Под знаменем Аквилы

      Всего трое находились в зале совещаний, где в данный момент обсуждали неожиданное открытие, что обнаружил Вебер со своими людьми в особняке.        Тиберий и Вебер взирали на гололит с трёхмерным изображением тела телохранителя Императора из Адептус Кустодес, в то время пока Молотов настраивал голопроектор и внимательно изучал отчёт на инфопланшете.       Первым нарушить молчание решил Тиберий: — Господа, я не могу поверить в то, что это простое совпадение! Нам чудом удалось пережить столкновение с силами Хаоса, совершить слепой прыжок в Варп, и то, как гладко протекает наша экспансия, и наконец, мы обнаружили тело настоящего Кустодес! Один из личных телохранителей Его! И возникает логичный вопрос господа: «Как он здесь оказался?!» — Командора настолько переполняло от эмоций, что даже Вебер вышел из прострации. — Нет никаких совпадений. Если хоть часть из того, что мы узнали правда, то даже наша встреча с Друэллой не совпадение. Все, что происходит с нами сейчас, следствие событий, которые были здесь тысячу лет назад. — произнёс Вебер. Это занимало все его мысли с тех самых пор, как он увидел Кустодес в том фраговом особняке. Призрак обитавшая там, испугавшись за свою жизнь, все им рассказала. Однако, он пока так и не смог найти ответа ни на один из возникших вопросов. Как Кустодес оказался здесь? Неизвестно. Что он здесь делал? Неизвестно. Почему они выпали из Варпа именно здесь? Неизвестно. Однако, Вебер и впрямь считал, что таких совпадений просто не бывает. Вела ли их сюда воля самого Императора? Но ведь был и некто другой, способный влиять на судьбы как отдельных индивидов, так и целых цивилизаций, менять лик галактики. Инквизитору Веберу очень не хотелось, чтобы именно этот, второй, был причастен к их появлению здесь вслед за Кустодес. — Нам нужно в этом разобраться! — вторил ему Тиберий. Теперь он уже полностью подавил бурю эмоций, что овладела им на миг в начале. — Что вы хотите найти? — Молотов задумчиво стукнул металлическим когтём по клавише инфопланшета. — Четыре дня не самый большой срок для поисков. — Все, что может нам пригодиться. Мы до сих пор не представляем себе возможности Ордена.   — У нас есть данные, артефакты, а также ценные образцы. — Голос Молотова не изменился, но невысказанный вопрос был очевиден. — Я не верю, что эти люди были теми, кто мог останавливать вторжения подобных существ.  — Если эти вторжения были, — даже в лишённой эмоций речи Молотова сейчас был явственно слышен скепсис. — Лескатия стоит тут уже тысячу лет, но в здешних записях нет ни слова о крупных битвах. — В тех записях, которые мы смогли обнаружить, данные совершенно иные. Причём не самого лучшего качества. — Вебер устало откинулся в кресле. — Кто даст гарантию, что в застенках цитадели Ордена Верховной не хранятся записи о кровопролитных войнах? — Хранятся или нет, за четыре дня найти их вам вряд ли удастся. — Четыре дня, только если Друэлла не продлит перемирие, — уточнил Тиберий. Конечно, он не рассчитывал на то, что демоническая тварь будет придерживаться достигнутых договорённостей. Вся эта операция с отправкой официальной дипломатической миссии была не более чем пылью в глаза, возможностью выиграть немного времени для подготовки к решительным действиям. «И, всё же, времени было действительно немного», — с досадой подумал планетарный губернатор. — Или не нарушит его раньше. — Стальной коготь Молотова все так же постукивал по клавишам. — Если вдруг атака начнётся, пока вы находитесь в городе, это создаст дополнительные трудности. — Атаки не будет. Мои войска готовы перехватить их во время марша. У них много пехоты, этим и воспользуемся. Город возьмем в осаду. Но атаковать не будем. Просто заявим о себе. Дадим Друэлле понять, что мы настроены серьёзно. В случае если Друэлла постарается пробиться к городу, мы её уничтожим. Так что времени отступить у многоуважаемого Инквизитора будет более чем достаточно. Да и… — Тиберий самодовольно сложил руки на груди. — Я видел эту «Примеру Концерто», — это имя военачальник произнёс с нескрываемым презрением, даже некоей брезгливостью, смешанной со злорадной иронией. — Я ожидал большего. А если господину Веберу не составит труда попутно заминировать пару важных объектов, то мои солдаты скажут ему только спасибо. — Думаю, это возможно, — кивок Инквизитора был едва заметен. — Но меня больше интересует Храм Верховной. Примера упоминала, что именно он источник благословения Богини. Если там есть следы присутствия Варпа и магии, то я смогу их обнаружить, — произнёс он, ловя себя на мысли, что ситуация вокруг Лескатии может преподнести не один неприятный сюрприз. Он не любил такие сюрпризы, хотя всегда старался подготовиться к любым форс-мажорам. Но там, в Империуме, на полях сражений, которые он вёл, Вебер знал, чего можно ожидать от противника. Здесь всё было иначе.       Тиберий пожал плечам.  — Я не эксперт, но мне довелось видеть работу Арбитров по искоренению культа Хаоса. Вам точно хватит четырёх дней?  — Более чем. В конце концов, мы имеем дело с людьми, которые признаки влияния Варпа выставляют напоказ как «благословение», а не прячут куда подальше.

***

— Как мы пройдём туда? — Тарквиния посмотрела на Вебера, все ещё пытаясь осознать предложенный им план. Сейчас они были в кабинете Вебера, посреди которого на столе была разложена карта столицы Лескатии. — Просто вот так войдём в город?  — Мы воспользуемся туннелями, — вместо инквизитора взял слово Баргест, ткнув пальцем в неприметное место на карте. — несколько крупных сетей пещер, бывшие каменоломни, канализация, тайные проходы. Они практически напрямую связаны с важнейшими объектами. А вообще, если хотите знать моё мнение, то я бы рекомендовал захватить на обратном пути их принцессу. Опыт говорит, что это сделает феодальных правителей более сговорчивыми. — Или не сделает. Есть основание полагать, что если король хоть немного прогнётся в такой ситуации, то его схватят и обвинят в измене, изолировав во дворце, — Инквизитор даже не посмотрел на своего аколита.  — Простите, что подвергаю сомнению ваш план, но разве эти все сети туннелей не должны находиться под охраной? — на лице Гвиневры читался явный скептицизм. — В городе полно солдат. Они уже перекрыли все входы и выходы из него и живут чуть ли не на осадном положении до особого распоряжения Инквизиции Ордена. Если через эти туннели действительно можно пробраться в город, то их должны охранять в первую очередь. Даже если это и секрет, охрана должна быть.  — Она знает лишь про их часть. Так ведь? — Тарквиния взглядом следила, как на лице Инквизитора появлялась улыбка. — Как минимум был туннель, по которому Саша выводила из города мамоно и инкубов с детьми.  — Туннели были построены давно, — кивнул Вебер. Он был рад следить за тем, как меняется Тарквиния, становясь всё более лояльной идеалам Империума. Однако, его тревожило до сих пор то, что он сам начал меняться, становится мягче… Нет, об этом не стоит даже думать сейчас. — бывшие каменоломни для замка и домов, канализация, Орден, Королевская семья, купцы, контрабандисты. Каждый из них приложил руку к своему благополучию. Часть туннелей, как показала разведка, вообще заброшены и не используются, но, боюсь они могут оказаться заваленными. Мы воспользуемся теми, что использует Саша.  — Хотела бы уточнить, разве там не может оказаться сама Саша? Или беженцы? Что тогда? — Тарквиния нервно переминалась. Потому, что прекрасно сознавала, какой именно ответ может последовать. — Господин, к городу подступает война, и я более чем уверена, что там будут семьи с детьми.  — У тебя есть другой способ заставить их молчать с гарантией? — приподнял бровь Максимилиан. — Нас же интересует только город? Нам плевать, что они расскажут Друэлле. Возьмём заложника. Саша не станет рисковать. Она сама нам свои секреты откроет! — несмотря на то, что знакомство с Империумом и Инквизитором, в частности, открыли ей глаза на многие вещи, заставив пересмотреть то, что прежде казалось незыблемым, Тарквиния до сих пор страшилась того, с какой лёгкостью эти люди со звёзд готовы распоряжаться чужими жизнями. Умом она понимала — в мире, откуда они пришли, иначе нельзя. Но убийство всё равно было противно её натуре. — Какого заложника? — Баргест с интересом посмотрел на инари. — У тебя есть кто-то на примете? — У нас тремя этажами ниже сидит её подруга, Примера Концерто. Наденем на неё ошейник со взрывчаткой и если попытается предать нас, то отправим к праотцам, — пересиливая внутреннее сопротивление, сказала Тарквиния. — И потом разве о присутствии в городе посторонних никто не догадается, если обнаружит трупы?  — Догадается. И что? Если это будет стража, то они уже ничего не успеют сделать. А если сама Саша — кому она побежит жаловаться? — Баргест усмехнулся и голосом, пародирующим предполагаемый голос Саши, произнёс: «Ой, стража, в тайном тоннеле трупы. Ну, в том самом, по которому я от вас мамоно с инкубами спасала».       Кривляния Баргеста мгновенно прекратились, стоило Веберу строго на него посмотреть, а затем произнести:  — Отставить эту клоунаду! Баргест, объявляй общий сбор свиты! Время не ждёт! — похоже, Инквизитор всё уже давно решил, и текущий разговор лично для него уже не имел смысла. Салливан не стал спорить и лишь молча направился выполнять указание Инквизитора.

***

      Побудка прошла резво, быстро и в лучших традициях Имперской Гвардии, когда нужно было быть готовым не сейчас, а ещё вчера. Но в этот раз всё было несколько иначе — было у Лестера такое чувство, что сегодня что-то случится. И потому, когда отряд уже маршировал к плацу, он не преминул поделиться с братьями по оружию своим зудящим предчувствием: — Чую, сегодня что-то будет, — произнёс лысый с таким видом, будто сообщал всем великую истину. Салливан на это лишь хмыкнул, скривив своё грубое, словно вытесанное из камня, лицо, в гримасе, означавшей умеренное пренебрежение. Все в отряде прекрасно знали, что из себя представляет Лестер. Трепач, шутник, и большая заноза в месте пониже спины. — О, у тебя чуйка проклюнулась? — съязвил Бах, удобнее пристраивая свой начищенный до блеска лазган на плече — тот почему-то не хотел пристраиваться удобно, и Рейнольд винил во всём слишком короткий ремень, поменять который у него не было возможности. — Она у меня была всегда. А ещё наблюдательность и выдающиеся способности к дедукции, — горделиво, с лукавыми нотками, ответил Лестер, пока они, маршируя нога в ногу, двигались вперёд, занимая место, предназначенное для их отряда на плацу. Здесь уже была половина базы. Вторая половина, как и они сами — лишь прибывала. Фактически, здесь были собраны все, за исключением ветеранских отрядов. — Дедукция? Ну-ну, — кучерявый веснушчатый блондин Келлерман, скрывший свою «блондинистость» каской, разразился скепсисом. — Он прав — что-то будет, — сухо сказал сержант Хель. Лицо его несло на себе следы былых сражений в виде шрамов, а лёгкая небритость придавала его внешности ещё большую значимость. — Ну, если сержант так говорит, — пожал плечами Келлерман, — тогда я готов признать — сегодня тебе повезло, Эд, и твои предсказания сбылись. — Смир-р-р-на! — рыкнул сержант, когда отряд, наконец, занял полагающееся место. Бойцы тут же исполнили команду, вытянувшись по струнке и воззрившись на центр плаца, где уже мелькал в своём неизменном долгополом чёрном кожаном плаще с красным кушаком комиссар Хартман. Лестер поискал взглядом кого-то ещё из командного состава, но компанию Хартману никто более не составлял. А ведь на плацу собрались по меньшей мере уже десять рот. Похоже, командиры остались со своими подразделениями и сейчас вместе со всеми стоят тут, в шеренгах, ожидая, когда Хартман, наконец, скажет то, ради чего их всех здесь собрали. — Я думал, что Хартман — просто полковой комиссар, — шёпотом высказался Рейз, глядя как комиссар резко остановился перед строем в самом центре плаца. Ветурий, стоявший рядом, посмотрел на него укоризненно, как на нерадивого ученика, забывшего выполнить задание. Звание комиссара в гвардии приравнивалось к званию полкового командира, полковника, то есть, а порой комиссары обладали даже большими полномочиями. И, похоже, Хартман был как раз из последней категории. Это были азы, которые должен был знать любой гвардеец. Порой Рейз оправдывал своим поведением свой незамысловатый внешний вид — лопоухий, с носом-картофелиной, но мощный в кости, он казался этаким своеобразным мини-огрином, который не пойми как затесался среди обычных гвардейцев. — Здравствуйте, гвардейцы! — буквально рыкнул Хартман, и звук его мощного командирского голоса прокатился по всему плацу, перекрывая шум от топота сапог прибывающих отрядов, тихих переговоров и тому подобного. На плацу тотчас установилась уважительная тишина, и всё внимание сотен людей оказалось сконцентрировано на одинокой фигуре в чёрно-красном, с золотыми пуговицами, плаще. — ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ ТАЩ КОМИССАР!!! — громыхнуло в ответ со всех сторон так, что аж земля задрожала. — Сегодня для нас наступил важный день, бойцы! — продолжил горланить «на все Подулье» Хартман, окидывая придирчивым взглядом взводы солдат, выстроившиеся перед ним. — Наше командование в лице планетарного губернатора Тиберия Августа Атерния издало приказ, в соответствии с которым всем ротам полка, расквартированные в поселении Соллист, приказано приготовиться к форсированному маршу на дистанцию в 140 километров, в направлении столицы соседствующего с нами королевства Лескатия. Наша задача — получив сигнал о начале атаки мамоно на королевство людей, обрушить на местных еретиков-абхуманов карающий молот Императора, перехватить и воспрепятствовать нападению на столицу Лескатии войскам царства Маккай. Часть войск должна быть готова войти в город в случае диверсий со стороны противника. Нам предстоит сделать немало работы — уже сейчас разведка готовит нам маршруты движения, «шестеренки» проводят свои ритуалы, а от вас я хочу, чтобы каждый из вас был готов к походу и сражению. Сразу скажу ещё раз — противник представляет собой армию мамоно. Вероятно, вы уже успели кое-что уяснить о том, что из себя представляют эти создания, столь обманчиво похожие на женщин. Ну, так вот — забудьте об этом. В армии противника, пусть и уступающей Имперской Гвардии в качестве подготовки и по уровню технического оснащения кардинально, будут псайкеры. Сильные псайкеры. И их будет много. А ещё там будут создания, чьи физические сила и мощь сопоставимы с силой и мощью тиранидских биоорганизмов или боевых зверей орков. Это не будет лёгкой прогулкой, бойцы. Перед нами стоит задача не позволить врагу взять город, лишив населяющих его язычников шанса увидеть свет Бога Императора… — Хартман продолжал обрисовывать цели и задачи предстоящей операции, а вот Лестеру уже захотелось высказать своё важное мнение. Очень тихо — чтобы никто не услышал, кроме стоящих рядом Салливана и Келлермана. — Не таким я представлял себе наш первый настоящий боевой опыт, — пробухтел лысый боец, поднося руку ко рту и делая вид, что кашляет. — Ага, хотел сразу в гущу боя и покрыть себя неувядающей славой. Посмертно, — хмыкнул Михаил. Он стоял позади Эдварда, и его трудно было заметить со стороны плаца. — Замолчите! — напомнил о дисциплине сержант Хель. Бойцы замолчали, ибо им всем вдруг показалось, что Хартман мазнул придирчивым взглядом как раз по их отряду.       Комиссар, тем временем, уже почти закончил: — Итак, это всё, что вам нужно знать сейчас. Дополнительные инструкции вы получите от командиров подразделений непосредственно перед началом операции. До тех пор объявляется полная боевая готовность. А теперь — разойтись!       Приказ прозвучал, и роты потянулись прочь с плаца. Потянулись резво и шумно, подгоняемые окриками командиров, ибо предстояло сделать очень многое в плане приготовлений.       Не стал исключением и отряд сержанта Хеля.       Как не стала исключением и деревня Соллист. Потому, что объявление о выдвижении войск в направлении Лескатии прозвучало по сети громкоговорителей, зачитанное личным адъютантом Тиберия. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы! Местные жители высыпали на улицы, пребывая в замешательстве, а порой и в страхе — неужели эта небольшая армия посмеет бросить вызов самой Друэлле? Неужели эти люди настолько безумны, что готовы противиться четвёртой дочери Повелительницы демонов? Конечно, сельские уже видели, на что способны эти люди, их страшное оружие и ещё более страшные стальные воины. Но разве этого достаточно для того, чтобы противостоять невероятному колдовству лилим и её верных чародеек? Разве этого достаточно?       Конечно, никто не говорил этого вслух. Потому, что они уже уяснили некоторые вещи. Главной из них было то, что теперь они — подданные Империума. А Империум не терпит инакомыслия. Поэтому мамоно и инкубы лишь наблюдали за тем, как по селению, всего за несколько дней превратившемуся в небольшой городок, начали неистово сновать солдаты, механические повозки и началась предпоходная кутерьма, свойственная любой армии перед началом боевых действий.       Мамоно смотрели на все эти приготовления с плохо скрываемой тревогой. Пришельцы, явившиеся невесть откуда, не были настроены на мирный лад, а их оружие было куда смертоноснее мечей. Они шли убивать. Убивать других мамоно. Да — далеко не все в Соллисте одобряли идеи Друэллы. Но это не значило, что убийство для них было приемлемо. Девушки жались к своим парням, женщины — к мужьям. Они тайно тревожились о том, что новая власть объявит мобилизацию. Мужчины тоже явно нервничали. Им не хотелось быть втянутыми в конфликт.       Одни лишь дети, похоже, продолжали проявлять неуёмное любопытство. Но что понимают дети? Они наблюдали за гвардейцами, носились вслед за механическими повозками. И лишь, когда в поле зрения попадался патруль, шумно разбегались в стороны, не желая попадаться им на глаза.       Тиберий глядел из окна своего штаба на творившееся снаружи столпотворение. Конечно, за долгие десятилетия службы Империуму, генерал, а ныне — планетарный губернатор привык к подобному зрелищу. Подготовка Имперской Гвардии к войне всегда вызывает любопытство и привлекает зевак в отсталых мирах. Этот мир, естественно, не был исключением. И, всё же, глядя на всех этих изнеженных миром и — прости Император — развратом местных, у него было неспокойно на душе. Но теперь местные, проживающие в этом селении, уже признанные абхуманами, являлись гражданами Империума. С этим приходилось мириться. И считаться. Пусть только лишь предстояло провести серьёзную работу по их интеграции в общество, но теперь они обладали всеми правами и обязанностями гражданина. Вот только Тиберий всё-равно им не доверял. — Войска будут готовы точно в срок, — донёсся из-за спины спокойный голос адъютанта. Стенли Берроуз, уроженец Святой Терры, он прошёл с Тиберием через столько кампаний и сражений, что планетарный губернатор уже сбился со счёта. А ведь, когда они начинали свой путь, Тиберий был простым сержантом, а Берроуз — рядовым в его отряде. Сухопарый, жилистый, со строгим лицом и взглядом, Стенли был отличным солдатом. А после освоил и ряд других навыков и специальностей, что весьма пригодилось бы на его службе у Тиберия. Сейчас он смотрел на своего непосредственного начальника, ожидая от того комментариев. — Я и не сомневался, — кивнул Август Атерний, отворачиваясь от окна. На улице маршировала рота гвардейцев. Куда-то перемещались несколько скитариев. Проехала, лязгая гусеницами, «Химера». — Каков ваш прогноз? Чего стоит ждать от вероятного противника? — От неизбежного противника, Стенли, неизбежного, — грустная улыбка тронула уста генерала. Он сел за стол, сцепив руки в замок. — Я ожидаю худшего. Всё, что нам известно о ведении боевых действий армиями Маккая нам известно либо из письменных источников, чья достоверность вызывает сомнения, либо от не менее сомнительных пленных и информаторов из числа местных. — Думаете, это может быть похоже на вторжение предателей-астартес и Губительных сил? — Стенли сказал это совершенно спокойно, но Тиберий прекрасно знал своего адъютанта — сама вероятность чего-то подобного вызывала у него… обоснованную тревогу. Потому, что однажды их отряду довелось на своей шкуре испытать, что такое вторжение космодесанта предателей, поддержанное ордами демонов. Тогда из отряда выжили лишь они двое. — Кто знает? — пожал плечами Тиберий. — Даже если и так, наши войска готовы дать достойный отпор. — Судя по тем же — не вызывающим доверия — данным, местные колдуны весьма могущественны. — Стенли продолжал являть собой пример невозмутимости. — В войсках противника таковых должно быть много. — Что ж, действительно их нельзя сбрасывать со счетов. При этом, я думаю, демонстрация ручного парии Вебера должна была произвести на местный зверинец должное впечатление, — хмыкнул губернатор, примерно представляя себе, что во время дипломатической миссии должны были чувствовать в присутствии Гарибальди те мамоно, которые владели местным колдовством. А, учитывая, что все они в большей или меньшей степени являлись колдовскими отродьями… — Полагаю, что сдерживающий эффект даже гипотетической возможности столкнутся с парией будет достаточно быстро позабыт, как только наши гвардейцы подойдут к стенам столицы Лескатии. — Наш противник далеко не глуп. — Без сомнений. — Думаю, у Вебера будет как минимум день до того, когда терпение Друэллы лопнет, а мы исчерпаем все дипломатические методы затягивания времени. — Полагаете, дипломатия будет иметь вес в той ситуации, которую мы создаём для войск Маккая? — бровь невозмутимого Стенли изогнулась. — Ещё как, — улыбнулся губернатор. — Ещё как. Глупо не попытаться договориться с тем, кто уже окружил твою вожделенную добычу и нацелил на тебя танковые орудия…

***

      Они выехали почти сразу после совещание в кабинете Инквизитора. Выехали быстро, но без спешки, успев подготовить всё, что им могло понадобиться. Теперь инквизиторский «Таурокс» на всех парах гнал по пересечённой местности, игнорируя любые дороги, дабы не попадаться на глаза возможным патрулям, путникам и прочим любопытным. Конечно, в целях маскировки было, пожалуй, лучше взять что-то менее бросающееся в глаза в местных реалиях, чем бронированная гусеничная машина. Например — крытую повозку, запряжённую лошадьми. И Баргест даже заикнулся об этом. Просто так, намечая, что и такой вариант возможен. Однако, Инквизитор одарил его хмурым взглядом, после чего Баргест более тему не затрагивал.       Инквизитор вообще в последние несколько часов выглядел весьма хмурым. А учитывая его «любовь» к откровенным разговорам его свите оставалось только гадать, какие же мысли сейчас занимают Вебера. Даже Тарквиния, сидевшая рядом с Гвиневрой, не решалась с ним заговорить. И потому тихо переговаривалась с подругой: — Как думаешь — мы найдём что-нибудь в библиотеке Ордена? — спросила инари саламандру под мерный гул двигателя. Подумать только — а ведь ещё несколько месяцев назад она бежала бы в ужасе, едва завидев «Таурокс». Неизвестное страшит. И это верно не только для людей. — Кто знает? — пожала плечами воительница с таким выражением на лице, будто сейчас ей было всё равно. — Одно скажу точно, наверняка там есть много интересного и помимо нашей основной цели.       Разговор не клеился. Мыслей о том, как его продолжить у Тарквинии не было, а Гвиневра совершенно не спешила облегчать ей эту задачу. Похоже, что и она подхватила от Инквизитора задумчивое настроение и была погружена в какие-то свои мысли.       Девушка принялась вспоминать карту. Конечно, можно было посмотреть её в инфопланшете, но по памяти было как-то привычнее. Они ехали уже больше часа. С такой скоростью они уже должны были преодолеть приличное расстояние. Конечно, до позиций войск Друэллы и столицы Лескатии было ещё долго ехать, но не настолько, как если бы они добирались туда более традиционным для этого мира транспортном. В планировании маршрута для них оказалась очень кстати информация, добытая посольской миссией — Лаймон и его ребята были предельно дотошны в том, чтобы запомнить расположение войск лилим, маршруты патрулей и многие другие важные детали. Это помогло Веберу выстроить путь к предместьям столицы так, чтобы свести к минимуму риск быть обнаруженными кем-либо… — Как-то здесь уныло и скучно, господа! — предельного официально прокомментировал всеобщее молчание Фродо. Выглядел он при этом настолько не серьёзно, что Тарквиния не сдержала улыбку. — Не развлекаться едем, дружище, — ухмыльнулся Баргест, понимая, что деятельная натура товарища уже взяла своё, и сейчас он, как главный эксперт по моральному духу команды, обязательно что-нибудь предпримет. — Ну да, ну да, — тут же закивал ратлинг. — Но это не значит, что мы должны всю дорогу молчать, погружённые в угрюмые мысли. Нет, конечно, можно возносить молитву Императору — кто спорит? Это всегда полезно. Но… — Что «но»? — первые слова, произнесённые Вебером с момента начала этой поездки заставили Фродо умолкнуть. — Ничего. Абсолютно ничего, — коротышка осознал, что сейчас, судя по всему, ещё не время для его методов поднятия морали, ибо взгляд инквизитора выражал неодобрение.       Вновь воцарилась тишина. И на этот раз Тарквинии казалось, что она буквально душит её, наваливаясь неподъёмной ношей. Конечно, только казалось. Или это было гнетущее предчувствие чего-то недоброго, что поджидало их в Лескатии? Или…       Клиффорд. Теперь она поняла, что это было. Пария смотрел на неё неотрывно стеклянными окулярами своей жуткой маски-черепа, и от этого у инари мурашки пробежали по спине. Вот уж с кем она точно не хотела бы находиться рядом. Умом она понимала, что Клиффорд не виноват — таким уж уродился, и ничего с этим не поделать, но инстинкты мамоно всё ещё заявляли о себе. «Бездушный!» — твердили они, заставляя всё внутри Тарквинии холодеть от иррационального страха. Страха перед неизвестным, ибо никогда в этом мире ещё не было существа, подобного Клиффорду Гарибальди. Все создания, сотворённые Верховной Богиней, будь то люди, звери или даже монстры обладали духовной энергией, душой. У этого же человека не было ни намёка на ту энергию, которую мамоно привыкли ощущать в окружающих. Это страшило. Даже само присутствие парии рядом вызывало у Тарквинии странный дискомфорт, выражавшийся в беспокойстве, беспричинной тревоге и ощущении, будто она стоит у края бездны, куда может рухнуть в любой момент, стоит только подуть лёгкому ветерку.       Из разговоров с Баргестом и объяснений Вебера девушка знала, кто такие парии и каковы их уникальные… особенности. Конечно, это не прибавляло Гарибальди привлекательности в её глазах, зато уж если она чувствовала такое, то совершенно не хотелось представлять, что же в его присутствии должны испытывать те, кто связан с магией. — Эй, Клиф, ну как оно? — ратлинг, всё же, решил попытать удачи в поднятии морального духа вновь. Белая маска парии повернулась в его сторону, сверкнув окулярами в тусклом свете, пробивавшемся сквозь оконца-бойницы. — Оно? — глухой голос парии заставил Тарквинию вздрогнуть. До сих пор она даже не слышала, как тот говорил. — Ну да. Оно, — рот Фродо растянулся в улыбке, как будто он сейчас пошутил, но шутку понял только он сам. — Содержательный вопрос, — прокомментировал Баргест. Гарибальди согласно кивнул. — И каково твоё мнение как профессионала о Друэлле? — ещё один «пробный камень» был отправлен настырным ратлингом в адрес парии. Пария хмыкнул. — Всё было в отчёте, который я предоставил господину инквизитору, — а потом — помедлив пару секунд — он, будто спохватившись, добавил: — Ах, да! Ты же его не читал. Не тот уровень допуска. — О! Это была шутка? — совершенно не обиделся на Клифа Фродо. — Тебе нужно лучше стараться, и тогда лет через десять ты станешь шутить так же, как я. — Так же плоско? — Ха!       Выражение лица Элайда, вынужденного ехать вместе с представителями народа, который его собственные родичи называли презрительным именованием «мон-кей», подозрительно созвучным с названием одного животного в одном из древних диалектов Терры, выражало всю скорбь эльдара по поводу пребывания здесь. Обычно он контролировал проявление своих эмоций столь искусно, что понять, что же он чувствует сейчас на самом деле по его мимике, жестам и прочим деталям было просто невозможно. Сейчас, похоже, он сделал это нарочно.       Тарквиния до сих пор не понимала, что же связывает этого «эльдара», столь невероятно похожего внешне на эльфа, но отличающегося от них энергетически так же разительно, как пария отличался от обычных людей, с инквизитором. Пожалуй, Элайд был для неё самым загадочным спутником Инквизитора из всех. Он почти никогда ни с кем кроме Вебера не говорил, а если и говорил, то это всегда были едкие, полные тонкого сарказма замечания. «Да, высокомерие этого типа можно хоть ложкой черпать», — промелькнула мысль в голове Тарквинии, когда её взгляд встретился со взглядом эльдара. Казалось, что тот посмотрел на неё так же, как кот смотрит на мышь, размышляя — сейчас её съесть, или сначала немного поиграть? Да, безусловно, ей было любопытно узнать больше об эльдарах и Элайде в частности. Но вот говорить с ним совершенно не хотелось вообще. И если с Гарибальди дело было именно в его «природных особенностях», то в случае с эльдаром Тарквиния нутром чуяла — тот в принципе не расположен к общению. Никогда. Ни с кем, кроме, пожалуй, Вебера и его псайкера. И своих родичей. Родичей его поблизости не было, так что оставался Вебер. Да и вообще инари претило это перманентное высокомерие, которое самим своим видом изливал этот «космический эльф» на окружающих.       Однако любопытство требовало удовлетворения. Но раз с самим Элайдом говорить не имело смысла, то инари решила спросить у того, кто был более словоохотлив. — Фродо… — ратлинг, продолжавший шуточную пикировку с Гарибальди, который проявил настоящие чудеса выдержки, не поддавшись ни на одну провокацию, и отвечал односложно, но остро и тонко, тут же переключил внимание на более приятного в его понимании собеседника. — Да-да. — Можешь рассказать об эльдарах? — спросила девушка, заметив, как мимолётно изменилось выражение глаз Элайда. Похоже, этот вопрос оказался для него неожиданным. — Я имею в виду не то, что написано в методичках для гвардейцев — я их читала, а что-то более… — Глубинное и объёмное, — тут же подхватил мысль ратлинг. Взялся за подбородок, изображая задумчивость. Встретился взглядом с Элайдом. Тот казался невозмутим. Похоже, он даже как будто подбадривал Фродо взглядом, мол «ну давай, мон-кей, посмотрим, что ты знаешь про мой народ». — Знаешь, вряд ли мои познания сильно отличаются от того, что можно найти в открытых источниках. Знаю, что у них когда-то давно была своя империя, которая пала. Знаю, что они воевали с Некронами. Знаю, что народ их разделился на несколько ветвей — на «экзодитов» и эльдаров с искусственных Миров с одной стороны, а с другой — на тех, кого в Империуме порой называют «Тёмными эльдарами», знаю, что есть ещё Арлекины и Корсары… — Браво! Какие познания! — тихо прокомментировал монолог ратлинга Элайд, наметив едва уловимую ехидно-змеиную улыбку. Фродо сбился. — Быть может, вы сами расскажете что-то? — взглянула на него Тарквиния. Ехидно-змеиная улыбка превратилась просто в змеиную. — Я бы охотно поведал тебе о величии моего народа… — здесь, похоже, эльдар собирался использовать какое-то слово, но передумал, — но, к сожалению, большую часть ты всё равно не поймёшь. Так что зачем стараться? — Типичный эльдарский подход, — пробурчал Фродо, даже не рассчитывая на то, что его тихое бурчание, перекрываемое гулом двигателя «Таурокса» Элайд не услышит. Конечно, тот услышал. Но наметил лишь ещё одну из своих фирменных улыбок, от которых приходилось гадать — он только что над тобой посмеялся, обругал последними словами или ещё как-то поглумился? На самом деле никто в свите Вебера не питал иллюзий по поводу Элайда и его отношения к людям. Оно нисколько не отличалось от того, которое являли все его сородичи. Впрочем, Элайд хотя бы умел сдерживаться, понимая, что в его ситуации неразумно делать из условных союзников стопроцентных врагов. И ровно так же, как остальные аколиты не питали иллюзий на его счёт, он сам прекрасно сознавал, каково его положение. Их союз с Вебером был вынужденной мерой. — Да, продолжай делать вид, что знаешь о нас достаточно, — глубокомысленно изрёк Элайд. До сих пор в попытки принять участие в разговоре не спешил лишь Баргест. Он сидел в дальнем углу, словно стремился обособиться от остальных. И — что удивительно — похоже, умудрялся спать!  — Я знаю о вас достаточно, — веско обронил Вебер, привлекая к себе всеобщее внимание. — И о тебе — в том числе. — Такова ваша работа, — наметил лёгкий кивок Элайд. Похоже, этим жестом он выражал то, что человек бы выразил, разведя руки в стороны. — Лорд-Инквизитор, — вдруг обратилась к Максимилиану Гвиневра, которая до этого старательно изображала безразличие к разговорам. Но, похоже, и ей надоело ехать, глядя в потолок. Причём настолько, что она набралась смелости обратиться к Веберу. Инквизитор взглянул на саламандру. Во взгляде его уже не было мрачной задумчивости, и это обнадёжило воительницу. — Я хочу спросить — какая из ваших миссий на службе Империуму была самой трудной?       И вопреки всем ожиданиям Вебер ей ответил: — Это было определённо на Юстис Майорис, — Вебер как мог, откинулся на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее — в конце концов, путь ещё предстоял неблизкий, а история была долгой. — О нет, — обречённо прошептал сидящий рядом с Тарквинией Баргест. — Что такое? — спросила та. — Юстис Майорис. Там был настоящий ад. Сама квинтэссенция ада, по сравнению с которым всё, что звалось адом прежде — пустяк, — произнося это, Баргест на миг даже побледнел, вспоминая те события. — Мир-улей, столица субсектора Ангелиус в секторе Геликана Сегментума Обскурус, — продолжал Вебер. — Жестокое место, страдающее от кислотных дождей, разъедающих здания, и вызывающих у людей злокачественные опухоли.       Тарквиния поёжилась, представив себе, насколько этот мир, о котором говорил Максимилиан, неприветлив и жесток. Ей бы точно не хотелось там жить. Даже оказаться там проездом было бы нежелательно. Инквизитор же продолжал: — Тянуться к свету на Юстис Майорис означает тянуться к смерти. И верхние этажи ульев, Гибельные Чердаки — это заброшенные трущобы, изуродованные кислотой. Обычные люди защищаются от кислотных дождей, прибегая к услугам зонтоносцев, и прислушиваются к звукам сирен, оповещающих о дождевой тревоге. — Помню, я как-то по первой там чуть не попал под кислотный дождь, — выдохнул Баргест. — Отвратительное зрелище — наблюдать, как под потоками кислоты плавятся фасады зданий и все, кто не успел вовремя оказаться под навесами, зонтами или в укрытиях. Впрочем, так такое случается нечасто — народ уже привык, научен многовековым опытом. — Зато там весьма неплохо можно подзаработать, — глаза Фродо сверкнули хитрым огоньком. — Если знать, как. И где. — По-моему, ты можешь заработать где угодно и на чём угодно, — прогундосил Клиффорд. — Что поделать — у меня талант, — развёл руками ратлинг. — Да, планета, безусловно, предоставляет много возможностей для способных людей, — кивнул Вебер. — Как, впрочем, почти любой мир. Но вернёмся к диспозиции. Чтобы ты могла понять суть произошедшего на Юстис Майорис, ты должна знать азы, — взгляд его коснулся Гвиневры, которая с нескрываемым интересом слушала инквизитора. — Эта планета заполнена бесчисленными клерками Администратума, управляющего субсектором, и их величественными зданиями. Однако, вокруг них и во многих районах царит нищета, и бал правят бесчисленные банды громил — кланстеров. Благодатное поле для работы Адептус Арбитрес.       Главный город Юстис Майорис — Петрополис — построен своим безумным архитектором Теодором Кадзинским, как «духовный резонатор», который призван заработать, когда будет заполнен людьми. В городе-улье ровно 999 храмов. Они образуют оси симметрии, которые сходятся на главном храме, именуемом Старая Ризница…       Вебер всё продолжал свой рассказ о далёком неведомом мире — одном из миллионов миров, входящих в состав великого Империума человечества, и Тарквиния пыталась представить себе всё то, о чём он говорил. Величественные шпили зданий, что вонзаются в небеса, превосходя высотой самые высокие горы, миллиарды людей, живущих в одном гигантском городе, кислоту, дождями изливающуюся в неба… Даже сейчас, многое узнав об Империуме, о мире за пределами её родного мира, она с трудом представляла себе многие вещи.       А Максимилиан Вебер продолжал свой рассказ…

***

      В предместья Лескатии они въехали уже ближе к вечеру — солнце давно клонилось к закату, окрасившись багрянцем, стало темнее, и лес, по которому «Таурокс» передвигался практически черепашьим шагом последние два часа, стал совсем тёмен. Фары не включали — и так достаточно было рёва двигателя, который распугивал всю живность в радиусе нескольких сот метров. По крайней мере, издали это можно было списать на рёв какого-нибудь свирепого дикого хищника. Водитель просто пользовался ПНВ, чтобы вести машину в темноте.       Вебер закончил свой рассказ только полчаса назад. И с тех пор в салоне висела напряжённая тишина. Все участники событий на Юстис Майорис казались подавленными. Груз неприятных воспоминаний напомнил о себе. И словно «неприятных» здесь было существенным приуменьшением.       Тарквиния же и Гвиневра и вовсе отходили от шока. Да, не такого ожидала саламандра, спрашивая инквизитора о самой сложной его миссии. — Скоро будем на месте, — не отрываясь от управления машиной, крикнул водитель. И как будто только это и было нужно, чтобы напряжённая тишина, наконец, дала слабину. — Да-а-а, — протянул Фродо, с шумом выпуская воздух из лёгких. Проверил своё оружие и амуницию. Тем же принялись заниматься и остальные. — Останавливай здесь. Дальше мы пойдём пешком, — бросил в ответ водителю Вебер. Тут же двигатель рыкнул особенно натужно, машина дёрнулась и замерла. — Выходим, — сухо сказал Вебер, первым отстёгиваясь от сиденья и открывая дверь наружу. Снаружи его встретили лесная прохлада, темнота и тишина — живность вокруг была распугана «Тауроксом». В том, что вокруг нет никого, кроме напуганной живности, инквизитор был уверен — лес располагался довольно далеко от столицы, его патрулирование не имело особого смысла, и единственные, кто могли здесь оказаться — охотники либо грибники. Но уж точно не в такое время. Конечно, нельзя было исключать неожиданностей вроде бегущих из столицы мамоно и инкубов, воспользовавшихся тем самым путём, которым Вебер собирался в столицу проникнуть, а также тех, кто им помогает. Но Инквизитор был к неожиданностям готов. В случае чего Вебер не намерен был оставлять свидетелей их пребывания здесь. Так что, если кто-то на них, всё же, наткнётся по воле случая — им же хуже.       Вебер вдохнул чистый воздух полной грудью. Потянулся — спина и ноги у него затекли. Да, оказаться на природе, пусть и при таких обстоятельствах, было приятно.       Наконец все выбрались из транспорта. — Нам в ту сторону, — тут же указав на северо-запад, молвил Баргест, сверяясь с картой и подсвечивая себе фонариком. С обычной бумажной картой. Она была удобнее инфопланшета и занимала гораздо меньше места.       Инквизитор ничего не сказал — только кивнул, и отряд, выстроившись цепью друг за другом, двинулся в путь, переступая поваленные деревья, продираясь сквозь заросли кустарника и преодолевая прочие лесные преграды. Тропинок тут, естественно, не было.       Тарквиния будто ощутила себя в своей стихии — в нос ударили запахи прелой листвы, растущих где-то неполадку ягод, каких-то цветов, мха, влажной земли и всего того, что куда более чуткий по сравнению с человеческим нюх инари мог уловить. А уловить он мог многое. Девушка уже и забыла, когда в последний раз ощущала обычные природные запахи, ведь в последнее время постоянно находилась вместе с имперцами, а их сопровождали совсем иные запахи. Запах топлива и смазки, запах пороха и сигаретного дыма, запах резины и амасека, запах стали, химии и пыли. Она наслаждалась этой возможностью прикоснуться к природе.       Шли быстро и тихо. Баргест, занявший позицию впереди группы, уверенно вёл всех вперёд, лавируя меж деревьев, обходя овраги и особенно густые заросли. И вот, спустя минут двадцать, они, наконец, вышли к своей цели — прямо посреди немного поредевшего леса в лучах заходящего солнца, теперь пробивавшегося сквозь чуть менее густые кроны, возвышались руины. Понять, чем они были прежде, было сложно — белые каменные плиты, в просветах меж которыми пробивалась трава, устилали землю, кое-где высились колонны. Иногда они были вполне сохранными, но куда как чаще — лежали грудой камней замысловатой формы. Взгляд цеплялся за остатки стен, сложенных из массивных белых блоков, груды материалов, валявшиеся то тут, то там, оставшиеся от каких-то построек. — Проход должен быть на северной стороне, — обронил Вебер, и отряд, завершив беглый осмотр руин, двинулся в указанном направлении. Довольно быстро они нашли следы частого пребывания здесь людей. Хотя вернее — мамоно с инкубами. Затушенные кострища, примятая трава, поломанный кустарник. Они были на верном пути.       А потом, наконец, они нашли вход в туннель, находившийся чуть поодаль от руин. — Знаете, я себе представляла это как-то иначе, — Тарквиния осторожно посмотрела в черноту туннеля, недоверчиво переводя взгляд на Вебера. Потому, что найденное совершенно не оправдывало её ожиданий, учитывая руины вокруг. Туннель, к которому они пришли, в её воображении рисовался ей солидным, облечённым в камень, ходом, где каменные же стены пропитывает сырость столетий, а в чернеющих боковых коридорах можно было бы увидеть белёсое мерцание костей тех, кто нашёл здесь свою кончину.  Но этот выглядел скорее, как дырка в земле, к тому же наполовину заросшая травой и прикрытая какой-то корягой, из-под которой тянуло сыростью. — Нам точно сюда? Это не может быть какой-то ловушкой? В конце концов, кто знает — быть может, сторонницы Друэллы уже контролируют его. — Возможно, но маловероятно, — качнул головой Вебер. — Она знает о нём, это точно. Но будь тут кто-то по-настоящему серьёзный, Орден бы сам прикрыл эту лавочку. А это им не нужно, по крайней мере, пока, — Максимилиан вытащил из кобуры болт-пистолет, все ещё не сводя глаз с проёма в земле.        Да, если уж говорить начистоту, то и он был в какой-то мере разочарован. После всего того гротеска, который он успел увидеть на этой планете, узреть нечто подобное было даже разочаровывающе. Хотя он мысленно и накинул пару пунктов IQ тем, кто прятал вход. Но проблема была в другом. Тарквиния была права, когда поинтересовалась, могли ли тут их поджидать проблемы посерьёзнее испуганных беженцев. Было очень маловероятно, что сбежавшие из Лескатии не предупредили бы Друэллу об этом подарке судьбы и встречу с парочкой земляных элементалей, спрятавшихся в полу он мог более чем ожидать. Поэтому требовалось подстраховаться. — Элайд, проверь. Только незаметно, — кивнул головой Вебер, указывая на туннель и прилегающую местность. Эльдар послушно прикрыл глаза, сконцентрировался. Постоял так пару секунд, прислушиваясь к шёпоту варпа и своим ощущениям. — Всё чисто, — рапортовал он. — Тогда заходим, — резюмировал Инквизитор, первым скрываясь во тьме подземелья.

***

      Группа продвигалась быстро, но осторожно. Фонари не включали, чтобы ненароком не выдать себя. Использовали приборы ночного видения. И, хотя с момента проникновения в систему бывших каменоломней Лескатии прошло немногим более получаса, Тарквинии казалось, будто они идут уже целую вечность. Туннель, казавшийся ей вначале таким коротким, под землей начал разрастаться, словно распутываемый клубок ниток.       Сначала она пробовала запоминать направление. По тому методу, что читала в детских книгах «Пятьдесят шагов прямо, потом поворот налево, потом ещё 200 прямо», но очень быстро забросила это занятие, поняв, что оно в принципе бесполезно. Туннель не отличался большим разнообразием поворотов. Но даже те, что были, уже заставили её мозг кипеть примерно после седьмой развилки — даже этого оказалось слишком много, чтобы запомнить. Нет, на память Тарквиния, конечно, не жаловалась. Но когда пытаешься по памяти составить карту, то хорошо помнишь то, что видела только что, зато начинаешь забывать виденное раньше. Отсюда — сомнения, отсюда — тревога. Нет, уж лучше было просто довериться более компетентным в этом вопросе людям.       А ещё… Она вдруг стала испытывать скуку. И, судя по лицу Гвиневры, шедшей рядом — не одна она. В других обстоятельствах это было бы странно. В конце концов, она не в магазин шла, а проникала на вражескую территорию. По заброшенному туннелю, построенному в те времена, когда её бабушка ещё была молодой. Сюжет, достойный приключенческого романа. Но после всего того, что ей пришлось пережить, это всё становилось рутиной, если её никто не пытался убить.       Проблемой было другое — запах. Сырость, затхлость, плесень, терпкие нотки гниения. И, конечно, откуда-то тянуло смрадом сточных вод — видимо люди сливали отходы в заброшенные туннели. Ей, инари, обладавшей куда более чувствительным обонянием, чем люди, это казалось пыткой. Но стоило только коснуться кобуры с пистолетом на бедре, как ей полегчало.       Лицо её помрачнело. В голову пришла мысль, что она теперь до конца жизни не сможет жить без чувства постоянной опасности и будет чувствовать себя голой без оружия и брони.       Время шло, они продвигались всё дальше и дальше, и, казалось, что туннель, изобилующий ответвлениями, проходами и тому подобными вещами, никогда не кончиться. Однако, вскоре Тарквиния поняла, что смрад становится сильнее. Это значило лишь одно — они приближаются к городу, и покидают остатки шахтёрских туннелей.  — Поверить не могу. Тебе скучно? — через противогаз раздался голос Инквизитора. Казалось, что Вебер был удивлён. — Ну… Да, — голос Тарквинии приобрёл некое смущение. — Мне кажется, я уже начала привыкать ко всей этой жизни, полной опасности. И когда все спокойно… Мне не по себе, — вздохнула женщина. — Быстро. У меня это наступило где-то через полтора года службы.       На какое-то время наступило молчание. Лишь мерное эхо шагов разносилось по туннелю, отскакивая от стен. Тарквиния прислушивалась. Не хотелось нарваться на засаду Ордена, отряд, посланный Друэллой, или очередную партию беженцев, которых этим путём могла переправлять Саша. Но пока ни её обострённые чувства, ни приборы, ни даже Элайд ничего не улавливали.       Инквизитор тоже молчал. Но о чём тот сейчас думал, Тарквиния и гадать не стала — несмотря на то, что она знала его уже достаточное время, он во многом оставался человеком загадочным. По крайней мере — в плане впечатления, которое до сих пор на неё производил, хоть она и понимала теперь Вебера куда как лучше.       Вебер заговорил: — Послушай, Тарквиния, у меня к тебе вопрос. Как ты думаешь, почему мы сейчас идём во владения Ордена не как союзники? Почему мы, преданные нашей вере в Императора, не готовы с Орденом основать Единый фронт? — Максимилиан не остановился, даже не взглянул на неё, но было ясно — он ждёт ответа.       Тарквиния оглянулась, взглядом выискивая в лице Вебера признаки ловушки, но он, как и вся группа, словно и не придали этому вопросу особого значения. Это не было проверкой лояльности. Простой разговор наставника со своим учеником. — Ну, раньше я бы сказала, что это связано с тем, что вы поклоняетесь разным богам. И конфликт был бы неизбежен. Но не сейчас… — Тарквиния взяла паузу, задумавшись, формулируя мысль. — Я полагаю, основная причина в том, что Орден, хотя и желает быть защитником людей, но именно благодаря ему мир может в данный момент подойти к конфликту, который нам сейчас не выгоден. — Хорошо. А что ещё ты думаешь? — Думаю, что в случае падения Лескатии, остальные государства, не разделяющие взглядов мамоно или относящиеся к ним нейтрально, будут вынуждены пересмотреть своё к ним отношение. Вполне возможно — начать преследовать тех, кто до этого мог жить на их территориях вполне мирно. В ряде государств наверняка начнутся чистки, погромы. В итоге гибель этих мамоно вызовет ответную реакцию со стороны Маккая. Отсюда — эскалация, волна ненависти в людских государствах, и прежде нейтральные страны могут быстро начать терять свою нейтральность. И либо под давлением Ордена присоединяться к его альянсу, либо к Друэлле. — Хороший ответ. А теперь другой вопрос. Как люди будут определять, к какой стороне присоединяться? — Деньги, — на этот раз Тарквиния ответила почти моментально. — Доброй знати у нас мало. Отдавать свою власть и богатство «героям из трущоб» никому не хочется. В итоге все выльется в большую войну, где нам уже не отсидеться в стороне, — голос её стал приобретать нотки ученицы, вызубрившей задание и, с гордостью, отвечающей у доски. — Мы в шатком положении. Заявим о себе как о нейтралах — и рискуем допустить возникновение Демонического царства, начнём помогать открыто — и напугаем царства мамоно. Потому и проникаем скрытно.       Раздался смешок. — Знаешь, — голос Максимилиана стал задумчивым, — иногда я действительно начинаю забывать, что ты родилась и выросла в этом мире. Отлично. Просто отлично. — Не хочу вас отвлекать, но мы почти подошли, — Баргест поднял руку, показывая жест, призывающий остановиться. — Похоже, что чисто. Во всяком случае ауспексы молчат. — В храмах Ордена ночных служб нет, но рекомендую не расслабляться, — Гвиневра поудобнее перехватила стаб-ружьё. — Если встретим какую-нибудь монашку, визг будет стоять такой, что полгорода проснётся, — она уверенным шагом пошла вперёд, легонько ткнув Тарквинию плечом, когда они поравнялись. — Я, конечно, все понимаю, но не нужно так махать хвостом от радости. Выглядишь как школьница, — будто поддразнивая, молвила саламандра. — Я что? — почти смутилась Тарквиния. Гвиневра выразительно кивнула головой на её хвост, который после похвалы инквизитора мотался из стороны в сторону, как у собаки. — Ты на задании. Соберись. Да и перед людьми неудобно.       Лицо Тарквинии стал покрывать легкий румянец, а взгляд тут же уткнулся в землю. Она, конечно, могла повернуться и проверить, но судя по лёгкому смеху эльдара, прошедшего мимо неё, это не осталось незамеченным.       А ещё минут через десять они, наконец, нашли нужную ветку туннеля, и начался подъём…

***

      Сестра Нален Эйос не была особо разговорчивой монахиней Ордена, но когда-то принимая обеты, они искренне верила, что послужит делу Верховной и защиты людей от орд чудовищ, угрожающих самому их существованию.       Наивные мысли ей давно пришлось оставить позади, когда она познакомилась поближе с внутренней «кухней» Ордена: первосвященника мало заботили проблемы людей, он предпочитал вести борьбу за влияние и власть при королевском дворе, используя избранных Героев как инструмент в политических играх. Примеру первосвященника следовали и другие священники, подлизываясь к богатым покровителям из дворян. В столице Лескатии, города, где было возведено множество храмов во имя Верховной, богатство соседствовало с ужасной грязью трущоб, где многие разочаровавшиеся в вере вели полуживотное существование. Верховная Богиня же, казалось, не замечала страданий своих почитателей, гораздо более заинтересованная в бесконечной войне с родом Монстров.       Нален старалась держаться и не терять веру. Она изо всех сил помогала страждущим, и когда, однажды, прославленный Герой-из-Трущоб пришёл к ней за помощью, она не видела причин отказать ему в том, чтобы провести в город двоих незнакомых женщин и груз зерна и хлеба.       Тогда Нален впервые столкнулась с мамоно и была поражена тем, что их искренне заботили жизни бедняков из места, что называли «язвой Лескатии». Демоны, про которых рассказывали ужасные вещи на проповедях оказались открытыми и добродушными женщинами, искренне желавшими только счастья всем. Она сама удивилась как быстро они стали друзьями.       Вопреки ужасным историям, новые подруги вовсе не стремились обратить монахиню в себе подобную. И, хотя и говорили, что обратившись она была бы намного счастливее, уважали её решение пока остаться человеком.       Они не предложили ей поверить им на слово. Мамоно познакомили сестру Эйос с Сашей Фолмун из церкви Грелоды Доброй, понимающей и мудрой женщиной, содержательницей приюта. И Саша поведала ей о разных голосах Богини, том, что призывал сжечь всех монстров дотла и том, что призывал делиться со всеми любовью и счастьем. Она же дала Нален пропуск в библиотеку, где та сама могла ознакомится с трудами учёных Ордена о Монстрах и сравнить их с тем, что она видела сама.       Возможно, конечно, если бы Нален была знакома с понятиями «агентурная работа» и «вербовка», она бы трактовала произошедшие с ней события по-другому, но в Лескатии никому не была знакома такая вещь, как «шпионский роман».       Книги, внимательно прочитанные и изученные, Саша попросила передать ей. Фолмун честно рассказала подруге, что придёт день и мамоно войдут в Лескатию, не как разрушители, но как благодетели, чтобы освободить жителей от гнёта Ордена. Книги же, пусть и больше ложные, содержали информацию как противостоять магии телепортации — тайному искусству, которым владели Бафометы. Конечно, те существа про которых знала Нален сильно отличались от описанных в книгах козлоголовых кровожадных тварей, требовавших от своих последователей приносить в жертву детей в обмен на магическую силу, но, как сказала Саша, многое из того, что было написано о магии порталов было близко к истине.       План был бы хорош, если бы за некоторое время до этого сии книги не попались одноглазому магу Алистару Могрэ, известному своей подозрительностью. Этот чародей-параноик на всякий случай скопировал все фрагменты, которые казались ему сколько-нибудь важными, включая секцию про Бафометов и магию порталов.       Но ни Нален, ни Саша, ни их новые «подруги» об этом не знали.

***

      Маленькое оконце под самым потолком позволяло хоть как-то ориентироваться. Мутное, заляпанное грязью оно, всё же, пропускало свет заходящего солнца, а это значило, что им придётся тут подождать, пока не стемнеет окончательно. Впрочем, свет, лившийся из оконца, говорил о том, что ждать им придётся не долго, что радовало — инари не терпелось, наконец, приступить к делу.       Ждать им пришлось, соблюдая полнейшую тишину — не известно, был ли кто-нибудь в здании, куда привёл их подземный ход, а значит необходимо соблюдать осторожность. Малейший шум мог привлечь ненужное внимание.       Время шло. Тарквиния разглядывала лица людей, с которыми оказалась здесь. Суровое, полное неколебимой решимости, лицо Вебера. Колкий ироничный взгляд Баргеста. Ничего не выражающий, кроме вселенской скуки, за которой крылась надменность, лик эльдара. Признаться, этот «аэльдари», как он сам себя называл, казался Тарквинии самым странным пришельцем из всех, что прибыли со звёзд. Даже на фоне жутких техножрецов. Столь обманчиво похожий на эльфа, он на самом деле нисколько на них не походил. Он вёл себя иначе, двигался иначе, а его энергия была совершенно ни на что не похожа… Время шло.       Сначала Тарквиния увидела, как проникавший в здание свет закатного Солнца из ярко красного превратился в тускло-красный, а затем стал стремительно слабеть, пока все они, наконец, не погрузились во тьму. Голоса, звучавшие откуда-то снаружи, начали медленно пропадать. Лескатия, а вместе с ней и церковь, готовилась ко сну. Откуда-то донёсся протяжный звон колокола.       Инквизитор встрепенулся: — Идём, — в тишине голос Вебера раздался как треск сухой ветки.       Вскрыть дверь из подвала было проще простого, после чего группа обнаружила, что находится в заброшенном здании, судя по всему, ещё недавно являвшемся таверной или постоялым двором — об этом говорил зал первого этажа, стойка, за которой, вероятно, должен был стоять трактирщик, застывшие в воздухе запахи пищи. В подсобке, которая была прямо здесь же и за стойкой у стен сиротливо ютились пустые винные шкафы. Их содержимое грудами битого стекла валялось на полу, а спиртной дух, который стоял надо всем этим, был таков, что даже от одного вдоха кружилась голова. Там же находились пустые корзины, в которых когда-то хранились какие-то продукты. — Занятно, — произнёс Фродо, придирчивым оценивающим взглядом рассматривая убранство помещения. — Ничего интересного. Похоже, кто-то здесь побывал. Даю своё месячное жалованье — городская стража, наконец, прищучила этот притон, — прокомментировал Баргест. Потому, что следы погрома были повсюду — сломанные столики, пятна крови, битая посуда и стекло. — Что ж, значит они — не просто сборище дураков, — констатировал Вебер.       Они осторожно, старясь не скрипеть осколками и половицами, добрались до двери. Баргест мельком выглянул в окно. Улица была зажата меж невысоких — двух и трёхэтажных домов с покатыми двускатными крышами, забранными черепицей. Зрелище это производило весьма удручающее, учитывая, что освещения тут не было и в помине. — Чисто, — коротко сказал он. Вебер кивнул, они неслышно отворили дверь и покинули здание, оказываясь в объятиях тьмы на улицах городских трущоб.       Первое, что привлекало внимание и настораживало — улица была пуста. Не было прохожих, не было нищих, побиравшихся то тут, то там, никто не скрывался в тенях подворотен, никто никого не грабил и не насиловал. Как будто эта часть города вымерла.       Веберу это не понравилось. Но причина подобного была, пожалуй, ему ясна. Потому, что прямо на небольшой площади перед таверной возвышались остатки впечатляющего костра и обугленные остовы столбов. — Местная инквизиция, — кивнул своим мыслям Максимилиан. — Устроили облаву на еретиков и предателей с последующей показательной казнью. Теперь понятно, почему здешние жители носа на улицу не кажут — либо мертвы, либо арестованы, либо слишком напуганы. Тарквиния втянула воздух, ощущая уже едва уловимый, но всё ещё витающий над кострищем, запах горелой плоти. Нахмурилась. — Главное — нам не оказаться на их месте, — попытался пошутить Фродо. Никто не улыбнулся. — Отсюда до библиотеки ещё час, — при этих словах инквизитора над городом вновь разнёсся колокольный звон. В текущей обстановке, на улице, окутанной тьмой, это несколько нервировало. — Не будем терять время.       Отряд цепочкой теней двинулся к цели, стараясь не оказываться на виду у тех, кто мог бы наблюдать за улицей из окон домов или подворотен. Да и сами лазутчики предпочитали передвигаться именно подворотнями, стремительно «перетекая» из одной в другую. Узкие, часто — смрадные, они оказались настоящим запутанным лабиринтом. Но как раз это было на руку слугам Императора. Правда, пару раз их чуть не окатили помоями, которые горожане, живущие на верхних этажах домов, без предупреждения выливали прямо на улицу, внося свой посильный вклад в создание особого «аромата», который витал над трущобами. Баргест в такие моменты ругался последними словами сквозь зубы.       Спустя минут пятнадцать блужданий по закоулкам, город начал «оживать» — в окнах домов уже начал гореть свет, иногда с улицы доносились людские голоса. Это значило, что они покинули опустевшую после зачистки часть трущоб и вошли в жилые кварталы. А ещё это значило, что здесь они могут столкнуться с патрулями городской стражи… И едва Вебер подумал об этом, как его мыслям тут же было дано подтверждение — со стороны улицы раздался зычный мужской голос, разносившийся на несколько кварталов: — Верховная гневается на нас! Гневается и армия монстров марширует по нашим землям! Они разоряют наши церкви, поля, деревни и сёла! Они не щадят никого в своей неутолимой жажде разрушения и осквернения всего что дорого нам!!! Но что же делаем мы, гордые потомки героев и святых?! Не молимся, не посыпаем голову пеплом… мы воем и плачем, подобно детям, спрашивая — за что? За что ты столь жестока к нам? Но неужели вы не видите, что это наша слабость, наши грехи позволили монстрам существовать! Наша лень не дала нам изничтожать врагов беспрерывно, и они воспользовались этим! Наша трусость, глупость и скупость мешали тем, кто сражался! Это наша вина! И наш долг искупить её во славу Её! Каждый верный ей — пожертвуй Верховной золото и железо дабы было чем сражаться Её верным слугам! Каждый мужчина, что носит на себе крест, в этот тёмный час должен спросить себя: калека он или трус, что предпочтёт сидеть в углу ожидая смерти? Или человек, чьё сердце наполнено гневом праведной веры, готовый взять в руки оружие и покарать незваных гостей! Думайте дети Её и помните — враг на пороге! Враг уже скрывается среди нас и хочет нас поработить! Закройте двери и окна с наступлением ночи и смотрите во все глаза — верные увидят ересь, и она даст нас, верным слугам Богини, сжечь её дотла, как горела нечисть эта в квартале бедняков!!! — Что ж, этого следовало ожидать, — произнёс Баргест. Они всё ещё продолжали петлять закоулками, которые, однако, стали чище и шире. Зычный голос священника всё ещё звучал в отдалении, продолжая проповедовать и агитировать во славу Богини, но его уже было почти не разобрать. — Объявили комендантский час, — сделал вывод Фродо пожав плечами, — разумно. — Теперь будет сложнее, — выдохнула Гвиневра, прекрасно понимавшая, что их отряду крайне сложно будет избежать обнаружения, когда они войдут в центральную часть города, охранявшуюся лучше всего. — На нашей работе никогда не бывает легко, — справедливо заметил Фродо.       Отряд не останавливался. Переулки всё ещё служили достаточно хорошим укрытием от любопытных глаз — на улицах, участки которых были видны из переулков, периодически стали появляться запоздавшие прохожие, очень спешащие по домам, дабы не быть пойманными отрядами стражей и священников, которые истово контролировали соблюдение «комендантского часа». Многим везло. Иным — нет. Минуя оружейную лавку, в окнах которой всё ещё горел свет, группа оказалась невольной свидетельницей одного из таких случаев: со стороны улицы доносился удивлённый, уставший мужской голос: — Таки господа стражники! Побойтесь Богини! Каким же образом, по-вашему, я должен был от полудня до заката солнца сделать три сотни стрел, успеть отнести их на восточную башню и успеть домой от неё? — голос горожанина звучал очень колоритно, картавя и при этом гордо. — Таки я не имею в своём распоряжении коня или быстрых ног, в моем то возрасте. Да и не по статусу мне тут бегать. — Простите, мастер, но закон не делает исключений, даже для Вас, — суровый, полный уверенности в своей правоте голос, очевидно, как раз принадлежал стражнику. — Никто кроме воинов и первых двух сословий не может покидать дом после заката солнца. Сказано — сидеть по домам, значит сидеть. — Или не по домам. Но тоже — сидеть, — смешливо подхватил ещё один голос. Гаденький такой, противный. — Господа стражники, ввиду очевидной моей невиновности и моей полезности делу Богини, а также то, что я представитель Цеха оружейников, я надеюсь, вы не станете всерьёз рассматривать вариант моего помещения в темницу? — Ишь, как говорит заумно! — возмутился «гаденький» голос. — Цыц, Григор! Это тебе не попрошаек гонять, уважаемый человек перед тобой. — Честное слово, господа стражники — у меня и в мыслях не было нарушать указы Его Величества. Как только мой долг перед Верховной за сегодня был исполнен, я тут же оправился домой! Вы и стоите перед моим домом!       Группа обошла это место стороной. Благо — за оружейной лавкой было несколько извилистых переулков, которых не было видно с улицы. Впрочем, долго им везти не могло — когда они свернули в очередной раз, Вебер тотчас подал знак «назад». В их направлении по переулку двигались два стражника, освещая себе путь факелом. Встреча с патрулём была неизбежна, и единственным решением в такой ситуации оставался силовой вариант, но использовать арсенал отряда Вебер не хотел, поскольку его могли обнаружить местные.       Всего один взгляд Максимилиана — Элайд кивнул. Отряд затаился, а эльдар занял позицию у угла жилого дома. Буквально через пару мгновений из-за поворота показались стражники… случившееся затем произошло настолько стремительно, что никто даже не успел ничего понять, а сами стражники — тем более. Элайд двинулся к ним навстречу, и совершил два молниеносных движения, после чего оба мужчины обмякли, и тут же рухнули бы на мостовую, если бы их не поддержали Баргест и Гвиневра, с уважением посмотревшая на Элайда. Тот уровень мастерства рукопашного боя, которой продемонстрировал эльдар, она видела впервые, хотя и слышала о чём-то подобном — всего пары касаний, направленных в особые точки, хватило, чтобы стражники потеряли сознание.       Факел тут же был потушен, а самих незадачливых стражей оттащили подальше, к куче хлама, и накрыли каким-то дурно пахнущим тряпьём, которое кто-то здесь выбросил. После этого отряд двинулся дальше.       Однако, чем глубже они проникали в город, тем меньше оставалось у них возможностей не привлекать внимания — подворотни становились шире, улицы — светлее, освещённые магическими фонарями. Стража появлялась всё чаще, звеня окованными железом сапогами по брусчатке.

***

— Такими темпами мы вряд ли сумеем добраться незамеченными, — посетовал Фродо, наблюдая из-за угла за тем, как два караульных вышагивали по улице со стороны центра города. — Сколько до библиотеки? — спросила Тарквиния. Она не так хорошо запомнила карту, как Вебер и Баргест. К тому же нервное напряжение, которое она испытывала, заставляло её желать скорейшего достижения цели. — По прямой — километра полтора в ту сторону, — Баргест указал вправо, где возвышалась сплошная стена из прижавшихся друг к другу домов. Это уже были не трущобные лачуги, а вполне добротные дома, в которых, вероятно, проживали уж если не зажиточные горожане, то люди со средним достатком. — Проблема в том, что закутков, где можно передвигаться, не рискуя попасться на глаза, дальше почти нет. — Ясно, — кивнул Вебер. Эта — последняя часть пути до библиотеки — была самым опасным отрезком. Но Вебер это предусмотрел. И вот лазутчики шагали по городу. Снятые с одного из убитых воинов Ордена бумаги и местный плащ поверх одежды и вот уже Вебер преобразился в одного из дворян Ордена, вернувшегося из похода. Немалый опыт общения с титулованными особами позволил легко создать на лице маску, взглянув на которую мало кто бы усомнился — перед ним дворянин, с родовым древом уходящим корнями ещё в эпоху предыдущих Владык Монстров.       За лордом шагала его свита — телохранителей, конюх, секретарь и пара кутавшихся в дорожные плащи служанок. Конечно, плащи бы не скрыли наличие у служанок хвостов и прочих необычных черт, но поверх плащей на них лежала сплетённая Элайдом иллюзия. Отсюда уже можно было видеть Главный Собор, чьи шпили и колокольни возвышались над городом. Там же, рядом с ним, высился купол Библиотеки, а вдали уже виднелся и королевский дворец. Это зрелище вызвало у Тарквинии прилив энтузиазма.

***

      Если бы Тарквинии однажды сказали, что она будет стоять в самом центре Лескатии, то она бы, не задумываясь, сказала, что этот человек немного не в себе. Если бы он добавил, что она будет при этом стоять рядом с чужаками из другого мира, из Империи, находящейся в состоянии непрерывного крестового похода против ксеносов, мутантов и еретиков, то сказала бы она это про себя и поспешила перейти на другую сторону улицы. Но реальность, как это зачастую водиться, оказалась куда занятнее любого вымысла.       Правда, про центр Лескатии она сейчас могла только предполагать. Подъём из подземелья закончился массивной деревянной дверью в подвале небольшой пристройки, которая, видимо, использовалась до этого для хранения инвентаря. Во всяком случае запах, ударившей ей в нос как только они преодолели дверь, запертую на засов, который пришлось выжигать лучом лазпистолета, напомнил ей о чулане, где её отец хранил свои инструменты. Правда, чтобы добраться до этой двери, им пришлось прежде преодолеть ещё одну — каменную, перекрывавшую вход на лестницу из туннеля. Естественно, у неё был скрытый запорный механизм, который ещё пришлось бы поискать, если бы не сведения, полученные в ходе допроса Примеры. Но вот, наконец, они оказались на поверхности. Пусть и в подвале, заваленном всяким хламом, но всё же.       Выбравшись из противного туннеля, инари ощутила, как по телу пробежала нервная дрожь, а в груди возникло чувство даже не страха, а предвкушения. Адреналин, щедро разгоняемый ударами сердца, делал своё дело. Время становилось тягучим, медленным, растягивая минуты в часы, но, тем не менее, продолжало свой неумолимый ход вперёд.

***

      Немного подумав Вебер решил отказаться от проникновения в библиотеку в первую же ночь. Слишком мало информации, нет ни планов здания, неизвестны подходы к нему, даже снимки машин-разведчиков механикус не давали полного представление. Всё это означало, что сегодня в библиотеку лезть не стоит. Значит предстоит создать себе легенду и потратить весь следующий день на разведку. Изготовленные механикус документы, легенда, мастерство эльдара, все знают свои роли — время начинать представление.

***

— Господин Босанье, проснитесь! Проснитесь, у нас гости! — владельца гостиницы «Синее море» разбудил слуга. Мужчина любил поспать и питал определенные иллюзии что высокий статус его гостиницы и цены. Особенно цены уберегут его от подобных инцидентов. — Чего разбудил? Если это попрошайки — дай им в рыло. Если священники… хотя какие сборщики ночью ходят. — он выглянул во двор, — повозки не вижу. Значит, мелочь какая-то на постой просится. — Господин, там посланник от некого господина Вагнера. Сообщил, чтобы мы готовили ему покои. Вот, — он аккуратно протянул хозяину с десяток больших жёлтых монет. — сказали передать задаток.       Босанье метнулся к золоту подобно змее. Золото, настоящее, не демоническая подделка. С началом осады у него поубавилось постояльцев, а тут такой щедрый постоялец. — Вели готовить лучшие покои. Если тебе слуга золотые даёт, то его господин… и разбуди нашего церковного служку, пусть наблюдает, не хватало ещё мамоно в дом пустить. Хотя, что с его наблюдений толку…       Слуга, поклонившись исчез, а Бонасье переоделся и вышел встречать гостей.       Через некоторое время он увидел пешую процессию. Дворянин, за ним вереница слуг и охранников. Слуги с вещами, один из них сильно побит. — Это и есть Синее море, Себастьян? — подойдя поближе дворянин обратился к побитому слуге. — Или ты опять меня подвёл? — Это оно господин. Простите господин, — слуга, шатаясь и хромая, обошёл своего хозяина и приблизился к Бонасье. — Вы приготовили номер? — Да, конечно. Но позвольте верному рабу Богини… — Вот документы, — резкий голос дворянина и жест руки. Перед домовладельцем появляются нужные бумаги. Весьма быстро проглядев их, Бонасье поклонился гостью. — Прошу вас, проходите в мой скромный дом. Слуги укажут вам путь, господин Вагнер.       Дождавшись пока аристократ отойдёт подальше в здание Бонасье обратился к по прежнему стоявшему рядом с ним слуге, который подгонял слуг с вещами. — Слушай, человек, какая нужда привела вас в мой дом ночью, ещё и пешком? — Ох, добрый человек, — с охотой ответил слуга. — господин Вагнер скор на расправу и действие. Мы прибыли в город на днях, но господину не понравилась гостиница куда я привёл его. Бесчестные псы вздумали богохулить и насмехаться над верой. Да ещё и к господину Вагнеру отнеслись с недостаточным почтением. Но не понравилась она ему уже в ночи. Так мало того, что на ночь глядя пришлось вещи собирать — так ещё наш возок сломался, не иначе демоны помогли. Вот после этого он мне науку и выдал. — слуга указал на пару синяков. — А господин Вагнер столь сильно строг? — Не оскорбляйте веру действием или бездействием — вот его главный принцип. — слуга протянул Бонасье деньги. — Плата за неделю.       Бонасье кивнул. Набожный и скорый на расправу, не самый худший тип клиента. Покинув общество слуги, он направился в комнату церковного служки — его защиты от незваных гостей. Служка — старик лет сорока, сообщил что ничего подозрительного он не увидел и ему уже надо спать.       Бонасье довольно потирал руки. Чистые и богатые гости. Зевнув, он быстро выдал поварам нужные указания и отправился обратно. Спать. *** — Работаем по уставу, оборона временного пункта дислокации. — повинуясь кивку Инквизитора начал командовать Баргест. — У нас несколько комнат в ключевых точках этой халупы.       Вебер снял несколько смежных комнат. В них стали оборудовать огневые позиции (основные, запасные, вспомогательные, ложные), переставляя мебель. Инквизитор лично выбирал сектора наблюдения и ориентиры, уделив особое внимание наблюдению за собором, ради вида на который, они и решили заселиться в эту дорогую гостиницу — один из крупнейших соборов, в нем часто бывала и королевская семья. Но главное — библиотека монастыря при соборе, где, по словам Примеры Концерто, и могли находиться интересующие их книги.       Так как вторичной задачей был поиск порчи и агентов мамоно, Вебер предпочёл перестраховаться. Несколько камер, с которыми работал инквизитор, нацеливались не только на собор. Пути подхода к зданию тоже были под присмотром. И в них было видно, как «опаздывающие слуги» отходят в переулки и выпускают на свободу черепа и минируют подходы. Не нажимные мины, нет, но если мамоно будут атаковать, их укрытия станут их же могилой.       Не забыли и про мины в самих комнатах. Заряды как для незваных гостей под окна и на косяки дверей, так и на стены чтобы в нужный момент, пробить проходы и иметь возможность манёвра для атаки или отхода, кроме того, соблюдая осторожность приготовили взрывчатку и для создания дополнительных бойниц.       Наконец, в качестве завершающего штриха Эльдар начал творить. Он, как и практически любой представитель своей расы предпочитал скрываться в тенях и его искусство плетения иллюзий позволяло при желании спрятать в подобных комнатах не маленькие мины, а настоящий танк. Если бы он, конечно, сюда заехал.       Вебер завершил свою работу и оценил труды его свиты. Он остался ими доволен — если он и его свита будут в здании, они отобьют практически любую атаку. Если нет, оставшийся на страже сервочереп обладал сильным духом машины, чьего всеобъемлющего гнева хватит на то, чтобы убить ловушками множество врагов.       Максимиллиан улыбнулся хищной улыбкой. Прекрасно. Утром можно будет приступать к следующему этапу плана.       Прежде, чем отправить всех спать, он наскоро заставил команду повторить задачи: Баргест идёт с ним для общей рекогносцировки города и, особенно, прилегающих к собору территорий. Элайд и Гвиневра отправятся оценить обороноспособность: опыт саламандры вкупе с талантами эльдара позволит составить подробную картину. Тарквиния и Фродо остаются наблюдать за собором из гостиницы.       Убедившись, что все знают свои роли, он назначил дежурных — сервочереп сервочерепом, но Инквизиция всегда перестраховывается, и лёг спать. На соседней кровати уже сопела уставшая Тарквиния. Пару секунд посмотрев на её лицо, Вебер отогнал от себя эстетические размышления и приказал себе заснуть.

***

      Клиффорд Гарибальди осторожно подошёл к стене Лескатии.       В неярком свете местной луны, тёмно-серая стена казалась синей. Подножие её давно обросло мхом и от камней, несмотря на тёплую погоду, дышало прохладой — наверняка основание стены уходило и вглубь земли. Не самая глупая мысль, учитывая существование всевозможных землероющих монстров. Стена не была беззащитной, время от времени по ней проходили патрули стражников с закрытыми фонарями, плохо видимыми с большого расстояния.       Впрочем, защита фонарей помогала против обычного взгляда, а у человека, что собирался сейчас перебраться через стену, были более совершенные методы наблюдения.       Проверив тепловизором наличие стражи на стене и убедившись, что охранники достаточно далеко, пария достал пистолет с крюком-«кошкой», с помощью которого и преодолел стену. Прежде, чем начать подъём, он частично убавил мощность блокираторов. Теперь его аура понемногу распространялась вокруг. Недостаточно сильно, чтобы его можно было заметить, но достаточно, чтобы у людей возникало чувство нежелания приближаться к тому месту, где находился пустой.       Прочитав короткую молитву, он начал подъём. Охранники на стене будут держаться подальше и, если он намеренно не привлечёт их внимания, спишут тревогу на усталость или напряжение от ожидания наступления мамоно. А если помимо обычных стражей стена защищена и местным колдовством варпа, то аура Гарибальди нейтрализует и эту сигнализацию.       Поднявшись на стену, пария осмотрелся. Стражники всё также шли по стене, хотя один из них остановился, словно задумавшись. Быстро преодолев ширину стены, имперец прикрепил специальный вакуумный «крюк», по сути, очень большую присоску, для линя, на котором он и съехал вниз. Отойдя несколько шагов в сторону, Гарибальди нажал на кнопку на ручном когитаторе, и «крюк» упал на землю, отделившись от стены.       Короткий отчёт Инквизитору и Клифф, получив частоту радиомаяка, отправился в сторону своей цели.       Остальные уже были в городе, пробравшись туда прошлой ночью, Клиффорду же пришлось ждать, пока его товарищи не найдут удачное укрытие, где бы он мог затаиться. Подобная тактика была вынужденной, аура Парии не позволяла скрыть его иллюзией эльдара, как остальных членов группы. Но Клиффу было не впервой работать в одиночку — его дар и проклятие не способствовал сближению с людьми.       Согласно полученным от Вебера сведениям, наиболее удачным местом для укрытия был чердак городской тюрьмы. Никто не будет искать шпиона в таком месте, а у Гарибальди будет возможность проверить достоверность сведений о пойманных Орденом мамоно. На путешествие ушло меньше часа. Город был плотно застроен, достаточно, чтобы по крышам можно было перемещаться без лишних проблем. А его аура отбивала желание смотреть в его сторону как у шагавших по улицам немногочисленных стражников, так и у изредка попадавшихся на пути пустого нечистоплотных обитателей города, спешивших по своим тёмным делам.       Городская тюрьма не разочаровала Гарибальди. Даже будучи парией, он ощущал исходящую от этого места отчаяние и безнадёгу. Здесь его собственная аура легко «сливалась» с общим впечатлением, делая его «невидимкой».       Конечно, это несло в себе свои угрозы — охранников тюрьмы будет тяжелее отпугнуть его аурой, да и заключённые мамоно могли его заметить, но в целом место было удобным. На всякий случай, Вебер отметил для него ещё несколько потенциальных укрытий, но ни одно из них не было полезным для сбора разведданных.       Проникнуть на чердак тюрьмы было несложно — всё же тюрьмы создаются для того, чтобы не выпускать людей. А уж с тепловизором, решил Клифф, это вообще было детской игрой.       Гарибальди доложился Инквизитору и позволил себе получасовую передышку, прежде чем отправиться разведывать тюрьму. В конце концов, он тоже был человеком. ***       Толпа расступалась перед ними, спеша убраться с их пути. Вебер в образе дворянина — широкая шляпа с пером и яркая накидка поверх плаща, совершал рекогносцировку, пока его «слуга» Баргест шагал за ним, обернув голову чёрно-белым платком, называемым на Низком Готике «рафаткой», так, что видно было только его глаза, и записывая все происходящее вокруг сразу на несколько когитаторов.       Инквизитор посещал уже третий храм этой ложной Богини. Он не заходил внутрь, чтобы его не касалась мерзость местных еретиков, но и внешнего наблюдения было достаточно, чтобы собрать всю интересующую командование имперской армии информацию. Толщина стен, расположение башен, количество мест на стенах и казармах.       Не забывал он и о просьбе губернатора планеты. Несколько сервочерепов, скрытые от людского взгляда следовали за ними на почтительном расстоянии. Машинные духи принимали его беззвучные команды и застывали возле нужных целей. Когда наступит тьма, они покинут свои укрытия и принесут взрывчатку куда следует.       А пока Вебер покинул площадь напротив очередного храма и направился в сторону следующего. Маршрут проходил мимо одной из казарм Ордена, естественно, не случайно. Инквизитор допускал вероятность того, что менее прославленные и более многочисленные герои могут доставить гвардейцам определенные неприятности.       К его немалому сожалению, на плацу перед зданием маршировало ополчение. Жители улья сбившись в кучу, как стадо баранов, неуверенно тыкали вперёд заострёнными палками. Напротив них стояла высокая одноглазая девица, с копьём и языком в сотни раз острее своего оружия. — Да чтоб вас, суки, кто так бьёт?! Вы, шлюшьи дети, никогда не даже хером в дыру не попадёте с такими козлоёбскими ударами! Сильнее надо бить, вы, подстилки суккубьи, не стараетесь! Продолжать пока вы не сможете точно также!       Она взяла в свои руки копье и сделала несколько быстрых ударов. Вебер на автомате оценил силу и технику, попутно обдумывая как такого противника убивать.       Мерсея вздрогнула и завертела головой. Инквизитор уже отвернул свой взгляд, но она все равно его заметила. В одеянии дворянина были и минусы. Крикнув своему стаду продолжать, она закинула копьё на плечо и направилась к Веберу. — Добрый день, достопочтимый! — она поприветствовала его первым и кивнула головой. — Мерсея Даскарос из Ордена Ледяного Цветка. А кто вы и с какой целью прибыли в наш Славный город?       Вебер ответил ей на кивок точно таким же, строго по этикету как равный равного, а в его голосе зазвучал акцент восточных земель Ордена. — Максимиллиан из рода Вагнер. Прибыл в сей славный город для посещения храмов Верховной Богини. — Он вынул из камзола бумагу Ордена и помахал ей в воздухе. — Весьма рада нашему знакомству сэр Максимиллиан. Нечасто в наше время благородные мужи совершают столь дальние поездки ради веры. — глаз Мерсеи сощурился. — Был ли ваш путь лёгким? — Мой путь был долог. И лёгким его назвать нельзя, — Максимиллиан отвернул полу плаща демонстрируя небольшой трофей на поясе. — но ничего, с чем я не мог бы справиться. — Интересно. — Мерс чуть отвела взгляд. Трофей напомнил ей о собственных победах, и ожидавших её ночью «посетителях».       Вебер заметил отведённый взгляд. На Даскарос, как на одну из целей, планировали составить досье, но из Примеры удалось вытянуть очень мало: одноглазая мужланка, хорошо владеет оружием, хороший командир в поле. Секунду инквизитор размышлял, стоит ли потратить время на сбор информации или воспользоваться замешательством одноглазой будет разумнее. Затем он шагнул вперёд. — Вижу, вы занимаетесь подготовкой ополчения. — Да бараны они, ёбанные в рот, а не ополчение. Даже палку с острым концом держать не умеют. — Иногда стойкость, которую проявляет обычный человек, сильнее чем стойкость, которую проявляют опытные воины. Не стоит судить их по первому дню обучения. — Второго у них может уже не быть. — Мерс нахмурилась. — А вы почему не покинули город? Времена нынче неспокойны. — Сейчас покидать город уже смысла нет, враг будет скоро. А если придётся сражаться с монстрами, то лучше это делать плечом к плечу. — Инквизитор пожал плечами. — Кроме того, мог бы называть себя достойным сыном рода Вагнер, если бы в такое время побежал? — Наверное, нет. — Мерсея задумалась. — Вы планируете сражаться? — Планирую помочь, чем смогу. — мужчина кивнул. — Если у вас есть идея, где больше всего будет нужен лишний меч — буду благодарен.       Мерс что-то пробурчала себе под нос, но потом отмахнулась. Её собеседник приподнял бровь. — Нет, это так… — Даскарос помахала рукой. Не говорить же заезжему дворянину, что сомневается в благонадёжности известной на весь город жрицы Верховной. — Говорят, у южных ворот стражников не хватает, но то стражники, не гвардия.       Мерсея ещё раз оглядела новоприбывшего. Трофей на поясе говорил, что перед ней не шпион мамоно. — Можете попробовать покомандовать этими придурками. — Девушка указала пальцем на тренирующихся. — Им точно не помешает хоть кто-то, кто умеет сражаться.       Вебер кивнул и направился в сторону толпы. Он оценил их снова и их «стоимость» не изменилась — мясо, годное лишь на борьбу с точно таким же мясом и мясной щит. Но паре трюков им обучится стоит. — Времени у нас мало, — в отличии от Мерсеи Вебер не кричал, но услышали его все. — стать подобной ей или мне у вас не хватит времени.       Повисла тишина. Вебер смотрел на толпу, выделяя пригодных, а люди от этого взгляда покрывались гусиной кожей и потели. -Ты, ты, ты и ты, да не ты, а мужик за тобой. Ко мне. — десяток мужчин и пара женщин вышли вперёд, неуверенно переглядываясь. — Будете десятниками. А сейчас — нападайте. — Простите господин, а это… — начал было один из мужчин и тут же отлетел назад, после удара ножнами в живот. Инквизитор не обнажил шпагу, но этого и не потребовалось. Битвой назвать происходящее было нельзя, скорее избиение. Завершив которое, инквизитор оглядел побитых горожан. — Довольно. Встать в две шеренги! Баргест — ты сержант. — Есть! — «слуга» моментально вошёл в роль, выстроив свой новый отряд. Вебер прошёлся вдоль строя и посмотрел в сторону толпы. — Это то, что вас ждёт в настоящем бою. Бесславное поражение, на которое враг даже не потратит слишком много сил. Вам не стать как я или она, — он ткнул пальцем в сторону Мерсеи. — но! Вы добровольцы? Вы готовы сражаться за свой дом?       Толпа ответила на это неуверенным гулом. Вебер кивнул. — Вы готовы. Вы знаете, что означает поражение. Вы встали в ряд и вас много. Горячие сердца и поддержка товарищей. Так пользуйтесь этим! Бейтесь вместе со всей яростью своих сердец. Вы не воины. Времени на обучение нет, даже на ходьбу строем. Но вы защищаете свои дома и семьи, от подлых захватчиков. И обучить вас стоять и бить можно. Баргест, я атакую через двадцать ударов сердца. «Слуга» уже загнал свой отряд между двумя зданиями. Выстроив их в три линии, он тычками и собственным примером показал, как упереть копья, как бить следующим. Едва-едва он занял своё место как инквизитор атаковал снова.       На сей раз Веберу было чуть сложнее. Но ожидаемо он одержал победу, получив, впрочем, от слуги удар по руке. — Уже лучше. Вы поняли Вашу силу? Строй и команда ваша сила. Этот бой мог завершиться по-другому защищай вы моего слугу. Госпожа героиня? — Да, сэр Максимилиан? — Я бы просил вас приказать принести несколько свиных туш. Они должны увидеть кровь. Через час перед случаемым наблюдателем представала следующая сцена. Ополченцы, построившись по отрядам отчаянно кололи своих врагов. Враги, свиные туши повешенные на большие передвижные щиты, напирали на строй с помощью других ополченцев. Мерсея и Вебер критически оценивали происходящее раздавая комментарии, пока Баргест носился вдоль строя работая палкой по спинам. — Ну, не самое худшее что я видел в своей жизни. — выдал вердикт Вебер. — Поставить позади лучников повыше, может быть что-то смогут. Хотя, конечно, вагенбург нормальный был бы лучше, но оборудовать его не было времени. — Если вы скажете, где планируете поставить заслоны, могу дать ещё пару советов. — Ополчение должно защищать город изнутри. — Мерс почесала подбородок. — На стены их, конечно, никто не пустит. Наёмников меньше, поэтому они будут держать второй эшелон обороны. — Понимаю. — Вебер кивнул. — В случае, если монстры пройдут через ополчение или те побегут, их встретит более серьёзная сила. Ваши товарищи по Ордену Ледяного Цветка, они же тоже будут участвовать в сражении? Не думали использовать их для ударов в тыл наступающим монстрам? — Да, но Мари… простите, Леди Норскрим не согласится. Она прекрасный воин и дуэлянт, но бить исподтишка не будет. Это, скорее, по части Кирш. — одноглазая пожала плечами. — Да и не уверена, что мы успеем. По плану нас будут бросать на элиту — драконов, тёмных героинь и прочую мерзость. Только в самом крайнем случае нас отправят затыкать прорыв. Хотя, недавно прибыла магичка с Зипангу, так что, может быть, они с Мимиру смогут поддержать простых солдат. — Хм. Наверное. — Вебер задумался. — Такое ощущение, что в городе не хватает солдат, чтобы подготовить оборону. — Не хватает. — Сплюнула Мерсея. — Куда-то подевалась почти треть королевской гвардии. Мари… Леди Вильмарину тоже хотели отозвать, но её папаша вступился — он у неё Первосвященник. Так что мы тут в полном составе. Даже Саша, хотя она… неважно. — Придётся компенсировать. — Мужчина наклонил голову. — Просто перекрыть улицы не выйдет — монстры легко пробьют проход. Но если маги свободны сейчас — можно будет приготовить магические ловушки для врага. Что-нибудь, что срабатывает только на монстров.       Героиня кивнула, идея ей понравилась, как и весь разговор. Необычным был этот Максимилиан Вагнер. Опытный воин, командир и внимательный собеседник. Великая удача, что ей удалось найти его в этот трудный час. У неё мелькнула мысль пригласить его выпить кружечку пива. В отличии от Эльта, он явно мастак выпить. — Командир! — Окликнул инквизитора Баргест. — Думаю с них хватит.       Большинство ополченцев стояло, уже опираясь на свои «копья». В воздухе несло потом и усталостью. — Мы ещё можем тренироваться, господин. — выкрикнул кто-то из толпы. — Чтобы, когда придут монстры, у вас не было сил руки поднять? — ехидно поинтересовался Баргест. — Отдых важен. Пропустите по кружечке и идите спать, завтра, с утра, продолжите. Услышав волшебные слова, ополченцы оживились и начали расходиться. — Только не переусердствуйте в выпивке. — Крикнула им вслед Мерсея. — Будет стыдно, если усилия сэр Максимилиана пропадут зря и вас монстры выудят из канавы без порток. Даже такой сложности им не доставите.       Её комментарий был встречен дружным смехом. — Боевой дух сегодня стал немного крепче. — Заметил Вебер. — А это сейчас самое главное, что у них есть. — Рада за них. — Даскарос вздохнула. — Говоря о боевом духе, а вы сами, сэр Максимилиан, не откажетесь пропустить кружку?