Под знаменем Аквилы

Внимание. Ввиду долгого перерыва с момента последней главы про Имперцев, было решено добавить небольшое содержание предыдущих глав. Краткое содержание предыдущих частей. Давным-давно, в далекой-далекой галактике… 1. Начало       Начало всей истории было положено в Мире Молота войны, когда инквизитор-радикал (Максимиллиан Вебер), попытался уйти от преследования Имперской инквизиции, связавшись с культом Механикус в лице Стигийцев и Лорда Магоса по имени Молотов фон Майер.       Первоначально план, которому они следовали, идет без сучка и задоринки. Организованная в далеком космосе встреча проходит не привлекая к себе лишнего внимания и Инквизитор, вместе со своей командой в лице ратлинга Фродо, выполняющего роль снайпера, парии Клифа Брэдли, эльдара Эйлада, своего дознавателя полумутанта Баргеста и невероятно потенциально могущественного, но неопытного псайкера Николая без проблем переходят на их корабль.       Инквизитор и его команда понимают, что это сделка с дьяволом, но не имея альтернатив, они вынуждены начать сотрудничать с тем, кто и сам идет по краю закона. Магос встречает их благосклонно и на организованном в честь них пышный обед, где инквизитор наблюдает первую странность этого корабля : дипломатический корпус Магоса, выглядящих как простые люди и, очевидно, служащие для важных переговоров с представителями Империума. И, обладающие псайкерским талантом. 2. Начало проблем.       Первые проблемы у Инквизитора и Магоса возникают тогда, когда к ним поступает запрос о помощи с атакованного Хаоситами корабля Имперских сил под командованием Тиберия.       Первоначальный план скрыться в глубинах космоса отметается как слишком опасный. Корабль Магоса хоть и не привлекал к себе лишнего внимания, но полностью исчезнуть из зрения Имперского флота было невозможно. И теперь он был поставлен перед дилеммой : Или проигнорировать сигнал и привлечь к себе лишнее внимание во время расследования, или принять сигнал о помощи. В итоге принимается решение оказать помощь и, при необходимости, спасательную операцию.       По прибытии на место они понимают, что ситуация хуже, чем они предполагали. Корабль Имперских сил “Готика” был атакован небольшим флотом Хаоса. После проведения спасательной операции внезапно выяснилось что Хаоситы, напавшие на них, не были случайной Варбандой. Они пришли сюда целенаправленно и даже нападение на Имперский корабль было всего лишь для того, чтобы они сами пришли к ним.       Но вместо того, чтобы навязывать Механикусам неравный бой, корабль Хаоситов предпринимает решение об абордаже. Во время ожесточенного боя эльдар Эйлад, понимая что нападавшие почти пробились к Генератору Геллера, принимает решение помочь команде корабля по мере сил и, рискуя жизнью, спускается в святая святых. Там он становится свидетелем невиданного зрелища. Как варбанды уничтожаются дипломатическим корпусом Магоса в костюмах из психокости эльдар, а одного из Верховных Демонов Тзинча уничтожает подобие человеческого ребенка (Амелия).       Но времени на что-то уже не остается вызванный хаоситами разлом угрожал поглотить корабль Механикус, отправив его на корм демонам. И Магос корабля принимает решение о варп-прыжке… С полем Геллера, работающим в 30% от своей мощности.       В результате прыжка они выживают, но приземляются на неизвестной планете. В неизвестном секторе космоса, не видя в небе ни одной знакомой звезды.       Корабль хаоситов, распавшийся на две половинки, падает на планету вместе с ними, но они уже не обладают возможностью найти и добить выживших. 3. Начало большой игры.       После боя Эйлад проводит встречу с Магосом. И выясняет на ней причину его появления в этом секторе космоса. Причину по которой он решил помочь инквизитору и, самое главное, ответы о том, что произошло в той битве у Генератора Геллера.       Первой интересной новостью стало то, что механикусы смогли раскопать нечто действительно интересное: был найден любопытный ксенотех. Который, при детальном его изучении, оказался творением человеческих рук. Более того, оказался ключом к потенциальной победе над Хаосом.       Технология ТЭТ, которая строилась в первые годы после разлома, совместно с Эльдарами.       Несмотря на первоначальный успех проекта, остановить наступление “долгой ночи” так и не удалось. Для работы его не хватало псайкеров достаточной мощи, которых тогда ни у людей, ни у Эльдар попросту не было. Но сами технологии, а также все достижения ТЭТ, что были тогда получены, сами по себе являлись такими ценными, что узнай о них Имперское Руководство и Лорды Терры, масштабного конфликта было бы не избежать.       Так, например, сам Магос был построен с использованием данных технологий и потому сохранил спектр человеческих эмоций и более того состоял в весьма близких отношениях с Колетт Де Моро, являвшейся главой дипломатического корпуса (псайкер Йота). И даже ребенка Амелию, являвшейся по сути живым воплощением последним оружием против “Варп-Аномалий” времен ТЭТ, воспитал и относился как к своему ребенку.       И теперь они помогли Инквизитору не ради его инсигнии, а ради Псайкера, которого он где-то откопал.       Правда все это на тот момент являлось второстепенными вопросами, т.к. они находятся на неизвестной планете и даже, кажется, в параллельном мире. 4. Инари и Саламандра.       В это время жизнь на планете течет своим чередом. Молодая Инари и уже умудренная, опытная Саламандра видят как с неба падают небесные камни и решают поправить свое материальное положение, найдя их и отколов от них пару кусков на продажу ученым.       Свой путь они начинают в деревне, где показывают торговке, в обмен на скидку, контракт с их именами: Инари под именем “Тарквиния Гордая” и Саламандра по имени “Гвиневра 14-я Непобедимой из рода быстрых клинков”. И сразу заявляют ей, что они хорошие, честные, нормальные мамоно, а не полоумные извращенцы. В итоге они наконец выходят в лес, где их вызываются сопровождать стая диких вервольфов. Подобная любезность вызывает у них вопросы, но дареному коню в зубы не смотрят и они соглашаются.       Во время ночевки предводительница Вервольфов вызывает инари к себе и показывает ей странный череп, что ее сестры нашли в лесу: Череп, нашпигованный железками.       Одурманенная чарами волчицы-мага и новостью что тут что-то действительно опасное, она невольно вызывает конфликт, который завершается тем, что Саламандра дает пару затычек всем и успокаивает.       Тут же выясняется причина по которой саламандра путешествует рядом с инари: Она напоминает ей, молодостью и характером, ее дочь, которая погибла давным-давно. И Гвиневра до сих пор винит себя за то, что в ту ночь она не спасла ее, хоть и могла ( Произошла ссора между ней и дочерью, после которого она на время разошлись и дочь успела ввязаться в авантюру, где и погибла. Гвиневра до сих пор винит себя, что тогда она подлила масла в огонь и не заставила дочь остаться в ту ночь дома).       Героини понимают что тут что-то серьезное и хотят покинуть все это место, но не успевают. Из ночи за ними уже наблюдает отряд скитариев, который получил приказ взять как можно больше местных образцов жизни для изучения. 5. Первый контакт.       “Чуть ранее”       По прибытии на планету, проведенная разведка обнаруживает, что планета населена разумными формами жизни. Так, первый контакт с Пикси в лесу не только указывает на то, что существа, с которыми они столкнулись, распознают в них людей, но и то, что данное живое существо существует с нарушением норм Омниссии и, следовательно, является творением Варпа.       Это всех пугает. На собрании принимается решение о прочесывании местности и зачистке от всего, что может угрожать их жизням, разуму и душе. В отношении наиболее интересных экземпляров принято решение отлавливать для изучения.       В это же время, в Зипангу группа странных людей, на одежде которых изображен странный символ с восемью стрелами заходит в город, населенный Мамоно. 6. Плен.       Скитарии при поддержке людей инквизитора начинает атаку на лагерь Вервольфов. В суматохе битвы Инари и Саламандра принимают решение бежать, но терпят провал.       Саламандра Гвиневра и Инари становятся личною целью правой руки инквизитора Баргеста. В начале удается покинуть оцепление лагеря, но в лесу их настигают и Гвиневра, готовая пожертвовать собой, говорит инари бежать, пока она постарается выиграть ей время.       Короткая битва заканчивается победой Салливана Баргеста (Дознаватель Инквизитора). Саламандра, как и было приказано, повержена, обезврежена, но жива. Но инари почти удается скрыться.       Почти. Ее настигают у реки и попадают дротиком с транквилизатором. Не поняв чем в нее попали она пытается проскочить реку и едва не тонет, если бы не помощь ее преследователя.       После чего их обоих отправляют в камеры для образцов.       В камере Инари понимает, что она заперта в длинном коридоре, а рядом с ней стоят камеры с волчицами, что поймали в том лесу. Она принимает решение бежать, но сил ее недостаточно для этого и она вынужденно наблюдает как в течении равных отрезков времени в помещение заходят скитарии, чтобы уволочь одну из Волчиц в неизвестном направлении.       В вынужденном заключении и чувствуя скорую смерть она невольно вспоминает свою жизнь.       Перед ней встает картина с самого ее детства.       В нём она никогда особо не была счастливой. С самых первых лет ее жизни, когда выяснилось, что она, однохвостая, никогда не станет сильнее недоучек, которым повезло родиться с более великой силой. Из-за ее слабости и высокого ума, она становится белой вороной в школе. У нее нет друзей, а единственные существа, которые ее любят такой, как она есть, ее родители.       Но все меняется когда у нее появляется сестренка (Ливия). Изначально Тарквиния рада но, когда мать приходит домой с младенцем, Тарквиния испытывает шок. Даже младенцем ее сестра не только многократно превосходит ее в силе, но и должна будет стать одной из величайших инари этого века.       Это становится началом конца ее уютной жизни. Все внимание родителей теперь приковано к малышке. Гости, зашедшие к ним в дом, приносят ей дары, а сама Тарквиния в это время, уже подросток, все больше и больше замыкается в себе. Пока, в один из дней рождения своей сестренки, не ссорится с родителями.       После этого жизнь Тарквинии и ее сестры уже не идут вместе. С одной стороны - Тарквиния, у которой нет ни уважения, ни силы, ни даже особых перспектив в этой жизни. А с другой стороны ее сестра, которая получила все, что она желала, затратив на порядок меньше усилий.       Но жизнь продолжается. Тарквиния взрослеет, ее жизнь, пусть даже это и жизнь забитого подростка, входит в свою колею. Весьма паршивую колею. Детство прошло и пришли подростковые годы. Пришли гормоны, а вместе с ними и новые проблемы. У нее нет, да и никогда не было, друзей, нет чувства уюта в семье, нет силы, как никогда не будет почета и уважения. Максимум, на который она может рассчитывать, это стать учёной и всю свою жизнь прислуживать более могущественным соплеменницам. Свою сестру она ненавидит, а родителей все больше и больше воспринимает как чужих.       Все это кажется ей бесконечным дурным сном, пока события одного дня не делят ее жизнь на "до" и "после".. Смерть ее родителей. Внезапная, как гром среди ясного неба, она сближает ее с сестрой. Тарквиния начинает видеть в сестре не соперницу, а маленькую, напуганную девочку, которая не смотря на все то зло и всю ту ненависть, что Тарквиния раньше к ней испытывала, искренне любит свою старшую сестру. Они вновь становятся семьей.       В это же время на сцене появляется еще один участник событий, чья роль во всей этой истории будет куда больше, чем Тарквиния может себе представить.       Бабушка Тарквинии, после смерти родителей все больше и больше усилий прилагает для того, чтобы заполучить сестру Тарквинии под свою опеку, но, заново став семьей, они даже не думают расставаться.       Идут года. Тарквиния взрослеет и превращается в красивую, начитанную девушку, пусть и с мизерным запасом сил. Ее сестра как раз проходит последний экзамен, который станет ее тестом на зрелость. Сразу после него они планируют уехать в Зипангу и начать жизнь с нового листа.       В день экзамена сестра Тарквинии приходит поздно. Напуганная, она говорит сестре, что бабушка, и раньше далеко заходящая в своем желании оставить ее, теперь перешла черту и готова сделать ее пленником селения. Она предлагает сестре бежать сейчас же, под покровом ночи, но Тарквиния, видя дождь за окном, успокаивает сестру и просит ее подождать до утра.       За это решение она будет ненавидеть себя всю свою жизнь.       Вечером к ним приходит их бабушка и, в последний раз получив жесткий ответ, вынимает амулет, вызвав двух адских гончих. Не девушек Монстров, а огромных, злых, кровожадных псов, дышащих огнем. Вместе с ней приходят и две кицуне в масках с намерением довершить дело, если гончие не справятся.       В ходе короткой, но жестокой битвы сестра спасает Тарквинию и им удается убежать, ранив гончую и убив одну из убийц, но раны, полученные Ливией слишком серьезны. Она погибает в лесу, так и не сумев сказать свои прощальные слова. Тарквиния покидает свою деревню, поклявшись однажды отомстить.       Тем временем очередь доходит и до нее. Ее вытаскивают из камеры и, не смотря на ее попытки сопротивляться, полумертвую от страха доставляют к Магосу в лабораторию. Но тут судьба вновь играет с ними в игру и им предлагают сделку. Службу в обмен на жизнь.       От таких сделок не отказываются. И, получив новую форму, они зачисляются в первую ауксилию абхуманов на этой планете. (Надо же соблюсти формальности). 7. Служба начинается.       Жизнь саламандры и Инари была куплена не просто так. Они теперь часть Империума, часть его народа и принадлежать к числу тех, кто признал божественность Императора. Силой, добровольно или страхом, сейчас не имеет значения. Инквизитор объявил их людьми и теперь они не монстры.       Официально они искалеченные варпом и мутациями люди. Странные, но люди.       Ночью к ним приходит Баргест, дознаватель инквизитора. Он спрашивает Саламандру Гвиневра о том, как она относится к Инари и с первыми лучами Солнца отводит их в Имперскую церковь на корабле.       И там, во время молитвы вместе с чужаками, Инари ощущает нечто странное. Словно сон на Яву, как потеря сознания, она чувствует как и видит как мир вокруг исчезает во тьме. И она оказывается в огромном, каменном, пустом зале, где вместо стен и свода сплошная чернота. И в этой темноте она слышит чей-то мужской голос. В голосе, кому бы он не принадлежал, она слышит боль и, хоть сама напугана и не понимает что происходит, пытается идти на него в темноте, думая что человеку нужна помощь.       В следующее мгновение она чувствует как ее словно марионетку поднимает воздух и таинственная сила с интересом рассматривает ее.       И… Остается довольна, заявляя что они может и не идеальны, но куда лучше многого из того, что он видел. И что они, мамоно, могут сгодиться в его планах.       Она открывает глаза и видит что молитва уже подходит к концу. Никто не обратил на нее внимание и, как видимо, внешне с ней тоже ничего не произошло. После молитвы она отправляется на первое в своей жизни задание вместе с инквизитором. Прибыв на место она видит небольшую деревеньку, которой инквизитор предлагает признать верховенство Империума в этих землях. И добровольно сдаться на их милость. Местные жители, увидевшие перед собой горстку странных людей, не боятся. Более того, три минотаврихи, проживающие тут же, решают проучить наглецов. И… Терпят полное поражение.       Их акт агрессии не остается без внимания и инквизитор приказывает сжечь их всех. И женщин и детей, дабы все увидели, что стоит сопротивление Империуму. Официальной причиной он озвучивает оскорбление инквизиции.       Тут, неожиданно для всех и для самой себя, в дело вступает Тарквиния. Словно ведомая некой силой она, не обращая внимания на уговоры своей подруги, просит у Инквизитора помиловать этих несчастных.       Внезапная перемена настроения Тарквинии напрягает Инквизитора. Но он все же меняет свое решение и вместо сожжения просто отправляет всю деревню на исследования Механикус, с условием привезти их обратно. Живыми и невредимыми.       Уже ближе к концу дня Тарквиния с удивлением обнаруживает, что она покрыта печатями, на ее руках браслеты, блокирующие магию, а Эльдар Эйлад говорит, что она, вне всякого сомнения, была одержима.       Кем и для какой цели никому неизвестно, но с этого момента за ней устанавливается круглосуточное наблюдение, ибо в этом мире, с его могущественными магами, подобное нужно изучить, чтобы представлять, с кем они имеют дело. 8. Обратная сторона Империума.       Вечер Тарквиния встречает уже в оккупированной деревне. В доме, где когда-то жила семья гольштавры она находит тряпичную куклу и чувствует как ей становится страшно от того, что под каток Империума могут попасть не только радикалы, но и невинные жители.       Она пытается донести до инквизитора мысль, что гольштавры самые безопасные из мамоно, но он грубо возражает ей, что порча “Хаоса” всегда начинается как нечто невинное и даже полезное. И продолжает таким оставаться, пока не станет слишком поздно. И что для него все люди, обменявшие человечество на потакание своим желанием являются врагами.       Тарквиния отправляется спать, но посреди ночи просыпается от разговора инквизитора со штабом и слышит его слова о том, что он дал добро на признание их абхуманами.       Утром она просыпается и видит что жители уже возвращаются в деревню. В воздухе чувствуется напряжение, но, по крайней мере, они все живы. Она все еще подавлена вчерашним, но Вебер (инквизитор) приказывает показать ей и Гвиневре (саламандре) информацию про Империум. Узнанное, шокирует и восхищает их. С одной стороны они потрясены теми ужасами, что скрываются в глубинах космоса и чему противостоит Империум, с другой они восхищены тем, на что способны люди. Картины великих войн сменяются картинами громадных Экуменополисов.       Жестокость в ответ на жестокость. Смерть в ответ на смерть. Чем больше Тарквиния узнает о мире Империума, тем больше она соглашается со странными взглядами пришельцев. Да, они все еще смущают ее, но теперь она их не осуждает. Просто принимает как данность.       Следующей их миссией становится тайное проникновение в деревню, что стала объектом внимания Друэллы. На этот раз наносить прямой удар они не хотят, ибо конфликт с кем-то уровня Друэллы им не нужен. Основной же причиной их визита становится некий Гараон. 9. Гараон.       Гараон. Инкуб. Один из тех, кто был причастен к планам Друэллы в отношении Лескатии. Ее герой. Ее фаворит. И боль мамоно. Рожденный в бедной семье, забитый и нелюдимый, еще в детстве он был отправлен в магическую академию, где он должен был стать кем-то большим, нежели его родители. С слезами на глазах они расставались с ним, продав все, что у них было дабы дать ему надежду на будущее. Выдернув его из теплого, родительского дома в холодные стены, где обучалась вся будущая знать Лескатии.       В стенах академии Гараон не был счастлив. Будучи ребенком крестьянина, он был вынужден выполнять черновую работу, дабы заработать себе на кусок хлеба. Ибо денег родителей хватило только на его обучение, но ничто более.       Шли года. Тихий и забитый он все же смог стать неплохим магом и после обучения даже получить неплохую должность, пока буквально за год до выпускного экзамена не происходит происшествие, которое меняет всю его жизнь.       Его назначают в пару к другим студентам. Парень и две сестры близняшки. Спустя некоторое время Гараон влюбляется в одну из них, но он понимает, что слишком они разные и потому просто живет с этим чувством, пытаясь отделаться от него. Но близится время выпускного экзамена, им поручают уничтожить веревочницу в пещерах, а он все еще любит ее.       Уже в самой пещере, он наконец то решается открыть свое сердце, но получает отказ. Более того, узнает, что она уже давно состоит в интимной близости с их общим знакомым, которого Гараон презирал.       Ревность обида и злость толкают его на безумство. Он убивает напарника, почти убивает возлюбленную и пленит ее сестру. После чего израненное тело возлюбленной кидает в пруд к веревочницам, дабы она стала мамоно и приняла его любовь. Это срабатывает.       Спустя годы до верхов мамоно достигают слухи, что их любимец Гараон ради любви ставит смертельно опасные эксперименты на мамоно, способен убить человека и вообще, хуже любого орденца. И все это “ради любви”.       В деревне Инквизитор Вебер встречает трех геральдов Друэллы, которые пришли разобраться с ним. Короткий разговор приводит к тому, что они соглашаются прийти к нему совместно. Сами мамоно думают, что инквизитор и инари влюбленная пара.       Ночь проходит тихо, а на утро они все вместе отправляются на задание. 10. Гараон 2.       В это же время группа с дознавателем Инквизитора Баргестом и Эйладом обеспечивают ему огневую поддержку. Получив от него информацию про Гараона они находят его старый дом и разбирают его вещи.       Среди них Эльдар раскапывает дневник, в котором он подробно записывал свои зверства. Особняком от отмечает, когда узнавшие о нем орденцы пришли призвать его к ответу, Гараон просто убил их всех. Правда потом воскресил, дабы их любовь не прерывалась.       Вместе с тем Эльдар явно понимает, что воскрешали только влюбленных, а потому, одиноких людей, или тех, чья любовь была далеко, оставили в качестве трупов, даже не потрудившись похоронить.       Попутно Эльдар отправляет к Магосу фею, захваченную скитариями. Она интересует его в первую очередь тем, что она монстр, но без ДЭ. А Магосу, который сейчас опасается именно ДЭ, это будет весьма интересно (Сразу заспойлерю, что с феей все будет хорошо. И даже очень).

      Тут нужно сделать небольшое отступление и рассказать, что произошло с волчицами, которые механикус поймали на той же самой операции, что и Инквизитор Инари.

      Пока Империум озабочен порчей душ и чистотой тел, Механикус, уже давно не обращающее на их сохранность большого внимания, стараются понять то, как мамоно устроены. И, если уж бороться с ДЭ не представляется возможным, то как минимум нивелировать этот эффект.       Пленным волчицам стерли часть воспоминаний и теперь они влюблены в техножреца, что курирует их проект (Брэн). Никакой агрессии или страха. Для мамоно важна Духовная Энергия человека, а не его внешность. И потому ужасные, искореженные металлом механикус для них ничуть не хуже обыкновенных людей. Более того, как показали их исследования, даже верность к их богам у мамоно весьма слабая и многие из них спокойно готовы молиться машинному Богу, пусть и толкуют его учения на свой манер.       Более того, возникает мнение, что запрос от техножреца Брэна был вызван не банальным желанием изучить их, а ДЭ, что начала потихоньку его корраптить. В итоге одна из волчиц домогается его, а для остальных он кто-то вроде сына или брата.       Для механикус это означает одно. Даже если события пойдут по наихудшему сценарию, они должны найти способ чтобы сохранить свою автономию, свою культуру и независимость. И уж даже если они и проиграют войну, они станут Демоническим царством под флагом механикус.       В настоящее время принимается решение запустить проект по созданию собственной, лояльной лично им Повелительницы Демонов.

Отступление закончено

      В это самое время Инквизитор идет с Инари на встречу с эмиссарами и приоткрывает Тарквинии свои взгляды на действия Повелительницы Демонов. По его мнению, война здесь происходит не потому, что она хочет распространить влияние на все царства людей, а только из-за ордена. Более того, лекарства для того, чтобы рождались мальчики, просто не существует.       И сейчас повелительница просто оттягивает неизбежный коллапс ее мира. Однако, он говорит Тарквинии, что его не смущает что у мамоно рождаются только девочки, т.к. в Империуме есть планеты со схожими проблемами, и с проблемами похуже. К ним присоединяется Эйлад и псайкер Николай. Потом, уже в пещере, они встречают и эмиссаров Друэллы. Они видят свидетельства того, что Гараон убивал, пусть и пытаясь помочь. Видят признаки его безумия и предлагают помочь, но получают отказ. Более того, он нападает на них. И похищает Тарквинию.       И тут происходит первая знаковая для инквизитора сцена. Вместо того, чтобы ждать прихода штурмовиков и усиления, он вместе с Эльдаром бросается в погоню. Настигают они Гараона возле разрушенного подземного комплекса, возведенного тут еще во времена первых монстров. В ходе короткой битвы инкуб оказывается убит.       Сама инари пришла себя уже позднее, обнаружив себя на руках инквизитора, когда он выносил ее из этих пещер.       В это же время, в деревне разворачивается бойня. Культ Гараона и его последователей уничтожается силами Механикус и Гвардии. Во время этой операции освобождаются несколько мамоно, над которыми Гараон ставил опыты. И некоторые гвардейцы падают таки в объятия мамоно. 11. Большая игра.       На обратном пути Тарквиния, утомленная всеми этими забегами проваливается в сон. В нем она видит себя молодую, которую наняли на встречу с каким-то скупщиком артефактов по прозвищу “Анафема”.       Таинственная фигура говорит ей о том, что на мир надвигается буря и что если они не успеют, то всех мамоно и людей, да впрочем и ее с Вебером ожидает смерть.       Тарквиния не понимает о чем он говорит. Да и попутно замечает, что дом его завален артефактами, прямо скажем, ну очень странными. Среди которых она даже находит странный шар с четырьмя стальными прутами (Реплика первого спутника Земли).       Фигура же сообщает ей что он поможет ей не пасть в чары Друэллы, и что Вебер поможет ей.       Чуть позднее.       На корабле, взволнованные перспективой встретиться армией псайкеров Друэллы и тем, что он увидел в той пещере, идёт обсуждение того, как им нужно поступить. Первоначальный план войны признается слишком опасным. Они все ещё слишком мало знают про этот мир. И, как альтернативу, хотят послать к Друэлле переговорщика с предложением ей замедлить или полностью прекратить продвижение вглубь Лескатии. Как минимум, это должно дать им некоторое время на подготовку. (Именно об этом переговорщике идет речь в начале главы)       После совещания Колетт приглашает Вебера на приватный разговор и сообщает ему, что он начал свое превращение в инкуба. Признаки пока слабые, но они есть.       Вебер говорит, что это глупость, на что она предлагает ей отдать Инари к ним на растерзание и, довольная, видит как Инквизитор понимает, что уже не может этого сделать. Она мягко намекает ему, что они не особо этим обеспокоены, но предлагает, на всякий случай, быть поаккуратнее с Тарквинией, ибо и она под его воздействием начала меняться. В более жесткую сторону. Так, например, Тарквиния вполне одобряет решение Империума убить Друэллу, если это спасет жизни мамоно (у нее появляется логика инквизитора).       Примерно в это же время Империуму улыбается крупная удача. Отряд ордена, посланный в леса, оказывается схвачен силами Механикус. И в руки Империума попадает представитель Орденской инквизиции и прославленный герой Ордена Примера.,

И вот, непосредственно, сама часть.

      Она никогда не думала, что сможет найти свою любовь посреди воплей, мужской ругани и серых бетонных стен. Хотя, кто бы мог вообще помыслить о таком? Для каждой мамоно объект обожания всегда рисуется в воображении отстраненным идеалом, неким рыцарем, “мастером на все руки”, карикатурно-идеализированным персонажем, который полюбит ее сразу, такой, как она есть, и, разумеется, полюбит ее с первого взгляда.       И потому, когда скромная кошкодлака встретила Эриха Кюхлера, то и в мыслях не допускала, что сможет его полюбить.       Своим видом он совсем не походил на того широкоплечего, мускулистого рыцаря, который овладевал ею в сладких снах. Уставшие, карие глаза. Чуть сутулая спина и рваный шрам на левой щеке. Слегка суховатое, совсем не богатырское тело. И, конечно же, серые, словно присыпанные пеплом, волосы. О том, что это ранняя седина, она узнала уже чуть позже. *** “Ня! Грубиян!”       Мари зло посмотрела на меланхолично смотрящего на толпу охранника, но все же подчинилась, пройдя в нечто, на дверях которого висела вывеска “Пункт сортировки”. Конечно, на самой вывеске никто не уточнил, что же именно будут сортировать, но для того, чтобы догадаться, не нужно было быть гением. Сортировали их. Мамоно.       И если гольштаврам, которые с непонимающим видом стояли вдоль стены коридора еще светило выбраться отсюда без особых проблем, то вот ей…       -Итак, что тут у нас? - ее вновь грубо толкнули в спину, заставив подойти к человеку с уставшим лицом.       - Кошкодлака. - она с тревогой посмотрела вокруг, пытаясь понять куда ее занесла нелегкая: Сколотый паркет под ногами. Грязные, замызганные обои, которые теперь были частично скрыты за яркими, но непонятными картинками, где похожие на ее охранников люди сражались с…. какими-то зелеными лысыми мартышками. Сама кошкодлака мартышек никогда не видела, но один раз подслушала разговор ученого и с тех пор представляла их как волосатых животных, немного похожих на людей.       - За что же тебя схватили, кошкодлака? - сидевший за столом мужчина отвлек ее от созерцания своих владений поднял на нее взгляд своих серых, пронзительных глаз. Нет, не было ему дело, как её "занесло". Просто он очень устал, а её наличие в его кабинете просто помеха к отдыху. - И давай без дураков, у меня тут работы до глубокой ночи, так что я не в настроении играть в “ваши игры”.       О каких именно играх, он не уточнил, но судя по тому как ожесточилось его сухое, худощавое лицо, мысли у него о них были не самые лучшие.       -Мари ничего не крала! Мари не виновна! Я не знаю как та сметана оказалась в моей сумке. А в деревне оказалась, потому что хотела вернуть ее хозяйке!       -Какая нафиг сметана? Сначала ты скрытно проникла в деревню, а потом попыталась проскочить мимо патруля! Дура! Тебя чуть не пристрелили! - он с размаху ударил по столу своей тонкой, но неожиданно сильно рукой, заставив Мари почувствовать как от ее лица отхлынула кровь, а ушки в испуге прижались к голове. - Ты что, не слышала как мы по громкоговорителю объявили что все, кто попытаются убежать или проникнуть на охраняемую зону мимо патрулей будут убиты?!       -Ня?!       -Император, как же меня от вас, тупых деревенских, тошнит, - он достал откуда-то из-под стола странный черный прямоугольник. - Твое счастье, что вышел приказ о частичной отмене чрезвычайного положения. Так что давай: вот сюда кладешь свою руку, а потом кладешь ее на этот лист. Нужно снять твои отпечатки.       ***       -Тьфу, гадость! - она вновь попыталась слизать чернила со своей руки. И вновь убедилась что на вкус они ничуть не сметана.       Да, ее не убили (она сама все еще не могла поверить что тогда, с силой макая каждый ее палец в чернила и ставя отпечаток на ровных листках бумаги, он говорил это все всерьез), но посадили в какую-то каморку, сказав напоследок что-то про обязательные работы.       -Ня! Начальник, а обед скоро?! - Она обрушила на деревянную дверь ряд ударов.       -Тупое животное! Три часа ночи! Если не заткнешься, я тебе ребра пересчитаю! Удары прекратились.       -Фу. Ну и ладно, больно мне нужно. - Она перевела взгляд на каморку, в которой раньше коротала свое время прислуга. - Можно подумать, вам сметаны жалко.       Прямо сейчас ее план был примерно следующим. Утром, как только ее выведут на волю, она тут же даст стрекача. Или не тут же, а как только ее охранник отвернется. И поминай ее как звали.       Ишь чего удумали! Чтобы она в поле пахала! Не для того она свои когти точила, чтобы ими землю рыть!       ***       К сожалению, сбежать у неё так и не получилось. И не получилось даже не из-за того, что над ней коршуном стояли надзиратели. Нет. Порой, оглядываясь по сторонам, она могла заметить, что свою работу они выполняли, но выполняли как-то вяло. Все ее мечты о вольнице были разрушены одним событием, произошедшим еще до обеда. Если бы она порылась в своей памяти, то даже смогла назвать точное время: Десять часов сорок пять минут. Именно эту цифру назвали, когда один из солдат стал записывать вновь прибывших.       -Нять! - она попыталась вновь сделать закоп лопатой в земле, но то ли ей не хватало силы, то ли опыта, и лезвие лопаты ушло в землю совсем чуть-чуть, зацепившись за корни пожухлой травы.       - Нять! Нять! Нять! - Она зло посмотрела на инструмент. Так, будто именно на нем лежала ответственность за то, что она сейчас не прохлаждается в тенечке, неторопливо смакуя сметану, а занята непосильным трудом на каторжных работах.       Хотя “трудом” это называла только она. По сути, из всего часа, занятого работой, она работала, ну или принимала попыток к этому, от силы минут десять. Все остальное время она с тоской смотрела по сторонам, недовольно ворчала себе под нос, кидала злые, полные укоризны взгляды на мимо проходящих солдат, да иногда мечтательно облокачивалась, мечтая о рыцаре с горшком холодной сметаны в руках.       -Воды хочешь?       -Воды? - Она обернулась на сказавшего и невольно замерла от легкого удивления. Конечно, он охранял ее каторжную работу уже целый час и уже успел получить свою долю полного обиды на мир взгляда. Для Мари же он оставался кем-то вроде неодушевленного предмета. Этакого безликого винтика системы наказаний. Который даже не говорит, а только наказывает, наказывает, наказывает…       -Да, воды. - Он прервал ее размышления о несправедливости мироздания, достав флягу, в которой что-то призывно булькало. - Сегодня довольно жарко.       -Ну… - Вообще-то ей и вправду хотелось пить но и подходить к нему сейчас стало вдруг страшно. Да, пока он только наблюдал, но Мари хорошо помнила страшилки, которые рассказывали про Орденских надзирателей и ужасы плена. Правда, справедливости ради, рассказы, где бедную, несчастную мамоно связывали, пленили, чтобы потом насладиться ей в холодных стенах темницы она тоже знала немало.       Он стоял там с протянутой рукой, в недоумении смотря как кошкодлака где-то с минуту боролась со своим страхом, переминаясь на месте. После чего, осторожно, так, словно он предлагал ей разминировать орочью бомбу, подошла поближе.       -Нять, а ты не такой то уж и плохой - Она сделала несколько глубоких глотков, почти сразу же опустошив флягу чуть ли не на половину. - Не то, что этот старый хрыч, который меня сюда отправил.       - Сержант Отам?       - Отам? Такой нелюдимый, тощий и со сварливым голосом? - Она вопросительно посмотрела на него. - Ты с ним знаком?       - Сержант Отам спас мне жизнь однажды, - Взгляд парня стал хмурым. - Он не самый вежливый, но ты изменишь своё мнение о нём, когда узнаешь его получше.       - Спас жизнь? - Мари сделала еще один глоток и теперь вопросительно смотрела на парня. - Ну?...       - Что ну?       - Продолжение? - она протянула ему ополовиненную флягу - Сам говоришь “Спас жизнь”, а потом делаешь вид, будто ничего и не было. Давай колись.       На лице парня промелькнула тень прошедшего, состарившая его на пару десятков лет. Он с сомнением посмотрел на кошкодлаку. В теории ему надо было бы приказать ей возвращаться к работе, но что-то в её вопросительном взгляде заставило его передумать.       Он огляделся по сторонам, выискивая взглядом высокое начальство, после чего глубоко вздохнул и медленно, словно повторяя давным-давно вызубренное и слегка позабытое стихотворение, начал свой рассказ.       О том, как однажды вечером, хмурой серой осенью, когда слетевшая с деревьев листва уже успевает сгнить в лужах, образовав под ногами чавкающую смесь, а небо сплошь было затянуто тонким войлоком серых облаков, взволнованный мужской голос объявил по телевизору, что планета находится под ударом Орочьего нашествия.       О том, как его отец приказал ему, тогда еще десятилетнему пацану, собирать теплые вещи, как плакала его младшая сестренка, а взволнованная мама вне себя от горя металась по их обшарпанной квартире, не зная что делать.       ***       Сложно сказать, что тогда больше поразило Мари в его рассказе. То, с каким отрешенным спокойствием он рассказывал о гибели его семьи или как он с трудом, словно спотыкаясь на незнакомой дороге, отвечает на ее вопросы о мирной жизни.       Книги, игрушки, развлечения. Все это было в его жизни, но стоило начать ему о них говорить, как взгляд его стекленел, а речь становилась шаблонной и простой. “Да, что-то такое было”. Как правило, это был его максимум из воспоминаний о жизни “до войны”.       -Так ты почти не помнишь их? Родных?       -Почти. Только урывки. Яркие образы, не более. Врачи сказали, что мозг блокирует неприятные воспоминания. Порекомендовали меньше вспоминать и жить настоящим.       - И ты никогда не думал вернуться к мирной жизни? - Она выразительно смотрела на него - Ну, например, найти девушку. Уйти из войска и… Ну, чем вы обычно там на досуге занимаетесь.       - Нет. Не знаю, поймешь ты или нет, но в то время, пока остальные дети в Империуме росли, встречали свою любовь, заводили детей, я сжимал в руках лазган и молил Императора дать мне прожить до следующего утра. Мирная жизнь? Боюсь, я уже не знаю, что с ней делать.       - Что делать?! - всплеснула руками она. - Спать до полудня, есть до отвала, бездельничать весь день. А еще, будь я на твоем месте, то нашла бы себе симпатичную девушку и не слезала с нее всю неделю!       - А ты забавная. Глупая, но забавная.       *** “Глупая, но забавная”.       Мари повернулась сначала на левый, потом на правый бок. Вновь знакомые стены опостылевшей за два дня камеры. Вновь та же скучная простыня и лунный свет, льющийся через зарешеченный оконный проем. Все то же самое.       Только…       Она прикусила подушку, проклиная себя за то, что уже далеко за полночь, а она все никак не может уснуть. И не потому, что кровать была жесткой, а подушка неудобной. Нет, когда надо, Мари могла спать как угодно и где угодно.       Было что-то еще. Волнительное томление, поднимающееся прямо изнутри.       -Вот ведь маленький паразит! - Она со злостью ударила подушку, чувствуя, как в груди ойкнуло от волнения сердце.        Набитая соломой ветошь издала грустный хрустящий звук и с лёгким шлепком упала на пол.       И в следующее мгновение злость на саму себя, словно удовлетворившись этой жертвой, исчезает. Уходит внутрь, искать свое место в закоулках души. -Паразиииит…- Мари тянет это слово вновь, но уже не так, как раньше. Злость ушла и оставила ее в одиночестве. И теперь она стоит в темноте, слыша как в груди гулко бьётся сердце, а разгоряченную кожу царапает ночная прохлада.       Она все еще чувствует тепло его руки, когда она нечаянно к нему прикоснулась и помнила его неожиданно мягкий смех.       Где-то снаружи раздается приглушенный разговор охраны. Обрывки слов и фраз доносятся до нее какофонией бессмысленных звуков. Ещё вчера они пугали, но сейчас их звучание кажется успокаивающим. Они часть того, к чему принадлежит Эрих. Быть может, они даже его друзья.       Она вновь садится на кровать с грустью притягивая к себе подушку. Быть может завтра. Завтра, когда Эрих вновь будет ее сторожить, она сделает первый шаг.       ***       Холодный, бодрящий воздух позднего вечера. Время, когда Солнечный диск уже почти полностью скрылся за горизонтом и теперь только тонкая полоска света на горизонте напоминает об уходящем дне. Время, когда привычные, истоптанные дороги, по которым крестьяне по утрам гонят стадо на пастбище, а по воскресеньям везут на базар плоды своего труда, вдруг приобретают особенную таинственность и становятся путем в мир приключений. Когда даже сама природа, словно чувствуя очарование момента, наполняет окрестности непривычном криком ночных птич, воем собак в деревнях и...        Гвиневра вздохнула полной грудью, чувствуя что уже успела позабыть, каково это, дышать чистым, не оскверненным запахом оружейной смазки, металла и спертого дыхания других людей воздухом. Не то, чтобы ей не нравился аромат, царящий внутри их цитадели, но в такие минуты она начинала скучать, что больше не может на всю силу легких крикнуть в надвигающуюся ночь и, пришпорив коня, пустить вдоль залитых лунном светом проселочных дорог.       Другая жизнь, другие заботы и обязанности. Быть может, всего лишь одна глава в ее жизни, быть может, теперь ее судьба до самой смерти.       -Скучаешь, Гвиневра? - она вздрогнула, услышав как немного грубый голос Баргеста вывел ее из легкой грусти, вернув в реальность.       -Да нет, просто коротаю время, - она немного рассеяно покрутила головой по сторонам. - А где, кстати Тарквиния? Что-то ее давно не видно.       -Сидит с инквизитором. Император его знает что ему от нее нужно, но видимо дело важное.       -Понятно, - она кивнула, вернув свой взор туда, где среди деревенских хижин, не смотря на поздний час, сновали местные жители и бегала ребятня. Конечно, она уже попросила Баргеста расположиться немного поближе к деревне, но он сразу дал понять, что туда они не поедут, да и отсюда неплохо видно.       А посмотреть было на что. Прямо сейчас в центре деревни техножрецы демонстрировали одно из чудес Омниссии: Голографический проектор. Правда показывать на этот раз должны были не распоряжения начальства, а вещи куда более занимательные для местного населения.       “По книге Авла Галлея “ Игра Королей”. - Вместе с шумом ветра до нее донесся закадровый голос диктора.       -Проклятье, уже начинается, - Она поспешила к самому краю изгороди, вперив свой взгляд туда, где на фоне ночного неба возник огромный экран с ползающем по нему знакомыми символами.       Вместе с ними со стороны деревни раздались восторженные крики, вздохи, впрочем, быстро умолкшие. Местные уже успели по достоинству оценить один из плюсов Имперской оккупации. А потому сейчас даже обычно шумная детвора молча наблюдала за тем как на ярком экране, в антураже средневековой планеты, разыгрывалась история интриг, предательства и чести.       -Послушай, Баргест, - она подошла вплотную к проволочному ограждению, сильно завидуя тем, кто с комфортом, в тёплой одежде и с кружкой пива наблюдал за похождениями молодого Аристократа, втянутого в подковёрные интриги - А у вас подобного искусства в Империуме много?       -Много, - он бросил мимолетный взгляд на мерцающий экран вдали. - Пропаганда в Империуме, наверное, одно из важнейших орудий, при относительно мирном расширении. На штыки можно опираться, но на них нельзя сидеть, как говорил один из великих людей Древней Терры.       - Но ведь есть ещё и всяческие ваши технологические новинки... Ну и там всякое интересное, чтоб люди жили лучше.       - Да. А еще есть боль, труд и слезы, - он хмуро посмотрел на неё - Мы стараемся не втягивать новые планеты в наши войны хотя бы поначалу. Развить промышленность, создать инфраструктуру, воспитать новое поколение людей в конце концов. Но не всегда все идёт так, как надо. И тогда на помощь приходят Идеи.       - Идеи?       - Да, - он взвесил на руке лазган, по привычке взглядом ища в нём намеки на малейшую поломку, после чего, взглянув в небо, продолжил: - Человек может выдержать любое зло, если будет знать "Зачем". Такие фильмы и сериалы не просто развлечение. Через них до обывателя доносятся истины почему мы хорошие, почему они плохие. Пропаганда настолько важна, что денег на неё никогда не жалеют. Например, производство этого сериала стоило как ВВП не самой бедной планеты за неделю.       Он указал пальцем на одного Хорошо одетого, искренне улыбающегося героя на экране, которые вежливо предлагал Главному герою помощь - Выглядит неплохим типом, верно? И речи вроде умные толкает. Но к концу пятого сезона ты будешь его проклинать.       -Его?       -Да. Окажется служителем губительных сил. Лично обезглавит пока еще главного героя и его детей. Правда потом одного ребенка спасут с помощью древней реликвии, который окажется затерянным с древних эпох медицинским устройством. ...       -Гвиневра, ты почему на меня так смотришь? ***       Коридор. Длинный, холодный, залитый голубоватым светом магических светильников. Примера шла по нему как в полусне. Частично от того, что едва стояла на ногах от страха от усталости, частично, так как уже не понимала, где заканчивается реальность и начинается игра ее воображения.       Ей казалось, что руки, держащие ее, были из металла, как у тех, что схватил ее в лесу. Но на допрос ее вели обыкновенные люди и лишь запястья холодила сталь наручников. Ей казалось, что воздух пропитан Демонической Энергией, но в ощущении отчаяния и страха не была ни следа той бесстыдной похоти, которую она ощущала при встрече с мамоно.       -Пришли, - один из сопровождавших ее поднес к двери странную карточку у себя на шее. Раздалось негромкое попискивание и огромная дверь, целиком сделанная из металла, без единого скрипа отодвинулась в сторону.       После чего он грубо толкнул ее внутрь.       И…       Примера застыла, как громом пораженная. Да, она ожидала, что увидит внутри людей, быть может, одного из тех монстров, с которыми она столкнулась в лесу. Но не ее. Не мамоно.       Внутри, сидя на огромном, мягком кресле, в окружении тех самых стальных чудищ, которые схватили ее той ночью, сидела молодая инари.       -Садитесь пожалуйста. Я хочу поговорить - Она жестом указала на второе, точно такое же кресло, стоявшее в углу комнаты. И попрошу без глупостей. Местные очень не любят, когда что-то идет не так, как они планируют.       ***       -Кто вы? - Примера ошарашенно смотрела на кицуне. -Тарквиния. Тарквиния Гордая, если вы любите официоз - Она стиснула губы, поджав хвост.       -Нет, я имела ввиду, “кто вы”, а не то, как тебя зов..       Инари прервала ее взмахом руки:        - Этого вы не узнаете. И прошу, я знаю что в Ордене вы известны как очень упрямая девушка, но если вы прямо сейчас не начнете говорить или начнете лгать… То я встану, покину этот кабинет и больше сюда никогда не вернусь. А вместо меня придет тот, с кем вам не захочется встречаться.       И наверно только в этот момент Примера испугалась по-настоящему. Ужас ее положения вдруг перестал быть абстрактным и сжал горло своей ледяной хваткой. Она еще раз осмотрела комнату, чувствуя, как на спине выступает холодный пот, а лицо начинает бледнеет. Сталь. Кругом была одна серая сталь и ни одного, пусть даже самого маленького окна. Даже в самой комнате, за исключением этих двух кресел не было ничего, что она могла бы использовать для побега. Словно картинка перед глазами возник образ обезглавленной эльфийки.       Даже если и смогла бы избавиться от пут на своих руках, то свои шансы на побег она бы посчитала, в лучшем случае невысокими.       -Я знаю, о чем вы думаете. Вы хотите сбежать - голос инари вернул ее к реальности. - Даже не думайте об этом. Смею вас уверить, еще ни одна мамоно, из тех, кого привели сюда силой, не смогла покинуть эти стены без дозволения хозяев.       -Другие мамоно? - Примера задала вопрос, хотя в этот момент эта часть сказанного волновала ее не так сильно как то, что они смогли покинуть это здание. Это означало только одно: Те, к кому она попала, могут отпустить ее. Если эта лисохвостая не врет ей. -Ты - монстр. Мамоно. Почему я должна верить тебе?       - Ты неправильно поставила вопрос, Примера. Ты веришь мне и я это знаю. Ты хочешь верить мне. Но вот в свои слова ты уже не веришь.       - Вы, все, лисы объясняетесь так заумно?       - Нет. Я знаю, что ты встречалась с мамоно и уже не веришь в ложь Ордена. Ты знаешь, что никто из нас не хочет убивать и причинять вред. И сиди в этом кресле другой человек, то в его словах ты бы искала ложь. А в моих ты ищешь спасение. Ты знаешь, что я хочу помочь.       Полукровка почувствовала, как сердце ее сделало короткую остановку и забилось гулко и с такой силой, что каждый его удар отражался легким потемнением в глазах. Она ненавидела себя, но сейчас ей вдруг стало все равно, что она мамоно. Только бы не повторить судьбу той темной эльфийки.       -Что ты хочешь от меня?       -Ответы. Ей показалось, или в голосе кицуне она услышала облегчение?       -Какие ответы?       -Ты герой Ордена и входишь во внутренний круг. Если кому и известны секреты, то ты одна из немногих, кто о них знает.       -Так тебе нужны секреты? - Примера вдруг почувствовала как против воли издала смешок - Неужели Лилим поняли, что орден не так беззащитен, как они думают?       -Примера Концерто. Там, в лесу, вы видели на что способны эти люди - Тарквиния кивнула головой на свое немногословное окружение - И здесь вы сидите по одной простой причине. Мы полагаем, что вы можете рассказать нам что-то добровольно. Если вы не захотите говорить сейчас, то “Они” применят пытки. Откажитесь и тогда… Будете мертвы.       ***       -Итак… - Тарквиния вздохнула полной грудью, пытаясь скрыть свое напряжение: - Ответы.       -Что ты хочешь узнать?       -Во-первых, как далеко орден продвинулся в создании лекарства.       Повисла короткая тишина. -Лекарство? - Примера склонила голову набок, пытаясь понять, нет ли тут какой хитрости - От мамонофикации не существует лекарства. Это всем известно. Говорят, в где-то в Зипангу клан Коёи Аманомия знает секрет, как задержать это на какое-то время, но...       Ей показалось, или она увидела в глазах инари страх?       -Послушайте, я не намерена выслушивать вашу ложь. Как далеко орден продвинулся в создании лекарства?       -Его нет.       Снова тишина. Медленная, тягучая, словно мед, льющийся на лезвие бритвы. Словно она только что подписала смертный приговор. Инари перед ней действовала явно не по своей воле. Да, храбрилась и делала вид, что она крутая, но по сути всего лишь ребенок. Кто кукловод? Чей извращенный разум решил использовать ее как марионетку?       -Ходят слухи. Много слухов. О том, что орден создал лекарство. И мы не знаем каким из них верить.       -Лекарства нет. Сколько раз мне повторять это?       -Вы не знаете, или это всего лишь ваше предположение? Кто может знать наверняка?       Тишина.       -Примера, пожалуйста, я хочу вам помочь. Но я не могу этого сделать, если вы будете упрямиться. Вы помните лес? Помните, как вас схватили? А что если бы они решили прикончить вас? Что если сейчас в лес отправят кого-то другого? - Тарквиния улыбнулась. - Кого-то, кто хочет спасти вас. Например, милый парень, который был всегда добр к вам … По имени Эльт.       Тарквинии показалось, что в глубине Примеры взорвался вулкан. Глаза ее сверкнули такой ненавистью и злобой, что на мгновение ей захотелось вжаться в кресло. В конце концов она была героем, которая могла на равных биться с могучими мамоно, а она…       -Послушай меня, ты, мелкая похотливая дрянь, если ты хоть пальцем его тронешь!       Раздался шелест. Негромкий, шелест, словно кто-то что-то достал из холщового мешка. Тарквиния хорошо знала этот звук. Она не видела, что произошло за ее спиной, но увидела, как ярость во взгляде Примеры вновь сменилась страхом. Остекленевшим взором она смотрела на нечто позади нее.       -Это…       -Да. Это культист шабаша. Которого вы с Сашей освободили. Тарквиния так и не повернула голову, чтобы не видеть "это" лишний раз. Прямо сейчас ей хватало запаха, который дразнил ее обоняние, заставляя жалеть о плотном завтраке. Как видите, спасли вы его ненадолго.       -Но… Нет, постойте. Это невозможно! - на её бледном, как у мертвеца, лице, застыло недоверие. - Мы освободили его более двух лет назад. Мы заключили соглашение. Он обещал покинуть наши земли…       -Ну, он вам наврал. И, к сожалению, это то, что бывает, когда кто-то начинает испытывать их терпение.       Примера в страхе посмотрела на Инари, что с каждой секундой теряла обаяние невинной девушки. И все больше своими речами и повадками, начинала напоминать ей того мерзкого старого инквизитора.       -Он тоже говорил, что ничего не расскажет. И знаете что? - Тарквиния взяла паузу - Он не выдержал даже минуты пыток. Стал говорить нам все, что знает, а потом, когда рассказал, начал придумывать.       -И что он вам рассказал?       -О, вот это это я уже не скажу. Но поверьте, много интересного. Так что давайте так. Вы начнете говорить, мы сверим это с тем, что мы и так знаем и по итогам примем решение о том, что вас будет ждать.       ***       -Саша. Это все начала Саша Фолуман. Она явилась в ту ночь ко мне, умоляя о том, чтобы я помогла бежать этим мелким мамоно.       -И вы ей помогли.       Примера неуверенно пожала плечами:       - Саша всегда была нам как мама. И когда она попросила спасти ребенка, пусть даже и мамоно, мы не могли ей отказать.       -Скольких мамоно вы спасли?       -Не помню. Не считала. Но Саша старалась спасти каждого невинного.       -Вильмарина, Мимиру, Мильти?       -Вильмарина помогала переправлять их к границе и занималась оформлением бумаг.       -Эльт?       -Он не причастен.       -Мимиру?       -Она тоже. Когда все это начиналось, она была маленьким ребенком.       Интересно, именно это и чувствует Вебер, когда говорит с подозреваемыми? Или он просто приказывает их пытать, пока они сами не начинают говорить ему правду?       Она представила как в этом кресле сидит Вебер, представила его мягкий, успокаивающий голос, который предлагает Примере спасение в обмен на информацию.       Представила полные страха глаза полуэльфийки и то, как она, хныкающая и сломленная, начинает трещать как сорока. И говорит. Сбивчиво, путаясь, на ходу вспоминая и выдумывая. А потом Вебер бы поймал ее на какой-нибудь логической несостыковке. И что потом?       А потом наверно в дело вмешался Баргест. Она хорошо помнила, как произошло их первое знакомство и прекрасно понимала, как далеко они могут зайти. Интересно, когда Вебер сказал ей провести допрос, он хотел чтобы она поступила так же? Может, ей стоит отдать приказ скитарию, чтобы он сделал что-то страшное и непоправимое? Ее он конечно не послушает, но Вебер подтвердит ее приказ и тогда…       Примера продолжала говорить и говорить. Про своих подруг, про Эльта, про злых радикалов Ордена, про то, что она всеми гонима и ее никто не понимает.       Она действительно не осознает масштабов катастрофы? Не понимает, что своими руками выкопала могилу для сотен, если не тысяч мамоно? Не говоря уже о людях, которые окажутся между молотом и наковальней.       Рот Примеры открывался и закрывался. Когда речь заходила об Эльте, на щеках появлялся румянец. Когда речь шла об Ордене, в голосе сквозило презрение. Когда о мамоно - жалость.       Понимает, что они миловали не невинно осужденных, а шпионов? И те в итоге привели сюда армию Друэллы. Привели на убой, если не произойдет чуда.       Ей вдруг захотелось, чтобы кто-то вбил мозги этой заигравшейся в благородство дуре. Может, попросить скитария, чтобы он пару раз всыпал ей, чтобы она наконец стала говорить по делу?       Вебер вряд ли будет воз... Примера продолжала говорить: Сомнение переросло в подозрение - хотя она продолжала действовать как герой, она стала выдавать информацию о планирующихся вторжениях в деревни монстров, а также тайком Освобождать Приговорённых к Казни. Полуэльфийка разочарованно откинулась на спинку своего кресла. - Мы просто помогли невинным не пасть жертвой амбиций нашей прогнившей знати. Просто пару ударов, чтобы выбить из нее эту дурь.       Она мотнула головой, отгоняя наваждение. Боги, добрые и злые! Император всемогущий, что это было? Она почувствовала, как закружилась ее голова. Эти мысли, откуда они? Это она, или это так на нее действует это место?!       Вебер про это говорил? Что благими намерениями и создаются самые худшие ужасы этого мира? Но что она может сделать сейчас? Черт, Вебер был прав, когда после осмотра ее вещей решил, что она бесполезна. Почти.       -Да. Я думаю, мы с вами закончили?       -Я... И мои друзья. Мы богаты - Если вы предложите за меня выкуп, то уверена, вы не пожалеете.       Тарквиния молча смотрела на Примеру. Все еще напугана, но уже куда меньше. Даже голос стал чуть более нахальным. Все же, она не боится ее. Может прав был Вебер и ей нужно добавить что-то пугающее в свой костюм?       -Я… Мы рассмотрим этот вариант, - она встала: - Спасибо за сотрудничество.       - Что теперь? - Примера выжидательно посмотрела на Тарквинию, но та даже не оглянулась в ее сторону. - Эй, а что со мной будет?!       Дверь с противным стуком захлопнулась. Примера осталась одна. В камере, с двумя стальными полулюдьми.       ***       Стоило ей выйти из комнаты и услышать как захлопнулась дверь позади нее, как она почувствовала, как ее руки начинают дрожать. Она только что, на полном серьезе, хотела приказать скитариям чтобы…       Ей вдруг стало дурно. Император, да что это с ней творится в последнее время?! Она закрыла лицо ладонями, чувствуя что еще немного и не сможет себя сдержать. Серая сталь вокруг, кровь, убийства, трупы, а теперь еще и эти мысли в ее голове.       Она сходит с ума?       -Рекафа? - Голос. Мягкий, добрый, успокаивающий. Для Тарквинии он звучал как глоток глинтвейна в морозный день.       -Вебер? И ты проходишь через это? Всю свою жизнь?       -Я прохожу через вещи куда более страшные. Во много раз более ужасные, чем ты можешь себе вообразить.       Он протянул ей небольшой пластиковый стакан с чем-то, по запаху напоминающем кофе с корицей.       -Нас ждет еще работа.       -Можно мне небольшой перерыв?       -Нет, -он обнадеживающе улыбнулся ей. - На этот раз пытать нам никого не придется.       *** Несколькими минутами ранее.       -Чувствуя ветер перемен, мудрец строит не заслон, а ветряную мельницу? - Колетт Де Моро искоса глянула на то, как инквизитор сосредоточенно следил за тем, как Тарквиния пытается заставить Примеру говорить добровольно. - Что стало с вашим желанием пристрелить ее? Неужто чары ДЭ смогли вскружить вам голову?       Вместо ответа он отвернулся от мерцающего экрана и выразительно посмотрел на нее.       -Она нужна нам. Пока что, - Вебер говорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово. - Может это и не будет иметь особого толка, но раз уж ей нужно находится возле меня. То она должна четко понимать, что она более не будет другом ни Ордену, ни мамоно.       -Ну… - она меланхолично пожала плечами. - Ваши инструкции она выполняет, как я могу видеть, весьма неплохо. Немного поработать над жестами, но для первого раза неплохо. Я бы даже могла решить, что Тарквиния была дознавателем у Арбитров. Правда, весьма паршивым.       -Пока - это всего лишь роль.       -Пока что… - Она повторила его слова, словно смакуя. -Все мы актеры. Уверена, вы были другим человеком, пока не надели на себя плащ инквизитора. А потом… - она позволила себе легкую усмешку - А потом вы стали просто соответствовать своей роли представителя святого Ордос.       -Ведь так? - она вновь обратила свой взгляд на инквизитора, видя как его лице проступает многолетняя усталость и груз ответственности. - В любом случае, рекомендую не давить на нее слишком сильно. Даже эта пародия на допрос может быть слишком сильным испытанием для такой малышки.       - Пусть привыкает.       - Ну, ваше право. Примера действительно хороший материал для тренировки. Самое главное, проследите, чтобы Тарквиния оставалась в неведении, что следующий допрос Примеры проведем уже мы.       - Кстати, ваши разведчики успели узнать что-нибудь ценное про Орден?       - Пока единственное, что мы смогли узнать из действительно ценного, так это то, что наемники, которых мы схватили в лесу, к нему не принадлежат. И более того, между ними и Орденом частенько возникают трения. Ходят слухи об убийствах. Но это только слухи.       - Они грызутся между собой?       - Наемников волнуют заказы. Орден волнует авторитет и власть. Особо ретивых орденцев волнует "бесчестье" наемников. Но, по сути, все упирается в деньги. - Вебер задумчиво глянул на экран, где Примера вдохновенно рассказывала об ужасах Ордена.       - Рекомендую, чтобы и следующие переговоры вы провели вместе. Мамоно доверяют другим мамоно куда больше, нежели таким, как мы.       Вебер хмуро посмотрел на мерцающий экран:        - Хорошо. И дайте сигнал, чтобы Тарквиния заканчивала эту пародию на допрос. Время не ждет. Пусть ей займутся ваши мозголомы. Хоть на части ее разберите, но узнайте все, что она утаила.       - А теперь, я вынужден покинуть вас.       Дверь с легким шипением раздвинулась перед ним, открывая ему путь в серый, холодный, залитый искусственным светом коридор. - Небольшое уточнение. Надеюсь вы не собираетесь и вправду разбирать Примеру на части?       -Не волнуйтесь, даже если разберем, то потом соберем обратно.       -Отлично. Живой она может пригодиться на переговорах.       Колетт с легкой грустью посмотрела как он ушел из ее комнаты -Нда, старый Вебер вряд ли сильно озаботился бы ее судьбой.       Она вновь обратила свой взор на экран, где Примера безуспешно пыталась освободиться от хватки скитариев.       -Всеразумеющий Бог Машин, почему это недоразумение вообще стало "героем"? Ох, - она коснулась панели, вызвав связь с отделом биологис. - Готовьте операционную. И на этот раз принесите обезболивающее. Хотя бы немного.       ***       -Так вы не шутите? Она действительно совратила его?       -Да.       -И как это произошло?       -Стандартно. Парня поставили сторожить проблемных мамоно. - Он покосился взглядом на нее - Не самое умное решение нашего начальства, но альтернативы особой не было. Ставить скитариев и сервиторов к каждой группе мамоно мы не можем.       -А это разве не нарушение?       -Да. Нарушение. Но не самое тяжелое. Парню назначили несколько нарядов вне очереди и выговор с занесением в личное дело. Но этим и ограничились.       -Оу, - она подошла чуть ближе - Стоп. Стоп-стоп-стоп. Постой. Вы… Вы ждали нечто подобное?       -Хм. А ты не так глупа, как мне показалось, - Вебер посмотрел на нее, заставив инари почувствовать, как в груди ёкнуло сердце. - Может теперь скажешь, зачем нам было так поступать?       -Мамоно любят своих мужей. Любят их искренне и больше всего на свете - Она осторожно подбирала слова, чувствуя, как против воли ее щеки покрываются пунцом - Вы специально создали условия, когда мамоно не устоит и набросится на одинокого парня. Чтобы потом у вас был рычаг давления.       -Отлично Тарквиния. Мои поздравления. Ты не так плоха, как я о тебе думал.       Лицо Тарквинии стало напоминать морду кота, нашедшего море из чистой сметаны. - Более того, смею предположить, что парень охранял ее в одиночку… Чтобы посторонние не мешали.       Вначале ей показалось, что она ослышалась: В воздухе раздалась пара жидких хлопков.        - Браво, - инквизитор не посмотрел в ее сторону на этот раз, но она могла услышать одобрение в его голосе. Солидное такое одобрение: - А теперь постарайся успокоить себя. У тебя сейчас лицо цвета мантии техножреца. ***        Первое, что почувствовала Тарквиния в этой комнате, был запах. Стойкий запах парного молока и свежей выпечки. Столь сильный, что едва переступив порог, она ощутила как во рту её появилась слюна, а желудок предательски заурчал.       Тут не было голой стали и тусклого холодного света из настенных ламп, не было строгой, по-армейски аскетичной мебели.       С широкой тахтой, глубокой и мягкой, с ковром на полу, густым настолько, что он чувствовался шкурой; и чуть приглушенным светом странных светильников, комната напоминала виллу защиточного городского бургомистра.       -Тарквиния?       Она моргнула, только сейчас поняв, что стоит, разинув рот от удивления.       -Знакомься - это Мари, наш дипломат для встречи с Друэллой.       -Приятно познакомиться! - Мари протянула руку, опасливо косясь на инквизитора.       Кошкодлака. Совсем молодая. Гвиневра точно назвала бы ее котёнком. Она опасливо сидела на крае тахты, поджав ноги и кидая испуганные взгляды в их сторону.       -Итак, вас отобрали чтобы вы донесли наши требования Друэлле, - Вебер внимательно посмотрел ей в глаза. - Врать не буду, работа ответственная, но не самая сложная. По сути, вы всего лишь курьер. Отправите ей наше письмо… и все.       Кошкодлака неуверенно, но все же кивнула ему в ответ. Тарквиния не знала как её привели сюда и что ей успели наговорить. В конце концов, путешествие по этим коридорам - уже стресс для любой мамоно.       -Честно скажу, мне бы не хотелось заставлять вас проходить через подобное, но у нас нет выбора. Мы не рискуем отправить туда простых людей.       Вебер говорил мягким, успокаивающим голосом, как говорил бы с ней старший брат. Ни капли давления или запугивания. Простая просьба помочь.       -Что в письме?       -Это не совсем письмо. Но вам будет проще думать об этом, как о письме.       Тарквиния заметила, как глаза Мари забегали по сторонам, а кончик хвоста начал нервно дёргаться из стороны в сторону. Она нервничает. Понимает, что рискует своей шкурой. Понимает, но боится сказать об этом вслух. Вебер сказал о том, что у неё есть парень. Хм, интересно, а она понимает, что произойдет с ним, если она налажает?       -Я слышала, у вас есть любимый. Вы познакомились с ним, пока он сторожил вас.       -Да, - она закивал головой, - он очень хороший парень. И очень несчастный. Пожалуйста, не наказывайте его.       "Не наказывайте его". Тарквиния ощутила, как ее тело непроизвольно вздрогнуло. Слишком уж неправильным казался этот испуганный и жалобный голос, для этого почти детского лица.       -Нет, мы не накажем его. Но… Вы ведь понимаете, он солдат.       Она кивнула.       -У него есть обязательства. И вынужден вам сообщить, что скоро его планируют перевести на другую должность. Очень далеко отсюда. Если только…       -Если только что?!       -Ну, вы же понимаете, что я не последний человек здесь. Выполните наше поручение и вполне возможно, что его оставят здесь на постоянной основе. Он сможет осесть, завести семью, начать жить более-менее нормальной жизнью. Вы понимаете, куда я клоню?       Кошкодлака затрясла головой так, что казалось, ещё немного и она оторвется.       -К тому же, после одного небольшого инцидента, мы можем предоставить вам хороший, пустующий дом.       Тарквиния смотрела на Вебера. Следила за тем, как его бесхитростная ловушка, достаточно сложная для этой простушки и достаточно простая, чтобы не плодить сложности, захлопывалась.       -Но… Есть один нюанс. Как вы можете понять, принесёте вы ей отнюдь не радостные новости. Именно поэтому вас будет сопровождать охрана. Она сглотнула:       - Да. Я понимаю. Но… . У меня вопрос - Почему я? Почему бы не послать местную минотавриху? Она сильнее и могучее.       -У нас есть причины, - он протянул ей руку. - Ваш любимый знает куда вы идете и просил передать вам это.       -Это…       В руку кошкадлака упал жетон на цепочке с выгравированной на нем датой.       -Это дата, когда вы познали любовь с ним. Сделаете, как мы просим, и она будет одной из многих. Подведете нас - она станет единственной.       *** Орденская инквизиция       -Жив, - Лютер проговорил это одним губами, все ещё слабо веря что ему удалось уйти живым.       Тело его болело так, словно по нему проехалась карета; во рту ощущался мерзкий привкус желчи, а голова грозила вот-вот расколоться на тысячи мелких осколков, и это его не волновало.       Он был жив, а если верить письмам на амулете, в относительной безопасности. Во всяком случае, они говорили, что амулет отнесет его туда, где безопасно. Вот только куда это "Туда"?       Лютер неуклюже перекатился на правый бок, проклиная чувство нависшей усталости и Примеру, которая должна была их спасти, но первой же и попалась.       И… понял что сил на что-то иное у него не осталось.       Проклятье.       Он вновь попытался встать и со второй попытки это ему удалось.       -Чтоб вас всех! - шаги дались ему через боль. - И наемников и мамоно и Героев! Особенно Героев. Тупые бабы с хроническим недотрахом!       Только теперь он смог наконец-то рассмотреть место, где очутился.       Ну, это все ещё лес.       Да, он все ещё в лесу, вот только местность вокруг изменилась до неузнаваемости. Тогда, на поляне, он встречал ночь под огромными лапами столетней ели, видя как пламя костра лижет сухие ветки и как сквозь исполинские пики векового леса проглядывает ясное, без единой тучки, ночное небо.       Теперь же он очутился на дне глубокого, заваленного буреломом и стволами упавших деревьев, оврага. Глубокого. Куда глубже, чем тот, рядом с которым они остановились. А это значит, что если он выкарабкается наверх, то возможно, ему и не придется заново лицезреть тех существ, что атаковали их ночью.       Хотя, быть может, ему и нужно было увидеть их. Как знать. За чем-то же их послали в этот лес...       Он медленно двинулся вверх по склону, проклиная густой утренний туман и скользкую от росы почву. В последний раз он ел, когда наемники устроили привал, а это было около полудня прошлого дня. Тогда он смог перекусить легкими хлебцами с куском солонины. Наедаться до отвала тогда не стали — ждали нападения мамоно. А теперь, судя по тому, как сквозь листву пробивались косые лучи Солнца, уже раннее утро. Получается, что он почти сутки не ел нормальной еды. Плюс магический талисман, само использование которого могло быть приравнено к марафону киллометров на десять.       Но всё это мелочи: он был жив, цел, а за голенищем сапога лежал хороший нож. На груди же, вместо амулета ордена, висело огниво. Хорошая замена тому подарку Фолуман, что он в первую же ночь проиграл в карты.       Лес в эту пору сможет его прокормить. Мяса на завтрак он, скорее всего, не получит, а вот собрать грибов и зажарить их на костре будет в самый раз - ведь после еды и думать станет веселее.       Однако, волновать его должно не это.       Вчера ночью он видел нечто странное - куда более странное, чем то, что он видел за всю жизнь. Твари, что их атаковали, вряд ли могут стать друзьями, но факт того, что тот старый наемник оказался прав, заслуживал внимания.       -И… Я все еще продолжаю оставаться живым и на свободе, - Лютер наконец-то смог одолеть край оврага и теперь чувствовал себя самым счастливым человеком на свете хотя бы потому, что парни в красных балахонах так и не вышли его встречать.       Ладно, поесть он сможет и потом. А сейчас главная задача - это сообщить Инквизиции о встрече в лесу.       Лютер оглянулся еще раз. Лес, наполненный утренним туманом, все еще пробуждался от ночного сна и давил на него мнимой безжизненностью. Это было хорошо. Не хотелось бы стать добычей какого-нибудь зверя прямо во время ритуала.       Он разжег костер, набрав сухих веток поблизости и сдобрил их трутовиком. Костер может привлечь "их" внимание, но он должен рискнуть. Огниво высекло сноп ярко-желтых искр.       Все. Теперь дело за малым.       Он вытащил из-за пояса маленькую фигурку человека, в одежде из лоскутов одежды инквизитора. Почти кукла вуду, но все, как обычно, не то, чем кажется. Надеюсь, сработает - Он бросил фигурку в огонь, наблюдая за тем, как из него пошел белый дым.       Густой, словно молоко, он стелился по земле, проникая в каждую расщелину и заполняя собой все пространство. Кукла, брошенная в костер, размерами была не больше его ладони, но дым повалил такой густой и так много, словно он бросил в него вязанку зеленых веток.       Он прислонился к дереву, чувствуя, как разум стало обволакивать забытье. Тело, до этого изнывающее от боли, с законечевшими суставами, стало мягким, как вата. Корявые, торчавшие из земли корни и трава под ним стали чувствоваться как настоящая перина. Веки потяжелели и он непроизвольно моргнул пару раз. Сквозь белесый дым увидел как к нему приближается тень инквизитора. Услышал, как он, будто издалека, что-то настойчиво ему объяснял.       -Прости. Я не могу сказать больше, чем знаю. - Он услышал свой голос, но губы его так и не шевельнулось.       Так вот как выглядит запретное колдовство.       -Да, господин инквизитор. Мертвые мамоно там тоже были.       Голова его склонилась на бок. Мир вокруг потускнел. Тень инквизитора молча стояла рядом и облик его становился все чётче и чётче.       -Не волнуйся Лютер, я увидел, то, что хотел. А теперь спи.       Больше Лютер уже ничего не смог ни увидеть, ни сказать. Веки его сомкнулись и весь его мир поглотил сон.