Охота на невинных
30 сентября 2018 г., 18:39
Хотя командный зал и обустроили на скорую руку, но даже так он более чем годился для военного совета. Культисты натаскали ковры, скульптуры и аппаратуру. Лорд Доминас из Черного Легиона пристально изучал собравшихся. Поняв, что пауза сильно затянулась, он решил начать:
— Братья! Я собрал вас здесь, чтобы обсудить наш дальнейший план. Чтобы мы могли чувствовать себя в безопасности, нужно зачистить территорию вблизи базы. Под корень. Также мы должны помочь Хермеусу в поднятии снаряжения с корабля, — Доминас сидел на своем новом каменном троне ведя переговоры с остальными космодесантниками. Одновременно он оценивал на ретине своего шлема число оружия, боеприпасов и личного состава. Подготовка убежища шла полным ходом. Гору покидали куски дробленого камня. Культисты словно умалишенные перевыполняли нормы. Во многом это ускоряли ренегаты-шахтеры с ресурсных миров Империума. Их аугметика, надежно собранная преданными своему делу адептами техножречества, не подводила их и по сей день. Даже без обслуживания. Всё-же, с ресурсами в изоляции от Ока Ужаса сильная напряженка. Ещё и древние пласты проклятой горы поддавались не сразу. Насадки приходилось сменять.
Эта земля испытывала их. Будто говорила: «только достойные способны обитать на мне. Докажите мне, что вы можете выжить на мне, сразиться с моими детьми». И будто этого мало, животные и насекомые-переростки всё чаще нападали на адептов Темных богов. Многие заснули и не проснулись. Некоторые всё же просыпались. В узких пещерах, где их подготавливали для будущей трапезы потомства подземные хищники.
— Да, — согласился Обак, — и поэтому нам пора решить недуг с теми существами, что мы видели рядом с пленником.
— Именно этим мы и займёмся! — Доминас закрыл пиктограммы с данными и открыл передачу данных, транслируемую через авгур. — Мы очистим это место! Создадим настоящий храм, где сможем восхвалять наших истинных богов.
— Все готово, господин, — передал запрос на вокс-приемник Обака голос сервитора.
— Отлично. Дорога очищена, лорд Доминас, — ответил технодесантник, — Механизм вживлен под видом удара бича. Мы не только его видим, но и слышим, а также сможем парализовать током существ, превосходящих по размеру гудронских динозавров… не помню их точного названия.
— Отлично. Да начнется операция! — проревел Доминас.
***
Щелчок. Слабый лязг. Дверь медленно отворилась, разгоняя затхлый воздух. Изамо недоверчиво посмотрел на источник звука, разбудивший его изрядно побитую тушку. Эти садюги без особых причин поколотили ему все места на теле, за исключением ног. Напоминает злую шутку. Ведь главное для него сейчас ноги, и только они могли его спокойно нести по каменному полу, когда руки молили своего хозяина опустить их в сырой уголок пещеры. Пульсирующая боль не давала покоя, спина болезненно выгибалась, но, тем не менее, держалась молодцом. Первый шаг. Нога пережила его нормально, но это отдалось по позвоночнику. Рефлекторно больная ладонь уперлась в страдающую часть. Отголосок боли хотел воплотиться в несдержанный крик, но запнулся на стоне. Пленник понимал, что может привлечь охрану и чудный шанс, лучик свободы в кромешной тьме неволи казематов мог потухнуть. Боль немного отступила. Организм понял, что нужно терпеть. Ради свободы, ради выживания. — Мана… Юно… ждите меня… — он сжал волю в кулак. Ноги донесли до стены, к двери. Руки горели пламенем боли, но эта боль не шла ни в какое сравнения с той, что горела внутри. По семье. Он уже готовился выпрыгнуть, пуститься в бега… Как чутье забило тревогу: «Что-то здесь не так! Остановись, осмотри это место!» — Вопило оно. Неужели эти глупцы не могли заметить открытую дверь? Такой проступок чреват мучительной казнью! Собирая свои мысли воедино, он вспоминал облик пленителей. Рога, копыта, кости! На рыцарей ордена они не походили совершенно! И какие же они все здоровенные! Он вспоминал рыцаря в темно-синей броне, увенчанной перепончатыми крыльями на шлеме и спине. О, владычица! Он же летал на рычащих крыльях! Ужасная мысль закралась в его голову: «А что, если это обман? Жестокая ловушка! Они накинутся на него, когда он выйдет. Проломят ноги и растопчут всю надежду на спасение и встречу с семьей!» Торговец прижал ухо к стене. Край глаза смотрел в коридор, и ничего не видел. Пусто! Он вслушивался. Вроде тишина… Шаги! Встрепенувшись, беглец, позабыв о боли, сел на корточки и сжал израненные кулаки. Выжидание проходило минуту… две. — Проклятье! — не выдержал он. Шагами оказались отзвуки стука его сердца. Уши просто-напросто пульсировал в такт с взволнованным, переполненным адреналином органом. — Да катись оно все! — прошипел он и ринулся в коридор. Вера в такую легкую свободу не покидала его, когда он пробежал метров двадцать. «Не может быть все так просто!» — кричал рассудок. Наверняка за театральной сценой безответственности кроется нечто большее, но что?! Магии он не чувствовал. От орденской несет запахом сгнившей духовной энергии, потраченной на богомерзкое колдовство. «Может быть, шпион-преследователь?» Он замер, посмотрев назад. Шагов не раздавалось. Странно… Подозрения не ушли. Напротив, только выросли и укрепились. Слишком просто. Размеренный темп сошёл на нет. Взор остановился на такой же двери, что сдерживала его в неволе. Толстенный шпингалет торчал из массивного замочного язычка. Он приблизился, чтобы послушать: плач, тяжелое дыхание. Точно, никаких сомнений, это добрая мамоно! Звери отловили кого-то еще и заперли здесь, чтобы издеваться над бедняжкой — Я не прощу вам! — шпингалет встал в исходное положение. Дверь отворилась с оглушительным скрипом, явив происходящее. Молодая Рю плакала над избитым каннуси. Оба грязные, тощие. Спину бедняжки покрывало ещё красные шрамы. Прекрасная хакама с кимоно разорваны и измазаны. Глаза торговца округлились. Руку каннуси отрубили по локоть. Вместо нормальной конечности торчал кривой штырь со сползающим с него куском ткани. — Не мучайте его! — взмолилась девушка. — Не бейте моего отца! Прошу, хватит! Лучше возьмите меня! Она повернулась к освободителю, наверняка не ведая о его роли. Да он и сам не ведал. Она вытянула свои покрытые чешуёй лапки по бокам, всем телом прикрывая израненного отца. — Прошу, — дорожки слез на её щеках превратились в водопады, — умоляю… я позволю вам взять себя… делайте со мной, что хотите… но прошу… отпустите моего отца… — О владычица… — всплакнул мужчина, и, не сдержавшись подбежал к ней и обнял, позволил её усталому телу расслабиться на его руках. — Будьте со… — фразу оборвало принюхивание к мужчине. — Вы инкуб… — её глаза поднялись. — Я здесь, чтобы помочь! — ни сказав более ни слова, он подбежал к каннуси. Тот, возможно, учуяв очередное явление похитителя, потерял сознание. Как слабо с его стороны! Ушел в мир грёз, оставив дочь наедине с окружающим ужасом. Пыхтя, освободитель приподнял бесполезный груз на плечо. Юная девушка смотрела на него подозрительно сиявшими глазами. Наверное, так смотрят на Героев. — Идем! — он с натугой сделал шаг. К удивлению, дело пошло легче, чем когда просто бежал. Инкубская регенерация делала свое дело. — Стойте… — просипела, задыхаясь, мико. — Я видела здесь ребенка… Мы обязаны его спасти! Её лицо покраснело. Торговец даже на миг залюбовался этой невинной картиной. — Ребенок… — только сказав это, он осознал ужасный, бесчеловечный смысл сказанного девушкой. — Где он? — вымученно улыбнулся торговец. Хотелось поддержать. Хоть он и понимал что все потуги, после всех ужасов, что океану капля. Мико вытерла слезы. Не теряя ни секунды она выпрыгнула в коридор, не забыв ухватиться за руку Изамо. — Я видела его связанным, когда нас вели из зала с коробками, извергающими зеленоватый свет, — рассказывала мико полубезумным голосом, не отпуская своего спасителя — Они еще говорили голосом мамы. — Коробки, говорившие голосом рю? — слова Мико не вызвали удивления, всё-же мир магии создал множество способов для общения на расстоянии. Говорящие зеркала, морские ракушки, картины, иногда даже обыкновенные лужи. Вот только зачем они говорили с её родными? Выкуп?.. По цепочке, голову пронзила страшная догадка — если мико и этот мужчина так ценны, то похититель не упустит своей прибыли! Их же отловят! — Вот здесь! — далеко идти не пришлось. Нужная дверь показалась через две такие же. Сей проход доверия не внушал. Слишком уж тих, будто скрывал пустую камеру. Дверной косяк перечеркивали непонятные символ, а из узких щелей вылезло бесформенное, воняющее прогнившим мясом нечто. — Может… — неуверенно начала Мико и медленно, даже немного судорожно повернула шею. Такому медленному повороту головы не хватало только скрипа. — Может… вы откроете? Мужчина поморщился. — Что-то у меня задница разболелась, — прошипел он, но все же взялся выдёргивать застрявший в мясе шпингалет. — Простите? — подняла брови мико. — Чутьё у меня такое, — солидный кусок мяса, с влажным шлепком отлетел в стену напротив. — Задница болит — значит быть беде. — А… — отстраненно ответила мико, — Поняла. Руки скользили. Торговец кидал всё более раздражённые взгляды на спутника по несчастью. «Надеюсь, когда придётся бежать, этот бесполезный кусок мяса, папаша её, не станет мёртвым грузом» — подумал он. Главное, как только он окажется на поверхности, найти своих, а они уже по паутине флоры их уведут. Феи прикроют и заметут следы, а лесные мамоно отвлекут врагов пахучими ягодами. Дальше дриады, вместе с аль-раунэ и другими лесными красавицами наберут себе мужей. Причину, почему эти люди ведут себя так, выяснять уже позже. Может, даже без него. С него этих ужасов и так достаточно. Шпингалет нехотя проскользнул, а дверь натянула мясо. Хлюпало недолго и дверь вырвалась из захвата. «Ёпт, сейчас же бахнет!» — пронеслась в голове обречённая мысль. Однако вместо оглушительного хлопка прозвучал лишь глухой шлепок принявшего удар мяса, что клочками свисало по краям двери. Торговец с шумом выдохнул, разжал непонятно когда сжатые кулаки и открыл зажмуренные глаза. Взору открылся тёмный зев прохода. Шагнув в темное помещение, он, не удержавшись, огляделся: прямо в центре располагалось непонятное нечто, что выдавало из себя жёлтые листки пергамента с чернильной дорожкой букв. — Что это? — спросил торговец, продолжая разглядывать нечто. Приглядевшись, он подметил, что это больше похоже на алтарь, чем на диковинный печатный станок. Позади послышался нерешительный шорох от вошедшей следом рю. Торговец обошёл странную машину-алтарь сбоку и невольно присвистнул, заметив причудливое украшение: свинцовые бесы держали развёрнутые свитки. Внимание привлёк самый высокий. Он потешно и поучительно указывал пальцем на начало своей ноши, тогда как остальные свою просто держали. Кто с явной натугой, кто расслабленно, а у одного начало свитка и вовсе служило подушкой. — Дабы усладить гордость и остаться живым при прикосновении к священному реликту Бога-машины, — прочитал вслух мужчина. По мере того, как текст подходил к концу, торговец всё больше и больше чувствовал, что начинает сходить с ума. Слишком уж непонятными казались слова, состоящие из знакомых символов. — Ты должен с уважением прочесть наказ, дабы избежать ошибок. Пред тобой, жалкий раб, связь с духом левиафана, что защищает нашу диаспору среди нескончаемого потока звезд. Мужчина помассировал виски, помогая уложиться в голове невнятному тексту. — Это лескатийский… — прошипел он. — Проклятый Орден! — Н-но… Как это возможно?! — на грани истерики выкрикнула мико. — В газетах Зипангу же говорили, что армия Владычицы побеждает! Захваченные земли становятся попросту непригодными для присутствия Лживой верховной дуры! Девушка заметалась по помещению, пока не споткнулась. — Тихо ты… — Мужчина уверенно удерживая спящего каннуси одной рукой, с легкой поднял драконицу. — Как звать-то тебя, чудо? Надо бы отвлечь, иначе вместо поддержки можно получить очередной бесполезный кусок мяса, а не помощника. — Гякуфу… — со всхлипом ответила мико. — Грубое имя, — улыбнулся торговец. — Зато резкое и редкое! — сменило истерику и плач недовольство. Они смерили друг друга взглядами исподлобья. Первой не выдержала драконица, сперва прыснув, а после и засмеявшись звонким смехом. Мужчина не остался в стороне и вскоре зловещее помещение сотряс смех на два голоса. — А твое? — отсмеявшись, спросила мико. — Изамо. — О-о-о, какое гордое имя! — сложила ладони вместе рю. — Ладно, шутки — шутками, но где ребёнок-то? — Я… — Гякуфу посмотрела на причину своего падения. Ей оказалась толстенный провод, ведущий от светящегося короба к загадочной коробке, замеченный только сейчас. Жирный массив соединяли несколько проводов поменьше, на вершине ящика. На окончании каждого кабеля сверкали алыми молниями вилкообразные железки. — Что там? — Изамо прислонил свою полу бездыханную ношу и обошёл короб. По бокам от него торчали цепкие лапки. Ко входу была обращена задняя часть ящика. Зубастое лицо инкрустировало противоположную часть. Гротескный куб походил на измученного фамильяра, удерживающего в себе нечто сверхъестественное. — Я не думаю, что вам стоит… — Рю успела остановить Изамо, когда тот протянул руку к алым искрам. — Изамо-сама, они слишком опасные. Я чувствую разрушительное начало в этой хищной энергии… — Хорошо… — торговец отстранился. Что-то подсказывало ему, что имеется тесная связь между щелкающими и жужжащими нагромождениями, и коробкой со страшной мордой, пришедшей из страшных сказаний прошлых войн. Когда-то войска запада, юга, севера и востока громили и жгли храмы запретной веры. Сжигали искаженные святыни. Изамо знал об этом не понаслышке. Да, он наконец вспомнил, где видел нечто подобное. Всё-же он, Изамо, довольно стар. А с возрастом всегда приходит опыт. Пусть и не всегда полезный. Две руки вцепились в жирный кабель. Крепления долго сопротивлялись, но все же поддались силе инкуба и его компаньонки.***
— Я, конечно, понимаю всю важность операции, — разглагольствовал в общем канале Обак, не отрывая правый глаз от экрана с камер наблюдения. — Но если лорд Доминас не отправит своего дегенерата, чтобы тот остановил святотатство, то я сам устрою полет голов! — Терпение, — медленно и громко процедил Доминас, наблюдая за ходом шоу. Проклятый идиот собирался выпустить одержимого гомункула, сдерживающего в себе злобную и очень голодную тварь. Доминас специально заказал вызов самой злобной, разрушительной и тупой сущности. Естественно, он никогда не был дураком и понимал, что призыватели преданы сущностям Варпа, а не самому лорду. Пути темных сущностей неисповедимы, и увы, они не пересекались с планами возвышения темного избранника. Тварь могла сама увидеть будущее, где сможет ослабить свой голод, если попадет в их отряд. Будучи демоном, оно могло с легкостью добиться от колдунов исполнения своей воли. После нападения на лагерь жалких смертных местной страны, тварь удалось успокоить только скормив ей целую толпу культистов. Она увлеклась и чуть не сожрала Пестиса, самого отвратительного брата их темного братства Всадников Апокалипсиса. Пасть, воплощенная в руку, могла проглотить гнилого гиганта и не подавится. Зодак пресёк это, он разрубил её естество, поглотив часть силы своим клинком Чревоугодие. Рев поверженного существа разнесся на весь лес, сметая с веток еще больше одичавших в страхе птиц, побросавших свои гнезда. К операции тщательно и вдумчиво готовились. Он не мог бросить всё только из-за того, что проклятый выродок засунул нос в его ящик экстерминатуса. Экраны резко моргнули, воксы раздались кратким фоном, когда последний кабель покинул механическую темницу. Наивный глупец, в стремлении помочь всем, протянул руки к заклепкам на сегментах темницы. Пасть ящика неожиданно рухнула, расшатавшись на своих петлях, и тогда он ахнул, увидев обнаженного юнца в позе эмбриона. Что эти глупцы собирались с ним делать дальше, известно только темным богам. Доминасу же оставалось только гадать.***
— Кто это?! — вскрикнула Гякуфо. — Что он здесь делает?! Изамо подхватил узника декадентской тюрьмы. Тот больше напоминал труп, чем живого, пышущего силой человека, коего в нем чувствовал инкуб. Изамо ощущал свой инстинктивный страх, не позволяя этому упасть. Инкубизация поспособствовала усилению одного давно забытого чувства, выявило тайное желание. Когда-то, до прихода новой владычицы, он казнил тех, на кого ему укажет десница его божественного величества. И делал это с наслаждением. Он упивался чужими страданиями… А потом альрауне утащила его в свой яркий бутон. Отныне он злостно жаждал и доминировал, чувствовал голод в постели, замечал, что иногда хочет далеко не ласки, только вот демоническая энергия трансформировала это в иное ощущение. Сейчас он поймал себя на мысли, что снова хочет насладится криком жертвы. Мощь его богини ослабела. — Что это?! — снова воскликнула жрица. — Я не знаю, — руки Изамо судорожно тряслись, еле удерживая бесчувственного, — Не знаю, что нам делать! — Брооо… — начала было мамоно, но передумала. Изамо же не стал настаивать. Всё естество торговца вопило о опасности и оно же подсказывало выход: нужно взять этого парня, отвести к сильной и подарить ему много энергии, перебороть этот ужас, что извергается, рискуя поглотить весь мир. Все должно быть преображено в понятное и безопасное. — Уходим! — резко вырвали из оцепенения слова драконицы. — Хватай его и уходим! Изамо сам не заметил, как уже бежал за ней по коридору, удерживая два мужских тела, и не чувствуя усталости. Она взяла над ним контроль. Без его позволения. Какая-то мелкая незнакомка, посмела повелевать чужим мужчиной. Это слишком унизительно даже для него. Он сам мог двигаться и точно понимал всю безысходность. Похоже, противоположная энергия пробудила его злостное эго. Захотелось нанести ей увечье за такую наглость. И он об этом не забудет, вплоть до момента возмездия, а далее… Наверное, этого будет достаточно. Наверное…***
Свет в конце тоннеля предвещал завершение кошмара. Гякуфо гребла руками вперед так отчаянно, будто это ускорит ее приближение к так желанной свободе. Изамо хотел окликнуть её, вдруг засада? Только вот слова не смогли покинуть его уст — аура спокойствия заблокировала отчаянный позыв. Трусиха. Мужчина приготовился увидеть, как Гякуфо получает металлической дубиной по голове, как мозги будут стекать по железной трубе, и как землю окрасит самая дорогая краска из существующих. Ничего подобного не произошло. Слишком похоже это все на какой-то сюр. Самое обыкновенное безумие. Ну не могут же солдаты в полном составе просто взять и исчезнуть? Даже гребанные орки не совершали такой глупейшей ошибки. — Я увидела твою семью, Изамо-сама, — улыбнулась Гякуфо, — я вижу их энергию… сейчас я приведу тебя к ним… Она улыбнулась и нырнула в заросли. Изамо похолодел. Грязно выругавшись, он нырнул вслед за мамоно.***
— Неужели они настолько глупы? — спросил Доминас. Он не получил ответа, на него он и не надеялся. Всех зрителей завлекло представление. Рю неслась к лесу, напевая песню про осидори, что нашел свою пару, и теперь живет счастливее всех. За ней же бежал мужчина, удерживая бесполезный кусок мяса и одержимого гомункула. — У этой куклы есть воля? — поинтересовался Зодак, не сводя своего взгляда с новой игрушки, трофея, что достался ему во время нападения на лагерь. Обнаженная валькирия, лежа на огромной кровати, расшитой редчайшими материалами галактики, кричала, когда Астартес водил своим клинком по ее животу, выводя затейливые узоры. — У гомункула есть воля… — ответил Обак, копаясь в механизме конвейерной ленты, — Демоны не любят пустышек. Они не вкусные… — Хм, — Зодак легонько провел рукой по оперению небесной воительницы, — насколько я помню, он должен быть очень эмоциональным во время вселения, что с ними делают? — Тебе это действительно интересно? — Ответил техно-десантник Хаоса с улыбкой запустив ленту: — Заработала. — Познание по-своему прекрасно, — гедонист прорезал щель, там, где она отсутствовала у валькирий, но имелась у остальных женщин. — Познание открывает путь к новым наслаждениям, — задумался космодесантник. — Кстати, ты сможешь доработать её тело? — Не понял? — бросил через плечо технодесантник, усиленно занятый своим делом у консоли. — Девка немного бракованная, может, доработаешь? Обак наконец обернулся и поморщился. — У меня крайне не хватает запасных частей. И ты это знаешь. — Ну нет, так нет, — согласился слаанешит. — Может, тогда… — Нет, — перебил Обак. — Ты даже не дослушал! — Я тебе ещё раз говорю: нет. У меня нет свободных реагентов. Можешь выпить прометия, если тебе так хочется. — Ты скучный, — вернулся к прерванному занятию слаанешит, продолжая выводить на обнаженном теле валькирии затейливые узоры. -Сам пей свой прометий, меня от него уже тошнит. — Почему ты извратил себя? — вдруг с натяжкой выдавила из себя валькирия. — Ну, это приятно… — не отрывался от художественной резьбы слаанешит. Казалось, спроси его о чём угодно, и он ответит чистейшую правду. — Быть уродом! — голосила сквозь рыдание валькирия. — Это невозможно, чтобы когда-либо подобное могло стать приятным! — Тьфу, — сплюнул её мучитель, посетовав на загубленную часть рисунка. — Лежи спокойно. Пытливым взором он обкатил искалеченную деву. — О! Придумал! — вдруг просиял гедонист. Астартес схватил большую сумку из кожи рептилии и выудил оттуда черную цепь. — Ты сама виновата, что из-за твоих трепыханий я испортил всю работу! В таком виде ты не достойна украшать мою обитель и потому я возьму тебя с собой. Подобно тому как лоялисты цепляют ленты с письменами, — краем глаза гедонист смерил Тёмного Апостола, чью броню так же украшали свитки. — Так о чём это я? Ах, точно! Будешь моей личной печатью нечестивости. И прикрепляю я тебя на наплечник. — Не засорять эфир! — проревел демоническим голосом своего вокса Доминас. — А овцы не охотно тебе подчиняются, а, Доминас? — улыбнулся Обак. — Значит он не будет участвовать в операции, — Окуривал кадилом нечестивыми благовониями свой боевой скипетр Карцион. — Придется мне вести овец в бой. — Твое участие не требуется, духовный наставник, — вставил Доминас. — Наш брат из Повелителей Ночи уже преследует их, выжидая словно хищник среди зарослей.***
Морок не откликнулся, когда его упомянули. Он насмехался над глупцами, которые гордились вниманием этого жалкого, слабого, ничтожного слизняка, желавшего силы. Жалкий трус! Его измененные аугметикой ноги молниеносно перебирали кочки и пни, а ранец нес тело, придав скорость, недостижимую для обыкновенных Астартес. На ретине отображались руны маркеров. Технологии позволяли ему быть превосходным хищником, достойным представителем войска сторонников террора и диверсии. Грозовые когти испустили раскат, пройдя сквозь несколько деревьев, оказавшихся на пути. Астартес с большим усилием сдерживал себя, чтобы не напрыгнуть на добычу. Он слышал их сердцебиение, чувствовал флюиды страха, испускаемые этой троицей. О том, что среди них одержимый, промелькнуло яркой вспышкой в мозгу раптора. Он остановился, облокотив деактивированную лапу на ветку старого дуба. Несмотря на возраст, дерево благоухало, кроны, переполненные желудями, слегка тряслись от внушительного веса Астартес. Оно стояло, будто поглощая неведомую силу. Кора поскрипывала, вздымалась… словно дышала. Проклятое зверье затихло, пчелы вдруг прекратили собирать драгоценный нектар, умолкли птицы. Даже кабан залез в ил и молча наблюдал за непрошенным гостем. Сам лес следил за ним. Далеко не в переносном смысле. Морак сверился с внутренними часами. Он ждал команду на поимку. К его сожалению, только поимку. Не ликвидацию. Она запаздывала и всё что оставалось раптору, так это вслушиваться в белый шум вокс-передатчика. Вскоре тишину разорвали шаги. Раптор оглянулся, хоть в этом и не было нужды. Всего-лишь жалкие, изуродованные культисты, пушечное мясо и один солдат с испещренным шрамами лицом, несущий волю какого-то неизвестного кандидата на роль Гоура… Нет, среди них шел еще один темнокожий коренастый мужчина в засаленной майке. Множество татуировок, нарисованных химическим маркером, свидетельствовали о криминальном прошлом. Однако наиболее мелкие рисунки меркли с ликом Лакруса Санктума, яростно скалясь своим темным ликом. Длинные волосы сплетались на конце в нелепую косу. Он держал автоган. Оружие последнего шанса, короткий пистолет-дробовик с двумя зарядами. Один во врага, другой для себя, если врагов окажется больше. — По приказанию повелителя Доминаса мы… — Морак не дослушал доклад. Цель с каждым мигом уходит всё дальше. Вина в этом только на этих ничтожествах. Мораку стоило больших трудов сдержаться и не расчленить их прямо на месте. Справа раздался визг. Пара культистов палили из ржавых авто-пистолетов по притаившемуся в иле животному. Несколько пуль одного из культистов, угодило в кабана. Бесполезно. Зверь желая спасти свою жизнь, удрал с линии огня, скрывшись в чащобе. Морак не вмешивался. Только заигравшая под шлемом улыбка выдавала эмоции. — Проклятье… — прохрипел всё тот-же стрелявший культист. Раптора заинтересовал этот лес. Дорожка перед ними появилась сама. Деревья, кусты, трава… Они сами разошлись по разные стороны, как бы приглашая их в место, ведомое только виновнице данного чуда. — Я такого никогда не видел… — рыкнул солдат, резко спустив лазган с плеча, — Слишком это глупо… воняет ловушкой… — Лес сам приглашает нас в западню, — Морак принял приглашение, и двинулся по новоявленной тропе, даже не активировав когти. Он грозный владыка в этом лесу, он — сама смерть. Низкие люди позади него только усиливали этот образ. Передатчик по-прежнему хранил молчание. Приборы не регистрировали новых сигналов, и это странно. Уж зверье-то привлекло бы внимание органов чувств. — Это место что-то замышляет… — культист с ножом разрубал кусты, пока те полностью не скрылись за деревьями. — Не провоцируй их! — рыкнул мужчина в наколках. — Ты боишься листиков и веточек! — рявкнул осажденный. — Заткнитесь, черви! — вокс Морака возымел предсказуемый эффект: толпа оборванцев замолкла, разом побледнев и будто сжавшись. — Кто здесь?! — крикнул культист, вооруженный гранатометом. В этом и заключалась его ошибка: силовые когти, даже не окружённые силовым полем, взметнулись в воздух и разорвали глупца на две части. — Заберите его оружие, — почти прошептал Морок. Он тоже услышал то, что привлекло внимание покойника: детский смех, явно девочки, прозвучал позади. Тропа назад вновь скрылась за кустами. Сверхпамять космического десантника подсказывала: раньше раньше там не стояло того дерева. Эта преграда будто выросла сама, за секунду из семечка до зелёного гиганта. — Похоже, нас не собираются отсюда выпускать! — рявкнул солдат и сплюнул тановую харчу. Морак только глянул блеснувшими линзами шлема, заставив побледнеть смельчака и продолжил путь. — Мне кажется, или здесь был сладковатый запах? — вполголоса спросил культист с ножом, пытаясь отмести вонь искалеченной ладонью. — Да… вроде был… — согласился солдат, подобравший гранатомёт. — Никогда такого не чувствовал. Сквозь шум раската грозовых когтей прозвучал радостный хор детских голосов. Мужчины пригнулись, пристроившись к Повелителю Ночи. Морак взирал на поляну, где радостные зеленокожие дети окружили причину их преследования. Пойманный мужчина сжимал в своих объятиях зеленокожую девушку с розовыми волосами. Существа поменьше окружили его спутницу, чтобы вознести ей молитву о любви, теребили безрукого и пытались привести в чувства одержимого. — Альраунэ и рю распознаны, — доложил Морак. — Все, как и передавал Хермеус. Есть подозрение о наличии дриады. — Отлично! Можешь резвиться на полную. Свидетелей не оставлять! -Принято! — ответил раптор. — Настало время жатвы!***
— Дорогой… где ты был? — взволнованная альраунэ держала своего мужа, не переставая целовать его в ссадины и раны, — Кто мог тебя так покалечить? И не ври мне, я чувствую их духовную энергию, это были мужчины! Не надо их прикрывать! — Меня похитили! Неизвестные фанатики! Возможно одно из братств Ордена, слишком были религиозными и ненормальными, — отмахнулся Изамо. — Нам нужно бежать отсюда, пока не стало поздно! — Ты о чем? — не поняла женщина. — Их храм совсем недалеко, они могли заметить наше отсутствие! Нужно обо всем доложить в город! Бакуфу должно санкционировать сверх меры в отношении этой проклятой скалы! — Но нам же нельзя самостоятельно покидать пределы рощи! — уперлась его жена. — Тогда немедленно идем к др… — Изамо повернулся в сторону леса и запнулся на полуслове. Из леса, не торопясь, выдвигался истинный «Ужас». Его череполикий шлем, увенчанный декоративными перепончатыми крыльями, своими алыми линзами, казалось, смотрел прямо в душу инкуба. Изамо оцепенел. Он уже где-то видел подобное. Захотелось бежать, скрыться от этого Гиганта. Изамо не мог. Позади жена и дочь, он наконец выбрался из этого ада! — Бегите! — заорал он за спину, что есть силы. Обернувшись, он познал, что же на самом деле означает отчаяние. Снаряды, выпущенные из чудовищного оружия гиганта, взревели и оборвали жизни его близких. В этот день, Изамо увидел, как сжигают мечты. Боль в районе груди он встретил с улыбкой счастья.***
— Взять их! — провизжал культист с изогнутым ножом. — За Темных богов! — культисты пустились на поляну. Толпа внушала. Не количеством, а страшными гримасами на лицах. — Нет! — Крик женщины просвистел над их головами, а за ним понеслись шквалы деревянных стрел. Морак тем временем не спешил. Даже выключил силовое поле у когтей, нет смысла тратить энергию впустую. Один из культистов схватил нашпигованную стрелами тушу павшего товарища используя её, как щит. Высунул лазган и палил вслепую. — Черт подери! — выкрикнул один из культистов. — Бегите! — над поляной появилась хозяйка рощи, восседавшая на иве. Дриада сразу привлекла внимание космодесантника. Болт пистолет взметнулся и раздался выстрел. Огромное дерево прорвало пласт и приняло всю мощь удара на себя, а затем расколовшись на щепки. — Бегите, дети! — дриада вознесла руки, и, будто по мановению палочки дирижера, ввысь устремилось множество деревьев, опустив поселение в непроглядную тьму. — Не-е-ет! — культист увидел как дерево поглотило заживо одного из его соратников. — Они сожрут нас поодиночке! — культист с гранатометом свалил несколько деревьев, и те в отместку оплели его в клетку из корней. — Помогите мне! — мужчина, дрожащими руками поднёс зажигалку к фитилю бутылки с зажигательной смесью… В следующую секунду корни сжались сильнее и подувший ветерок сдул неуверенный огонёк. Повторная попытка успеха не возымела и еретик бессильно разжал руки и расслабился. Хаб-гангстер и командир прижались друг к другу с досадой подмечая, что силы их соратников тают на глазах. На Астартес можно не надеяться, это стало понятно, когда они заметили перепончатые крылья на навершии силового армэ. Астартес заинтересован только в терроре. На простых культистов, кровь и плоть войска, любому из полубогов наплевать. — Надо выбираться отсюда, Швейк! — отвлекся от ненужных размышлений бывший бандит и после нескольких попыток смог загнать тановую папиросу меж зубов. — Иначе обещанных благословений нам не видать, как яиц воскорылого! — Двоим нам не выбраться! — Швец зажег фаер, пытаясь отыскать остальных. Химический огонь осветил скованного гранатометчика. Ещё один пытался собрать развалившийся цепной меч. После падения оружию пришлось несладко. — Темно, как у сервитора в жопе! — выругался тот и достал фонарь с треснувшим стеклом. — Что это?! — вскрикнул бросивший цепной меч культист, показывая куда-то за спину Швейка. Тот с задержкой повернул голову. К ним приближалось несколько светлячков. С удивлением, мужчина узнал в них маленьких девочек с крылышками как у мух. Сами огоньки держались у них на стебельках, напоминая факел. — Плохие дяденьки будут с нами долго играть, чтобы исправиться перед прав…! — недовольный детский голосок умолк, когда выстрел из дробовика разорвал на куски обладателя. Швейк бросил взгляд назад. Стрелял товарищ, бросивший бесплодные попытки починить оружие. Его бесполезный теперь товарищ только с тоской глядел на своё оружие, которое досталось ему меньше часа назад. — Бандрайк! — Обратился Швец к хаб-гангстеру, — Освободи этого парня, пригодится. Бандрайк схватил развалившийся цепной меч, быстро собрал его, выдав свой недюжий опыт. Цепь нехотя разогнулась, провернув зубья по всему натяжному овалу механизма. Корни с легкостью поддались, ибо не ведали такой мощи, а точнее, не ведала та, кто их призвала. — Ты! — рявкнул Бандрайк прямо в лицо освобожденному мужику. — Хватай цепной меч и тащи свою жопу за нами, если хочешь усладить волю Тёмных Богов! — Д-а-а! убьем их! — пропел бывший гранатометчик. — Никто не спасется! — Прохода нет! — Швейк бросил умирающий фаер. — Сейчас сделаем! — культист, явно обрадованный тем, что гранатомет отбирать не собираются, навел ствол. — Нет! — осадил Бандрайк гранатометчика, — Ты что, забыл на что способны эти деревья?! Хочешь, чтобы у тебя отобрали игрушку?! — Меж щелей не просунутся! — беззаботно протянул владелец гранатомета. — Тогда меж тех колючих кустов! — хаб-гангстер указал на кусты с колючими побегами, проглядывавших меж деревьев, — Ты ведь не боишься боли? — На утренний, дневной и вечерний молебен! — гранатометчик кинулся на кусты. Шипы разрывали его кожу прямо сквозь одежду, хоть и сминались под весом культиста. — Отец Карцион будет доволен его поступком, — несчастный культист, вынужденный поменяться оружием, побрел за ним. — О боги, даруйте мне такого же рвения ублажать вас, что вы подарили Ринкли, я хочу, чтобы святой апостол был мной доволен… — Дегенераты! — сплюнул Бандрайк. — Сегодня, они сдохнут здесь, принесем их души в дар Темным богам, вместе с туземцами! — Согласен, — кивнул Швейк, — но мне понадобится лхо, под травкой освежевать трупы приятнее… Бандрайк кивнул в ответ, вытащив запачканный в масле портсигар. Ботфорты не поддались шипам кустарника, мужчины с легкостью нагнали изрезанных культистов. Ринкли истекал кровью, но по-прежнему полз вперед, зачитывая проповедь. Апостолы выполняли свою работу превосходно, их последователи обладали таким же рвением, как и они. Даже несмотря на собственную слабость. Меж кустарных просветов виднелось солнце, покинувшее центр рощи в мгновение ока, повсюду летали противные феи, подзывая воинов Хаоса поиграть с ними в догонялки. — Ага, ага, поиграю с вами, блять! — рявкнул гангстер. — Всех перестреляю! Всех отправлю прямо в Варп! Подходи за билетами! Проторивший дорогу культист вовремя исчерпал свой запас. Обескровленное тело перестало двигаться на границе колючих побегов и нормальной травы. Когда трое оставшихся перешли границу, Бандрейк размазал голову мученику и забрал гранатомёт, став его четвёртым, за последний день, хозяином. Лесная опушка предстала перед ними во всей красе: некогда зелёную траву плотно укрывали трупы лесных защитниц. Кентавров вскрыли, развесив их кишки по веткам, несколько пчел, задушенных или со сломанными шеями висели на кишечном тракте парнокопытных. Несколько раздавленных фей. На камне, очень подходящего на роль жертвенного алтаря, лежала оса с копьем, воткнутым ей в брюшко. — Этот раптор Повелителей ночи постарался на славу, — Швейк указал на оплавленный следы, оставленные грозовыми когтями. — Кхорн, наверное, доволен этой резней, хоть у тварей не было и шанса — Бандрэйк добил балансирующую на грани жизни и смерти пчелу, которую Морак наверняка оставил для рассказа о произошедшем тем, кто еще здесь пройдёт. — Ты все ему испортил, — монотонно произнес Швейк, изучая разорванный колчан со стрелами. — Да насрать, — проверил вещмешок культиста гангстер, — Он не живет по правилам Г.У.Е, а значит уважать его незачем. — Но я ведь тоже не живу по этому укладу, — подметил Швейк, отбросил бесполезный лук, что никак не указывал на местонахождения Астартес. — Ты живешь по Е.У.Е., этого мне достаточно. — Очередной дегенератизм… — Смейся, смейся, вскоре ты поймешь, что это единственный способ доверять хоть кому-то в толпе этих тупых уродов, — он указал на изуродованного, что сидел и с аппетитом вкушал убитого товарища. — Глупо. Рано или поздно ты обратишь свое оружие против своих недавних товарищей. — Время покажет, — отмахнулся хаб-гангстер. — Покажет, но будешь ли ты к этому готов? — ухмыльнулся Швейк, расхаживая в развалку по месту побоища. — Я всегда готов! — оскалился гангстер, сжав в кулаке голову умершей пчелы и приготовился снять скальп. Примитивные духи из подземных шахт тоже нуждались в приношениях. На миг Швейку показалось, что сейчас появиться величественный и зловещий космодесантник в голубовато-синей броне с рисунками молний. Почему он должен явиться, еретик не знал. Мужчина поднял голову. Поле молчало развешанными по ближайшим деревьям внутренностям. Мухи ещё не успели на столь богатый пир и обстановка напоминала чистую скотобойню. Никак не поле боя. — Нет, Бандрайк, Кхорн не будет доволен этим боем. — С чего бы? — отвлекся от своего занятия его друг. — Здесь нет героизма. Посмотри сам — даже того парня, как там его звали? Ну того, с гранатомётом, — свёл брови Швейк, — впрочем, неважно. Ну так вот. Помнишь, как его оплели корни? — Ну? — нахмурился Бандрайк. — Знаешь, что меня смутило? — Начал говорить, так говори, — огрызнулся гангстер, делая финальный надрез. Поднял сочащийся кровью клочок кожи с длинными волосами и задумался. — Живой он остался. После такой ловушки. Вот что меня смутило. — И что такого? Может, сил у корней не хватило. Мало-ли. — Ты сам-то в это веришь? — Пф! Не хотят сражаться, значит сдохнут. Вот и весь сказ. Только Кхорн здесь при чём? Не улавливаю я что-то. — Да так, к слову, пришлось. Такая резня может порадовать только одно божество. И это явно не Владыка Черепов.***
Погоня для Морака стала успешной. Давно он не занимался привычными вещами во славу Террора. Жалкие черви не смогли оказать ему, истинному Ужасу никакого сопротивления. Пытались, конечно: то туман напустят; то корни поднимут. Туман космодесантник просто игнорировал. Корни же не выдерживали встречи с силовыми когтями. Быстро развесив в живописной композиции кишки, конечности и головы жертв, он слегка приуныл. Недолгая охота без нормального боя на редкость унылое занятие. С такими слабаками справились бы и культисты, и это злило. К чему все его сверхчеловеческие возможности, лучшее в варбанде оружие, его непревзойденные навыки, если их заставляют применять на таких ничтожеств?! Невдалеке послышался шум. Морок поднял бровь, и тут же спохватился. К кому он обращает свой жест? Да и шлем мешает. Астартес прислушался. Шумело невдалеке. Видимо, кто-то из этих ничтожных ксеносов всё ещё жив. Ненадолго. Добыча нашлась за кустами. С удивлением, Морак признал в трясущемся теле одну из подопытных мышек Доминаса. Это была девчонка Рю. Воспоминание о чемпионе заставило поморщиться. Он, Морак, просто вырвал бы признание, а не танцевал с бубном, отпуская добычу. С наслаждением он схватил пискнувшую мамоно за горло, поднял, и поднес к её щеке когти. Пока без силового поля. Мутант в его руке затряслась всем телом. Из глаз покатились слёзы и внизу, под ней, наверняка расплылась жёлтая лужа. Повелитель Ночи не стал опускать взгляд. В конце-концов это привычная картина. Привычная, но не менее волнующая. Морак занёс руку. Он уже напряг мышцы, готовый разорвать ничтожество на мелкие, кровавые клочки, как вдруг ожил вокс-передатчик. Чертыхнувшись, космодесантник ответил. — Морак, ты там закончил? — заговорил передатчик голосом Доминаса. — Да, почти. Вы прервали меня на самом интересном месте. Я как-раз собирался уничтожить ту девку, что вы так неосмотрительно отпустили. — Не забывайся, сын Кёрза. Помни с кем говоришь. Принеси её назад. Она ещё понадобится, — сказал передатчик, сменив раздражающий голос надутого индюка на белый шум. Морак перевёл взгляд на мамоно. Та успела потерять сознание, пока он разговаривал. Теперь придётся тащить на себе — культистам такую работу не поручишь.
