому что этот мудак явно так просто не отвяжется. Странно, но теперь думать про Майкла «мудак» было как-то неприятно, и Джеймс даже чуть поморщился. Конечно, внутри всё клокотало от того, что Фассбендер его обманул, у них же был уговор на вечер: только приём и ничего больше, но… Было что-то в перемене настроения мужчины такое, что заставило МакЭвоя сильно задуматься над его мотивами. Да, больше всего Майкл был похож на похотливого урода с недотрахом, у которого много денег и мало способов развлечься. Однако сложно было игнорировать тот факт, что вёл себя Фассбендер необычно: то, что он говорил, то, как он это говорил… Всё это вместе наталкивало на мысль о том, что он мог быть неравнодушен к «своей пташке». Джеймс вздрогнул. Только влюблённых бизнесменов с практически безграничными возможностями ему и не хватало… Обычно лучшей защитой от подобных ситуаций служил мистер Фаррелл, он и близко не подпускал посетителей «Близости». МакЭвой невольно улыбнулся этой игре слов и прикрыл глаза, вспоминая своего работодателя. Да, владелец стриптиз-клуба всегда оставался непробиваемой стеной между ним и сходящими с ума от страсти и похоти зрителями. Бизнесмены, политики, общественные деятели… Кого только не было под крышей «Близости», всё-таки уровень заведения говорил сам за себя, но все они оставались просто посетителями для Фаррелла, который берёг своего Ибиса и неизменно отказывал в просьбах «познакомить поближе», даже когда ему самому угрожали. Винить его в том, что сейчас всё сложилось именно так, было глупо. По сути, он хотел лучшего: конечно, Колин был в курсе того, что Джеймс учится и что у него есть долги, с которыми надо разобраться. Для этого нужно было время — именно то, чего Ибису не хватало, и помочь хозяин «Близости» решил так, как мог, потому и уговорил станцевать перед Фассбендером. А вот то, что Джеймс попался на крючок последнего, было результатом его собственной рассеянности и недальновидности. Давно нужно было завести второй счёт, вряд ли бы мистер Фаррелл отказал в такой мелочи, как карта на другое имя. И вот итог: он, возможно, стал объектом влюблённости слишком богатого человека, который знает о МакЭвое больше, чем ему можно было знать. Или это всё ему только кажется, и Майкл отвяжется через недельку. Джеймс шумно выдохнул и ушёл под воду, задержав дыхание и закрыв глаза. В ушах зашумело, соседи по общежитию были слишком громкими, и их голоса этажом ниже, проходя сквозь толщу воды, звучали как будто чётче, но МакЭвой этого не замечал. Он слушал саму воду, слушал себя, слушал пульс… Юноша вынырнул резко, закашлявшись, кажется, он слишком много времени провёл там, забыв, что ему тоже надо дышать. Джеймс провёл по мокрым волосам пальцами, убирая их назад и смотря прямо перед собой. Можно бесконечно гадать, чем всё вызвано и чем всё кончится, но факт остаётся фактом: он вляпался и вляпался крупно. И, что самое отвратительное, он не мог сказать, что ненавидит Фассбендера, хоть и сам не понимал, почему, точнее, понимал, но не собирался себе в этом признаваться. Разве может нравиться тот, кто портит тебе жизнь? Джеймс бы однозначно ответил: «Нет». Ответил бы. Пару дней назад.* * *
Listen to the sound of thunder Rolling in the soul down under, Far beneath the skin it rumbles, Step to the step of the drum that rolls inside. Be you enemy or lover, We are put here to discover, The heart that beats within each other, We gonna rapppabab tonight. And if we die tomorrow, What'll we have to show? For the wicked ways Down below The rhythm inside is telling us. We can fly tomorrow On the beautiful wind that blows On a cosmic track, love attack, I‘m gonna get that rhythm back. ♫ Loïc Nottet - Rhythm Inside
Майкл напоминал зверя в клетке, хотя находился в своей квартире. Гостиную он измерял сердитыми шагами, заложив руки за спину, кажется, это должно было помочь ему справиться с раздражением, но на деле оно только росло, и Фассбендер прекрасно знал причины этого. Он два дня не трогал мальчишку, ограничившись несколькими сообщениями, в которых интересовался, как у того самочувствие, на что за двое суток получил два лаконичных ответа: «Норм» и «Всё ок». Это злило, впрочем, Майкл и сам не знал, на что рассчитывает, как будто из-за того, что Ибис один раз кончил на нём вполне добровольно, что-то резко должно было измениться. Два дня тишины — и он вызвонил Джеймса, чтобы тот приехал. От него требовался танец, отнекиваться мужчина не позволил, чётко поставив условия: танец и ночёвка. Впрочем, он сразу предупредил, что ничего не обещает по поводу того, что не будет приставать, но спугнуть пташку не хотелось. Фассбендер не собирался признаваться себе в том, что испытывал к этому парню что-то большее, чем влечение, потому что прекрасно знал себя и свой эмоциональный диапазон. Майкл не искал постоянных отношений именно потому, что его практически ничего не трогало. Секс — это способ получить удовольствие. Семья — это обязательства, придуманные обществом. Возможно, ему когда-нибудь придёт в голову мысль о наследнике, и тогда нужно будет подыскать подходящую партию, однако сейчас о подобном и речи быть не могло. К тому же МакЭвой ему преемника точно не родит. Так что же было не так? Почему при мысли об этом девятнадцатилетнем танцоре в голове всё смешивалось, словно попадало в огромный блендер? Почему к возбуждению примешивались посторонние чувства? Почему хотелось не только стащить с него одежду и провести горячую ночь в одной кровати, но и просто… поговорить? Посидеть рядом, может, обсудить что-то, Майкл испытывал странное желание узнать как можно больше о его жизни, услышать из первых уст историю семьи, узнать, почему его понесло в стриптиз-клуб… О последнем Фассбендер догадывался, парню явно нужны были деньги, но почему именно так? У него было целых два дня, чтобы всё это хорошенько обдумать. Пока что история их знакомства до боли напоминала банальный сюжет дешёвенького романа. Он весь такой богатый и всесильный, мальчишка — бедный и беззащитный… Только вот обычно подобные принцы помогают безвозмездно, но Майкл не был таким дураком и умел брать своё. Ему чертовски льстило, что он был первым, но в то же время Фассбендер чувствовал себя как-то… гадко. Странно, он думал, что совесть в нём давно скончалась, лет так в шестнадцать, но сейчас что-то подозрительно похожее шевелилось в глубине души всё чаще. Нет, он не мог влюбиться в этого засранца. Майкла передёргивало даже от слова «влюбиться», он считал подобное выдумками; отношения людей — это извлечение взаимной выгоды из общения, вот и всё. То же деловое партнёрство, только на бытовом уровне. Глупо решать свою судьбу, поддаваясь эмоциям, связывать свою жизнь с кем-то, кто для тебя не представляет никакой материальной ценности. Духовное и высокое — это для книг и фильмов, в жизни всё было иначе, и Фассбендер не собирался что-то менять в своих принципах из-за одной слишком смазливой мордашки. А может быть… Может, это продуманная схема, прекрасный план, чтобы вытащить из него как можно больше денег? В том, что МакЭвою нужны были средства для семьи, Майкл не сомневался, но был ли он настолько невинен, как казалось, или они с Фарреллом всё это придумали заранее? Фассбендер скрипнул зубами при мысли о том, что его обманывают, но здравый смысл сразу подал голос, напоминая о том, что он параноик. Сложно не стать параноиком, когда работаешь с крупными делами в не самой спокойной сфере, но Майкл надеялся на то, что останется в трезвом уме и твёрдой памяти достаточно долго. Вот и палка о двух концах… С одной стороны, он не хотел позволять эмоциям управлять собой, с другой — уже позволил. Он уже поддался на чары этой птички, которая слишком красиво танцевала, и уже отстегнул немаленькую сумму. И дал бы ещё денег, если бы было нужно, кажется, он за Джеймса готов был и душу продать, так не было ли это хорошо срежиссированным спектаклем, в котором ему самому отвели роль шута? Майкл сжал кулаки, остановившись посреди комнаты, эта мысль приходила ему в голову не первый раз, но почему-то именно сейчас она разозлила особенно. Ему нравился этот парень, очень нравился. Стоило признать, дело было не только в сексе. И, возможно, МакЭвой этого добивался, этой симпатии, которой мужчина не хотел. Ему не нужны были проблемы, которые неизменно влекут за собой любые чувства, он не хотел любить. Он считал, что не способен на это, но им, кажется, ловко вертели, заставляя привязываться каждым движением, словом, взглядом, интонацией в голосе… Майкл встряхнул головой. Нескольких личных встреч с Ибисом хватило, чтобы он совсем потерял голову, а что дальше? А если об этом узнают конкуренты? Ему не нужны были слабые места. В дверь позвонили, и Фассбендер резко обернулся на звук, чуть вздрагивая. Джеймс опоздал на час, и мужчина уже был достаточно взвинчен ожиданием и размышлениями, чтобы поздороваться резко, точнее, просто распахнуть дверь и втащить мальчишку в квартиру. — Где тебя носит? — Простите, — Джеймс потёр запястье, кинув на мужчину короткий взгляд, кажется, оценивая обстановку. — Меня задержали. Майкл прищурился. Снова на «вы»… Что это за игра такая? Что за «горячо-холодно»? То он стонет на чужом члене и целует так, что можно задохнуться, то теперь снова выкает и избегает даже посмотреть прямо. Вопросов было всё больше, равно как и быстрых выводов, Фассбендер чувствовал, как закипает, особенно вспоминая то, что чувствовал на недавнем званом вечере. Подумать только, он всерьёз решил, что эта пташка к нему что-то чувствует, и волновался за него… А на деле, кажется, была самая настоящая шлюха, просто под хорошим слоем лжи и актёрства. — Станцуй мне. Пройдя к креслу и наполняя бокал льдом и виски, Майкл дал Ибису время подготовиться. МакЭвой насторожился от явной перемены в отношении мужчины к нему, но решил об этом не задумываться, бросая рюкзак на пол и вытаскивая из него флешку. Искать пришлось быстро, но у Джеймса было в запасе несколько песен, где он знал, как нужно двигаться, чтобы стать одним целым с музыкой. Он и эти дни провёл с ней, наслаждаясь каждым мигом, словно с любимой девушкой, впрочем, кажется, так оно и было: мало что успокаивало МакЭвоя лучше, чем ритм. Вот и сейчас Джеймс постарался максимально абстрагироваться от того, где он находится, нетерпеливо барабаня пальцами по краю тумбы, на которой стояла музыкальная система. Свет погас после короткого хлопка — кажется, Фассбендеру хотелось больше интимности, так что теперь горели только несколько торшеров в просторной гостиной. Юноша рассеянно посмотрел через плечо, лишний раз оценивая пространство, которое было ему предоставлено для движения, но почти сразу понял, что его это уже мало волнует. Поставь хозяин дома ему один маленький столик по центру и заставь на него забраться — Ибису хватило бы и этого. Майкл уже опустился в кресло, чуть побалтывая виски в стакане, с преувеличенным вниманием наблюдая за тем, как напиток чуть касается краёв, грозя выплеснуться. Он хотел поторопить мальчишку, но в то же время желал растянуть его сегодняшний визит, хоть и знал, что птичка от него никуда не денется. Фассбендер нехорошо улыбнулся, представляя, как хорошенько оттрахает эту лживую шлюшку, выдёргивая попутно самые яркие перья, чтобы больше никто не попался на его излишне привлекательный окрас. Сегодня Ибис был в строгих чёрных брюках и белой рубашке — желание Майкла. Он хотел напомнить парню о том танце, во время которого готов был заплатить сколько угодно за один вечер вместе, о том, как Джеймс сказал ему, что не продаётся. Жаль, мальчишка не надел жилетку, но и этого было вполне достаточно, Фассбендер ухмылялся, теперь уже наблюдая за подготовкой Ибиса к его «выступлению». А Джеймсу нужно было подготовиться, он почему-то подрагивал, хотя у него был всего один зритель. Возможно, в этом и было дело… МакЭвой хотел станцевать для этого человека. Хотел рассказать ему историю, хотел объяснить, что чувствует, для этого вряд ли нашлись бы слова, но танец — это универсальный язык, которым он владел в совершенстве. Сегодня Джеймс хотел, чтобы Майкл поймал его ритм. Фассбендер не успел понять, когда это началось. Он просто увидел Ибиса перед собой, ослепительного из-за белоснежной рубашки, впрочем, кажется, он бы и без неё сверкал. Юноша стоял, щёлкая пальцами, это было сейчас его единственным движением, в остальном он замер, опустив голову. Музыка замедлилась на новом щелчке — и вместе с ней Ибис плавно отвёл руку в сторону, в этот момент его тело пришло в движение, как будто сняли какое-то заклинание, удерживающее его на месте. Нет, Джеймс не дёрнулся и не сорвался куда-то в сторону, он просто плавно подался вбок, чуть выгибаясь в спине, как будто хотел шагнуть, но просто слегка отставил ногу. Снова щелчки, отбивающие ритм, но теперь к ним добавилось движение бёдрами, Ибис повторял Джексона, которого, кажется, любил всей душой — да и как можно не любить Короля? Он менял ногу и руку на каждой строчке, совсем чуть-чуть продвигаясь вперёд и слегка приподняв уголки губ. Джеймс любил эту песню, он чувствовал её, он… был ею. И сердце, кажется, стучало в одном темпе с музыкой. Голос чуть быстрее в середине куплета — и МакЭвой сделал плавную волну в обе стороны, начиная с головы и проходя траекторию всем телом. Сейчас он шёл к Майклу, по одному шагу на щелчок, подтягивая за собой ногу и скользя носком по паркету. Замирая после каждого шага, Ибис смотрел в глаза мужчине, словно гипнотизируя его, но на самом деле Джеймс не видел ничего, он был внутри песни, а песня — в нём, поэтому МакЭвой на последнем щелчке закинул ногу на кресло, в котором сидел Фассбендер, легко ставя стопу на край, и он бы точно что-нибудь отдавил хозяину квартиры, если бы тот не раздвинул вовремя колени, чуть подаваясь назад, к спинке. We gonna rapppabab rapppabab We gonna rapppabab …tonight. Джеймс наклонился близко, шевеля губами, словно пел, он всё так же не отрывал взгляда от глаз Майкла, продолжая щёлкать пальцами и ритмично покачиваясь вместе с голосом, слегка двигая головой из стороны в сторону. Казалось, он буквально переплыл на пол, опускаясь на колени перед Фассбендером, и мужчина уже собирался податься вперёд, к нему, но в этот момент Ибис оттолкнулся от кресла, легко кувыркаясь назад — и вот он снова вне досягаемости. Поднявшись на колени, расставленные максимально широко, МакЭвой скользил пальцами по белой ткани, вниз, к поясу брюк; он дышал, приоткрыв губы, которые успел облизнуть, а, дойдя ладонью до паха, чуть сжал пальцы, делая бёдрами круг — и у Майкла окончательно сбилось его собственное дыхание. Он вдруг понял, почему его так легко одурачили, потому что и сейчас был в полной власти этой пташки, потому что готов был сделать всё ради одного лишнего взгляда из-под слегка подрагивающих ресниц. Ибис откинулся назад, ложась на пол, и тут же выгнулся дугой, снова приподнимаясь. Одна рука продолжала блуждать по его торсу, только сейчас, по одной, расстёгивая пуговицы, юноша не успел снять ничего, но Фассбендер уже чувствовал, что его собственные брюки ему чертовски малы, но это было только начало. Джеймс резко выпрямился на коленях и сразу опустился на четвереньки, делая несколько шагов в сторону Майкла, но в итоге совершенно не приближаясь. На проигрыше он вдруг упёрся обоими предплечьями в пол, используя в качестве двух других точек опоры носки широко расставленных ног — и медленно поднял таз, выпрямляясь в коленях. Вся верхняя часть тела Ибиса оставалась опущенной вниз, словно он делал какое-то упражнение, и мужчину в очередной раз поразила его гибкость. Ибис демонстративно поставил на пол кончики пальцев, приподнимаясь на них и снова смотря на Майкла, и только после этого плавно выпрямился полностью, сразу поворачиваясь на 180 градусов. Он слегка спустил рубашку с плеч, оголяя их, и начал медленно стягивать один рукав, но в последний момент резко набросил одежду обратно. Вторая строка куплета — рубашка скользит вниз, теперь по другой руке… и тут же снова надета. На третьей Ибис «уронил» её до локтей и развернулся к Фассбендеру лицом, положив ладони на пояс и делая бёдрами восьмёрку. Майкл любил его в этот момент так сильно, что готов был разорваться от этого чувства, виски полился на паркет — забыв о нём, мужчина слишком наклонил стакан. Вновь припев, и Джеймс медленно расстегнул ширинку на брюках, он продолжал танцевать, покачиваясь в ритм всем телом и избавляясь от первой детали одежды, рубашка всё ещё была на нём, вновь наброшенная на плечи. МакЭвой отшвырнул брюки с такой силой, словно они ему всё это время мешали, и сел на корточки, кладя руки на колени и на секунду резко разводя их в стороны, а затем повторяя это же движение, только медленно и плавно. Он прикрыл глаза, растворяясь в песне, наконец, становясь с ней одним целым. Ибис выпрямился, теперь он был перед Майклом в белье и расстёгнутой рубашке — и вряд ли Фассбендер раньше желал кого-то так сильно. В несколько резких, чётких шагов, вторящих магическому «ра-па-па», Джеймс оказался рядом с креслом, забирая у мужчины стакан и делая приличный глоток алкоголя. На произнесённом в почти полной тишине «tonight» Ибис с громким стуком поставил стакан на столик рядом и повернулся к Майклу спиной, наклоняясь практически до самого пола, позволяя, как и всегда, увидеть, но не прикоснуться — фокус с кувырком, правда, теперь вперёд, получился и в этот раз, и рука Фассбендера коснулась уже воздуха. Джеймс сел на пол и медленно развернулся к мужчине, его стопы стояли на паркете, ноги были согнуты в коленях, и на последних словах, уже тяжело дыша, Ибис медленно опустился назад, на локти, неотрывно смотря в глаза Майклу. Музыка стихла. Юноша практически лежал на полу, Фассбендер оставался в кресле, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд. За секунду до того, как он рванул вперёд, Джеймс успел понять, что сейчас будет. Понять, но не спастись — он предпринял попытку вскочить на ноги, но Майкл оказался и быстрее, и тяжелее, подминая его под себя. — Нет! НЕТ! — МакЭвой отбивался, словно от этого зависела его жизнь, пытаясь ударить мужчину, укусить, сделать хоть что-нибудь, чтобы сбросить его. Он не хотел этого, нет, не сейчас… Фассбендер больше напоминал животное, он рычал, пытаясь содрать с Ибиса рубашку, кажется, если бы она приросла к коже юноши, он бы сорвал ткань вместе с ней. Но Джеймс не был готов, он хотел совсем другого, он и пытался рассказать о другом — не о сексе, не о стриптизе и не о деньгах. Он сделал всё, чтобы выразить то смятение, в котором жил последние дни, чтобы признаться в том, что не мог осознать даже сам, а в итоге… — Пожалуйста, нет! — Ибис взвыл, впиваясь короткими ногтями в плечи хозяина квартиры, он извивался в его руках, уворачиваясь от поцелуев, и, кажется, в этот момент терпение Майкла лопнуло. — Заткнись, тварь, — Фассбендер крепко схватил его за горло, впечатывая в пол так, что Джеймс приложился затылком. — Думаешь, меня так легко обмануть? Думаешь, я совсем кретин? — Что?.. — хрипя, МакЭвой вцепился в руку мужчина пальцами, пытаясь ослабить хватку. — А то, что ты чёртов суккуб, — Майкл оскалился, — я не знаю, как ты влез в мою голову, но с этим покончено. Будешь делать то, что я тебе скажу. Скажу ноги раздвинуть — раздвинешь. Скажу отсосать у моего водителя — отсосёшь. А то вся твоя семейка вместе с тобой отправится в ад на земле, я обеспечу, — увидев ужас в глазах парня, Фассбендер рассмеялся. — Что такое? Думал, я в тебя влюбился? Да тебя же невозможно любить, ты шлюха, не больше, чем продажная мразь, а ведь я почти поверил тебе… — Но я… — Джеймс сделал попытку его перебить, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и страха. — Заткнись! Короткий размах, короткий удар, кажется, это была оплеуха — и МакЭвой ощутил во рту металлический привкус. Это отрезвило его за мгновение, и, собрав все свои силы, добавляя к ним вскипевшую от несправедливости ярость, Джеймс резко сбросил Фассбендера с себя. У него было не больше пары секунд, но и их было достаточно: МакЭвой перекатился на живот, сразу вскакивая на ноги и уже на бегу подхватывая рюкзак и брюки, видит Бог: если бы они не лежали на пути к двери, он бы удрал и без них. Кеды, оставленные в коридоре, тоже были подхвачены одним движением, к счастью, теперь Джеймс знал, как разобраться с входной дверью — и выскочил на площадку, тут же рванув в сторону лестницы. Ему было плевать, столкнётся он там с кем-нибудь или нет, лишь бы убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Было довольно поздно, так что улицы по большей части пустовали, и в таком виде МакЭвой преодолел расстояние едва не квартал, даже не чувствуя, что бежит босиком. Нырнув в переулок, он попытался привести себя в порядок, руки дрожали и не слушались, но мозг на удивление чётко формулировал задачи. Одевшись и обувшись, Джеймс тяжело привалился к стене, пытаясь отдышаться и думая, как теперь спасаться. Возвращаться в общежитие было опасно, впрочем, кажется, сейчас было опасно везде, в любой части этого города, если и не за его пределами… Но было одно место, где Ибис мог спрятаться. Сглотнув и чувствуя, как лёгкие просто разрывает от попытки вдохнуть поглубже, Джеймс заставил себя выпрямиться и надеть рюкзак. Слава всем богам, он взял телефон с собой, правда, симку придётся сменить, но пока что есть время сделать пару звонков, и МакЭвой нашёл в списке контактов нужный номер, надеясь, что ему повезёт. После пары гудков на той стороне всё-таки ответили, и Ибис выдохнул, слыша знакомый голос. Он направился в сторону «Близости», готовый идти пешком хоть всю ночь, но мистер Фаррелл, выслушав короткий рассказ своего подопечного, сказал оставаться на месте — он уже выслал машину. Джеймс рухнул на ближайшую скамейку, обнимая рюкзак и дёргаясь от каждого звука. Кто знает, что придёт в голову этому психу, может, у него есть связи в полиции, и теперь придётся бегать от мигалок и сирен тоже… МакЭвой отгонял от себя панику всеми силами, стараясь не думать о том, что Фассбендеру известно слишком много. Он знает имя. Знает про семью. Знает даже, чёрт побери, где Джеймс учится… Парень запустил пальцы обеих рук в волосы, понимая, что, возможно, только что подписал себе смертный приговор. Но, как напомнил себе МакЭвой, у него ещё был шанс выбраться из всего этого. И звали этот шанс «мистер Фаррелл».
