Под знаменем Аквилы

      — Итак, куда мы едем? — Тарквиния искоса посмотрела на Вебера, но его лицо всё так же оставалось непроницаемой для эмоций маской.       — Это как-то связано с теми историями? — она вновь внимательно пригляделась к нему.       И вновь молчание. Лишь чуть дернулись черные точки зрачков.       «Значит, да».       Устало вздохнув, она повернула свой взор к окну бронемашины, наблюдая за конвоем из трех бронемашин «Таурокс» и двух разведывательных «Стражей». Колонна медленно поднималась по грунтовой дороге на вершину холма, где располагался особняк. Сквозь бронированное стекло в кабину проникало золото закатного Солнца.       Что-то менялось. И она это чувствовала. Менялось в ней, в Вебере, проявляясь в той неловкости, что периодически возникала между ними.       Зачем он заставил её допрашивать Примеру? Она ведь так и не смогла ничего толком узнать. Почему потом соврал, что с ней они поступят помягче, если она знала, что прямо сейчас Примера лежит на разделочном столе этих психов? Он играет с ней?       Ее взгляд вновь скользнул на лицо инквизитора. В приглушенном свете автомобиля оно казалось больным, осунувшимся и до невозможности усталым.       «Нет. Это не игра».       Но тогда что? Пальцы её рефлекторно схватили аквилу на груди. Острые крылья орла впились в мягкую кожу и это странным образом успокоило ее. Странно, но она не смогла вспомнить, когда у нее появилась эта привычка, но точно помнила, что точно так же поступает и Вебер, когда он встревожен.       В висках появилась покалывающая боль. Слишком много вопросов и так мало ответов. Она мучительно пыталась вспомнить момент, когда выходила из комнаты, оставляя в ней Примеру. Она ведь тогда уже понимала, что Примера не отделается легко. И… И что она чувствовала в тот момент?       Почему то ей хотелось вспомнить как ей было неприятно, противно от самой себя и жалко эту несмышленую девушку. Но ее разум мягко прошептал, что единственным, что она чувствовала в тот момент, было сожаление. Сожаление, что потратила время и почти ничего не узнала.       Она вновь отвела взгляд за окно. Огненный шар Солнца виднелся всего лишь тонким ломтиком на горизонте, на противоположной стороне неба уже можно было различить подступающую черноту. Где-то вдали, среди редких деревьев на заросшем поле она увидела старую мельницу, наполовину съеденную временем. Обвалившаяся крыша, покосившиеся стены. Словно иллюстрации для истории ужасов.       Вебер так и не объяснил, что такого особого в этом особняке, лишь сказал, что они должны искать что-то «необычное».       «Необычное»… На ее лицо упала тень сомнений. Когда-то их завербовали как проводников, знатоков местного обычая, но вместо этого она сидит по правую руку от человека, который когда-то едва не убил ее, и всем вокруг кажется, будто так и должно быть. Всем. В том числе и ей. Если об этом задуматься, то это начинает пугать.       — О чём думаешь? — Голос Инквизитора вывел из полусонного состояния.       — А?! О, да так, ни о чем! А что? — Сообразив, что все это время она сидела, наполовину развалившись на сидении, Тарквиния суетливо попыталась придать позе более представительный вид.       — Мы приехали.

***

      Особняк, вопреки ожиданиям Тарквинии, разочаровывал. Воображение, взбудораженное пейзажами, рисовало старый, почтенного вида дом, где пол был покрыт густым слоем пыли, воздух пропитан древностью, а половицы на полу порой скрипят сами по себе.       В реальности же он оказался довольно большим, даже монструозным сооружением, при этом изрядно потрепанным как временем, так и мародерами. Внутри него не было огромного слоя пыли, впитавшего в себя налет столетий, на стенах не висели портреты владельцев, внимательно следящих за чужаками. А вместо скрипа половиц в пустых комнатах она слышала шепот на Низком Готике от вездесущих гвардейцев.       — Так почему мы здесь? — Она тоскливо огляделась по сторонам.       — Помнишь пещеру Гараона?       — Такое не забыть, — она дернулась, словно от дуновения зимнего ветра.       — Мы спасли там несколько мамоно. В том числе одну странную личность. Девушку с копытами и рогами. Что-то вроде учёной от вашего мира.       — Хакумата, — Тарквиния кивнула — Я помню, в нашей деревне жила такая, преподавала геологию.       — Так вот, эта… Хакумата… Скажем так, порекомендовала нам зайти в этот особняк. Сказала, что когда-то, давным-давно тут жил некий «учёный». Прославился тем, что запечатлел приход новой Повелительницы и, что более важно, сам был участником той последней войны.       — Хм… — Тарквиния еще раз оглядела дом. Да, это определенно прибавляло цены этим руинам, но это было так давно… Даже если тут и было что-то интересное, то оно должно было рассыпаться в прах за сотни лет, если, конечно, мародеры не добрались до этого раньше.       — Меня напрягает, как хорошо выглядит дом.       — Подозреваю Демоническую Энергию.       — Демоническую Энергию?       Тарквиния осторожно зашагала вперед, моля Императора, чтобы доски под ее ногами прогнили недостаточно для того, чтобы отправить ее прямиком в подвал. Место, сейчас напоминавшее свалку строительного мусора, некогда было богато украшенным залом. Это можно было понять по оставшимся на стенах креплениям для огромных картин и по вычурным остовам двух изогнутых лестниц, что вели на второй этаж. Даже дерево под ногами спустя столетия отливало благородным красным оттенком       — Да. Раз Хакумата рассказала вам об этом особняке, то, значит, тут уже побывали ученые мамоно. И раз уж Лескатия сейчас мешает ввести исследования, то его «законсервировали» до лучших времен.       — Нам следует быть осторожными?       Тарквиния пожала плечами.       — Если бы я сказала «нет», ты бы расслабился?       И тут же в испуге зажала себе рот ладонями: «Я сказала это вслух?!».       Вебер не ответил. Она слышала его шаги за спиной, чувствовала как его цепкий взгляд изучает остатки старины и почти могла услышать его мысли, в которых любопытство исследователя соперничало с отвращением к язычникам, павших в объятья своей похоти.       Да, она уже успела привыкнуть, что даже к молоку гольштавры он мог относится как к опасному яду, но кое в чем он был прав. От этого места ей тоже постепенно становилось не по себе. Было очень странное чувство, будто она уже здесь была. Когда-то, очень давно. И что возвращаться сюда было очень, очень глупой и опасной идеей.       Она вновь окинула взором зал. Две лестницы с отвалившимися ступеньками, плесень, поглотившая половину стены… Взгляд ее перешел на окно. Стекла в нем давно не было, но решетка, защищающая от грабителей, все еще осталась и теперь жалобно скрипела под порывами усиливающегося ветра.       — Грядет Буря.       Тарквиния почувствовала, как спина ее покрылась холодным потом. Эти слова. Когда-то она уже слышала их. Когда-то очень, очень давно, но вместе с тем так недавно. В этом самом особняке.       В какое-то мгновение она почти была готова проснуться в своей кровати, барахтаясь в скомканном одеяле и вдыхая ртом воздух, как это было от ее ночных кошмаров, но…       — Ты чем-то напугана?       — Я… — она почувствовала, как язык ее прилип к небу и вдруг стал непослушным, так, что слова пришлось буквально выдавливать через силу. — Нет, просто мне немного жутко от всего этого места.       — Пару минут назад ты говорила другое.       — Да, говорила, — она неосознанно положила свою руку на кобуру с оружием. — Я думаю… Возможно… Не уверена… Но в этом доме наверняка есть привидения.       Послышался тихий щелчок приводимого в действие лаз-пистолета. И хоть лицо Вебера продолжало являть собой воплощение стоицизма древних героев, Тарквиния почувствовала, как под его броней напряглись мышцы.       — Они…       — Меня больше волнует, что они тут вообще есть, — она в пол оборота головы посмотрела на него. — И можете опустить свой пистолет. Обычным оружием их не ранить.       — Нам нужна помощь парии?       Тарквиния задумчиво посмотрела на ведущие на второй этаж лестницы. До этого она читала о призраках только во взрослых журналах родителей, а потому слабо представляла с чем они могут столкнуться. Знала она только то, что они селились в местах темных, зловещих, и везде, где когда-то лилась кровь и обрывались жизни. Правда, про «темные и зловещие» она не была уверена.       — Нет.       — Тогда какие у тебя будут идеи?       — Если честно, я бы хотела поговорить с ними. В книгах часто упоминаются древние призраки, видевшие еще старых Владык Демонов при жизни. Если тут есть нечто подобное, это может здорово сэкономить нам время.       — Хм… И как ты вызовешь их на разговор?       — Ну… — Тарквиния сделала неопределенное лицо. — Может просто позовем их?       — И они тебя так просто послушают? — Вебер с недоумением посмотрел на инари.       — Не знаю. Но попробовать можно.       Инквизитор недоуменно пожал плечами.       — Делай, что считаешь нужным. Если не получится, то сюда придет пария и потом уже нормально тут всё осмотрим.       Она прошла глубже в холл особняка, параллельно оглядывая обстановку внутри. Живые давно покинули его, но немёртвые, похоже, хорошо устроились, и сейчас она кожей чувствовала на себе их любопытные взгляды.       Тарквиния деликатно прокашлялась, после чего постучала по деревянным поручням лестницы и, смущаясь, прокричала в пустоту.       — Добрый вечер! Простите, что тревожим ваш покой, но нам нужно кое-что у вас спросить. И если вы сейчас же не покажетесь, то человек за моей спиной, скорее всего, вас всех уничтожит, а особняк спалит дотла… — она немного помолчала. — Не подумайте, что я угрожаю вам!       Тишина. Наверно целую минуту в холле стояла тишина. Если призраки и были здесь, то показываться они явно не спешили.       — Ну и? — Вебер посмотрел на Тарквинию.       — Я думаю, они стесняются, — та нервно почесала у себя за ухом, чувствуя, как становится пунцовой от смущения. Внезапно оказалось, что стоять под взглядом десятка людей, ожидающих от тебя чего-то, было не столько лестно, сколько стыдно. Она чувствовала себя школьницей, которая на простой вопрос учителя ответила отборную ахинею и теперь боится ляпнуть что-то, от чего окончательно опозорится.       — Скажи, Тарквиния, — Вебер кивнул в сторону окна. — Им плевать на место, где они живут?       — Нет, не ду…       Комнату озарила вспышка красного света. Окно в красивой узорчатой раме, верно прослужившее, возможно, не одну сотню лет, сейчас представляло из себя вырванный из стены кусок гнилой древесины с обугленным по краям деревом.       — Я повторю, если вам всё еще непонятно! — голос Инквизитора прозвучал на фоне голоса Инари ревом разъяренного льва. — Я даю вам последний шанс, чтобы показать себя, или это место к утру будет напоминать дымящуюся свалку! Это окно будет лишь…       Он умолк. Окно, только что сорванное вместе с куском стены, вновь было на своем месте и опять протяжно скрипело под вой ветра.       — Зовите парию, — он засунул лаз-пистолет в кобуру. — У меня нет настроения быть добрым.

***

      — Добрым? — мягкий, женский голос прозвучал словно эхо. — Вы знаете, это очень грубо приходить в мой дом, ломать всё и требовать к себе внимания, будто маленький ребенок?!       Холл начал меняться. Будто в обратной перемотке краски на стенах начали проступать всё более ярко. Осыпавшаяся штукатурка, по кусочкам восстанавливая себя из пыли, вновь заняла свои места на потолке.       Где-то негромко, но отчетливо выругался гвардеец.       И словно по незримой команде гвардейцы мгновенно окружили Вебера, формируя тем самым кольцо защиты из живых тел. Возле самого Инквизитора стоял тот востроянский снайпер, которого звали Александром, держа наготове лазпистолет и силовую шпагу. Штурмовик, к которому Вебер обращался по имени Лерой, и катачанец по имени Рейм встали позади Тарквинии, беря на прицел хозяйку особняка.       Сама же хозяйка дома возникла не сразу. Как в театральном представлении, лишь тогда, когда холл вновь заиграл во всём своем великолепии, словно актриса на сцену выступила она. С мертвенно бледной кожей, отливающей синевой, в подчеркнуто строгом платье, украшенным засохшими розами, она парила в воздухе, возвышаясь над ними в своей готической красоте.       — Ах, какая ужасная ирония. Спустя столько лет в моих владениях появился интересный мужчина и мне приходится встречать вас как простой гувернантке.       Она театрально оглядела толпу под ней.       — Но где же мои манеры? Герцогиня Иола Трессенская к вашим услугам!       Она вновь напыщенно оглядела толпу солдат и недовольна искривила губу. Обычно, после таких слов, любой незадачливый человек, увидевший ее, в страхе убегал со всех ног или же падал на колени и умолял о пощаде. Эти же пришельцы смотрели на неё как… Она скривилась чуть сильнее. Как на деревенскую простушку.       — Максимилиан Вебер. Инквизитор на службе святых Ордос! — он фамильярно приподнял шляпу. — Рад, что вы появились. Это всё сильно упростит.       — Увы, не упростит, — она горделиво вздернула нос и пролевитировала чуть ниже. — Боюсь, моей чести, гордости и всему моему роду в моем лице вы нанесли смертельное оскорбление, которое вряд ли можно будет искупить извинениями или золотом.       — Тарквиния, это правда, что фантомы могут проникать в сознание?       Инари задумчиво посмотрела на инквизитора, после чего в страхе уставилась на фантома.       — О, нет.       На какое то время стало тихо. Было слышно лишь нервное дыхание гвардейцев. А потом вновь раздался, пусть и заметно нервничавший, голос Иоллы Трессенской:       — Проклятье…       Пронесшиеся на ее лице эмоции Тарквиния могла бы истолковать как нечто среднее между диким любопытством и почти неземным страхом. Такое же выражение обычно присуще человеку, заглянувшего за край невообразимо глубокой пропасти и увидевшего зрелище сколь пугающее, столь и завораживающее.       Что она могла увидеть в его мыслях? Какие секреты открылись перед ней? Что могло заставить ее, могущественную мамоно, чей разум каждое мгновение своего бытия тонет в похоти, забыть о сладострастии и смотреть на них глазами кролика, стоящего перед удавом?       К чести ее она быстро взяла себя в руки.       — Что же, вам удалось меня удивить, — она попыталась выдавить усмешку, но вышло плохо. — Гостей вроде вас я не ждала сегодня.       — Никто не ожидает Имперскую Инквизицию.       — Однако, сказать что я расстроена, не могу, — она вновь улыбнулась, проведя языком по губам. — Ведь такую драму не каждый день увидишь! Каковы герои, какая гамма чувств, какой конфликт! — она театрально заломила руки. — Ах, если бы только по этому поставить спектакль…       Тарквиния посмотрела на Вебера, взгляд которого вполне бы мог убить Фантома, не будь она уже мертвой.       — Вы знаете, на что мы способны. Но все еще продолжаете этот спектакль. Вы или очень самоуверенны, или глупы.       — О нет, мой мрачный рыцарь! Это просто вы плохо представляете, на что способна я — она чарующе улыбнулась. — И поверьте, я прекрасно понимаю, что меня ждет, когда секунд через десять сюда ворвется этот «пария». Но, опять же, поверьте — за эти секунд вы измените свое решение.       Она повернулась к Тарквинии.       — Прости, но я тоже хочу жить…

***

      «Господин, осторожно!»       Тарквиния кинулась вперед, пытаясь собой заслонить инквизитора и на ходу вспоминая всё, что знала о магических барьерах. Да, потом у неё будут проблемы, будут долгие разговоры и возможно карцер за попытку несанкционированного колдовства, но в момент, когда внезапно вставшими печальными глаза фантома посмотрели на неё, она всё поняла.       Поняла, что жесты руками были заклинанием. Поняла, что фантом, пошла ва-банк, как и то, что жертвой ее заклинания должен был стать не рядовой гвардеец, а ее инквизитор.       — Госпо…!       Словно в замедленной съемке она видела, как черты лица инквизитора тронул холодный синий свет заклинания, и как алые вспышки лазганов тут же наполнили помещение своим красноватым свечением.       А потом… Потом пришла тьма.       Резко и внезапно. Словно кто-то щелкнул переключателем в комнате без окон и дверей. Нога ее внезапно не нащупала пола, провалившись в пустоту и возникло то странное, противное ощущение, которое обычно возникает во сне, когда падаешь с большой высоты. Даже испуганный крик, и тот прозвучал приглушенно, словно через подушку.       Но прежде чем она успела по-настоящему испугаться, случилось приземление. Жесткая посадка, которую она, обычно всегда падавшая на ноги, встретила спиной.       Тело ее вздрогнуло и она открыла глаза.

***

      Темнота не пропала и даже стала чуть более ощутимой. Но теперь она не была вязкой и тягучей и сквозь нее, где-то на краю зрения, то и дело вспыхивали всполохи синего света.       А еще было холодно. Холодно и душно. Она рефлекторно сжалась, почувствовав, как продрогшее тело отозвалось ломотой в костях.       — Вот дерьмо, — Тарквиния неожиданно позволила себе грязно выругаться. — Где я?       — О, проснулась. Давай вставай, а то замерзнешь еще.       Слабость как рукой сняло. Она попыталась вскочить на ноги, всё еще чувствуя, как тело шатает от усталости и тут же ощутила, как ее лицо стягивает какая-то ткань. Рука рефлекторно попыталась сорвать ее и…       Тарквиния непонимающе огляделась по сторонам. Она стояла в каком-то переулке, окруженная массивами многоэтажных домов, держа в руке шарф, который намотала себе на лицо, чтобы немного спастись от холода.       — Вот, взял тебе какой-то здешней херни, может хоть немного согреет, пока паром не пустят. — По скрипучему снегу к ней шел ее Инквизитор, неся в одной руке стакан дымящегося кофе, а во второй какую то странную лепешку, свернутую трубкой. — Император на Терре! Таркви, на тебе лица нет. Кошмар приснился?       — Таркви?!

***

      Сквозь нарастающую метель неоновые огни Новой Хиракавы проступали тусклым светом испорченного когитатора. Город, не знающий покоя ни днём, ни ночью, нависал над заливом, словно мрачный великан, рождённый из порочного союза вездесущих корпораций и Адептус Министорум.       — Таркви, не хочу давить на нервы, но что с тобой?       Инари кинула на него встревоженный взгляд и тут же отвернулась обратно. Ее лицо, обычно умиротворенное и довольное, если ее никто не пытался пристрелить хотя бы дня три, сейчас выглядело так, будто из нее только что всю душу вынули. Возможно, виной тому была качка на пароме, но он вроде не припоминал за ней морской болезни до этого момента.       — Таркви? — голос его стал более требовательным. — Что происходит?       — Я… — Она бросила испуганный взгляд на него, побелев еще сильнее, после чего с каким-то отчаянием огляделась вокруг, как школьник, не знающий ответа. — Я… Я не могу тебе сказать этого… Здесь.       — Хорошо. Скоро мы прибудем на место и там поговорим, — он отвернул свой взгляд к городу, чувствуя, как всё его хорошее настроение было только что слито в унитаз. Это не было тем ответом, который он хотел услышать. И Тарквиния была той, от которой он бы хотел услышать эти слова в последнюю очередь.       Где-то вдали, сквозь ночную темноту причала, освещенного лишь тусклым светом фонарей, стали видные проблесковые маячки. Утыканный сенсорами нос парома наконец перестал уныло разрезать темную воду под собой и словно гончая, взявшая след, стал разворачиваться к берегу.       Там, где-то среди складских зданий его уже ждала машина — неприметный «кадиллак» неопределенного года выпуска, бронированный специально для такого случая, но это вдруг перестало его волновать.       — Просто не делай никаких глупостей, пока мы не доберемся до номера.

***

      Водителем их оказался уже повидавший жизнь мужчина лет за сорок. С проблеском седины в зализанных назад волосах, с гладко выбритым лицом и шрамом под левым глазом, он низко поклонился им, прежде чем открыть двери автомобиля, буквально на доли секунды задержав взгляд на его лице.       Он не знал, да и не мог знать, кого он везет, но явно понимал, что его наняли не для того, чтобы подвезти припозднившуюся парочку домой. Но сложно было сказать об этом наверняка: в его виске поблескивал имплант, который к вечеру должен был стереть все воспоминания о поездке.       — Эта гостиница, она… — Тарквиния наморщила лоб, будто пытаясь что-то вспомнить. — Она не прослушивается?       — Прослушивается?       Сердце его сделало короткую остановку и вновь заработало в ускоренном режиме. Рядом с ним сидела ветеран Ордо Ксенос. Инквизитор, собственной рукой отправившая Уриена Ракарта в топку корабельного реактора. И она спрашивает, не прослушивается ли гостиница?! Вопрос был бы уместен, будь рядом гражданский, знающий о службе только из бульварных романов, а не Тарквиния Гордая!       — Нет, Таркви, мы не едем в гостиницу. Господин Хидэёси любезно предложил нам свои апартаменты, пока вся эта история не завершится. И нет, они не прослушиваются. — Голос его остался на удивление спокойным и отчасти даже ледяным.       — Точно?       Он отвернулся. Вопрос так и остался без ответа. Автомобиль уже миновал городскую черту и теперь уверенно рассекал узкие улицы Хиракавы, которые даже глубокой ночью были полны народа. В какой то момент ему захотелось рассмотреть их получше, но сквозь затемненное окно они виделись лишь безликими силуэтами, сливавшиеся в одну нескончаемую, аморфную массу.

***

      Апартаменты Хидэёси оказались огромным, резко выбивающимся из пестрящего рекламой города, особняком, построенным в классической Имперской архитектуре. Нескладный, уродливый, монументальный и… Очень дорогой. Вебер не знал, сколько стоил клочок земли, на котором стоял сам дом, но вполне допускал мысль, что за такую цену можно было бы построить пару лишних кораблей для Имперского флота. И это не считая того факта, что построен он был наверняка в момент первого контакта и служил еще резиденцией Имперских посланников.       — Господин Хидэёси примет вас завтра, — шофер на прощание поклонился им. — И вот, пожалуйста, ваши ключи.       Ключом оказалась магнитная карта. Простая, самая обыкновенная карта, даже без особых систем защиты. Вебер повертел ее в руках, чувствуя немой вопрос Тарквинии.       — Двери тут больше нужны чтобы не было сквозняков. Если кто-то сумеет прорваться на территорию особняка, то двери будут последним, что сможет их задержать.       Он с хмурым видом засунул ключ в карман, в последний раз кинув взор на простирающийся позади город.       — Пойдем, Таркви. Нам предстоит долгий разговор.

***

      — Итак, Тарквиния. Что, во имя Императора, это значит? — Вебер с размаху опустился в огромное, кожаное кресло с высокой спинкой, услышав как дорогущий антиквариат заскрипел, протестуя против такого насилия над собой.       — Вы обещаете, что не пристрелите меня сразу?       — Это шутка? — он пристально посмотрел в ее глаза, пытаясь найти в них хоть небольшой намек на шутку. — Обещаю.       — В общем, — она набрала в грудь побольше воздуха. — Этот мир не настоящий. В реальности вы сейчас находитесь на другой планете, пойманный в ловушку иллюзии одним псайкером.       Стало тихо. Так тихо, что в огромной комнате, заставленной стеллажами древних печатных книг, появилось возможность расслышать тиканье огромных антикварных часов.       — Я слышал про такие истории. И даже вёл дела, где мне довелось общаться с несчастными, прошедшими через это. Но…. — пальцы его нервно забарабанили по ручке из красного дерева. — У тебя есть хоть какие-то доказательства этого?       — Нет, — Взгляд Тарквинии сразу же сник — Если она смогла выстроить такую иллюзию, то ей наверняка известно всё то, о чём знаю я и то, о чём знаешь ты. Любая вещь здесь будет такой, какой мы бы ее себе представили в своей фантазии.       — Ты тоже иллюзия?       — Нет. Я настоящая. По какой-то причине я оказалась вне власти ее чар. Пока не знаю, почему, но, видимо, это все часть её плана.       — Какого плана?       — Я не знаю, — Тарквиния в отчаянии схватилась за голову. — Просто не знаю. Когда спишь — нельзя понять, что это сон, пока не проснешься.       Инквизитор внимательно посмотрел на нее. Но, к удивлению, Тарквинии, без злобы. Скорее с какой то тоской, так, будто ее слова не рассердили его, а расстроили.       — А почему ты думаешь, что это я в иллюзии? Быть может в иллюзии побывала ты? И сейчас сидишь, забыв себя настоящую, с ложными воспоминаниями о ненастоящей жизни?       — Потому что… — Тарквиния набрала в легкие побольше воздуха и вдруг почувствовала, как язык прилип к ее небу.       Действительно, что она могла возразить на это? Он имел такое же право думать о ней как о пленнице фантазий. И имел на это все основания. Да и что, если он прав? Вдруг вся ее жизнь всего лишь иллюзия, от которой она только сейчас очнулась?       — Ну, есть один способ доказать. Но он вам не понравится.       — Если честно, мне уже не нравится, как это все звучит.       — И я скажу больше, вам не понравится, что произойдет дальше, — она сглотнула — Прости, Вебер.       Она так и не поняла, что произошло раньше. Помнит, что она определенно успела достать свой болт-пистолет и снять его с предохранителя. Но кто первый нажал на спусковой крючок и отправил другого к праотцам? Она Вебера или Вебер ее? Наверное, это всё же был Вебер. Во всяком случае, к тому времени, как она вытащила болтер из кобуры, его болтер был уже направлен на нее. Неофит против ветерана. Она не имела ни малейшего шанса. Но это было и не нужно.       Как в замедленном кино она видела искаженное от боли, отчаяния и ярости лицо Вебера, кричавшего, чтобы она бросила ствол. Видела, как сумрак кабинета осветила яркая вспышка выстрела, а потом….

***

      — Проклятье! — она вскочила на ноги, чувствуя, как её всю трясет от адреналина. Ощущение было сродни тому, что испытываешь, просыпаясь ночью от кошмара. — Дерьмо! Дерьмо!       Рука ее зло сдернула с лица шарф и… Вновь этот залитый сумраком ночи и тусклым светом фонарей переулок, с которого она начала знакомство с этим миром, вновь хлопья снега, тающие на черном асфальте.       «Всё заново?».       Она перевела взгляд левее. Вебер вновь был там, но на этот раз кофе, как и еда, лежали в грязи у его ног, а взгляд его, ошарашенный, сбитый с толку, смотрел на неё так, будто она только что явила одно из чудес Имперской Веры.       — Что. Это. Было?       — Вы помните? Помните наш разговор? В особняке?       — Да — Голос его сейчас прозвучал глухо, будто издалека.       — Отлично — Она мотнула головой — И это, если не сложно, можете взять вторую чашку кофе? Мне нужно прийти в себя.

***

      На этот раз дорогу в машине они провели молча. Вебер то и дело кидал на нее заинтересованные, встревоженные взгляды. Однако, его лицо оставалось безупречной маской из сдержанной скуки и некого пренебрежения к мирским делам.Лишь когда двери знакомой комнаты вновь захлопнулись за ними, он дал волю своим чувствам. Уже во второй раз за эти несколько часов.       Нет, он не кричал и не истерил. Он проявил их так, как она и ожидала. В мрачном молчании, полностью погруженный в свой внутренний мир. Наверное целых полчаса он просто сидел в своем кресле, пытаясь осознать факт, что вся его жизнь, которую он знал до этого момента, могла оказаться ложью.       — Господин Вебер? — она осторожно подошла к нему — С вами все хорошо?       — Нет, — он с печалью посмотрел на нее. — Лучше бы я сегодня не просыпался.       Она осторожно положила свою руку ему на плечо. Так обычно делал ее отец, когда хотел поддержать ее в трудные минуты и тут же почувствовала, как поверх легла рука инквизитора. Почувствовала, как он сжал ее ладонь и впервые ощутила в этом стальном, несгибаемом и циничном, как ей казалось человеке, обыкновенную, человеческую боль.       — Ты права. То, что я видел, говорит о том, что мы или в иллюзии, или попали в хроноловушку.       — Вы справитесь. Вы всегда справлялись.       — Насколько опасна наша ситуация? Сколько у нас времени?       — Ну, фантом явно не будет нас убивать, но я ума не приложу, сколько продлится ее спектакль. Быть может, чары спадут уже в следующее мгновение. Быть может, через пару лет.       Взгляд Вебера стал еще мрачнее, хотя это и казалось невозможным.        — Почему у меня чувство, будто в реальности я вляпался в какое-то ужасное дерьмо?

***

      — Если что, я буду в своей комнате, — голос ее умолк на какое-то мгновение, а потом, будто это даже не она сама говорила, а что-то внутри ее, добавила. — Сегодня мне вряд ли удастся уснуть рано. Так что если захотите поговорить, я буду свободна.       — Конечно.       Дверь в комнату с почти неслышным скрипом захлопнулась.       Она осталась стоять в коридоре, чувствуя, как всю ее охватывает необъяснимое волнение. Что-то среднее между тем жаром, которое испытывает человек, понимающий что утром следующего дня он уже будет болен, волнением перед важным экзаменом и той томящейся радостью, когда знает, что прямо сейчас он услышит хорошие новости.       Чувство это появилось внезапно и вначале она приняла его за ставшую уже в чем то привычную нервозность перед заданием. Но вместе с тем, что-то тут было не так. Она стояла перед дверью, за которой сидел Вебер, чувствуя как сердце ее начинает все быстрее и быстрее перекачивать кровь в ее теле.       «Это ведь все из-за задания? Правда?»       Даже ее внутренний голос вдруг осип и звучал до жути фальшиво. Она врала самой себе и прекрасно это осознавала. Врала, потому что вдруг до боли, до какой то ужасающей простоты и ясности осознала, что Вебер сегодня придет к ней. Придет к ней не как инквизитор, а как человек, который, как он думал, уже несколько лет делил с ней горе, радость и постель.       А еще, она вдруг поняла, что не знает, что будет делать в этот момент.

***

      Ее апартаменты — комнатой она это назвать не могла при всем желании — были не просто огромными, а по самым скромным прикидкам, здесь бы с легкостью уместился банкетный зал человек на пятьдесят, если не больше.       Вполне возможно, что раньше здесь и вправду располагался зал, во всяком случае, ей сложно было представить, что кто-то в здравом уме стал бы делать в спальне огромное, во всю стену, окно.       Она уселась на край кровати, которая ей показалась ужасно большой и посмотрела на свои мелко дрожащие руки. Затем попыталась привести себя в норму, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, но и тут претерпела неудачу. Дыхание ее стало сбивчивым, рваным и отказывалось повиноваться как раньше.       — Проклятье! Проклятье! Проклятье!       Словно загнанный зверек она заметалась по комнате. Вебер почти ничего не рассказал ей про то, как они сошлись в этой реальности. Разве что упомянул, как когда-то взял ее в ученики после какой-то миссии. Но все это сейчас имело третьестепенное значение.       Декорации фантома могли приобретать любую форму. Сознание человека само придавало им нужное правдоподобие. Важно было другое: фантом не могла заставить человека идти против его воли. Пусть и в мире обмана, пусть в ролях до ужаса гротескных, но характер человека оставался тем, что она изменить не могла.       Это значило только одно: Вебер, пусть и где-то внутри своей души, любил ее. И не просто любил, как любят младшую сестру. Он любил ее как женщину.       «Это и было планом Фантома? Заставить его переступить через свой же запрет, чтобы потом он нарушил еще один? Тогда она должна сказать «Нет» и прервать эту буффонаду. Прекратить этот бесполезный маскарад.»       Где-то вдалеке раздался громкий хлопок. Взгляд машинально проследовал к окну, за которым расстилалось бушующее море Неоновых Огней, но второго хлопка так и не последовало.       Где-то там разворачивалась другая часть этого спектакля. Та часть, в которой Фантом отвела себе главную роль, но это уже перестало ее волновать.       Иллюзия закончится и Вебер вновь придет в норму. Вновь вернется тот стальной, несгибаемый человек, которого она знала и который вряд ли будет доволен, что она не остановила его сейчас. И даже аргумент, что он сам хотел этого, не станет оправданием.       — Таркви? — в дверь негромко постучали.       Она встрепенулась как ужаленная.        — Да, конечно, входите.

***

      Силуэт Вебера в дверях едва не заставил ее поверить, что, каким-то невероятным чудом, он всё вспомнил. Преодолел, как он обычно это делал, вражеские козни и сейчас, меланхолично осмотрев спальню, прикажет ей идти за собой, вытаскивая их из этой истории.       Но взгляд его немного лишь рассеяно проскользнул по комнате, наконец остановившись на ней. Не взгляд неумолимого служителя Ордос и не взгляд охваченного похотью инкуба. Взгляд человека, видевшего перед собой быть может единственное живое существо, которому он был бы рад.       — Сегодня был паршивый день, — он медленно двинулся к ней.       — Очень, — она с кислой улыбкой встретила его взгляд, чувствуя внутри двоякое чувство радости и облегчения.       «Ну, давай, потом сказать это будет сложнее!».       — Господин Вебер, хочу вас предупредить, я….       — Вина? — правая рука его поднялась вверх, обнаружив непочатую бутылку с полуистлевшей от времени этикеткой. — Судя по дате выпуска, ей почти сотня лет. Не хотелось открывать, но раз уж тут всё иллюзия…       Он сделал добрый глоток, протянув ей бутылку.       — Давай, когда еще такой шанс выпадет?       Вино на вкус оказалось очень даже неплохим, но, на ее взгляд, не стоило и половины тех восторженных воплей гурманов о своем возрасте. Хотя, наверное, она просто в этом не разбирается.       — Скоро эта иллюзия закончится, — он вновь посмотрел на ошарашенную Тарквинию. — И хватит так пялиться на меня. Ты не школьница на параде.       — Просто… Просто как вы…?!       — Наше задание. Сейчас все каналы и новостные потоки забиты тем, как какой-то СПО-шник убил местного мутанта, культиста, который его контролировал, и сделал предложение своей начальнице из Адептус Арбитрес. Кстати, культистом оказалась дочь главы Кайрэцу, которую нас и послали сюда найти. Слышала взрыв в городе?       Тарквиния кивнула.       — Можно глянуть фото?       Вебер молча достал из-за пазухи планшет. На мерцающей поверхности его было развернуто фото, где молодой солдат в духе самых дурных боевиков держит опирающуюся на него женщину, стоя на трупе рогатой человекоподобной крысы переростка.       — Я еще когда в первый раз увидел, подумал, что парень кажется мне смутно знакомым.       — Это ваш гвардеец. А девушка в его руках — это та, кто заперла нас в этой иллюзии.       — Если бы я так ничего не узнал, то завтра парень бы уже получил от меня рекомендации на вступление в Ордос. Проклятье, я начинаю чувствовать себя героем паршивого боевика. Причем героем самого что ни на есть третьего плана.       Он замолчал.       — Вы пришли сюда не для того, чтобы сказать это.       — Нет.       — Вы боитесь.       Он молча кивнул.       — В той реальности. Где мы окажемся, мы в полной безопасности. Пария и куча гвардейцев, фантом сама вас боится.       — Я боюсь потерять тебя.       Инари умолкла. Заготовленные слова, что в той реальности он ее не любит, что лучше ему сейчас просто лечь и спокойно проспать до утра, если конечно это вообще возможно, спать во сне, вдруг отказались произноситься.       — Как сильно Фантом может изменить характер человека? — голос его вдруг стал до предела серьезным.       — Она не может, — Тарквиния нервно взмахнула хвостом. — Она лишь создаёт иллюзию, где другие условия. Создает модель того, как мог бы поступить человек и как мог измениться, попади он в какую-нибудь передрягу.       — Понимаю. Адептус Биологис из секции Бихевиористов проводят подобные моделирования, — он на какое-то время вновь умолк, а когда заговорил вновь, то в голосе его послышалось напряжение. — Так значит, та Тарквиния, в которую я влюблен, не существует, но она может появиться?       Тарквиния почувствовала, как к щекам ее стала приливать кровь.       — Вы… Действительно любили? Ту, другую меня?       — Больше жизни. А как ты ко мне относилась?       — Я…       Слова стали застревать в ее горле. Она хотела соврать, но смысл врать тому, кто раскусит твою ложь еще до того, как ты ее озвучишь? Сказать правду? Но какую?       — Я… Я не знаю.       — Знаешь, та Тарквиния, которую я знал, умела врать. А ты врать не умеешь.       Он немного помолчал.       — Я не знаю, что из моих воспоминаний правда, а что нет. Хотя и подозреваю, что правда они все, просто слегка измененная, как это бывает с «ложными воспоминаниями».       — К чему вы это?       — Если вдруг я захочу причинить боль тебе… Ну, когда очнусь. То просто скажи, что всё, что я сделал здесь, было моим желанием, а если заартачусь, напомни о Низких Людях в желтых плащах. Я пойму. И… Таркви?       Он с недоумением посмотрел в глаза Тарквинии, которые теперь смотрели на него, но не со смущением или грустью, а выражением полнейшего, абсолютного страха.       — Господин Вебер. Кажется, скоро иллюзии конец.

***

      Мир рушился. Погибал, поглощенный холодной, липкой тьмой, густой как кисель. Сначала Тарквиния почувствовала холод и ощутила как левая сторона ее тела начинает ныть. Не слишком сильно, но ощущения были не из самых приятных, словно она с размаху упала на пол.       Взгляд ее скользнул к окну и замер, шокированный. Города не было. Вместо него теперь была огромная, черная клякса, в которой изредка вновь вспыхивали островки неоновых огней.       Окружающий ее мир таял подобно воску. То, что ей казалось привычным, превращалось в густые мазутные лужи.       Это продолжалось до тех пор, пока не осталась сплошная тьма. А затем произошел треск, от которого реальность, окружавшая их, окончательно пала.       Но прежде чем иллюзия окончательно пропала, она увидела то, что заставило ее почувствовать, как кровь ее застыла в жилах.       Лик Вебера, всегда такой приятный и облагороженный, искажался, будто он был акварельным рисунком, куда неосторожный ребенок пролил пару капель воды.       — Он прав, Тарквиния, я хорошо умею «моделировать», — голос Фантома эхом прозвучал в голове. — Смотри внимательно, лисёнок. Ибо он нуждается в тебе куда больше, чем даже сам подозревает.       Губы инари медленно шевелились в неосознанной молитве единственному Богу, который теперь имел для нее значение. Может, она никогда раньше не видела их, но сейчас она ни секунды не сомневалась. Ибо теперь Вебер, искаженный, исковерканный, но вместе с тем несоизмеримо более могущественный, предстал перед ней тем, кем мог стать, если бы во время того прыжка поле Геллера сработало как надо.       «Слуга темных сил. Служитель того, Кто-Знает-Миллионы-Путей.»       — А знаешь, что самое страшное? Он все еще рискует им стать. И станет. Если не одна инари…

***

      Возвращение в реальный мир было не из самых приятных, но куда лучше ожидаемого. Да, в отношении ощущений, что ее тело посылало мозгу, все было относительно неплохо. Болела левая половина тела, приложившаяся о деревянный пол, путались мысли, но, в целом, это были такие мелочи, что на них можно было не обращать внимания.       Но было кое-что другое. Противное чувство того страха, который держит тебя после ночного кошмара, когда разум уже пытается тебя успокоить, уверяя, что это был всего лишь сон.       — Именем Императора, ты ответишь за это!       Она посмотрела налево и почувствовала, как внутри нее появляется холод.       Фантом, воплотившая в себе всю декадентскую утонченность старой аристократии, высокомерная и гордая, валялась в ногах парии, закрывая лицо руками от страха. Стоявшие рядом гвардейцы всё еще направляли на нее стволы своих лазганов, но взгляд их, обескураженный и сбитый с толку, нервно перебегал от нее к Инквизитору и обратно. Почему-то в этот момент ее привлекло лицо одного гвардейца. Он с мольбой смотрел то на Инквизитора, то на мамоно, даже не держа пальца на спусковом крючке и отведя дуло в сторону.       Вебер же стоял над ней совершенно спокойно, взирая на мамоно даже без особой злобы. Просто как на часть работы, которую нужно сделать.       — Ну, и зачем тебе это понадобилось, девочка?       Он жестом руки показал Клифу, что с этой мамоно пора заканчивать.       — Могли же по хорошему договориться.       Он повернулся к Парии.       — Можешь отключать свои блокираторы.       Клиф недолго думаю потянул руку к шлему. Раздался тихий щелчок. Такой тихий, что может быть кроме Тарквинии его и не услышал никто, но… Почувствовал каждый.       До этого она редко задумывалась над тем, что же представляют из себя силы Парии на самом деле. Уничтожение души всегда казалось ей слишком пафосным, гротескным и слабо связанным с реальностью явлением. До этого момента.

***

      Первое, что она почувствовала, стоило парии начать отключать блокираторы, был холод. Не боль, страх и ужас, а ощущение холода. Даже не ледяного, а прохладного, промозглого, дождливого дня. И запах. Почему-то она явственно почувствовала запах столь забытых, родных, хвойных лесов.       Это обескураживало. Тарквиния была уверена, что, пусть и в отголоске, но почувствует боль, ощутит как медленно умирает ее нервная система и…       Она медленно двинулась к Парии. Неважно, заслуженно или нет, но она должна прекратить это. И даже не потому, что смерть души казалась ей самым ужасным, что только можно сотворить с живым существом. Сейчас ее интересовали ответы. На вопросы, из-за которых Вебер вполне может решить, что она перешла черту.       — Господин инквизитор, прошу вас остановиться! —она кричит через весь зал и не узнает свой голос. Еще недавно он мог бы быть только тонким, жалостливым голосом инари, боящейся увидеть смерть, но сейчас он начинает ей напоминать голос Вебера, когда тот отдает приказ. Все еще стоящий перед глазами облик инквизитора, испещренного символами Отца Перемен, действует как ударная доза адреналина.       Она замечает как он поворачивает голову в ее сторону и впервые в жизни видит на нем едва уловимое изумление.       — Господин инквизитор! — Тарквиния делает еще один шаг и чувствует сердце ее вдруг сжимается от безмолвного крика. Она наконец понимает настоящий ужас парии и через что ей предстоит пройти. Все вдруг начинает вставать на свои места. И запах родного дома и поблекшие краски родного мира и даже сердце гулко стучащее в двери.       И даже начинающий появляться в воздухе стойких запах гари и жженого мяса.       Смерть. Та самая смерть, самая первая и ужасная, вновь пришла в ее мир, но теперь она пришла уже за ней самой.       — Тарквиния, что ты делаешь?! Отойди от нас! — голос инквизитора режет вязкую тишину словно лезвие. — Это опасно!       Но выходить нельзя. Как нельзя и останавливаться. Отточенная за годы логика подсказывает, что сейчас, после всего, что произошло, ее жизнь может послужить щитом для жизни этой несчастной фантомши. Вебер не станет жертвовать ей, хоть маска на его лице и говорит об обратном.       Запах горелой плоти с каждым вдохом становится все более насыщенным. Она смотрит вперед, пытаясь увидеть Инквизитора и вместо них видит темный лес, где над телом умирающей инари с восемью хвостами стоят две темные фигуры, глаза одной из которых горят огнем.       Кровь приливает к голове и стучит в ней набатом. Взгляд опускается ниже и видит под ногами то скрипучие доски прогнившего пола, то сырую после дождя землю.       «Боги…».       Рука проводит по лицу и чувствует влагу. Уже не фантомную. Настоящую. У нее идет кровь носом и она с содроганием смотрит как алые, будто рубины, бусинки крови стекают по покрытой ожогами руке.       Одна из теней направляется к ней. Она почти готова увидеть в ней свою бабушку, но лицо тени все еще скрыто за пеленой тьмы. «Она — не бабушка», — шепчет внутренний голос Тарквинии. — «А та, кто отдала приказ».       — Вздорная девчонка! Я же сказал, что тебе тут делать нечего! — кошмар на какое-то мгновение спадает и она видит перед собой инквизитора, что бежит к ней. Но только на мгновение.       Он возвращается вновь, и теперь боль накатывает на нее настоящей лавиной. Она бежит посреди бушующего пламени, чувствуя как нестерпимый жар лижет ее тело. Где то впереди, среди всполохов огненно рыжих цветов, она всё еще видит силуэт молодой, почти девочки, инари, над которой склонился огромный пес.       Последний рывок. Она уже плохо соображает, что делает, просто знает, что не должна допустить ее смерти. Пес впереди издает рык, голодный и угрожающий. Пасть его открывается и он бросается на нее.

***

      Она приходит в себя все в том же старом особняке, чувствуя, как покрытое потом тело ласкает прохладный, полный сырости ночной ветерок, а бушующий за окном ливень мягко стучит по всё еще прочной крыше этого дома.       Нет ни фантомши, ни леса, ни огня, ни этого противного запаха гари. Осталась только слабость и жуткая головная боль.       — Господин Вебер, пожа… — она вновь пытается крикнуть, но вместо это лишь тихо прошептала. Она порывается встать и чувствует, как чьи-то крепкие объятия заставляют ее остаться на месте.       — Ты напугала меня, дура! — голос Вебера раздается над самым ухом и она наконец понимает, что сидит в одной из комнат, на покосившемся диване, в объятиях инквизитора.       — Она…       — Она жива.       Она дрожа прижимается к его телу.       — Спасибо.       Она хочет спросить что-то еще, но слабость не дает ей этого сделать. Глаза ее слипаются сами собой и она вновь проваливается в глубокий сон.

***

      Второе пробуждение было всё еще паршивым, но уже на порядок лучше. Она приходит в себя уже в одной из машин сопровождения. Лежа на больничной койке с привязанной к руке капельницей.       Рядом обнаруживается и Вебер. Он сидит на стуле рядом с ней и она впервые видит на нем этот растерянный и сбитый с толку взгляд. Словно он столкнулся с чем-то, что не может понять. Но увидев, что она пришла в себя, моментально натягивает на себя маску сурового служителя Ордос. -Ты можешь объяснить, что там произошло?       В горле сухость. Непослушный язык ворочается во рту и наконец выдает — Вы не поверите мне. — Ты едва не погибла.       Она пытается кивнуть и кисло улыбается. — Видать я крепкий орешек. -Культисты Тзинча погибали у его ног в таких муках, что даже мне было не по себе. А ты жива. И честно скажу, я уже не знаю, что думать.       Она молчит, решая что-то внутри себя.  — Там. В иллюзии. Прежде чем она спала, я увидела вас. Покрытого символами… — Она кривит губу, не в силах произнести его Имя — Одного из тех, кому поклоняются еретики. Становится тихо. Так тихо, что ее чуткие уши слышать как его легкие со свистом втягивают воздух. -Она сказала, что это то, кем вы могли… -Так ты пыталась спасти меня? -Да. В комнате вновь становится тихо. Лицо Вебера выдает внутреннее напряжение в нем, а глаза кажется смотрят в пустоту. -Она лжет! — Пальцы Вебера нервно тарабанят по ручке. — Мир, который она создала, был придуман нами. Она создала лишь сюжет, воплотили его мы и наши воспоминания. Эта мамоно не понимала ничего в окружающем ее мире. На древней Терре нечто подобное было известно под названием «Китайской комнаты». Я думаю… Думаю она просто раскрыла в тебе твой страх за меня. -Тем не менее я хочу с ней поговорить.       Он молчит, вновь погружаясь в свои мысли.  — Да, это можно устроить, но позже. Сейчас ты нужна мне в другом месте. — Он умолкает, а потом продолжает так, будто старается скрыть некое сильное волнение. -Мы кое-что нашли. В особняке… Мне потребуется твоя помощь. И прямо сейчас.       Вставать совсем не хочется. Отходняк от парии все еще ломит тело. — Я всего лишь неофит. Да и учебу в Схоле не проходила. Можно я еще немного останусь в медотсеке? -Нет.       Он становится серьезным. — Мы нашли нечто, что не терпит отлагательств.

***

-Вот. — Он указал на небольшую, потертую книжицу в темно красном переплете — Думаю тебе будет интересно.       Тарквиния осторожно взяла ее в пальцы, тут же ощутив покалывание от чистой Демонической энергии. Книга была насквозь пропитана ею, но того наваждения похоти, что должно было возникнуть, так и не появилось. Демоническая энергия чувствовалась, но ощущалась как-то по странному. -Что скажешь? -А что я должна сказать? — Тарквиния осторожно открыла первую страницу и привычно пробежалась по старой вязи древнего людского языка. — Судя по всему, вещица древняя, редкая и дорогая до жути. -Ты можешь это перевести? -Это? — Она напрягла взор — Ну, я учила древние языки. Вот тут например написан автор дневника. Какая-то Сул…       Она прищурила взгляд еще сильнее. — Какая-то Суллея.

***

-Странное имя… — Она провела языком по небу, словно пытаясь распробовать его на вкус. — Определенно не из этой эпохи. -Полагаю, что это дневник начала воцарения вашей ПД. -Ооо! — Хвост Тарквинии невольно встал торчком. — А вы уверены? -Да. Та Хукамата оказалась не до конца бесполезной. Она любезно согласилась поделиться со мной некоторыми знаниями.       Тарквиния рывком стащила с кровати одеяло, закутавшись в него как гусеница в кокон. То, что она делала, когда над научными изысканиями готовилась сидеть долго и упорно, и вновь склонилась над дневником. Ее беспокоит видение падшего Вебера, видение фантомши, и что прямо сейчас Друэлла может начать войну, но приказ есть приказ и ей нужно сосредоточиться на книге.       Она вновь перевернула страницу. — Можно вопрос? У нас же есть дела поважнее. Почему мы заняты этой книгой? Мы ищем что-то определенное? -Да. -Что именно? -Описание того, как тысячу лет назад воин с двуглавым орлом на броне убил старого повелителя Демонов.       Тарквиния почувствовала, как воздух в ее легких стал холоднее на пару градусов. Она вновь склоняется над дневником. — Это может быть совпадением? — А еще мы ищем описание того, что подобные ему вернутся и уничтожат этот мир.       Сердце Инари сделало короткий «Бух» и на мгновение замерло. Частично — так как слова Инквизитора кажутся бредом. Она учила историю в школе и точно знает, что если бы тысячу лет назад на эту грешную землю упала махина как сейчас, то как минимум ее клан об этом бы знал. Частично — от того, что внезапно становится частью пророчества, о котором уже слышала, но о котором Имперцы знать не могли. Ибо о нем рассказала ей Мама, а ей рассказала об этом бабушка. -Как только ознакомишься с дневником, мы вернемся в особняк.

***

-Идем, по тем данным, что мне удалось добыть от Иоллы Трессенской, в особняке есть скрытый этаж. Там по ее словам мы можем найти что-то что нас заинтересует. -Что именно, господин? — спросила Тарквиния.       Вместо ответа он неопределенно пожал плечами. — Она сказала, что дверь откроется только перед Инари. -Это… -Да, слишком много совпадений для старого особняка.       Она понуро пошла за инквизитором вверх по скрипучей лестнице, ступени которой кажется, держались на одном лишь честном слове. Теперь, когда лавина событий казалось захлестнула ее с головой, мысли ее вдруг стали течь плавно и размеренно. Частички головоломки, в виде обрывков сказаний, легенд и сказок, которые она слушала сидя в детстве у камина, начинали обретать вторую жизнь, подпитывая себя событиями, на которые она только сейчас начала обращать внимание.       Таинственные пришельцы из другого мира, пришедшие в аккурат к Темному Крестовому Походу Друэллы, подобному которому мир не видел уже несколько веков. Упавшие, как теперь она поняла, совсем рядом с Лескатией.       Она хорошо знала что такое Солнце, с какой скоростью движется Земля в космосе и каковы были шансы этого совпадения. Один к… нескольким миллиардам? Чушь.       Здесь и сейчас. Не месяцем позже или месяцем раньше.       Ксенофобы, твердые в своем праве господства человека над всем, чего касается их взгляд. Факел, готовый упасть в бочку с порохом.       Больше всего на свете ей сейчас хотелось получить хотя бы один день на обдумывание ситуации. Просто сесть и попытаться разложить все по полочкам. Найти ответы на вопросы. Например, на такие, как: «Кто, во имя всего на свете, рассказал Имперцам про этот особняк?!». -Господин Вебер, можно вопрос?       Она не увидела, а скорее почувствовала, как на его лице пробежала хмурая тень внутреннего напряжения. Он знал, какой вопрос она собиралась задать. -Наш Магос Молотов сейчас лично пытается узнать у Хукаматы все, что только можно.       -Но она сказала лишь об особняке. Это могло быть простым совпадением.       -А ты бы сама поверила в совпадение?       Она понуро пошла за Вебером сквозь длинный коридор. По крыше дома все еще стучали капли прошедшего дождя. Теперь к запаху плесени, пыли и затхлости прибавился свежий запах чистой земли.       На секунду она задумалась, почему особняк все еще не начал разваливаться на куски, если его хозяйка сейчас должна сидеть в запертой комнате и молиться всем богам, которых знает, в страхе умереть во второй раз, но особняк, кажется, и не думал сдаваться. Разве что то слегка волнующее чувство, которое сопровождало ее пока фантомша все еще была на свободе стало пропадать, уступая место какому-то сырому, гнетущему ощущению скорой беды.       Ей вновь стало казаться, что ей не место в этом особняке. Что если она сейчас же не уйдет отсюда, то случится что-то очень плохое и непоправимое.       Чувство было настолько сильным, что в какой то момент ей показалось, что это была не она сама, а какой-то голос внутри нее, мужской, властный и гневный, потребовал этого. -Мы пришли. — Вебер остановился перед неказистой дверью, покрытой белой, облупившейся краской. -Точно? -Да.       Раздался тихий скрип открывающейся двери.       Как потом, много позже, вспоминала Тарквиния, именно в этот момент они и открыли дорогу настоящим проблемам. И часто потом, пытаясь уснуть по ночам, она терзала себя вопросом «Могла ли их судьба пойти иначе, если бы эта чертова дверь оставалась закрытой?».

***

-Это не хорошо. — Тарквиния тоскливо посмотрела на небольшой коридор, открывшийся ее взору.       Теперь последние сомнения отпали. Кто бы не заколдовал этот особняк, он был очень, очень и очень могущественным.       Здесь не должно было быть коридора. Он бы просто не уместился. А это значило, что тот, кто наложил чары на этот особняк, владел пространственной магией. Магией, которая ныне подвластна лишь Великим героям, Ангелам и сильнейшим Мамоно. Проклятье! Она была уверена, что половина лилим даже приблизительно не знают как сделать это. А это значило… -Наверху уже в курсе, так?       Голос Вебера был спокоен, но она уже знала, что внутри у него бушует буря.       Расклад выходил такой: Повелительница Демонов знает не только о том, кто они, но и о том, что они вернутся. А скорее всего уже знают, что вернулись. Или же об этом знает Верховная. Или, возможно, они обе. И у них была фора в тысячи лет, чтобы подготовиться к этой встрече.       Возле последней двери они остановились. -Скажи мне Тарквиния. Этот символ на двери тебе знаком?       Инари подняла глаза, только сейчас поняв, что перепады тона в древесине образуют рисунок в виде схематичного рисунка молнии. -Нет. Возможно, тут причастны Райдзю, но все кланы Райдзю очень древние и их символ «Томоэ-мон» рисуется иначе. Совсем не так. Может, были какие-то изменения в геральдике? -Мы не будем вскрывать подобное без присутствия Механикус и всех псайкеров, что у нас есть.       Тарквиния понимающе закивала головой. Если честно, она и сама хотела предложить нечто подобное. -И пусть эту фантомшу приведут сюда. У меня к ней есть пара очень серьезных вопросов.

***

      Были моменты в жизни Тарквинии, когда ей хотелось проснуться и понять, что все последние события в ее жизни были лишь дурным сном. И не было не Имперцев, ни Империума, ни Механикус, ни Крестовых походов во имя человечества, ни даже Друэллы, которая прикатила свой поход аккурат к Имперцам. Разве что Вебера она бы уже не хотела терять. Но только его.       И всякий раз когда вокруг начинала суетиться не только команда инквизитора, а еще и Механикус, она чувствовала острый приступ подобного желания.       Но не в этот раз. Именно сейчас она была готова отдать половину своего хвоста лишь бы никуда не уходить.       Комната, в которой они оказались, пахла холодом и смертью. Это было сложно описать словами, но если бы Тарквинии потребовалось подобрать самое уместное сравнение для запаха, который врезался в ее ноздри, она сказала бы, что это похоже на зимнее утро над полем жестокой битвы.       Взгляд ее осторожно покосился на остальных, но те кажется и не ощущали ничего этого и были скорее заняты осознанием того факта, что за вроде бы типичной дверью оказался вход в импровизированный склеп.       В комнате не было шкафов с книгами, вычурных картин на стенах или даже красивой мебели. Единственное, что было в ней — это постамент, на котором лежал человеческий скелет, укрытый уже истлевшим саваном. И хотя ткань уже давно превратилась в тонкую паутину и рассыпалась от дуновения ветра на ее глазах, было видно, что кто бы не обустраивал последнее пристанище этого человека, сделал он это со всем почтением и осторожностью. Даже оружие было заботливо завернуто в некогда промасленные тряпки и аккуратно лежало рядом на полу.       Она вновь вдохнула воздух, на этот раз ощутив еще и слабый, но отчетливый привкус крови. Крови свежей, словно только из раны. И внезапно поняла нечто, от чего по ее спине пробежал холодок. Комната должна была вонять пылью и затхлостью. И ее спутники явно этот аромат и ощущали. Но она ощущала вкус энергии. И эта энергия не была ни Духовной, ни Демонической. Более того, нечто подобное она уже ощущала, хотя и в много раз слабее. Внезапно молодая Инари почувствовала, как в коленях ее появилась слабость. Ибо в этом мире подобная энергия была лишь у одних существ, которых она успела узнать. И эти существа гордо называли себя Имперцами. -Итак, вам лучше начинать говорить. И быстро. — Взгляд его переметнулся на фантомшу, не предвещая той ничего хорошего.       Та, хоть все еще и старалась сохранить на лице царское высокомерие, но взгляд ее, нервно бегавший от инквизитора к инари, выдавал ее. Как минимум, ей было неуютно, как максимум, ей было страшно. Но она все же выглядела спокойной. Спокойной до такой степени, что Тарквиния нервно сглотнула, оглядываясь по сторонам. Что, если у нее был в рукаве очередной сюрприз? Ей хватит за глаза тех воспоминаний из ее видения. -Я? Поговорить? — Она притворно закатила глаза. — О, Вы даже не представляете, как я этого хочу. Нет. Жажду!       На ее устах появилась улыбка. — Но о чем мы будем с вами говорить? Я хорошо разбираюсь в живописи периода «Последнего короля» и в литературе Изумрудных Островов. Жаль, правда, что сегодня ни осталось ни картин, ни книг, ни даже упоминаний об этом времени. Даже Изумрудных Островов уже не осталось. Но думаю, вас интересует нечто другое. Например… Необычное убранство этой комнаты. Ведь, как вы уже успели заметить, это склеп. Причем не мой. -У вас есть 3 секунды чтобы начать говорить. Иначе за вас возьмется мой друг — Вебер кивнул в сторону Парии. -Тысячи лет прошли, а вы ничуть не изменились. — Взгляд ее нахмурился, но потом вновь приобрел расслабленное выражение. — Ладно. С чего бы мне начать? -С самого начала.       Она улыбнулась самой обворожительной призрачной улыбкой, которую только когда-либо видела Тарквиния. Немного прокашлялась и, с плохо скрываемым пафосом и артистизмом произнесла: -Приветствую в нашем мире посланников великого Императора Человечества! Позвольте представиться. Иола Трессенская, дочь Лорда Маркхема, герцога Западных земель! Великий Герой Ордена! К сожалению, мертвый.       Наступило молчание: обе стороны обдумывали услышанное. Даже непоколебимый Инквизитор казалось потерял дар речи и в удивлении чуть приоткрыл рот. Зрелище было таким, что Тарквиния постаралась запомнить это его выражение и по возможности потом где-нибудь зарисовать. У нее была стойкая уверенность, что число людей, которое могли ошеломить Инквизитора во всем мире миллионов Солнц Империума можно было пересчитать по пальцам одной руки.       Но продлилось молчание недолго. -Могу отдать вам должное. На секунду я почти поверил в ваши слова, пока не вспомнил, что вы ковырялись в моей голове. -Ох. Ну право. Вы все такие недоверчивые? Не верите мне, спросите у своей девушки. В отличие от вас она почувствовала здесь кое-что необычное. Так ведь? Ты ведь почувствовала этот вкус? Мамоно не может его не почувствовать. Такой сильный, насыщенный, густой как… Кровь.       Вебер вопросительно посмотрел на Тарквинию взглядом задав вопрос. -Да. Тут определенно что-то странное и… И похожее на вас. -Начинайте говорить! — Рука Вебера предусмотрительно легла на рукоятку болтера. — И даже не пытайтесь врать.       Иола насмешливо посмотрела на инквизитора, издав звук, который можно было бы принять за неуверенный смешок. -Итак. Началось все это давно. Точно сейчас уже не скажу, но тысячу лет я тут точно провела. Надо сказать, очень скучную тысячу лет. Вы же знаете, что когда был построен этот особняк, Лескатия была всего лишь молодым городом, еще даже не королевством? — Вопрос явно был обращен к Тарквинии. -Хотя нет. — Она попыталась, впрочем безуспешно, вспомнить дату основания Лескатии. — Сказать по правде, тут было настоящее захолустье. Даже мой дедушка, да упокоится душа его в мире, построил этот дом для меня специально так далеко, чтобы я своими экспериментами не превратила его родной город в дымящиеся руины. -И вы жили тут? -Какое-то время. В конце концов я была сильнейшим Магом, а такое трудно скрыть от сильных мира сего. Когда дела людей пошли действительно плохо, за мной прислали гонца, дабы я вместе с героем Ордена Такеши отправилась в путешествие уничтожить Повелителя Демонов. Знаете, то, что сейчас Церковь Верховной выдает за великий поход, когда Герой поддался порокам вероломной суккубы и стал чудовищем? Ну, а у Монстров, когда любовь победила все преграды? -Да. — Тарквиния закивала головой и тут же остановилась, посмотрев на Иолу так, будто увидела ее в первый раз. — Легенда была широко известна и у Ордена и у Монстров, но в ней никогда не упоминались люди, подобные Иоле. -О, вижу, ты поняла, что тут что-то не так. — Она повернулась к Инквизитору. — Если вы не в курсе, то и Орден и Мамоно говорят о легенде, как герой ОДИН пошел убивать монстра. И чтобы придать истории больше эпатажу скажу, что и Иллия, нынешняя Повелительница Монстров, была не одна. У нее было две сестры. -Две сестры? Что с ними случилось? — Хвост Тарквинии нервно дернулся. -То же, что и со мной. Они мертвы. Давно и бесповоротно.       Она вновь выжидающе посмотрела на Тарквинию. -Пойми. Тот отряд, который был сформирован тогда и то, что сейчас рассказывают в легендах это две абсолютно разные вещи. Такеши был не один. С ним были героини Ордена. Я, Мечница Ромея, Монахиня Инесс, лучница эльфийка Ирма. Сам же Такеши был… Скажем так, он был позором человеческого рода. Избран Верховной богиней и по силе превосходил всех нас. Хех, подумать только, безусый пацан, едва вступивший в зрелый возраст, но при этом был похотлив, не шибко умен и мечтал о мире между людьми и монстрами! Но при этом Верховная наделила именно его смехотворно чудовищной силой. Столь великой, что каждая из нас казалась ребенком на его фоне. Многие из нас тогда пытались понять замысел Верховной, хотя сейчас мне кажется, что то была просто ее злая шутка. Жаль, я тогда его на месте не испепелила. Проблем было меньше. -Так вы были не одни… -Да. Как я и сказала. И нынешняя Повелительница тоже была не одна. Правда тогда мы согласились только из-за просьбы Такеши. И только потому, что попали в весьма сложную ситуацию, не рассчитав свои силы. Подробностями утомлять не буду. Но он спас Ромею, когда она едва не погибла. -И… — Взгляд ее переместился сначала на инквизитора, а потом вновь на Инари — Ты ведь уже поняла, куда я клоню? -А что я должна была понять? — Она уклончиво ответила. -Что ваш покорный слуга Империума и был причиной, по которой сейчас остался только Такеши и та Суккуба? Погибший на постаменте называл себя Авл. Авл Триарий. Согласитесь, редкое имечко для этих мест?       Улыбка на ее устах стала чуть шире. -Да. Авл Триарий. Когда он погиб, мне пришлось взять частичку, совсем крохотную часть его души, дабы сохранить его от Демонической Энергии и, как я узнала по воспоминаниям, он был стражем некого человека. Очень древнего человека, которого многие из вас почитают за божество.       Стало тихо. Умом Тарквиния понимала, к чему все идет, но все равно почувствовала, как ее прошиб холодный пот. Она не знала ничего о Кустодиях, но поняла по тому, как побелело лицо Вебера, что дело приняло очень и очень серьезный оборот. -Да. Вы правильно поняли. Сразу скажу: Я не знаю, как и когда он появился в этом мире, но, наверное, примерно как и вы. И долгое время до нас доходили лишь отрывочные слухи, о могучем исполине-безбожнике, который убивал монстров пачками. Вполне возможно, что Повелитель тогда потому и кинул все силы на царства людей, оставив нам возможность для удара, так как боялся его. И если честно, его боялись и мы. -Но вы тем не менее приняли его предложение о сотрудничестве? -Я этого не говорила. -Но вы… -Я лишь сказала, что он причина смерти моих подруг и сестер Повелительницы. — Она вздохнула, чтобы продолжить. — Авл впервые появился в нашем лагере, когда суккубы уже присоединились. И Такеши вначале был несказанно этому рад. Пока он не попросил его о разговоре наедине. Не знаю, что они там наговорили, но Такеши пришел назад один, бледный как мел и холодный, как утопленник. А это, я скажу вам, нужно было постараться. Была середина лета и пекло так, что Ромея умудрилась поджарить яичницу на скалах. -Авл не убил его? -Сюрприз, правда? Но я ведь в конце концов тоже не попыталась убить Такеши. Так что думаю, что все было… Честно? Но я потом думала над этим. И думала часто. -Но Авл в вашем особняке. Как это случилось? -Скажу честно. Дальнейшая дорога наша лежала по Демоническим Землям и мое положение в группе тогда уже держалось на волоске. Я всегда носила на себе кучу защитных амулетов и тщательно проверяла все, что ем. В отличие от моих подруг, которые к этому моменту уже превратились в «Спящих» мамоно. Когда тело еще человеческое, а мысли мамоно. Уже не хотели убивать, страшно представить, лезли в постель к Такеши. Иногда все сразу. Иногда даже с суккубами. -Вас это не насторожило?       Иола замолчала, удивленно глядя на Тарквинию. И вдруг разразилась таким смехом, что та невольно дернулась назад. -Насторожило? Насторожило?! Да я спать по ночам не могла от страха за свою душу. Но идти против группы? Герой, три могущественные суккубы и три героини. Мой призрак тогда бы витал не здесь, а где-нибудь в тех горах. Я боялась и часто просто покидала лагерь, под разными предлогами. И в момент, когда я уже собрала вещи и хотела уйти, мой путь пересекся с Авлом. -Такеши хотел вас остановить? -Нет. К этому времени наши отношения стали уже открыто враждебными, после того, как я превратила в пепел одну Арахну и несколько ее детей. Такеши был в ярости. Суккубы были в ярости. И даже героини. Но, проклятье, ее пещера была усыпана скелетами, она заслужила эту смерть. Как и ее дети. Но, видите ли, Такеши всегда пытался спасти любую монстрятинку со смазливым лицом.       Сделав небольшую паузу она продолжила. -Так вот. Я ушла. Собрала свои пожитки и ушла. Как потом стало ясно, ушла вовремя. Авл нашел меня пару недель спустя.

***

-Твоих подруг больше нет.       Стоило этим словам разрезать тишину ночного леса, как она почувствовала что все ее тело напряглось против воли. Но почему-то первой ее реакцией была даже не печаль, страх или горе, а удивление. Удивление, что он явился к ней. И лишь потом, когда смысл его слов дошел до нее, Иола почувствовала, как в ее ногах появилась предательская слабость.       Он стоял возле костра, облаченный в свою привычную броню, на поверхности которой играли отблески пламенеющих углей. Авл был без шлема, открыв ей свое покрытое шрамами, обветренное и обожженное миллионами Солнц лицо. Вопреки ее ожиданию облик его не был обликом монстра, но и красивым она не могла его назвать. Еще она обратила, что его броня была не совсем привычной ему. Оно и не удивительно, учитывая его исполинские размеры, мастерам пришлось попотеть, чтобы изготовить по размерам надежную броню и оружие: алебарда, меч и щит. -Что случилось?       Вместо ответа он достал мешок. — Тут голова твоей подруги. Мне нужно, чтобы ты увидела, что с ней произошло.       И прежде чем она успела что-то сказать, он взял и бросил ее содержимое под ноги девушки.       К чести Иолы она не закричала. Слишком много видела она в своей жизни и горя и смертей, но все же, при виде ее она почувствовала, как в уголках ее глаз появились слезы. -Что… Что с ней произошло?       У ее ног, словно заляпанный краской кочан капусты лежала голова ее лучшей подруги. Но теперь на лице некогда непорочной монахини проявились следы ничем не скрываемой порчи. Два острых рога цвета молочной кости, подернутые пленкой некогда голубые, а теперь темно фиолетовые глаза и длинный, толстый, словно щупальце, язык, вывалившийся из пасти. -Порча. — Голос его был предельно серьезен. Он поднял глаза, увидев непонимание в ее глазах. — Нет, это не та порча, к которой ты привыкла. Те суккубы были носителями нового штамма.       Он уселся возле костра, дав ей знак, чтобы она последовала его совету. — У нас мало времени. -О чем вы? -К концу этой недели мы выйдем к границам этого леса и окажемся у ставки одного из генералов демонических армий. -Ты предлагаешь присоединиться к тебе? К Такеши? -Нет. -Тогда я ухожу. Не думаю, что от меня здесь будет польза. Я должна предупредить Орден о его предательстве, пока не поздно.       Он остановил ее взмахом руки. — Я не сказал, что хочу, чтобы ты ушла. Я лишь сказал, что дальше я иду один. Такеши и я уже согласовали план по убийству Повелителя Демонов. И прямо сейчас он думает, что ты мертва. Поверь, так будет лучше для всех. -Думает я мертва? Как? И зачем? Авл не ответил. Взгляд его, пристальный, холодный и колючий продолжал оценивающе изучать ее. -Прежде чем Повелитель сделает свой последний вздох, мой клинок обратится против этого предателя. — Он глубоко вздохнул. — Такеши будет убит. -Значит я буду нужна именно тогда?       Он вновь внимательно посмотрел на нее, словно оценивая, можно ли сказать следующие слова. После чего вытащил из своей поясной сумки потрепанный дневник, сунув его ей в руки. — Этот дневник принадлежал тому существу. Ты вряд ли что-то поймешь в них, да и важности они сейчас не играют, но твоя подруга и старшая из сестер суккуб заплатили за него своей жизнью. Буквально эти утром. Прямо сейчас дневник считается утерянным.       Пальцы ее открыли первую страницу. — Будь у меня больше времени… Тут исследуется связь Демонической Энергии и… Богов? Очень интересно. Я так понимаю, это теоретически важный материал? Пользы от него сейчас нет? -Прямо сейчас — нет. Но он может спасти этот мир тысячу лет спустя. Если вдруг во дворце дела пойдут не так как я планирую. -А они могут? -Такеши связался с существом во сто крат опаснее, чем нынешний Повелитель. Существом, что станет палачом этого мира. Если его не остановить вовремя.       Взгляд Иолы заинтересованно уставился на Авла. Она примерно представляла, сколько крови он успел пролить пока они просто шли по этим лесам и то, что он боялся кого-то, уже нервировало. Особенно, что он боялся его сильнее, чем Повелителя Демонов. -И что же это? -Не знаю. Что бы то ни было, у него много имен и обличий. Такеши иногда встречается с ним и получает «Советы», но я так и не понял, кто это. Знаю лишь то, что оно занимает высокий пост в армиях Демонов и что оно слабо. Иначе давно бы попыталось захватить власть без помощи Героя. -Так зачем я нужна тебе? -Если я проиграю. Ты должна будешь убить Такеши.

***

-Но вы не справились. -Ну, раз задница женушки Такеши сидит на троне, а сам он здоров настолько что настрогал кучу детишек, дело я провалила. Когда я вбежала в зал, потрепанный Такеши уже собирался занять место со своей супругой на троне, а у его подножья сидел смертельно раненный Авл, удерживая меч в трупе старого Повелителя Демонов. А рядом тела моих подруг обращенных в мамоно и сестры нашей Повелительницы. Наверное.       Плечи ее вздернулись вверх. — Я ориентировалась по украшениям. В том фарше трудно было что-то разглядеть наверняка. -Ясно. — Тарквиния вновь задумчиво посмотрела на нее. Честно говоря, поняла она на самом деле немного, но картина мира начинала складываться в общую картину. -Но разве Такеши не думал, что вы мертвы? В чем был смысл этой игры? И почему он, не расправился с вами в том зале?       Иола недоуменно пожала плечами. — Как я потом узнала, все дело было в пророчестве. Парень искренне верил, что нарушил его, а оказалось, что оно продолжает исполняться. Испугался так, что едва не нагадил в штаны. Он еще не знал, какой силой стал обладать, а потому решил не рисковать, сражаясь со мной.       Она торжествующим взором посмотрела на них. — И тут мы подходим к самой важной части моего рассказа! Пророчестве. Мистер ээ…. -Можно просто Вебер. -Итак, Вебер, вам же уже известно, как именно работают пророчества? Не эти пафосные мутные речи о скором Конце Времен или туманные слова и двоякие толкования о переменах в жизни? Я имею ввиду те пророчества, которые реально работают?       Взгляд ее метнулся к инари. — У умницы вроде тебя явно есть пара теорий, но я открою тебе секрет. Все, что мы называем пророчествами, на самом деле лишь видения другого мира. Мира, который очень похож на наш, но идет впереди него на секунды, минуты, часы и года. Никто не видит будущее, так как его еще не существует, но можно видеть события, которые повторят наши с вероятностью в 99,9%. -И вы увидели будущее? -И я, и Такеши, и даже Авл. Все мы. Оно звучало по разному, но можно выделить несколько основных моментов: Повелитель, старый конечно же, погибнет от руки чужака. Потом какое-то время длится мир, потом люди подобные убийце Повелителя приходят вновь, а потом… Ничего. -Когда вы говорите «ничего», вы имеете ввиду, вы не успели получить следующий отрывок пророчества? Видение прервалось?       Иола задумчиво прижала палец к подбородку, изобразив на своем лице трудный мыслительный процесс. — Нет. И да. Видение Хакуматы прервалось, но не потому, что ему больше нечего было сказать. Просто будущего… Его как бы не существует. Не в смысле оно еще не случилось или что-то вроде того. Просто его нет. Мира нет. Ничего нет. Только пустота. Словно кто то взял и задул свечу. Даже Богов. И тех нет.       Тарквиния недоуменно посмотрела на Вебера. Весь разговор ее отношение к Иоле менялось от почитания древнего героя, до легкого отторжения этой сумасшедшей. У них не было никаких оснований верить той части, которую они не могли проверить. Даже если тут уже побывал кто-то из Империума, это еще не говорило, что остальную часть она не могла придумать. -Что думаешь, Тарквиния? — Вебер все еще не отрывая взгляд смотрел на Иолу.       Она бросила взгляд на фантома. -Мой Господин, у нее из всех доказательств есть только тело человека, которое могло принадлежать кому угодно. И которое мы еще даже не видели. Если вы позволите, я бы порекомендовала обыскать окрестности и найти ее знакомых. Уверена, если она тут так долго, то мамоно в этот дом заходили и не раз. Допросим их и посмотрим, подтвердят ли они ее рассказ. Хотя, даже если и подтвердят, это мало что изменит, она могла врать им точно так же, как она врет нам.

***

      Она глубоко вздохнула, почувствовав, как все ее тело превратилось в тугую пружину. Лицо Иолы после ее тирады стремительно теряло напускной пафос, быстро переходя из состояния «Ты шутишь», до «Я ненавижу тебя». -Да дери тебя весь Орден! Мелкая, тупая псина! Ты хоть понимаешь, что нам тут всем конец может прийти? И тебе и твоему любимому Веберу, кстати, тоже?! -Вы все сказали? — Тарквиния встала с пола, задней мыслью отметив, что сидеть в позе лотоса на холодном полу было не лучшей идеей. — Я не сказала, что не верю вам. Мы проверим ваши слова. А потом будем думать. Вашу судьбу определит Инквизиция. Нападение на ее представителей тяжкое преступление, но думаю, мы проявим к вам благосклонность. -Ты будешь жалеть об этом до конца своих дней, мелкая выскочка! — Иола теперь уже окончательно потеряла аристократическую сдержанность. — Авл погиб ради этого! -Мы проверим и кто такой Авл тоже. А вам — спасибо за интересный рассказ. -Тарквиния? — Голос Инквизитора прозвучал тихо, но разгорающаяся перепалка вдруг исчезла как по щелчку. — Довольно. Ты хорошо справилась, но дальше я сам.       Он повернулся к Иоле. — Я верю вам. Но не обольщайтесь, я дам вам лишь одну попытку рассказать вашу версию событий. Так что не думайте мне врать. -Господин? — Инари недоуменно посмотрела Инквизитора. -Ты поступила правильно, Тарквиния, но, скажем так, о том, что этому мире предстоят тяжелые времена я знал и раньше. Эйлад тоже говорил нечто подобное.

***

-Хорошо. Вы уже знаете, что произошло тогда. Тысячу лет назад. Что Такеши не убивал Повелителя. И, если хотите знать лично мое мнение, Авла он тоже не убивал. У него кишка на это тонка. -Тогда кто же это сделал? -Вебер отвел взгляд от Иолы, взглянув на окно, сквозь пыль на котором уже стали пробиваться первые лучи восходящего Солнца. Ночь пролетела как один миг и теперь воспоминания о ней, пусть даже и такие живые, начинали казаться странным сном. -Авл говорил о существе, которое он боялся. Когда я вошла в зал, там были только трупы суккуб и обращенных героинь. А значит та тварь либо была жива к тому моменту, или ее кто-то все же убил. И раз Авл ни разу не упомянул о ее смерти, я предполагаю, что она смогла скрыться. -И никто не убил ее потом? Не обратил в похотливую монстрятину? Оно скрывалось всю эту тысячу лет? -Оно стремилось занять Трон Повелителя. Не думаю, что оно добровольно сдало трон ему, как и то, что потом добровольно приняло его власть над собой. -Возможно. — Вебер пожал плечами. — Если оно было хитрым, то о похотливой мамоно, ставшей серым кардиналом, мы все равно не в состоянии узнать. Что еще? -Да. Конечно. Предсказание. — Она закрыла глаза. — Я помню его наизусть. И хотя по прошествии тысячи лет многое встало на свои места, я все еще многого не понимаю.

***

      Посреди бескрайнего поля битвы, раскинувшегося так далеко, что край его терялся в горизонте, она увидела как человек в темной броне схлестнулся в битве с ужасом, что испокон веков ходил по этой земле. Словно великаны возвышались они над войском людей и монстров, что не на жизнь, а насмерть воевали тогда. И видела она парня, с обликом, чистым как у ангела и сердцем, порочным как у грешника, что наблюдал за этой битвой со стороны.       Равна та была битва и лишь чудом смог нанести тот воин смертельный удар Повелителю. И прокатился вопль умирающего исчадия по всей земле, и от вопля того содрогнулись армии, и бросились бежать прочь монстры, и лишь одна старая инари осталась там, скрываясь в тени. И корона Повелителя оказалась в руках воина.       Но хоть была та битва им выиграна, но и сам воин в ней выжил лишь чудом. Истекая в крови он упал на одно колено. И тогда инари под взглядом юноши подошла к нему, а затем, вынув изогнутый меч, прочитала невиданное заклинание, от которого меч покрылся рунами отвратительного света, и нанесла удар ему в спину. И выпала корона из его рук. И подобрал тогда юноша ее и водрузил на голову девушки корону.       И исчезла кровь и ужас с поля боя. Исчезли тучи и поглотила трава, зеленая и мягкая тела усопших, исчез смрад и лишь стон, тихий и ласковый разносился над землей.       Но инари стояла там. Лик ее стал ликом молодой девушки, молодой и невинной, но обуглилась земля под ее ногами и уже меч умирающего воителя покоился в ее руках. И тогда спустился с небес на ее плечо орел с двумя главами, и раздался крик его.       И от крика этого вновь заполонили небо тучи, и стала вновь чахнуть земля.       И тогда средь небес раздался смех, безумный и радостный, и рассыпалась корона на голове девушки, а мир вновь заволокло тьмой.

***

— В тьме уже ничего не было видно. Лишь иногда бескрайнее ничто освещали всполохи фиолетового света, во вспышках которого она видела инари, стоящую подле человека с символом колеса на груди… В шляпе как у вас.       Она посмотрела на Вебера, внутренне усмехнувшись. — Теперь вы понимаете? Я не знаю, что означает колесо, но частичка души Авла во мне говорит, что ничего хорошего. И то видение в конце… Его не я создала, я лишь показала то что узрел Авл. -Такеши знает, что мы уже здесь? -Как вам сказать. — Она посмотрела на них нахмурив брови. — Было еще два пророчества. Об одном из них узнал Орден. О том, что из этих мест придет погибель мира мамоно. И основали тут королевство Лескатия, чтобы его выполнить. Второе узнал Такеши. О том, что скоро здесь появится враг. А дальше… А дальше они послали проверить земли своих разведчиков и не увидели никаких посланников погибели мамоно. -Так значит и Лескатия и Друэлла… — Тарквиния удивленно посмотрела на Иолу. -Да. Лескатию построили практически на том месте, где вы пришли в этот мир. Упади вы в джунглях, попытались бы город там построить, упади вы через год и Повелительница в этом году тут и носа бы не показала. Так что не было никаких совпадений. Все было предрешено еще задолго до вашего появления здесь. -Тогда остается вопрос. Ваш особняк. Он был построен «до» всей этой истории. -Да. Когда я принесла сюда умирающего Авла, то использовала часть его энергии чтобы подать знак. Этакий маяк, который привел бы к нему его друзей через «межмирье». И тем самым замкнула круг. Такеши побоялся исполнения пророчества, а потому позволил мне уйти с Авлом, после чего я установила маяк и вы таки смогли сюда прийти. Такеши знает, что вы рано или поздно появитесь. Он уверен, что вы станете его погибелью, но он так и не понял, что в тот день сделал ваш приход сюда неизбежным.

***

      Тарквиния, будто догадываясь о намерениях Вебера, вопросительно на него посмотрела. — Вскрываем дверь. Как войдем, осмотрись, если найдешь что-то интересное или подозрительное, зови. Но во имя Императора сама ничего не трогай! — Я поняла… — ответила ему Тарквиния.       Гвардейцы заняли позицию ожидали команды Вебера.       Иола плавно подошла к двери и, тихо прошептав заклинание, отключила магический оберег. Дверь издала небольшой щелчок. -На этом мои полномочии окончены. Я исполнила свой долг перед Авлом. — Иола плавно направилась вниз под стражей двух гвардейцев.       По команде Инквизитора открыл Лерой. Штурмовик был готов тут же ворваться в помещение и проверить его на наличии ловушек, но Вебер его остановил, дав команду остальным ждать снаружи.       Войдя внутрь, он жестом руки велел инари идти за ним.       Оказавшись внутри, решив не мешаться под ногами, Тарквиния покорно побрела осматривать книжный шкаф с печально опущенным ушками.       Взгляд Максимилиана плавно скользил по комнате и на секунду замер на кровати, на которой лежал здоровенный мумифицированный труп в походной одежде.       Подойдя к трупу Вебер принялся его детально осматривать, Тарквиния также наблюдала, параллельно аккуратно перебирая книги. «Похоже умер от полученных в бою ран, но спустя некоторое время и уже во сне.» — отметил инквизитор, осматривая дыры в одежде покойника. «Крови немного на простыне, но по характеру ран можно предположить, что его могли ранить отравленным оружием, психоактивным или же чем-то другим.»       Переместившись к голове Максимилиан стал осматривать грудную клетку и голову трупа. «Возраст так не определить, нужна ДНК экспертиза. Однако, габариты покойного могут говорить о генетическом вмешательстве.»       Иола не врала Веберу, перед им и вправду лежал телохранитель Владыки Человечества.       Словно повинуясь невидимой воле, Вебер пал на колено перед телом на кровати отдавая последние почести покойному. -Об этом не должен знать никто, кроме Тиберия и Молотова. Ты поняла, Тарквиния? — спросил он лисицу с неким предупреждением в голосе. -Да. Я поняла вас. — робко ответила она. Вебер потянулся к вокс-бусине в ухе, вызывая Коллет.