Под знаменем Аквилы

      Занималась заря, принося дуновение прохладного ветра, с которым прилетали и запахи луговых цветов, и приятные ароматы леса, и утренняя свежесть, помогавшая окончательно пробудиться ото сна. Солнце золотило весёлыми лучами верхушки деревьев. Золото разливалось по крышам палаток и шатров. Где-то уже вовсю потрескивали костры, над которыми готовились в походных котелках неприхотливые блюда. Впрочем, так готовили себе завтрак лишь те, кто привык к жизни в простых и суровых условиях — орки, гоблины, минотавры. Для остальных мамоно было организовано несколько столовых по всему лагерю, куда уже начали стягиваться сонные дамы самого различного вида.       Лагерь войск Друэллы просыпался, вновь вливаясь в обычный распорядок жизни войска, находящегося в походе. Гарпии уже вовсю носились в небе, то ли играя друг с другом, то ли совершая воздушную разведку. В любом случае они выписывали время от времени очень причудливые пируэты и «па», чем-то похожие на фигуры высшего пилотажа.       Ведьмы, по крайней мере, некоторые, тоже присоединились к ним, рассекая воздух на своих мётлах. Справедливости ради стоит сказать, что многие мамоно не разделяли любви условно «маленьких» волшебниц к этому средству передвижения по воздуху, ибо оное казалось им совершенно неудобным. И твёрдым. Да ещё с него легко можно свалиться.       Пара драконов в своём естественном грозном обличии могучих ящеров совершала вдали воздушный моцион, о чём-то переговариваясь. Они старались говорить не так уж громко, но это у них не получалось.       Остальные мамоно, обделённые возможностью полёта, занимались кто чем. Некоторые просто прогуливались по лагерю, вдыхая ароматы, что приносил ветер. Впрочем, были и те девы, которые предпочли тренировки бессмысленному времяпрепровождению. В основном то были воинственные амазонки, девы-ящерицы и саламандры. Проклятые мечницы и даллаханы так же усердствовали в оттачивании своих боевых навыков.       Но куда больше девушек-монстров не испытывали такой уж сильной тяги к тренировкам. Вернее — совершенно не желали тратить на них время, если его можно было провести, получая маленькие радости жизни. Вкусно поесть, просто подольше поспать, «потрещать» с подругами обо всякой ерунде и о том, как славно всё будет, когда они, наконец, найдут себе мужей. В конце концов, просто заняться с этими подругами сексом, что, конечно, не так хорошо, как секс с мужчиной, но, всё же, лучше, чем ничего.       Занимался новый день.       И лишь одна из обитательниц лагеря не разделяла этой всеобщей весёлой суматохи, которая уже стала ежедневной рутиной с тех пор, как армия обосновалась у границ Лескатии.       Друэлла.       Она не спала уже несколько дней — после той самой встречи с послами таинственного Империума человечества. Почти сразу она начала рассылать шпионов и разведчиков, чтобы собрать больше информации о новом игроке на политической карте мира. То, что она уже знала, порывшись в старых донесениях, не внушало оптимизма. Но этого было всё-равно слишком мало, чтобы составить хоть какое-то более-менее точное представление о том, с чем ей пришлось столкнуться. К сожалению, пара-тройка дней — это недостаточное время для того, чтобы посланные разведчики и шпионы смогли узнать что-то толковое.       И, всё же, некоторые уже возвращались с донесениями. И по ним выходило, что обширные территории на северо-востоке находятся под влиянием сил, именующих себя Империумом человечества.       Конечно же, сразу после отбытия послов три дня назад начались бесконечные совещания и консультации. С приближёнными, с советниками, с военачальниками. Даже с отцом. Вот только мама пока ещё так и не удосужилась обратить внимание на новости, которые стремилась до неё донести Друэлла. Сей факт удручал лилим, надеявшуюся получить совет от матери именно как Повелительницы демонов, правительницы всех мамоно.       Вот и сейчас, как бы сильно ни было желание Друэллы хоть немного отдохнуть, она была вынуждена работать. Завтра истекал срок в четыре дня, по окончании которого она обещала послам Империума человечества дать ответ на их дипломатическое послание. Но решение до сих пор не было принято. По крайней мере — со всей определённостью.       Лилим, уронив голову на ладони, оперлась локтями на стол. Большой круглый стол из неизвестного дерева приятного бежевого оттенка располагался в шатре Друэллы, внутреннее убранство которого сейчас имело вид зелёного луга, залитого солнечным светом и усеянного изящными, радующими глаз, цветами. Здесь тоже дул приятный ветерок, превращавшийся в вышине синего неба в настоящий ветер, гнавший белые подушки облаков.       Конечно, не более чем магия пространства, помноженная на искусство создания иллюзий. Очень достоверных, осязаемых иллюзий. Но это бодрило.       Кроме Друэллы за столом присутствовали Магнолия — глава круга зрелых волшебниц, импозантная дама с внушительными формами, одетая в изящное и безмерно откровенное платье чёрно-фиолетового, почти космического цвета, на котором блистали, казалось, настоящие звёзды. Ещё одним участником очередного совещания была бафомет Астарта, выглядящая на первый взгляд как совершенно невинное дитя, но её улыбка и похотливый взор выдавали с её головой. В армии Друэллы она командовала всеми мамоно, одарёнными магией. За исключением, конечно, тех, что состояли в круге Магнолии. Третьей участницей была дворф Брилнари, заведовавшая тем, что в войсках Друэллы звалось «инженерными войсками». Естественно, предводительница гремлинов, Зерта, с подобным попранием своих прав была не согласна совершенно, всегда стремясь доказать, что уж они-то — гремлины — в сто раз лучше разбираются во всём, что связано с инженерией и механизмами. Из-за этого извечного соперничества она всегда появлялась там, где была Брилнари, даже если её туда не приглашали. Вот и сейчас зеленоволосая веснушчатая бестия с наглым видом взирала на свою соперницу. С присутствием Зерты все давно смирились — проще было разъярённого Вурма остановить голыми руками, чем выпроводить прочь предводительницу гремлинов. И последней среди прочих, но не по значению, была чёрный дракон Рейнеса, командующая наземными силами. В чёрной демонической броне, о чёрных — цвета воронова крыла — волосах, она казалась устрашающей, но в то же время чрезвычайно мистически притягательной. Отсутствовала лишь глава службы разведки, графиня де Мейн, являвшаяся высшим вампиром. Но на то была причина — графиня лично пожелала отправиться в земли, подчинённые Империуму человечества, чтобы непосредственно на месте осуществлять координацию действий своих подчинённых и воочию увидеть, что же этот Империум из себя представляет. Вестей от неё пока не было. — Итак, мы снова здесь, — не скрывая разочарования, выдохнула Магнолия, сложив руки так, что внушительный её бюст теперь опирался на них. — Решение ещё не принято, — пожала плечами Рейнеса. В отличие от волшебницы она с куда большей ответственностью относилась к собранию. — Госпожа, а что наша графиня? Так и не почтит нас своим присутствием? — спросила Астарта, поигрывая косой — сейчас она держала её на указательном пальце, словно лёгкую пушинку.       Друэлла подняла свои чёрные, полные усталости, очи на бафомета. — К сожалению, нет, — ответила лилим. Как же ей надоели эти совещания! Но сегодня к ним должен бы присоединиться отец. Только он что-то запаздывал. Конечно, он, скорее всего, будет присутствовать в виде магической проекции. Но его участие было как нельзя кстати. Потому, что те немногие сведения, которые за три дня удалось «нарыть» на Империум, не внушали оптимизма. — Как это на неё похоже, хи-хи, — усмехнулась в кулачок Зерта, а её четыре манипулятора, хитрым способом крепившиеся к спине, вздрогнули, улавливая отголоски нервных импульсов. — Она всегда пропускает всё самое скучное. — Я была бы рада, если б и ты сегодня пропустила это «самое скучное», — с кислым выражением лица молвила Брилнари, в очередной раз проверяя карманы своего комбинезона — все ли инструменты на месте. А то с этой гремлинши станется умыкнуть что-нибудь втихаря. Ситуация осложнялась тем, что сидели они рядом. Это соседство, как и постоянное навязанное соперничество с Зертой, вызывали у девы уныние. — Так что насчёт нашего решения по поводу Империума? — Магнолия очень не хотела ещё полдня провести, совещаясь, и потому решила сразу перейти к «основному блюду». — В последних донесениях разведки дан примерный анализ военной мощи этого государства, — нахмурилась чёрный дракон, сложив руки на груди. — Они, мягко говоря, не обнадёживают. — А можно подробнее? Особенно про всё, что касается их технологий? — с просто фанатичным воодушевлением подалась вперёд, почти ложась на стол, Зерта, из-за чего показалась очень комичной всем, кто был за столом. И даже настроение Друэллы немного улучшилось. — Технологии? — вяло и как-то без энтузиазма усмехнулась Брилнари, так же ознакомившаяся с донесениями. Зерте их, естественно, не давали, поскольку она в совете не состояла и просто «напросилась». — Бронированные самодвижущиеся повозки, способные за несколько часов преодолевать расстояния, на которые у конного гонца ушло бы несколько дней. Оружие, поражающее противника на расстоянии… — Аркебузы? — с сомнением глянула на товарок Астарта, перестав балансировать косой на кончике пальца. — Судя по описаниям это что-то намного более разрушительное, — качнула головой дворф. Безусловно, инженер в ней был безумно взбудоражен даже поверхностным описанием технологических чудес, имевшихся в распоряжении Империума. Но эти же самые «чудеса» ввергали её в уныние своей непонятностью, а так же осознанием того факта, что их мощь в самом худшем случае может быть обращена против армии Друэллы. — Каждый их воин вооружён этим чудесным оружием. Кстати — поражающие факторы варьируются, насколько я могу судить. Некоторые виды их оружия извергают смертоносные лучи, с лёгкостью справляющиеся с любой бронёй. Иные используют снаряды, как и аркебузы Ордена. Но они намного более скорострельны и опасны. Такое же оружие, но куда больше и мощнее, насколько я поняла, устанавливают на их боевые повозки… — Не густо, — заметно приуныла Зерта, явно рассчитывающая, что ей сейчас откроются все тайны неведомой техники. — Хм… — Рейнеса нахмурилась, взявшись за подбородок. Конечно, она уже знала всё это. И, всё же, в очередной раз ловила себя на мысли, что противник, делающий ставку на дальнобойное оружие, тем более такое мощное, как было описано в донесениях, будет крайне опасен для всех мамоно, составляющих костяк пехоты. Они даже не успеют дойти до позиций этих Имперцев. Конечно, ведьмы и волшебницы — другой разговор. Но тут невольно вспомнился тот бездушный, что встречался с Друэллой, и мурашки пробежали по спине у девы — никогда она ещё не ощущала ничего более жуткого, чем то чувство, когда он проходил мимо строя почётного караула, в котором стояла и сама Рейнеса. И она прекрасно видела, как на бездушного реагировала демоническая энергия. Она его не трогала. Более того — она его словно боялась и бежала прочь! Такое казалось невозможным, но так было. И это пугало деву сильнее, чем всё мощнейшее оружие Империума вместе взятое. — С технической частью всё более-менее понятно, — томно молвила Магнолия, продолжая поддерживать свой бюст так, чтобы он казался больше. Надо сказать, что её бюст и так был весьма выдающимся, вызывая зависть у присутствующих, за исключением Астарты и Друэллы. — А каков наш потенциальный то ли противник, то ли союзник в плане магии? — Не известно, — сказала Друэлла, наконец, беря себя в руки. Нужно было покончить со всей этой скучной тягомотиной и уже решить, наконец, хоть что-то. — Донесения разведки не освещают этот вопрос. К тому же большинство наших шпионов уже перестали выходить на связь, из чего я делаю неутешительный вывод — их разоблачили. — И что, по-вашему, сделают власти Империума, узнав, что эти шпионы посланы нами? — задала первый серьёзный вопрос Астарта. Появление новой страны там, где ещё несколько недель назад её и в помине не было, весьма заинтриговало бафомета. Но и насторожило. Её терзали смутные сомнения. — Ну, вряд ли они обрадуются, — вздохнула Друэлла. Сейчас, размышляя над этим более обстоятельно, решение заслать в Империум шпионов не казалось ей таким уж правильным. Действительно — как ещё можно отреагировать на подобный шаг, как не враждебностью? А она вовсе не горела желанием делать из Империума врага. — Не думаю, что они что-то предпримут до нашего официального ответа на их дипломатическую ноту, — качнула головой Магнолия. — Чего мы здесь вообще обсуждаем? — насупилась Зерта, уязвлённая в лучших чувствах из-за отсутствия подробных сведений об имперской технике, которая её дико заинтересовала ещё во время прибытия «посольской миссии». — У нас же всё готово для марша на Лескатию. — Я думаю, что Империум не так прост, как может показаться. Тем более мы почти ничего ещё не узнали, — Друэлла не привыкла к такому. Пожалуй, за всю её жизнь она ещё ни разу не была в ситуации, подобной этой — обычно людские царства падали к её ногам так быстро, что она даже почти не успевала заметить, как это произошло. Всё это её забавляло в какой-то степени. Особенно — развращать и преображать в мамоно и инкубов тех, кто должен был эти царства защищать. В такие моменты она испытывала ни с чем не сравнимое чувство. Так бы наверняка было и с Лескатией. Не появись вдруг послы Империума. И сэр Гарибальди… Одно лишь воспоминание об этом экстраординарном человеке вызвало волну болезненного наслаждения, прокатившуюся по телу Друэллы. И, всё же, теперь дочь Повелительницы Демонов выступала в не свойственной себе роли — роли командующей войском и дипломата, а не взбалмошной особы, опьянённой собственной силой и проводящей жизнь в забавах, играя с чужими судьбами. Но ситуация того требовала — лилим это чувствовала. Чувствовала, что если сейчас не отнестись к Империуму со всей серьёзностью, то потом может быть поздно. — Так вы предлагаете согласиться с их требованием и отвести войска от Лескатии? — уточнила Рейнеса.       Друэлла нахмурилась. Тень набежала на солнце в этом иллюзорном мирке, подчинявшемся воле четвёртой дочери Повелительницы демонов. Всё здесь реагировало на её эмоции. И сейчас небо было затянуто облаками. И похолодало. — Бр-р-р, — зябко поёжилась Астарта. — Я думаю, госпожа, вам стоит немного развеселиться, пока мы здесь совсем не замёрзли. — А… Да, наверное, — кивнула Друэлла, всё ещё поглощённая раздумьями. Нет, отводить войска сейчас… Ещё несколько дней назад даже мысли такой в её голове не появилось бы. Но это было до того, как заявил о себе Империум человечества. А теперь… Теперь Друэлла не была уверена, что продолжение наступления на Лескатию в сложившихся условиях — оптимальный вариант. Тиберий Август Атерний, приславший ей дипломатическую ноту, не показался ей шутником или человеком, бросающим слова на ветер. Если он написал, что Империум примет меры в случае нападения мамоно на Лескатию, значит он их примет. И, похоже, его совершенно не пугало столкновение с армией, которую возглавляет она, сама четвёртая дочь Повелительницы, одна из сильнейших мамоно на свете. Это, а так же то немногое, что удалось выяснить после отбытия послов, заронило в сердце Друэллы серьёзные сомнения и подозрения в том, что ссориться с Империумом — себе дороже. К тому же был ещё отец.       А он уже разослал весть о сборе всех войск в Маккае, объявив о готовности к войне. И случилось это в тот же день, как он получил от Друэллы копию дипломатического послания Империума. Это очень тревожило лилим.       Но у ситуации была и другая сторона. В подготовку падения Лескатии были вложены огромные ресурсы. Столица королевства уже была наводнена шпионами и замаскированными мамоно. Многих из них Друэлла знала лично. И они-то не ведают об изменившихся в связи с появлением на политической арене Империума, условиях. А значит, продолжат подготовку восстания, которая уже была на завершающей стадии. Иными словами, хочет того Друэлла, или нет, её собственные ранние планы сейчас оборачивались якорем, не дававшим свободы манёвра. Восстание в Лескатии полыхнёт, ведь уже нет возможности связаться с ячейками мамоно в городе — Инквизиция Ордена теперь отслеживает магическую связь, а с помощью гонцов — слишком долго и ненадёжно. А когда восстание полыхнёт, Орден и герои перестанут валять дурака. Без поддержки Друэллы восстание непременно будет подавлено. Но её вмешательство неизбежно породит реакцию Империума. И хуже всего будет, если Лескатия и это новое государство сумеют договориться, встав единым фронтом. — Госпожа? — теперь уже Рейнеса взяла на себя смелость вывести Друэллу из тяжких дум. — Что? — пепельноволосая лилим как будто очнулась. И увидела, что всё вокруг заметает метель. — Извините, — виноватая, но вымученная улыбка появилась на лице женщины, и метель, которая уже нанесла сугробы, прекратилась, уступив место весеннему согревающему солнцу. — В следующий раз пусть лучше это будет замок, — проворчала Брилнари, зябко поёжившись. — Или пляжи юга Зипангу, — вторила ей Зерта, впервые в чём-то согласная с соперницей. — Хорошо, — теперь улыбка Друэллы была чуть более непринуждённой. — Так какое же решение мы примем относительно Лескатии? — напомнила о своём вопросе драконица. — В условиях недостатка информации любое решение может оказаться неверным, — заметила Магнолия. Похоже, она вообще не заметила климатических изменений — вокруг неё не было никакого снега, будто лично для себя волшебница прикарманила кусочек лета. — Предлагаю высказывать мнения, — Друэлла разрывалась между двумя противоположными вариантами действий — отступить или продолжить исполнение плана. Поэтому принятие решения стало для неё очень серьёзной проблемой. — А разве ваш отец, госпожа, не должен был присоединиться сегодня к нашему совету? — поинтересовалась Астарта. — Похоже, у него нашлись более важные дела. Итак, дамы, ваше мнение относительно дальнейших действий? — Я рекомендую обождать, пока у нас не будет более полной информации, — высказалась волшебница, наконец перестав поддерживать свой внушительный бюст. — Я настаиваю на продолжении операции! — взвилась с места Зерта. — У нас уже всё готово к наступлению — девочки жаждут опробовать свои изобретения и захомутать мужей! — Поддерживаю Магнолию, — коротко, но ёмко вставила Брилнари. — Учитывая многократное технологическое превосходство Империума как потенциального противника, стоит сначала лучше подготовиться к возможной конфронтации. — Мы должны взять Лескатию, — качнула маленькой рогатой головкой, нахмурив милое личико, Астарта. — Мы слишком много вложили сил в подготовку её падения, чтобы теперь отступить. К тому же представляете, как сильно наше отступление ударит по всем мамоно, доверившимся нам? А как это отразится на нашей репутации? — Оба варианта не кажутся оптимальными, — последней взяла слово Рейнеса. — Как командующая пехотными подразделениями, я бы отметила, что в случае конфликта с Империумом пехота понесёт чудовищные, невосполнимые потери. Вариант же с отступлением оставит пятно на нашей чести, не говоря о том, что обречёт на гибель наших сестёр в Лескатии. Нужен третий вариант. — И я могу его вам дать, — внезапно раздавшийся мужской голос заставил всех женщин вздрогнуть от неожиданности.       Прямо позади Друэллы в воздухе соткался из пурпурного сияния фантом мужчины, облачённого в полный доспех, стилизованный под облик древнего неизвестного монстра, вероятно вымершего в те эпохи, память о которых не сохранилась. Острые грани, скорее похожие на лезвия, угловатые элементы брони — всё это смотрелось довольно внушительно и даже устрашающе. И, конечно, лицо этого мужчины… Оно казалось лицом обычного человека. Не аристократа, ибо ему была чужда аристократическая утончённость, но и не простолюдина. В нём как будто слились черты и того и другого. Плавные изгибы, слегка суженные глаза, небольшой прямой нос. Вроде бы на первый взгляд ничего особенно, но этот человек обладал невероятным магнетизмом, шармом, которому почти невозможно было противиться. — Ваше величество! — вскочив из-за стола, тут же поклонилась Магнолия, и её примеру последовали остальные дамы. — Отец, ты, всё-таки, решил навестить нас? — Друэлла тоже встала и обняла фантома — тот оказался вполне осязаемым. — Да, дочка. Я же обещал, — улыбнулся король. — Дамы, — мужчина склонил голову в знак приветствия. Некоторые дамы смущённо зарделись. — Прошу садиться, — тут же за столом из того же пурпурного света соткался ещё один стул. Все заняли свои места. — Мама уже в курсе ситуации? — обратилась к отцу Друэлла. Сейчас она испытывала смешанные чувства. С одной стороны она была рада увидеть отца после долгой разлуки. Но была немного уязвлена тем, что мама, всё-таки, не сочла нужным с ней встретиться. — Да, — кивнул Такеши, нахмурившись. — И что? — в надежде спросила лилим. — Я хотела обсудить ситуацию и с ней. — Она сказала, что ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы справиться с этим самостоятельно, — обезоруживающе улыбнулся король, от чего Друэлла — и это было невероятно — смутилась! Никто и никогда не видел, как Друэлла смущается! Среди дам поползли шепотки, которые мигом прекратились, встретившись с суровым блеском глаз четвёртой дочери Повелительницы Демонов. — В общем, считай это испытанием на зрелость. — Да, очень вовремя, — раздосадовано выдохнула лилим. Это известие совершенно её не успокоило. Ну почему мама всегда такая легкомысленная? Испытание? Серьёзно? Тут на кону, возможно, стоит судьба всех мамоно, а она — «испытание»! Конечно, вслух ничего этого Друэлла не сказала. И, может, слегка преувеличила насчёт судьбы всех мамоно. — Я надеялась, что она хоть что-то посоветует. — Она посоветовала мне помочь тебе, — король продолжал улыбаться. Похоже, его забавляла реакция дочери.  — Ты говорил, что есть какой-то третий путь в решении нашей проблемы, — наконец Друэлла решила отставить в сторону всё несущественное. — Форсировать захват Лескатии и управиться до того, как наши новые… хм… друзья сделают ответный шаг. А уж потом можно будет договариваться. Или откупиться. — Или отступить, — глухо выдохнула Рейнеса, тут же залепив рот ладонью — говорить в присутствии самого короля было не дозволено! — Прощу прощения, ваше величество! — дракон потупила взгляд. — Ничего, — отмахнулся Такеши, явно не придавая значения таким пустякам, как протокол и соблюдение формальностей. — Это… несколько радикально, — нахмурилась Друэлла, уже рисуя себе в воображении возможные варианты реакции Империума на такие действия с её стороны. — Дочка, войны всё-равно не избежать, — впервые с начала разговора Такеши стал серьёзен. Снисходительный, даже грустный его взгляд встретился с взглядом чёрных очей Друэллы, в которых читалось удивление и нежелание принимать такую истину. — Позвольте, ваше величество, но почему вы так считаете? — подала голос Астарта. С появлением короля Маккая это собрание действительно стало серьёзным, и она просто не могла себе позволить и дальше слушать вполуха. — Я это знаю, — коротко ответил тот, не сочтя нужным ничего добавлять. — Отец? — лилим принялась буравить мужчину пытливо-недовольным взглядом, как часто делала в детстве, когда ей чего-то очень хотелось, но ей не давали. — Просто поверь мне на слово, — вздохнул Такеши. Сопротивляться такому взгляду «черноглазки», как он ласково называл дочь в былые времена, было очень трудно, что тогда, что сейчас. И, честно сказать, ему почти никогда не удавалось. Но не в этот раз. — Ты что-то знаешь, — это было утверждение. — Знаешь, потому и созвал армии, потому объявил о возможном скором начале войны, — Друэлла встала со своего места и буквально нависла над отцом, уперев руки в бока. — Почему ты ничего мне не говоришь? Почему ты… Ты стремишься к этой войне? — Вовсе нет, — возразил король. Как же порой было трудно с четвёртой из дочерей — это словами не передать. Да и кому? — Но, думаю, в итоге нам просто не оставят выбора. Так что лучше быть готовыми заранее. — И, конечно, в Империуме эти приготовления заметят и поймут, что Маккай, к которому они обратились с официальным предложением о начале дипломатических отношений, готовится к военным действиям… — Послушай себя! — усмехнулся мужчина. — Это говоришь ты? Друэлла? Та самая Друэлла, которая привела к миру множество людских королевств, обратив их в демонические царства? Та самая Друэлла, что превыше всего ставит превращение всех земель этого мира во владения демонов, переполненные страстными стонами мамоно и их мужей? Ты ли это, дочка?       Да, здесь крыть было нечем. Именно эти взгляды, в абсолютной истинности которых Друэлла до сих пор была убеждена, и привели её сюда с войском. Она до сих пор испытывала наслаждение, вспоминая, как происходило обращение тех королевств, о которых упоминал отец. Ей доставляло радость видеть, как людские женщины, получив щедрый дар демонической энергии, сопротивлялись, лишь затем, чтобы потом сдаться, отдавшись во власть своей новой природе мамоно.       И, всё же, сейчас она почему-то медлила. Безусловно, лилим страстно желала обратить всех мужчин, женщин и детей Лескатии, принеся им истинное счастье и наслаждение. Высшее благо. Но…       Ощущение гложущей черноты, жадной, ненасытной бездны, способной пожрать самую суть мамоно, основу их силы, ноющей болью напомнило о себе в груди. Клиффорд Гарибальди.       Образ этого странного, ужасного, удивительного, пугающего, притягательного мужчины, абсолютно уникального, возник перед глазами Друэллы. Человек. Представитель Империума. Человек с невообразимой, невиданной ранее силой, пришедший как представитель государства, о котором раньше никто не слышал. Друэлла не могла отмахнуться от этого. От своего интереса к Гарибальди, который, кажется, со временем становился всё более и более сильным, перерастая в нечто совершенно удивительное. Она не могла отмахнуться от той скрытой силы и уверенности, которыми были пропитаны слова Тиберия Августа Атерния. Империум всё изменил. Империум заставил её… опасаться? Никогда! Никогда она не будет опасаться людей! — Хорошо, отец, мы сделаем это! — выдохнула, цедя слова, Друэлла. От этого зависела её честь! Уязвлённая гордыня и злость толкнули её сказать эти слова. Взгляд метал молнии. — Госпожа? — воззрилась вместе с остальными на лилим Брилнари. — Мы возьмём Лескатию настолько стремительно, насколько возможно! — заявила пепельноволосая принцесса, и молния сверкнула на ясном небе, огласив всё вокруг громовым раскатом. — Правильное решение, дочка, — кивнул Такеши, удовлетворённо вставая с фантомного стула, который тут же растаял. — В случае чего как всегда можешь рассчитывать на нашу с мамой помощь… — Ты забыл — это же испытание, — ядовито парировала лилим. — Я достаточно взрослая, чтобы справиться с этим сама. — Но… — Всё, отец. Совет завершён. Решение принято. Дамы, пора браться за дело, — остальные участницы совета спешно покинули свои места, поклонившись принцессе и королю, и вошли в дупло огромного дума, что рос шагах в двадцати — так выглядел выход из этого пространства в реальный мир. — Я надеюсь, что ты будешь благоразумна, — сказал король, и его фантом тоже растаял, оставляя Друэллу наедине с принятым решением.

***

      Паланкин раскачивался в такт шага носильщиков, мерно поскрипывая деревом. Приятный ветерок задувал под занавески, принося ароматы луга, цветущей сакуры, реки, что текла неподалёку. Где-то жужжали медоносные пчёлы, собирая ценные пыльцу и нектар, а птицы в небе иногда оглашали округу своими криками. Порой ветер особенно сильно всколыхивал лёгкие занавески, и тогда в открывшийся просвет можно было увидеть луг и далёкие горы, что изломанными пиками рвались в небеса.       Хефуна, портовый город, с которого и началось это путешествие, остался далеко позади. Но его присутствие всё ещё ощущалось, ибо то и дело на дороге встречались обозы торговцев, ремесленников и прочего люда, стремящегося либо в город, либо уже из него.       Суллея неспешно отхлебнула чая из глиняной чашки, смакуя его вкус. Да, заниматься чаепитием во время путешествия в паланкине было не слишком удобно, но кицуне не собиралась отказывать себе в этом удовольствии. Тем более заняться пока было всё-равно нечем. План действий уже был выработан. Оставалось только ему следовать.       Упавшая звезда.       Этим всё было сказано. Этим всё определялось. Это давало надежду Тринадцатой. Надежду на то, что её, лелеянные в течение тысячелетий планы, и взращиваемые амбиции будут достойно вознаграждены.       Едва было получено известие о том, что в Зипангу стали свидетелями падения звезды, Суллея подняла на ноги всех своих агентов — тех немногих, что ещё были верны. Она разослала их по континенту, чтобы собрать как можно больше информации об этом событии. И вскоре узнала о портовом городе Дораку, близ которого и случилось это падение. Узнала о том, что звезда канула в пучине морской, и к ней уже была отправлена экспедиция. Узнала о резне, которую учинили в городе незадолго до начала экспедиции. Строго говоря, она теперь знала всё, что только можно было узнать о жизни портового города, расположенного чуть ли не в половине континента от Хефуны: кто командует городской стражей, кто руководит городом, кому и сколько можно «дать на лапу», а так же крыло, щупальце или другую конечность, чтобы уладить или организовать дела, которые должны быть скрыты от бдительного ока закона. Она знала расположение всех храмов города, как зовут всех жриц, сколько слуг у правительницы города, сколько керай состоят на службе, численность гарнизона и вооружение, которым он располагает. Были ведомы Суллее имена всех важных лиц в городе, расположение мастерских, кто из жителей чем занимается, и так далее, и тому подобное. Она даже знала, кто вошёл в состав экспедиции к упавшей звезде, сколько и каких товаров недавно прибыло в Дораку на кораблях, и имена всех, участвующих в расследовании резни в районе Канто.       Состав экспедиции заинтересовал её особенно. Потому, что помимо мамоно и инкубов, сведущих в магии, археологии и ряде других наук в списке значилось большое число людей с необычными именами. Именно эти-то люди и привлекли особое внимание кицуне. А вернее то, что узнать о них ничего конкретного не удалось. По тем крохам сведений, которые смогли раздобыть агенты Суллеи, эти люди, судя по всему, были воинственными наёмниками, сопровождавшими в походе престарелого учёного. По крайней мере, именно так было записано в регистрационной книге стражи западных врат Дораку. Появились они в городе незадолго до начала экспедиции. И — кстати — резни, учинённой неизвестными в районе Канто.       Тут Суллея в очередной раз остановилась на тексте донесения, что держала сейчас в руках — лист бумаги нервно дрожал в такт покачиваниям паланкина. Городская стража не смогла пока выяснить, кто стоит за этим преступлением. Кицуне усмехнулась. В этом же донесении, но чуть ниже, было приведено полное описание того, что учинили неизвестные. Расчленённые трупы, целые семьи, убитые с предельной, чудовищной жестокостью. — Как же мы размякли, — вздохнула женщина. И действительно — то, что недавно произошло в Дораку, во времена прежних владык демонов сами монстры учиняли несчётное количество раз. И там всё было, пожалуй, куда более… изобретательно. Вплоть до пожирания своих жертв. Конечно, люди не оставались в стороне, отвечая с той же жестокостью. «А теперь глядите-ка — мамоно воротят нос от крови и трупов, как будто они ангелы Верховной, не иначе. Благочестивые по самые уши. Как лицемерно», — едкая ухмылка скользнула по лицу брюнетки, и она продолжила вчитываться в текст.       Неизвестные наёмники и учёный неожиданно быстро добились включения в состав экспедиции к упавшей в океан звезде. Подозрительно быстро, добавила бы Суллея. Один из наёмников успел уже побывать за решёткой, проявив себя нарушителем общественного спокойствия, но вскоре был освобождён по поручительству своего патрона — того самого пожилого учёного, который представлялся Хермеусом. В остальном же эти люди старались вести себя так, чтобы не привлекать пристального внимания.       Очень необычное имя. Суллея не могла припомнить ни одного имени, которое было хоть отдалённо похоже на это.       Сейчас, однако, экспедиция, в которую вошли и эти люди, уже отправилась на дно океана, и по этой причине никаких новых данных о её членах агенты достать не смогли. — В сухом остатке мы имеем: группа неизвестных прибыла в Дораку спустя несколько дней после падения звезды. Они никому не известны, но золото, которым расплачивается старец, открывает двери города, как и многие другие уже в самом Дораку. Ведут они себя так, словно не хотят привлекать внимания, но потом — вдруг — их включают в состав экспедиции. А незадолго до этого в районе Канто происходит бойня. Хм… Как будто вы специально прибыли в город, чтобы оказаться в этой экспедиции, господа, — проговорила Суллея.       Картина постепенно складывалась. И то, что уже вырисовывалось, обнадёживало. Эти люди появились в городе не просто так. Даже с учётом тех скудных сведений, которыми сейчас располагала Суллея, уже можно было сделать предположение. Группа наёмников под руководством престарелого учёного как-то связана с упавшей звездой…       Поток размышлений прервал осторожный учтивый стук в дверцы. Кицуне небрежным жестом слегка отодвинула занавеску, впустив внутрь яркий солнечный свет, полосой протянувшийся по коленям. У оконца шла кеджоро, дева невероятной красоты, облачённая в пурпурную юкату, расшитую цветочным орнаментом. Длинные, чёрные как вороново крыло, волосы девы почти стелились по земле, а временами вздрагивали и как будто жили своей жизнью.       Джулия. Лучший шпион на службе Суллеи. — Госпожа, — кеджоро изобразила учтивый поклон. — Ты снова приходишь лично Джулия, — недовольно нахмурила лоб Тринадцатая, взмахом руки создавая вокруг обеих сферу «непрогляда», находясь внутри которой можно было не опасаться, что их услышат или увидят посторонние. — Похоже, игнорирование приказов входит у тебя в привычку, — скрытое негодование в голосе госпожи, однако, не укрылось от её слуги. — Прошу меня простить, госпожа, но у меня срочные сведения, которые нельзя было доверить никому из рядовых ваших подчинённых, — ответила Джулия. — Хм… Рассказывай. — Госпожа, из Дораку поступают тревожные вести — правительница Акеми созывала совет, на котором присутствовали глава торите Батори и дракон-гайдзин Асгерд, а так же представитель самого Императора — небезызвестная Химари. К сожалению, нам не удалось выяснить, о чём они говорили, но после этого правительница Акеми повелела усилить барьер вокруг города до полноценного защитного купола, и запретила жителям покидать Дораку. Теперь за стены могут выйти только стражники. Перед этим, насколько нам удалось выяснить, был произведён допрос пленного, арестованного в ходе расследования резни в Канто. — Хм… — на этот раз задумчиво изрекла Суллея, снова хмурясь. Информация действительно была важной. Такие действия со стороны Акеми, скорее всего, были мерой вынужденной, предпринятой по приказу представительницы Императора. Но что заставило Химари отдать такое распоряжение? О чём они беседовали? — Кто участвовал в допросе? Известно, о чём поведал арестованный? — Кроме Химари, Акеми и Батори присутствовали ламия Айко, которая вела расследование резни в Канто и куноичи Чинэтсу, что всегда сопровождает Химари, — ответила кеджоро, виновато потупив взор. — Но нам не удалось узнать, что рассказал арестованный. — Хм… — в очередной раз глубокомысленно изрекла Суллея. — Похоже, власти Дораку либо пытаются что-то скрыть, либо… — взгляд Суллеи упал на Джулию, что шла рядом с паланкином, не поднимая головы. — Либо они готовятся к прибытию незваных гостей. Очень интересно. — Каковы будут ваши распоряжения, госпожа? — прошелестел полный почтения голос кеджоро, а её волосы взметнулись, оплетая хозяйку шелковистым вихрем. — Сколько дней этим сведениям? — Два, госпожа. — И, всё же, как неудобно, — нахмурилась Суллея. Безусловно, её агенты сработали хорошо. Но оперативность получения информации — вот что всегда доставляло неудобство. — Я думаю, нам следует поторопиться, — ответила кицуне. — Вели носильщикам и вознице фургона, как только войдём в лес, остановиться. — Слушаюсь, госпожа, — поклонилась Джулия, и уже собралась было уходить, как Суллея её окликнула: — Погоди. Как там наши пленницы? — Всё так же спят в фургоне под действием ваших чар. — Хорошо, — кивнула кицуне, едва заметно улыбнувшись. О, как же будет приятно глядеть на лица этих отвратительных лилим, когда придёт время. — Негоже являться к нашим гостям без достойного подношения.       Джулия кивнула и удалилась, а Суллея сняла сферу «непрогляда», и вновь задумалась. У неё уже почти не было сомнений в том, что резню в Дораку учинили те, кто совершенно был чужд всему в этом мире. Ибо это были те, кто спустились сюда вместе с падающей звездой. Или, по крайней мере, тесно с ней связаны. Чем могла быть эта звезда? Вопрос, который действительно будоражил воображение старой кицуне. Но в одном она не сомневалась — всё, что происходит, всё, что связано с событиями в Дораку, так или иначе было кем-то спровоцировано. А, быть может, даже спланировано. Но план этот был столь тонок — как шёлковая сеть, ещё более лёгкая и невесомая, чем нити паутины арахны — что даже она сама смогла едва коснуться его покрова, заметить эфемерные связи, что ускользнули бы от большинства. Кто же мог всё устроить именно так? О, она догадывалась. Догадывалась с тех самых пор, как давным-давно получила свиток с предсказанием, содержащим странный символ, аналогов которому за целое тысячелетие так и не было найдено. Круг со спицами, оканчивающимися стрелками. Символ того, что за гранью. Символ богов, которым не возвели храмы.

***

      Приближался вечер. Солнце медленно ползло за горизонт, а на прямой как палка, ухоженной добротной грунтовой дороге не было сейчас никого, кроме паланкина, который несли два внушительного вида инкуба-носильщика, да крытого фургона, что ехал следом, запряжённый чёрными как ночь лошадьми. Возница — седой старик, крутил во рту травинку, время от времени дёргая вожжи, а фургон выглядел как обычный торговый транспорт, в котором везут товар. Несколько мамоно-куноичи шли рядом, вооружённые, молчаливые, ощутимо опасные, отыгрывая роли наёмников, охранявших странствующего торговца. Лес уже был близко. Он возник внезапно, как будто вырастая из-под земли посреди луга монументальной стеной зелени, которую трепал усилившийся к вечеру ветер, что гнал редкие облака по небу. Дорога не сворачивая вонзалась в эту зелёную стену, как будто разрезая её на две части, что высились по обе стороны.       Небольшая процессия вошла в лес и, чуть углубившись, встала. Паланкин замер, осенённый тенью высоких деревьев. Замер и фургон. Чёрные лошади фыркали, иногда били копытом, но в целом вели себя смирно и, кажется, даже были рады небольшому перерыву.       Дверца паланкина отворилась, выпуская Суллею наружу. С нескрываемым наслаждением она ступила на твёрдую землю, потянулась, разминая затёкшую спину, расправила кимоно, и полной грудью вдохнула свежий лесной воздух, напоённый удивительными ароматами влажной древесины, прелых листьев, оставшихся подстилкой на земле, воды, что журчала ручейком где-то вдали, улавливаемая чутким слухом кицуне.       Их было всего восемь, кроме Джулии, носильщиков и возницы фургона — слуг, что сопровождали Суллею. Мамоно-куноичи. Одетые в однотипные боевые одежды, с масками на лице, они склонились на одно колено, когда появилась их госпожа.       Не говоря ни слова, Суллея проследовала к фургону, игриво помахивая девятью своими пушистыми хвостами. Откинула полог, и иллюзия торговца спала на миг — на самом деле фургон являлся настоящей железной клеткой на колёсах, что была зачарована очень сильной магией — тут уж Суллея постаралась на славу. Восемь лилим лежали там, погружённые в колдовской сон. Закованные в кандалы, испытавшие на себе все «прелести» плена, эти дочери Повелительницы Демонов уже не выглядели столь развратно-прекрасными, как раньше. Грязные, в изорванной и истрёпанной одежде, единственное, что они сейчас могли вызвать в любом, кто бы их увидел — жалость, а не похоть. Быть может даже брезгливость. Пленители не особо заботились о своих пленницах.       Суллея улыбнулась.       Так и должно быть. Здесь им самое место. — Я сотворю переход, — развернувшись к слугам, объявила кицуне. — Но госпожа, вы недавно уже творили эту магию, — тут же напомнила Джулия взволнованным голосом. — Она отнимает у вас слишком много сил. — На ещё один небольшой переход меня хватит. Возможно, сэкономим день-два пути, — флегматично пожала плечами Суллея. Её порой забавляло то, как Джулия пытается о ней заботиться. Пожалуй, это было совершенно излишне для шпионки, не входило в круг её обязанностей. Но где-то в глубине души кицуне ценила это. — Как пожелаете, госпожа, — кеджоро оставалось лишь смириться с решением, которое уже было принято.       Суллея прошла чуть вперёд по дороге и остановилась. Концентрация далась как всегда очень легко. Древние слова вновь слетели с её уст, сплетаясь в причудливом песенном мотиве, манящем, сулящем неведомые удивительные открытия, повествующем о землях, в которые можно отправиться, о секретах, которые можно узнать. Руки двинулись в такт словам, совершая волнообразные движения, и даже все девять хвостов как будто принялись участвовать в действе, окутавшись призрачным свечением сильнейшей магии.       Воздух вокруг кицуне начал густеть, зыбиться, будто марево в жаркий летний день. Он плыл и колыхался, охватывая всё большее пространство. Вот он коснулся фургона, всколыхнув иллюзорный тент, растрепал гривы лошадям, захрипевшим от страха. Но возница живо их приструнил. Марево расползлось, накрыв и паланкин.       А потом Суллея прекратила петь, резко прервав свои плавные движения.       Марево мгновенно обратилось густым зеленоватым туманом, поглотив и паланкин, и фургон, и слуг, и саму заклинательницу. Всё вокруг заволокло зеленоватой дымкой, скрывая от глаз стены деревьев, что высились справа и слева от дороги, полоску вечернего, подёрнутого оранжевыми разводами, неба, и весёлые лучи заходящего солнца, игриво щекочущие облака.       Не осталось ничего, кроме тумана и зелени.       И чувства совершенно странного, непонятного. Будто земля ушла из-под ног, будто куда-то потянуло, будто где-то здесь, стоит лишь протянуть руку и прорвать зеленоватую кисею, сокрыт целый мир. Мир удивительный, невозможный и пугающий. Мир, которому не было описания. Будто время и пространство, свившись воедино, проложили дорогу в неведомое. И по этой дороге, не двигаясь с места, сейчас устремлялись в неизвестное все, кого окутал туман.       Испуганное ржание лошадей, что были всего в нескольких метрах, доносилось как сквозь толстый слой ваты. Все звуки казались приглушёнными сверх всякой меры пародиями на самих себя. А ещё здесь было влажно и холодно. Это был тот самый холодок, который испытываешь, зайдя в плотный туман ранним утром, когда мелкие капельки осаждаются абсолютно на всём — на траве, листьях деревьев, на дороге, одежде и даже лице с ресницами. А запахи… Они здесь присутствовали. Но описать их привычным языком было просто невозможно. Потому, что они казались едва уловимыми, эфемерными так же, как и сама туманная дымка, что укрывала всё.       Забрезжил свет.       Пятно света впереди подсветило туманную дымку, заставив её дёрнуться, что живую. Суллея вновь запела. Теперь это была совершенно иная песнь. Более динамичная, более плавная, более… благозвучная. И движения, которые она совершала теперь, отчасти копируя её прежний танец, дополнялись новыми элементами. Движения рук и ног, положение головы и хвостов — всё имело значение.       Наконец, туман начал медленно расступаться, образуя сначала небольшое оконце, через которое можно было уже увидеть мир по ту сторону, привычный мир. А затем это оконце начало расти всё быстрее и быстрее, пока туман не распался десятками ватных прядей, исчезнувших, истаявших в один миг, оставляя Суллею, её слуг и транспорт на поляне, которую обступали бамбуковые заросли такой высоты, что их верхушки было трудно разглядеть в вышине. Ночная тьма уже опустилась на этот край, посеребрив поляну светом далёких звёзд и луны, а ветер, несущий прохладу, таил в себе и ароматы океана.       Всё закончилось, затихло. И Суллея прекратила петь. — Госпожа? — Джулия была тут как тут. — Как вы? — Это был всего-лишь переход, Джулия, — ответила та с деланной небрежностью. На самом деле ощущала себя кицуне очень уставшей. Не понятно, почему, но переход подобного рода давался ей очень тяжело, отнимая много сил — тут кеджоро действительно была права. Возможно, дело в том, что перемещение с помощью зелёного тумана совершенно не походило ни на один вид мгновенного перемещения в пространстве, который обычно использовали мамоно. Это было собственное изобретение Суллеи, её маленькая тайна, козырь, позволявший незаметно путешествовать по миру, не привлекая внимания ни мамоно, ни — что ещё более важно — божеств. Потому, что зелёный туман был чем-то, что как будто пришло откуда-то ещё, а не являлось порождением этого мира. Он жил по своим правилам, его нельзя было никак отследить, и отзывался он, лишь получив достаточную энергетическую подпитку. Он каждый раз будто прорывался сквозь множество преград, дабы явиться пред Сулеей. — Где мы сейчас оказались, госпожа? — спросила дева, почтительно держась на расстоянии — раз кицуне не желает признавать, что ослабела после перехода, кеджоро не собиралась ей перечить. Хотя от её наблюдательного взора не укрылось, как побледнело лицо госпожи, озарённое светом высокой луны. — Карту, — тут же потребовала Суллея. Джулия, порывшись в заплечной сумке, выудила оттуда футляр и протянула кицуне. Та открыла его, развернув перед глазами карту. Шевельнула хвостами — карта вырвалась из рук и замерла в воздухе. — Мы здесь, — указала женщина на область в районе селения Домьяку, от которого до пункта назначения было меньше дня пути. — Каковы будут ваши приказания? — Мы продолжим путь утром, — сказала Суллея. Что ж, самой себе она врать не могла — усталость, которая волной нахлынула после очередного призвания тумана, давала о себе знать. — Разбивайте лагерь. — Слушаюсь, госпожа, — кивнула Джулия, и вскоре слуги были заняты делом.       Сулее лишь оставалось следить за тем, как они работают. Кто-то разводил костёр, кто-то распрягал лошадей, давая тем вволю попастись на поляне, кто-то ставил палатку. Вся эта обыденная суета живо напомнила кицуне те дни, когда она путешествовала с человеком, который ныне был мужем Повелительницы Демонов. Тогда она тоже жила походной жизнью. Что ж, это было даже забавно в какой-то мере.       Суллея прошла к фургону. Даже просто стоя рядом она ощущала силу, которую сквозь все барьеры излучали её пленницы. Волны демонической энергии окутывали фургон, разбиваясь о барьер, установленный Тринадцатой. Ощутить эту мощь было только вблизи. А кицуне не собиралась подвергать себя опасности быть обнаруженной по такому жирному следу. Как и не собиралась подвергаться действию этой мерзкой энергии.       Да.       Единственная.       Она осталась последним монстром в этом мире, не подвергшимся тлетворному влиянию демонической энергии, волна которой прокатилась по планете с воцарением Иллии. За исключением, конечно, самой Повелительницы. Последним монстром, сохранившим себя, свою суть, свою личность, восприятие и мировоззрение. Это было не легко, учитывая, что Демоническая энергия пропитывала едва ли не каждый миллиметр там, где оказывались современные монстры. Пришлось серьёзно изучить вопрос ещё до волны, чтобы найти способ не «подхватить» заразу. Уже тогда демоническая энергия, хотя и была куда менее распространённой, но у людей и монстров, не лишённых здравого смысла, вызывала опасения. Впрочем, тогда никто не мог предположить, что именно этот вид энергии будет использован для кардинального переустройства мира. Никто, кроме Суллеи.       Кицуне грустно улыбнулась, тронув защитный амулет и вспоминая те давние времена, когда демоническая энергия воспринималась как миф или нечто, не способное причинить сколь-нибудь серьёзного ущерба самим монстрам. Вроде как простуда у людей — обыденность, с которой сталкиваешься каждый день. Но если она вдруг захлёстывает всё планету — это уже совсем другой разговор. За одно это преображение Суллея ненавидела взошедшую на престол Повелительницу — она украла монстров у них самих, заменив их сущность своей. Конечно, бессмысленная резня, которую были биологически запрограммированы вершить её собратья, претила самой кицуне, как и жажда крови — слишком гротескно, неэффективно. Это были инструменты в руках Верховной. Но не о потере именно этих черт личности монстров сожалела Суллея, а о том, что личности монстров как таковых были переделаны, зачастую меняясь столь радикально, что от прежней не оставалось ничего, кроме воспоминаний. — Что ж, надеюсь, этот дар будет угоден моим неизбежным союзникам, — облизнув губы, тихо молвила женщина, бросив последний взгляд на фургон.       Лагерь уже был разбит — поставлены палатки, над костром в котелке уже варилась похлёбка, источая довольно сносный на взгляд Суллеи аромат, выставлен дозор. Ночь едва началась, и до утра можно было позволить себе небольшой отдых. Суллея кивнула сама себе, и направилась к костру, где собрались её слуги…

***

      Утро следующего дня началось так же, как и утро предыдущего — с мерного покачивания паланкина и скрипа дерева. С озорных солнечных лучей, стремящихся пролезть за занавески и посветить в глаза, а так же лёгкого, иногда усиливающегося ветерка, приносящего ароматы океана. Они были эфемерны, едва уловимы, но очень бодрили.       Слуги снаружи о чём-то переговаривались — Суллея не сочла нужным прислушиваться. Разведчики уже были направлены вперёд, в Домьяку, чтобы разузнать обстановку, порасспрашивать, что известно о ситуации в Дораку местным на текущий момент. Они отправились ещё затемно во главе с Джулией, и вскоре кицуне ожидала их возвращения. Пока же поредевшая процессия мнимых торговцев продвигалась по грунтовой изъезженной дороге, проложенной посреди равнины, зелёное море травы на которой волновалось под дуновениями ветра. Небо было ясное-ясное, и лишь небольшие обрывки облаков лениво плыли куда-то вдаль, гонимые вглубь континента ветрами, дующими с океана.       Вдали виднелись горные вершины — как лёгкая рябь на горизонте. Йокотаватта-Иру-Акума. Горы, овеянные дурной славой, такой же чёрной, как и они сами. Дораку был уже близко — менее дня пути, если не останавливаться по дороге.       Слышалось ржание и фырканье лошадей, мерный стук их копыт — глухой и отчётливый. А ещё слышались голоса других участников дорожного движения. К удивлению кицуне этот путь оказался весьма оживлённым. Прямо сейчас мимо в противоположную сторону промчался всадник — молодой инкуб в самурайском доспехе — на скорости, которая заставляла думать, что он нёс какие-то важные вести. Впереди двигался небольшой караван, коим заправляли молодые и энергичные тануки, ругавшиеся сейчас друг с другом на чём свет стоит. Суллея невольно прислушалась: -Ё-моё! А я за что её хватала? — возмущённый писклявый голос. — Явно не за то, за что надо было, — холодный, спокойный, рассудительный. — Тоже мне рыбаки нашлись, — полный иронии, третий голос сочился сарказмом. — Нет, чтобы купить, как все нормальные мамоно. Обязательно нужно было устроить соревнование, кто поймает больше… — Госпожа, — раздался голос носильщика-инкуба, отвлекая Суллею от подслушивания ничего не значащего спора торговок, — мы подходим к Домьяку. — Хм… — женщина приоткрыла занавеску перед собой — и впрямь далеко впереди уже виднелось селение. Инкуб не посмел смотреть в глаза своей госпоже и отвернулся, продолжая без устали выполнять свою работу. Сейчас дорога шла вниз с холма, и городок был прекрасно виден. Это был именно городок. Всего несколько десятков добротных домов, а население наверняка не превышало пары сотен душ. Это было странно, ведь Домьяку имел все предпосылки, чтобы стать довольно большим и богатым городом благодаря роли перевалочно пункта для торговцев — он располагался намного ближе к портовому Дораку, чем Сшокухим, а дорога, проходившая здесь, сразу вела вглубь континента и была куда удобнее. Тем не менее, Домьяку, в отличие от Сшокухима, так и не смог стать богатым и большим городом. Что тому причиной — нежелание самих жителей упрочить своё положение, а может ещё что, Суллее не было никакого дела. Она просто отметила этот факт. — Остановимся в городе. Нужно дать лошадям отдых. — Да, госпожа, — кивнул, не оборачиваясь, носильщик.       Инкубы… Суллея терпела их только по одной причине — все её наиболее ценные слуги были мамоно. А мамоно нуждались в инкубах. Жизненная необходимость, так сказать. Но, по большому счёту, кицуне относилась к этим изменившимся под действием демонической энергии представителям рода людского как… к недоразумению. Позорному недоразумению, которому не место в этом мире. Нет, это не было презрение. Это было нечто иное. Скорее брезгливость. Пожалуй, даже люди как таковые не были ей настолько неприятны, как инкубы. Однако и из них тоже можно было извлечь пользу. Время от времени. А разбрасываться ценными инструментами было бы неосмотрительно…

***

      В Домьяку они въехали спустя сорок минут. И сразу оказались буквально поглощены уличной суетой, толчеёй и суматохой — несмотря на малый размер, город мог похвастать и рынком и несколькими лавками, торгующими либо всякой всячиной, полезной в быту, либо продуктами, либо одеждой весьма недурного качества.       Тут же, даже не дойдя до городской управы, являвшейся самым высоким и наиболее красивым знанием в поселении, на краю рынка разбили торговую точку те самые тануки, что на протяжении всего пути в город не переставали спорить, и ругаться, перепрыгивая с одной, исчерпавшей себя темы, на другую. Местные тут же потянулись к ним — мамоно и их мужья быстро оценили украшения, которыми прибыли торговать тануки.       На улицах было оживлённо. И не только из-за того, что сегодня в город прибыло несколько торговцев, желавших проследовать в Дораку для отбытия за море — в Драконию или иную страну, дружественную монстрам. Дети. Здесь было на удивление много детей. Их шумные стайки буквально оккупировали улицы города, с гиканьем и криками носясь туда-сюда, заглядываясь безо всякого стеснения на приезжих, играя в какие-то, только им одним понятные игры и в целом создавая весёлый гам. Девочки-мамоно самых разных видов наравне с человеческими детьми стихийно перемещались по городу и совали свои любопытные носы куда надо, и — тем более — куда не надо. Что удивительно — мальчиков здесь было почти столько же, сколько и девочек. И в целом создавалось впечатление, что местные ну очень старались поддерживать демографическую ситуацию на очень высоком уровне.       Но всё это было фоном, так сказать, на который Суллея если и обращала внимание, то только в силу того, что этот фон мог быть чрезвычайно раздражающим. Куда больше её заинтересовали разговоры, которые можно было услышать, минуя местный небольшой рынок. А они — к удивлению кицуне — помимо обычных для таких мест тем пару раз цеплялись за тему нескольких семей, прибывших чуть менее часа назад из Дораку.       Впрочем, кицуне не собиралась опускаться до того, чтобы подслушивать трёп горожан, а потому велела носильщикам и слугам направляться к таверне, что стояла при выходе из города у дороги, ведущей к Дораку. Там можно было спокойно дождаться возвращения Джулии и остальных разведчиков, которые к неудовольствию Суллеи сильно задержались.       Таверна была небольшой, но достаточно примечательной — по архитектурному стилю она разительно отличалась ото всех домов Домьяку, являя собой ярчайший пример поздне-лескатийского стиля. Белый каменный кирпич, двускатная крыша, арочные окна и двери. Вывеска над входом на всё том же лескатийском говорила, что зовётся сие заведение «Пьяный мельник». Под названием, дублированным на языке Зипангу, был неумело изображён тот самый мельник, идущий по дороге в обнимку с бочонком крепкого алкоголя.       По молчаливому взгляду госпожи несколько слуг метнулись в таверну — сделать заказ и занять столик для Суллеи. Сама кицуне лёгким движением руки и щепоткой магии изменила свою внешность, скрыв все свои хвосты, кроме двух, и превратившись в жгучую брюнетку — никому не следовало знать, что она была здесь. Только после этого женщина вышла из паланкина и куда более придирчиво оглядела фасад таверны. Ничего примечательного. Впрочем, сейчас и не следовало привлекать внимание. Оставив носильщиков и других слуг заниматься лошадьми, Суллея вошла внутрь.       В нос сразу ударила ядрёная смесь ароматов жарящегося мяса, каких-то солений, алкоголя, прокисшей браги, овощной похлёбки и так далее, и тому подобное. Всё — под аккомпанемент едва уловимого запаха пота, источаемого посетителями, которых оказалось на удивление много: таверна имела главный зал на первом этаже с двадцатью столиками, три четверти которых были уже заняты разношёрстными во всех смыслах посетителями, а так же второй этаж, где посетители могли так же вкусить местной кухни в относительном уединении. Здесь были шумные группы местной молодёжи, несколько сурового вида инкубов в полных доспехах глушили пиво, группа авантюристов, собрав вокруг себя слушателей, увлечённо делилась историями о своих приключениях. Были влюблённые парочки, не нашедшие более удобного места для свидания. Были торговцы, тихо что-то обсуждавшие за угловыми столиками. И так далее. — Госпожа, — незаметно подплыла к Суллее одна из служанок-куноичи. — Ваш столик на втором этаже, самый дальний от лестницы.       Суллея кивнула, и степенно проследовала к упомянутой дощатой лестнице, добротной и достаточно широкой. Взгляд зацепился за трактирщика, деловито сновавшего за стойкой, что-то готовя, разливая эль и занимаясь ещё кучей всяких мелочей по обслуживанию клиентов. Это был огромный, могучий мужик под два с половиной метра с просто шикарными чёрными усами, одетый в простую рабочую одежду и фартук. Когда он начинал говорить, то от мощи его голоса сотрясалось всё здание. Две официантки — кикимора и дева-шоггот помогали ему, обслуживая столики.       Кицуне в удивлении изогнула бровь, следя за трактирщиком. Не часто можно было увидеть человека подобной стати. И он точно был именно человеком, а не инкубом — в этом женщина была уверена. Он бы вполне мог стать рыцарем, а может когда-то и был им. Впрочем, интерес к его персоне был лишь мимолётным, и потому, стуча каблуками по дереву, Суллея взошла на второй этаж. Здесь места было меньше — всю свободную часть занимали десять столиков, а дальше коридор уводил к комнатам, которые можно было снять за умеренную плату.       Заняты были только два столика — за одним сидел неопределённого возраста мужчина — то ли слишком молодой, то ли… Не понятно. Одет он был в чёрный плащ странного, ни на что не похожего покроя, который от чего-то необычно бликовал, когда на него падал прямой свет. Суллея не задумываясь прошла бы мимо, но посмотрев в глаза этому посетителю невольно замерла на миг. Его взгляд был… необычным. В первое мгновение казалось, что это был совершенно обычный взгляд карих глаз, но потом — будто случилось нечто неуловимое, некая перемена, и это уже был взгляд знающего, казалось всё на свете, мудреца, взгляд, затягивающий как бездна. Это длилось всего мгновенье, а потом прекратилось. И Суллея подумала, что ей просто показалось. Нет — она решила, что не следует забивать голову тем, что сейчас не относится к делу, и прошла мимо. Мужчина даже не обратил на неё внимания.       Вторым посетителем, занимавшим столик на этом этаже, оказалась волшебница, облачённая во всё фиолетовое. Её кицуне вообще проигнорировала и, наконец, устроилась за столом. Буквально через полминуты ожидания официантка-кикимора принесла заказ, сделанный её служанкой — ничего экзотического. Обычный рамен. И только Суллея принялась за еду, как за столик присела появившаяся невесть откуда Джулия. Её возникновение было столь внезапным даже для могучей кицуне, что та чуть не поперхнулась от неожиданности. — Джулия, — прошипела Суллея, что змея готовая ужалить. — Никогда больше так не делай, иначе пожалеешь об этом. — Прошу прощения, госпожа, — понурила голову кеджоро, — я думала, что вы всегда знаете о моём появлении заранее. — Хм… — неопределённо фыркнула женщина, отставляя еду. Неприятно было признавать, но порой мастерство Джулии превосходило все способности Суллеи. Однако, сейчас предстоял серьёзный разговор, который не следовало прерывать. Взмах рукой вновь создал сферу «непрогляда», на что сразу обернулась волшебница. Нахмурила носик, отвернулась. Мужчина в чёрном плаще никак не отреагировал, продолжая и дальше неспешно доедать своё блюдо. — Почему так долго? Ты с разведчиками должна была вернуться с докладом ещё час назад. — Пару часов назад в Домьяку прибыли несколько… беженцев из Дораку, — вымолвила Джулия с неопределённой интонацией. — Я слышала об этом. — Мы отыскали их. Три мамоно и инкуб, напуганные до смерти. Они утверждают, что на город напали. — Кто? — резко, будто ударила плетью, спросила Суллея, едва не встав со стула от такого известия. Нападение? Это вполне укладывалось в цепочку событий, которые уже произошли в городе. — Армия неизвестных. Не Орден. Не наёмники. Не бандиты. Кто-то другой. Орда страшных людей со страшными символами и колдовским оружием, поражающим лучами на расстоянии. А в бой их вели великаны, закованные в непробиваемую броню. По крайней мере, так сказали те четверо. — Вот оно что. Значит, всё же, началось, — хищная улыбка озарила лицо кицуне. Да, теперь всё стало на свои места. Всё подтвердилось — её самые смелые ожидания были не просто вознаграждены. Реальность их превзошла! Если, конечно, «беженцы» говорили правду. — А эти четверо — как им удалось покинуть город? — Дезертиры. Когда началась атака, они под шумок смогли ускользнуть окольными путями, — ответила кеджоро, эмоционально окрасив презрением слово «дезертиры». — Вот как? И почему мне кажется, что их просто отпустили, — промурлыкала Суллея. Если дело дошло до прямого нападения, то командиры этой неизвестной армии наверняка бы позаботились о том, чтобы свидетелей было как можно меньше — им ни к чему сейчас привлекать к себе пристальное внимание армии Императора. Но с другой стороны кого-то можно было специально отпустить из города, чтобы своими рассказами такие свидетели подтачивали боевой дух там, где окажутся. «Впрочем, было бы что подтачивать», — мысленно усмехнулась кицуне. «Нынешние монстры совершенно не обладают этим самым боевым духом». — А местные власти, естественно, быстро их припрятали с глаз долой, чтобы не поднимать в городе панику. — И ещё, госпожа. Потеряна связь с нашими шпионами в Дораку, — водопады чёрных волос Джулии встрепенулись, выдавая её эмоциональное состояние. — Не мудрено. Но они прекрасно обучены и атака на город не должна быть для них серьёзной преградой. Они выберутся. Либо погибнут, что было бы, однако, досадно, ведь придётся готовить новых, — нахмурилась Суллея. Теперь задерживаться в Домьяку не было решительно никаких причин. Всё, что ей было нужно, всё, к чему она стремилась, сейчас было связано с Дораку. Она должна была попасть туда! — Джулия, мы выдвигаемся! — резко поднявшись из-за стола, распорядилась кицуне, так и не доев свой рамен. Джулия молчаливо кивнула, и вскоре они покинули таверну.

***

      Паланкин стремительно несся вперёд, паря в полуметре над землёй. Следом с той же скоростью и таким же образом, будто привязанный, летел запряжённый лошадьми фургон с пленницами и слугами. Лошади, как будто находясь под какими-то чарами, стояли смирно и безразлично взирали на проносящиеся мимо пейзажи, сливающиеся в зелёное месиво. Суллея очень спешила. Настолько, что не пожалела частичку своей магии, чтобы устроить этот стремительный полёт. И, всё же, солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда впереди над лесом показались отблески зарева и дымы, поднимающиеся к небу.       Дораку действительно был атакован! Даже сейчас с такого ещё не малого расстояния чуткий слух кицуне улавливал незнакомые звуки, доносившиеся оттуда — громкие хлопки, порой сливающиеся в настоящие громовые трели, какой-то визг, истошные крики мамоно. Чуткое обоняние ощущало запах гари, горящего дерева и горелой плоти.       Смерть и ужас чёрным облаком, в котором клубилось нечто совершенно не от мира сего, нечто чужое и непередаваемо зловещее, довлели над портовым городом, который приближался с каждой минутой, но всё ещё был слишком далеко, чтобы его можно было увидеть.       И вот, наконец, когда солнце уже зашло, процессия, возглавляемая парящим паланкином, выбралась из леса, оказавшись на холме, с которого открывался вид на Дораку, что был в пяти километрах дальше. На то, что от него осталось.       Посреди равнины, зажатый между горами с одной стороны и лесной чащобой — с другой, лежал он. Дораку. Городская стена была разрушена в нескольких местах и груды обломков устилали землю. Здания, те, что ещё не превратились в руины или обгоревшие чернеющие остовы, были объяты огнём, который лениво «доедал» всё, что ещё могло гореть, распространяя пожар всё дальше. Дуновение ветра доносило смрадный дым, полнящийся запахами войны, пороха и крови. Некогда красивые дома и даже дворец широхеби Акеми являли ныне жалкое зрелище — разрушенные, иногда вывернутые чуть ли не наизнанку, они являлись немыми и почти уничтоженными свидетелями последнего дня Дораку.       Отсюда, с высоты холма, был даже виден порт. Склады были разрушены или сожжены, а корабли потоплены прямо у причалов — из воды торчали лишь несколько мачт, да носы судов. Город был почти уничтожен.       Суллея смотрела на это, жадно впитывая каждую деталь, блуждая взглядом по городу, по каждому зданию, по каждому языку пламени. Она чувствовала… нечто. Отголоски той силы, что не так давно изошла на город из чудовищного облака, сам вид которого не на шутку встревожил Суллею, хотя она даже себе в этом не желала признаваться. Воздух вокруг звенел, а небеса полнились чернотой, источавшей такую злобу, какой не ведали и прежние монстры. Здесь что-то произошло. Что-то помимо атаки неизвестных, что-то… мистическое?       А ещё, сколько бы Суллея не прислушивалась, она более не слышала криков раненных, плача матерей, потерявших своих детей, и жён, ставших вдовами. Город был мёртв! А взгляд тем временем то и дело цеплялся за огромные следы на земле. Они были так велики, что скорее напоминали ямы под фундамент здания немалых размеров. И, тем не менее, Суллея была уверена, что это именно следы. Они выходили из леса далеко справа, в котором была проделана внушительная просека, и уводили в город. И там, где они входили в него, не осталось вообще ничего — стена была сметена напрочь, как и дома, раскатанные чуть ли не в пыль. Были и другие следы, похожие на следы двух вурмов, что ползли параллельно друг другу. Но не было трупов. Как будто штурмующая сторона позаботилась о том, чтобы после боя собрать своих павших, дабы противник не смог их изучить.       И, всё же, что-то было в городе. Что-то, что начало тихо звать её. Суллея вздрогнула, услышав на грани восприятия шёпот, вещавший на незнакомом языке, каждое слово которого было подобно раскалённому гвоздю, который вбивают в голову. Вскоре к одному голосу прибавился другой, третий, а спустя пару минут это был уже сонм тысяч и тысяч голосов, шептавших что-то непонятное, ужасное, но от чего-то кажущееся неизъяснимо притягательным.       Суллея улыбнулась. Да, о лучшем доказательстве своей правоты, о лучшем подтверждении своих надежд она и мечтать не смела! — Я должна увидеть всё сама, — сказала она слугам, что стояли чуть позади. И те, хотя и чувствовали нечто недоброе, что поселилось в городе, пылавшем впереди под покровом ночи, не посмели ничего сказать.       Суллея взмыла в воздух, быстро набрав высоту, и чёрной стрелой метнулась в направлении погибшего города. Здесь, наверху, смрад дыма и горелой плоти был особенно силён. Не прошло и десятка секунд, как женщина уже летела над улицами города, заваленными трупами и обломками домов. Всё вокруг пылало, обдавая жаром, или уже тлело чёрными углями.       Впрочем, на улицах было не так много трупов, как можно было бы предположить. Да — мамоно, инкубы, человеческие мужчины и женщины, старики, дети — многие нашли свою смерть здесь, либо спасаясь бегством от наступающего жестокого безжалостного врага, либо сражаясь. Тела были обезображены, у некоторых отрублены головы, иные вздёрнуты на пики, расставленные затейливым образом. Иногда прямо на мостовой, сложенные из частей тел, мелькали незнакомые символы. И один знакомый — круг со стреловидными спицами. И этого уже было более чем достаточно.       Но Суллея хотела увидеть больше.       Здесь, в самом городе, чужое зловещее присутствие ощущалось очень остро, явственно, а шёпот тысяч голосов превратился в настойчивый прибой, раз за разом обрушиваясь на сознание посулами славы, могущества, безграничной власти, богатства или неслыханных, немыслимых, невыносимых наслаждений.       А потом она увидела ЭТО.       Суллея приближалась к храму Широхеби. Но его не было на месте. А улицы внизу словно поразила какая-то мерзостная болезнь — многие здания были оплетены отвратительной гнилостной желтоватой биомассой, покрытой нарывами и язвами, извивающейся, копошащейся и исторгающей зловоние и, похоже — споры. Иные дома и даже мостовые обратились в нечто расплывчатое, аморфное, расплавленное, с какими-то потёками и наростами. Раздутые, позеленевшие и разлагающиеся трупы, всё ещё корчащиеся в агонии. Либо обратившиеся в оплавленные подобия самих себя, полурастворившиеся, стоящие торсом в лужах какой-то вязкой гнилой вонючей жижи. Некоторые и вовсе срослись с расползающейся по городу биомассой, щупальцами плоти тянущейся ко всё новым территориям. А ещё были сожжённые тела, будто сгоревшие изнутри — сухие и чёрные, как сгоревшие деревья, они, скрюченные, лежали то тут, то там и по мере приближения к храму их становилось всё больше.       Суллея не знала, что могло вызвать подобное поражение. Но догадывалась. У неё в принципе уже не оставалось сомнений в том, ЧТО именно произошло в городе после того, как он был захвачен.       Пришельцы воззвали к своим богам, поднеся им жертву. Обильную кровавую жертву. И неведомые могучие боги ответили им.       Сама мысль об этом обжигала и будоражила ум!       Боги, о которых никто прежде не слышал! Боги, способные сокрушить и Верховную, и Падшую, и Повелительницу Демонов!       Это было именно то, чего так жаждала Суллея на протяжении целого тысячелетия. И теперь она была так близка!       Впереди показалась храмовая площадь. Увидев, во что она превратилась, Суллея окончательно уверилась в своей правоте.       То, что это место некогда являлось площадью, можно было понять лишь по его форме и размерам. Всё внизу было покрыто розовой биомассой, извивающейся, булькающей, ухающей, алчущей. Изредка в ней можно было увидеть открывающиеся огромные пасти, полные невероятно острых зубов. А в центре всего это непотребства возвышалась огромная арка, сплетённая из огромных жгутов всё той же розовой плоти, и от неё веяло чем-то совершенно невозможным. Всё вокруг было пропитано силой настолько чужеродной и ужасной, что разум отказывался верить в возможность существования чего-то подобного. Восприятие кицуне, более чуткое, чем у большинства других мамоно, позволяло ей увидеть куда больше, чем могли позволить обычные органы чувств. И она видела, что вся площадь как будто существует в двух пространствах одновременно — в реальном и… каком-то другом. Эфемерном. В том, что таилось за гранью привычной реальности и других известных пространств и измерений.       В небе мелькнули несколько стремительных силуэтов. — Только этого не хватало, — разочарованно, будто ребёнок, у которого не получилось построить замок из песка, произнесла Суллея, узнав по очертаниям дев-драконов.       Выяснять, кто кроме неё решил вдруг навестить разорённый город, сейчас совершенно не было желания. Как впрочем и смысла задерживаться в Дораку, заполненном тлетворным зловонием и миазмами разложения. Всё, что хотела, кицуне уже увидела. А потому она быстро устремилась прочь, пока её не заметили.       Через несколько секунд она уже летела над равниной в направлении холма, где остановилась её небольшая экспедиция. Гигантские следы и просека поломанных, вытоптанных неведомым гигантом деревьев — а то, что внизу проплывали именно следы некоего гиганта, не вызывало сомнений — вели в направлении Чернокаменных гор. Суллея улыбнулась.       Пришедшая в город армия будто приглашала её. Эти воины не боялись, что за ними последуют. Они были уверены в своих силах. Более того — из увиденного в городе Суллея поняла, что эти воины не просто не боятся битвы, они жаждут её, как чего-то непередаваемо сладостного. Битва была смыслом их жизни, жажда крови — сутью их душ. И следы гиганта, и всё остальное — это было сделано намерено. Чтобы вселить ужас в сердца врагов.       Показался холм, на котором дожидались возвращения госпожи слуги, паланкин и фургон с драгоценными пленницами. Спустя пару секунд Суллея уже плавно опускалась на землю, объятая лёгкими потоками волшебного ветра. — Госпожа, каковы ваши дальнейшие приказы? — тут же подступила Джулия. — А дальше мы пойдём в горы, — ответила кицуне, и хищная улыбка появилась на её лице.

***

      База гудела подобно растревоженному улью тиранид в предрассветных сумерках, прорезаемых вспышками фар техники, лучами фонарей и осветительных ламп.       Кровь!       Сегодня они вкусили, наконец, крови нового мира!       И эта кровь была сладка. И они хотели ещё. Больше и больше, но насытить эту жажду они бы всё-равно не смогли.       Сколько сегодня было прекрасных моментов, какая славная резня! Да, местные не оказали достойного сопротивления, за исключением пары случаев, но убийство «стада» тех, кого лоялисты бы назвали гражданским населением, тоже было желанным.       Культисты хвалились своими убийствами и показывали друг другу трофеи — отрезанные головы, руки или ноги, а часто — совершенно странные части тела своих жертв вроде хвостов, лапок, крыльев и так далее, ибо видовое разнообразие в одном только этом городе было столь поразительным, что перед ним меркли даже многие окраинные планеты галактики.       Могучая боевая техника возвращалась на свои места — скрипя камнями под широкими гусеницами, танки скрывались в подземных гаражах, Изверги, ведомые лично варп-кузнецом Закаей, всё ещё голодные, алчущие крови, прошли в один из туннелей, проложенных в горе, избранной силами Хаоса в качестве своей базы. Никто из культистов и обычных бойцов не осмеливался подойти к грозным созданиям, в чьих стальных телах были заточены души жестоких демонов — никому не хотелось рисковать жизнью и душой. И потому от процессии Извергов все держались на почтительном расстоянии.       Мощными шагами сотрясал землю китан, возвращаясь в свой ангар, где уже вовсю копошились сервиторы, готовые к любой работе. Большинство из них были созданы уже из местных пленных — мужчин и мамоно, а потому иногда могли похвастать весьма экстравагантной даже для сервиторов внешностью.       Колонны захваченных в городе рабов сгонялись в бараки, которые скорее можно было назвать стойлами, под свист плетей, ругань жестоких надсмотрщиков из числа бойцов Кровавого договора, гвардейцев-ренегатов и культистов, а так же подгоняемые профилактическими выстрелами в спину.       Захваченных было не слишком много — большинство жителей города были принесены в жертву, дабы открыть врата в Имматериум и призвать оттуда нерождённых. И сейчас они, порождения варпа, гротескные, зловещие, чудовищные, шли впереди всех, лишь немного отставая от падших полубогов-Астартес.       Теперь, когда резня была позади, когда желание рвать и терзать чуть поутихло, немного притуплённое пролитой сегодня кровью, предстояла рутинная работа: привести в порядок технику, провести подсчёт потерь и истраченных боеприпасов, определить дальнейшую участь захваченных в городе гражданских, которых в любом случае не ждало ничего хорошего, да и много чего ещё. Впрочем, это была работа, предназначенная в основном для смертных.       Дела же Астартес были в ином.       Тронный зал, одновременно являвшийся залом для совещаний, сейчас был полон — все Астартес, занимавшие высокие посты в силах вторжения, были сейчас здесь. Могучий Доминас восседал на чёрном троне, грубо вытесанном из камня. Закованный в свою чёрную терминаторскую броню, он мог показаться зловещим монументом, если бы не его глаза, умные, коварные, полные злобы.       Карцион и Хермеус, о чём-то переговариваясь, возвышались над внушительных габаритов круглым столом, который был сработан из всё того же чёрного камня, где сейчас была разложена карта континента Зипангу. Варп-кузнец Обак Закая, сложив руки на груди, внимательно разглядывал изображения островов, сети дорог, обозначения. На самом деле у него, как и у любого Астартес, была фотографическая память, благодаря которой достаточно было одного взгляда, чтобы запомнить что угодно — от расположения и численности вражеских войск до страницы текста, изобилующего научными терминами и формулами. Просто он вдруг нашёл, что эта карта была сработана на редкость искусно для такого захолустного мира.       Валериус, воин Альфа-Легиона, стоял по правую руку Доминаса, цепким, полным презрения взглядом прожигая двоих смертных, которые сейчас тоже были здесь. Один, по крайней мере, был из Кровавого договора. Второй — местный перебежчик — сейчас рассказывал о географии, политическом и социальном устройстве страны, занимающей континент, на который оказались заброшены верные слуги Хаоса. В принципе, информация была полезна. Как и сведения о морских торговых путях, соединяющих континенты этого мира, и любимых маршрутах контрабандистов.       Зодак тоже был здесь. Его фиолетово-пурпурная броня, отделанная золотом и драгоценными камнями, казалась совершенно неуместной в этом зале, полном чёрного камня и мрака. Последователь Слаанеш был здесь самым ярким, и за него, сверкающего своими «побрякушками», постоянно цеплялся взор. Сам же Астартес, казалось, попросту скучал, прислонившись к стене и будто бы вполуха слушая этих жалких смертных, и при этом излучал такое самодовольство, что его, пожалуй, можно было даже назвать осязаемым. Закая, получив инструменты с корабля, наконец, починил силовую броню палатина, чему тот был весьма рад. И, конечно, не преминул воспользоваться случаем, дабы явиться «при параде» перед остальными Астартес.       Пестис, легионер Гвардии Смерти и глашатай Нургла, самим своим видом оттенял цветастого Зодака, решив встать рядом с палатином. Дырявая, проржавевшая, покрывшаяся зелёным налётом и плесенью броня едва скрывала гнилые внутренности, давно вывалившиеся из тела, источавшего столь сильный смрад, что даже окружающие Астартес испытывали лёгкий дискомфорт.       Пожалуй, здесь отсутствовали лишь трое, имевшие хоть какое-то значение — апотекарий Цельс, взявшийся за исследование генома мамоно, Астартес из Пожирателей Плоти Асмад, да берсерк Комод, которому было просто наплевать. Зато вместо них присутствовал Тёмный механикус Малакай, с живейшим интересом слушавший смертного и порой задававший уточняющие вопросы.       Смертные. Их здесь было двое. Сангуанора, красноглазого воителя с Гхурры, Астартес знали. Для смертного он был достаточно хорошим бойцом, что и доказал сегодня, убив в городе одного из сильнейших местных псайкеров. Его броня всё ещё хранила следы крови умерщвлённых сегодня врагов. И, хотя он уже давно сражался под личным командованием полубогов-Астартес, всё равно ощущал некую скованность перед столь большим их собранием.       Второй смертный был не знаком. Местный, которого Сангуанор представил как Моргана, такелажника с одной из тех деревянных лоханей, которые во время атаки потопили члены гвардии Доминаса в порту. Он был уже не молод, обветренное лицо и загорелая, почти продублённая кожа говорили о том, что он много времени провёл в плаваниях. Замысловатые татуировки украшали лицо и руки, изображая сцены морской тематики — то корабль, угодивший в шторм, то щупальца гигантского кракена, то ещё что-то. Холщовая рубаха, добротные чёрные штаны, сапоги почти до колен, сабля, притороченная к поясу. И светловолосая голова какой-то местной суки, которую тот убил, так же болталась, привязанная к поясу.       Морган чувствовал себя неуютно. Ещё никогда в жизни он не видел воинов, подобных тем, перед которым он сейчас стоял — могучие и свирепые, они были наделены такой статью и ощутимой мощью, что она чувствовалась в каждом даже мимолётном их движении. Он прекрасно понимал, что именно сейчас решается его судьба — не там, в городе, когда он чудом встретил своего бывшего сокамерника Сангуанора, согласившегося взять его с собой, а именно здесь, под взглядами эти воинственных гигантов, каждый из которых мог легко переломить ему хребет небрежным щелчком пальцев.       Астартес. Так называл их Сангуанор. Называл с таким уважением, какое сложно было ожидать от него. Но видя этих воителей, Морган прекрасно понимал, что уважение это более чем заслуженное. Но ещё больше они вызывали страх — чего стоил один только воин в проржавевшей броне, походящий скорее на гниющий заживо труп. Или то странное создание в красном балахоне со множеством стальных щупалец, которое необычным безжизненным голосом иногда задавало вопросы. И потому сейчас Морган выскребал свою память до дна, рассказывая абсолютно всё, что ему было известно про Зипангу и остальные части света.       Наконец, вопросы иссякли, и морской волк окончил свой рассказ. Он всем своим естеством ощущал тяжёлый, зловещий взгляд командира Астартес, лорда Доминаса. Этот взгляд буквально вдавливал в землю, обрушиваясь неподъёмным грузом. Но Морган так же прекрасно понимал, что не имеет права позволить своему страху взять над собой верх. И потому стоял прямо, гордо, но выражая позой должное почтение к Астартес.       Наконец, Доминас тяжеловесно, что гранитный великан, изрёк: — Ты рассказал не всё, смертный, — и столько в его голосе было властности и силы, что Морган едва не потерял самообладание. — Этот остров на востоке, — взгляд великана упёрся в означенное место карты. — Владыка Доминас, — со всем возможным почтением, на какое только был способен старый пират, изрёк Морган. — Этот остров, Мууне — самое таинственное место во всём Зипангу. Всем кораблям, кроме флагмана императора ход туда закрыт магическим барьером. Не известно, что там происходит. Не существует даже слухов, которые я мог бы рассказать. — Хм… — Доминас взялся за подбородок, изображая раздумья. — Иными словами этот остров — самый секретный объект страны, в которой мы оказались. — На мой взгляд, звучит более чем интригующе, — алчно потёр свои механодендриты Малакай, сверкнув окулярами. — Молчи, механикус, — бросил самопровозглашённый лорд хаоса. — Карцион! Что ты думаешь? Апостол поднял взгляд от карты. — Это может быть всё, что угодно. Мы оказались в мире, где колдовство развивалось совершенно необычным образом. К тому же мы ещё слишком мало знаем. — Может ли там скрываться сила, способная нам противостоять? — именно этот вопрос Доминас считал самым главным. — Хотя не отвечай — я уже знаю. Ты скажешь «всё возможно», — Карциону лишь осталось пожать плечами, ибо именно это он и собирался сказать. — Я считаю, что этот остров как нельзя лучше подходит нам в качестве следующей цели, — не преминул высказать своё, безусловно — ценное, мнение Зодак. — Предвкушаю интересную забаву, если мы отправимся туда. — Тебя не спрашивали, палатин. Но да — здесь есть над чем поразмыслить, — согласился Доминас, вставая со своего чёрного, как его собственная душа, трона. Тяжеловесно спустился по ступеням к столу, и хоть он был самым высоким из Астартес, что были здесь, казалось, что он нависал надо всеми не только мощью фигуры, но и аурой властности. — Хермеус? — от колдуна не укрылось, с какой неохотой Доминас произнёс его имя. Что ж, он и сам не питал к тому ничего, кроме… брезгливости. — В этом мире есть свои боги. И, насколько я знаю, Зодак и Пестис уже сталкивались с их посланниками, — произнёс Хермеус, мельком глянув и на того, и на другого. О, сколько бы он отдал, чтобы заполучить пленницу, которую Зодак притащил с собой. Но палатин оказался упёртой самовлюблённой скотиной, и не желал расставаться со своим «трофеем» ни за какую плату. — Возможно, на том острове и впрямь находиться кто-то из них. — Посланники… не такие простые противники, как большинство местных, — просипел искажённым голосом Пестис, обдав всё вокруг зловонными миазмами. — Против них эффективно лишь демоническое оружие и сила Четвёрки. Но их чемпионы нам не чета. — Ты всё ещё опасаешься гнева местных божков? — кривая ухмылка скользнула по лицу Доминаса, не оставляя сомнений в том, что лично он думает по поводу такой позиции. — Я считаю, что их нельзя недооценивать, — Хермеус стерпел это явное оскорбление. Пока что. Но только пока. Пока Доминас был нужен. Самодовольный идиот, мнящий себя достойным лавров самого Магистра Войны или как минимум Абаддона Разорителя. Со временем, конечно. Но Хермеус уже знал, какое будущее ждёт этого нахального выскочку. По крайней мере — видел некоторые его варианты. И многие из них вели к бесславной гибели, что не могло не радовать колдуна. — Пока мы не откроем достаточно большой и стабильный портал в варп, то не сможем рассчитывать на серьёзную поддержку с той стороны. А в такой ситуации столкновение с посланниками местных божеств и их чемпионами может быть… проблемным. — Ты всё время осторожничаешь и перестраховываешься, — осклабился Доминас. — Впрочем, часто это оправдывает себя, — да, здесь он не мог не признать, что временами осторожный и даже дотошный подход служителя Архитектора Судеб играл весомую роль в успехах сил Хаоса. Внезапно Карцион удивлённо моргнул и посмотрел назад, будто сквозь сплошную стену зала. — Я чувствую чьё-то приближение, — спустя секунду сказал он с выражением сильной задумчивости на лице. Хермеус прислушался к ощущениями. Да. Он тоже ощутил это, увидел это — сияние чьей-то мощной души в варпе, который пронизывал всё вокруг, легко позволяя видеть сквозь плоть и твердь. — Я тоже ощущаю, — кивнул колдун. Появление вблизи базы кого-то настолько могучего было бы полнейшей неожиданностью, если бы не готовность Хермеуса к тому, что действия их «карманного» Чёрного крестового похода обязательно привлекут чьё-то внимание. Тем более — уничтожение Дораку и открытие врат. Такой всплеск энергии просто не мог остаться незамеченным местными «божками», как выразился Доминас, или хотя бы их герольдами. — Псайкер? — тут же спросил Доминас. — С силой на уровне моей собственной или Хермеуса, — кивнул апостол, нахмурившись. — И есть там ещё что-то… — Вот вы и разберитесь, — повелел лорд, взмахом руки отсылая всех прочь…

***

      Двигаться по этой просеке оказалось вовсе не так легко, как можно было предположить на первый взгляд — Суллея очень скоро в этом убедилась. Ровно в тот момент, когда её зачарованный паланкин, неудачно вильнув, зацепился за растопыренные ветви поваленного неведомым гигантом дерева, и рухнул наземь, доставив кицуне пару неприятных мгновений. Слуги тотчас бросились к паланкину, но Суллея, выбравшись наружу, лишь небрежно махнула рукой — эту деревянную коробку можно было бросить тут, до поры. Главное — фургон с «драгоценным грузом».       Они двигались уже более пяти часов по этой импровизированной дороге, проложенной в лесу, то и дело замечая признаки того, что здесь шла армия. Значит, этот путь был избран верно. Горы уже высились впереди ощутимо массивными зловещими изломанными громадами, и даже высокие деревья были не в силах скрыть их.       Лес в этой области будто бы вымер — за все те часы, что экспедиция Суллеи пробиралась по просеке, они ни разу не услышали ни пения птиц, ни голосов иных животных. Сами птицы даже не летали в небе. Скорее всего, местная живность была настолько перепугана, что ещё не скоро вернётся.       Разведчицы-куноичи давно ушли вперёд вместе с Джулией, и от отряда сейчас осталось немногим более половины. Зачарованный фургон исправно летел в паре метров над землёй — Суллея намеренно подняла его повыше, дабы он не разделил участь паланкина. «Госпожа», — тихий голос Джулии раздался из особой броши, которая устроилась на кимоно кицуне в районе верхней части груди. «Мы обнаружили лагерь чужаков», — произнесла заколдованная брошь. — Далеко? — спросила Суллея. «Не более часа пути, если вы не изменили скорость движения», — последовал ответ. — Дай изображение, — приказала Суллея, и, сняв брошь, приложила её ко лбу, закрыв глаза. Тотчас сознание заполнили образы, увиденные чужими глазами: огромная расчищенная площадка перед чернокаменными горами, которые были изъедены туннелями, что трухлявое дерево — ходами древоточцев. Странные постройки высились там, странные люди, вооружённые странным оружием занимались какими-то делами — таскали ящики, сгоняли пленных в бараки. Необычные создания — помесь живой плоти и механики — трудились, вырубая лес или прокладывая новые ходы в скалах. Пленные тоже трудились под присмотром своих захватчиков, не брезговавших избиениями и показательными убийствами.       Очень много людей — целое войско.       Особое внимание Сулле обратила на удивительные огромные самодвижущиеся механизмы, отдалённо напоминающие черепах. Тяжёлые, закованные в листы толстой брони, рыча как дикие голодные звери, они скрывались в туннелях под горой.       И ещё здесь были символы. Те самые символы, что уже встречались в Дораку. И один из них, с которым Суллея была знакома уже целое тысячелетие. Выгравированные на броне бойцов, либо изготовленные из грубо обработанного железа и закреплённые на шестах, в виде татуировок или шрамов на лицах воинов, на различных механизмах, которых здесь было очень много.       Внезапно Суллея что-то почувствовала.       Поток пристального оценивающего внимания мазнул по ней, разрывая контакт с Джулией, и видения резко оборвались, буквально вытолкнув Суллею обратно в своё собственное восприятие! Опыт оказался крайне неприятным даже несколько болезненным — головная боль раскалённым обручем сковала череп, заставив женщину поморщиться. — Что с вами, госпожа? — учтиво поинтересовался один из слуг-инкубов, сопровождавших фургон. — Нас заметили, — коротко ответила Суллея, неприятно удивлённая тем, что впервые за долгое время нашёлся кто-то, сопоставимый с ней по силам. Нет, конечно, существовали могущественные мамоно, даже превосходившие её по части магической мощи, но она не ожидала, среди пришельцев окажется кто-то подобный. — Больше нет смысла…       Внезапно раздавшийся с левой стороны трескучий грохот не дал ей закончить фразу! Несколько десятков сверкающих жёлтым штрихов, будто злые осы-убийцы выпорхнули из леса с той стороны, пройдясь по её слугам, что коса — по колосьям! «Осы» вонзились в их тела, вырывая куски мяса и разбрызгивая кровь!       Раздались крики, полные боли и недоумения! Пали замертво наземь первые жертвы неожиданной атаки. Атаки, которую Суллея не предотвратила, занятая просмотром того, что видела Джулия!       Ярость и злоба охватили разум кицуне могучей волной — никто не смел нападать на неё! Никто не смел портить ее собственность! НИКТО! Она вобрала столько магии, сколько могла, и выплеснула наружу, формируя защитный купол, о который, зловредно визжа, тут же разбилась новая порция убийственных «ос», породив множество волн. Взгляд полных клубящейся силы глаз прозревал насквозь деревья, камни, овраги, отлично различая отряд вооружённых чужаков — из тех, что атаковали Дораку. Она видела и воспринимала всё вокруг — как упал, истекая кровью, её последний слуга — тот самый возница, что гнал сюда фургон с ценными пленницами. Как перепуганные птицы вдалеке взметнулись ввысь, оглашая округу гвалтом голосов. Как скрипели и шатались, покачиваемые ветром, деревья. Все краски мира были ярче, чем положено, звуки — чётче, чем когда-либо, а запахи рассказывали истории обо всём и всех, что было вокруг.       По куполу полоснули яркие красные лучи, с лёгкостью прожигавшие деревья, оставляя в них почерневшие дыры. Но купол держался. — Псайкерская сука! Лови фраг! — выкрикнул кто-то, и из-за дерева ввысь метнулся овальный предмет, метя прямо в защитный барьер.       Суллея не стала более ждать. Нужно было покарать зарвавшихся смертных за их вопиющую дерзость.       Едва заметный взмах хвоста — и летевший по воздуху предмет резко вильнул, тотчас упав в овраг, где скрывались сразу несколько нападавших. Прогремевший секунду спустя взрыв превратил не успевших сбежать бойцов в кровавое месиво. Но Суллея и не думала униматься — она намеревалась положить здесь всех.       Потому, что они посмели подвергнуть угрозе её пленниц! Ценное подношение, от которого зависело всё! И эти ничтожества посмели напасть!       Концентрированная ярость и воля кицуне, подпитанные магией, о которой она узнала из древнего свитка, кристаллизовались, проявились в воздухе вокруг неё сотнями тончайших прозрачных лезвий.       Мысль!       И эти смертоносные клинки быстрее молнии метнулись в сторону нападавших, с легкостью разрезая плоть, сталь и твердь! Деревья и кустарники смело, срезало, будто их и не было, огромные валуны, за которыми прятались нападавшие, превратились в решето! Оторванные конечности, головы и разрезанные на части тела осыпались, заливая всё вокруг кровью, под грохот падающих деревьев.       И только когда опали последние потревоженные, сорванные с веток лисья, когда сердце Суллеи перестало бухать, как кузнечный молот, ярость схлынула, уступив спокойствию, а вокруг воцарилась тишина, кицуне ощутила, наконец, постороннее присутствие. — Браво! — громкие лязгающие хлопки раздались у неё за спиной и, готовая к очередному нападению, Суллея резко повернулась. И замерла. Там, у самой кромки её защитного купола, стоял великан! Он минимум в два раза превосходил ростом самых высоких людей, которых когда-либо видела Суллея. За исключением одного. Тысячу лет назад. Но если тот излучал приторное благородство, тот этот… он был другим. Закованный с ног до головы в массивную, неповоротливую на вид броню, исписанную колдовскими символами, с множеством артефактов неясного назначения и древним фолиантом, прикованным цепями к поясу, он излучал ауру превосходства, коварства и ума необычайной мощи. И сейчас он аплодировал ей, стоящей посреди трупов её собственных слуг и их крови. — Браво! Давно я не видел столь сильное «психическое лезвие». — Они получили то, что им причиталось, — взглянув в сторону расчленённых трупов чужаков, лежавших вперемешку с поваленными деревьями, сказала Суллея, всё ещё готовая к бою. — Откуда ты узнала о технике «психического лезвия»? — великан даже не обратил внимания на трупы тех, кто ему, по идее, подчинялся. Суллея ещё раз посмотрела на него — в его взгляде плескалось нечто, чему женщина не могла подобрать названия. Как будто его глазами на неё смотрели ещё тысячи глаз. Великан коснулся указательным пальцем её барьера, и тот со звоном рассыпался, будто стеклянный!       Суллея даже бровью не повела — нужно было держать лицо. Выудила из складок своего кимоно свиток. — Отсюда, — сказала она, протягивая великану. Она была на месте. Именно здесь, именно с этими пришельцами была связана её дальнейшая судьба и все её планы. Именно ради этой встречи она сюда и пришла. Пора было получить ответы на все те вопросы, что вели её всё это время.       Великан принял бумагу, в сравнении с его огромной рукой казавшуюся не больше конфетной обёртки, осторожно развернув её двумя пальцами. И, едва пробежав взглядом, сказал: — Я думаю, нам есть о чём поговорить…