Под знаменем Аквилы

      Разведка у мамоно работает хорошо. Множество битв были выиграны ещё до начала сражения, благодаря их работе. Невидимые, неслышимые, способные проникнуть практически куда угодно. Практически…       Последние несколько дней были тяжёлыми. Графиня де Мейн была вампиром, высшим вампиром. Обитательница и властительница поместий она без всякой магии могла пройти на любой приём аристократии для выполнения своего долга перед лилим. Она всегда блистала, на её наряды ориентировались все модницы, её слова повторяли тысячи губ.       Именно она была архитектором падения островной цитадели Ордена — Уэстспайра. Тогда войска леди Друэллы зашли в город, абсолютно беззащитный перед армией мамоно. Именно она предупредила кланы кентавров о наступлении рыцарей Острейнсбурга, и те смогли не только отразить нападение, но и захватить в мужья почти половину пришедших в их степи рыцарей. Именно с её подачи началась настоящая война между торговыми кланами Водного города и Пьетрабьянки, которая нанесла такой ущерб странам Ордена, что голод и мор вынудили сотни людей рискнуть переселиться в пограничные земли, где многие из них обрели новые семьи в нежных объятиях мамоно.       Однако, тут не было места для её талантов. Чужаки не проводили балов или приёмов. Они вообще были не слишком общительны, стреляя в каждого кто не шёл к ним с поднятыми руками и очень непонятны. К примеру, зачем выносить мебель на улицу, наводить порядок и заносить её назад? Они проводили многочисленные ритуалы со своей машинерией и обращались к ней как к живым существам — это ожившие предметы или суеверие? Зачем железные люди сначала сверлят в земле дыры, а затем таскают эту землю из леса в мешках? И множество других вопросов.       Она сменила своё платье из шёлка арахны на потрёпанное одеяние горожанки, магическую комнату со слугами и ванной на схрон. Схрон был прекрасно замаскирован, выше всяких похвал, но все ещё был большой норой с прорытыми ходами. Сундуки, запас воды и еды, амулет связи, два магических светильника, записи с полученными сведениями и три кровати.       Графиня сидела на кресле из своего поместья, единственной слабости, которую она себе позволила и вела наблюдение за домом, наполненным железными людьми. Она записывала все что узнала в книгу на столе. Железные… вызывали у графини интерес. Они были подобны дворфам, посвящая свою жизнь машинам, только делали это гораздо страшнее. Частично их действия не поддавались логическому анализу, начиная от их привычки уродовать свои тела и заканчивая их ритуалами. Де Мейн потёрла виски, сражаясь с сильной головной болью.       Она уже третий день записывала информацию, которая бы позволила пройти в их цитадель, посмотреть на них поближе. Попытка направить за ними призраков окончилась провалом — девушки не возвращались. Защита как у храмов Верховной? Потеряв призраков, она решила собрать информацию в деревне и сейчас её шпионка была там. Графиня передала ей маршруты патрулей солдат и железяк, их состав, пароли, укрытия, кто к кому ходит из жителей деревни. Всё, что может ей помочь.       Надо было достать из сундука записи, графиня уже было повернулась к сундуку, когда увидела, что бумага уже лежит на столе. Похоже, три дня без сна, выматывали даже высшего вампира. Последний раз ей приходилось обходиться без сна, когда она следила за одним необычным паладином Ордена по просьбе одной из сестёр леди Друэллы, Мари. Тот парень зачем-то искал секреты Древних — магов, что жили ещё во времена прежних Повелителей монстров. Объект был интересным и де Мейн даже было немного жаль, что лилим так и не дала приказа на его устранение — он был хорошим кандидатом в женихи.       Вдохнув, графиня приложила перо к бумаге. Поморщившись, она поправила машинально написанную вчерашнюю дату на сегодняшнюю.       В одном из ходов возникло движение. Графиня напряглась, но спустя секунду успокоилась — это была одна из её слуг. Молодая рататоск вползла внутрь и растянулась на земле. Де Мейн нахмурилась — от девушки пахло кровью. Но она не жаловалась, значит, если и ранена, то не сильно. — У тебя кровь идёт. Тебя кто-то ударил? Выпей зелье, не отвлекай меня. — вампир протянула рататоску флакон с зельем с поясной сумки. — Докладывай слуга! Что удалось узнать от деревенских?!       Мамоно ответила не сразу. Она сперва приподнялась на руках и перевернулась на спину. — Спасибо, Госпожа, — её сердце стучало словно кузнечный молот. Она тяжело дышала и, казалось, никак не могла поверить в своё спасение. — Спасибо, Госпожа. Меня едва не поймали! БАМ!       Она потрогала свой окровавленный нос, из которого обильно текла кровь. Вампирша поморщилась, от некомпетентности своей слуги. — Как это могло случится? Я же дала тебе безопасный маршрут. В деревне сейчас всего десять патрулей и все жители смотрят их представление. Кто тебя заметил? — она смотрела на белку сверху вниз, как и подобает госпоже. Сейчас это животное примет смиренную позу и доложит по существу. — Я не знаю, Госпожа! — Рататоск вдруг повысила голос, чего раньше не случалось. — Все… все — УХ. И всё. Просто меня заметили. Патруль меня заметил и поднял шум. Я попробовала спрятаться, но деревенские меня выдали. Меня выдал… — Кто тебя мог видеть? Они же все представление смотрят? — графиня не снизошла до ответа на дерзость. — Я не знаю. Все… — рататоск внезапно замолчала, открыв рот, словно тот священник, которому де Мейн открыла своё истинное лицо, когда госпожа Друэлла брала Уэстспайр.       Де Мейн тогда смогла подложить одну из своих служанок под капитана городской стражи, узнав от него и состав гарнизона, и пароли, и даже расписание смены караула. А познакомил её с капитаном его брат, священник, с которым она «подружилась», проникнув в Уэстспайр. Когда же ворота города открылись наступавшим войскам леди Дорины, тот первым делом побежал к ней. Наивный человечек думал, что спасает невинную девушку, предложил вывести её из города. И ведь он даже не надеялся на благодарность. Ситуация была довольно забавной, и даже священник, как только снова обрёл дар речи, оценил весь юмор ситуации. За это графиня даже смилостивилась над ним и, вместо того чтобы отдать его тёмным жрицам, как обещала, быстро женила его на одной из своих служанок. Он до сих пор вспоминал тот день с весельем, всегда заходясь в приступе смеха, когда видел де Мейн. Её служанка, правда, почему-то всегда смотрела на де Мейн извиняющимися глазами. С другой стороны, это было лучше, чем тот расфокусированный взгляд, которым на графиню смотрела рататоск.       Тряхнув головой, мамоно заставила себя отбросить незваное воспоминание. Вот что значит — три дня без сна, даже для высшего вампира. Вместо того, чтобы продолжать отчитывать слугу, она стала искать свои записи в небольшом сундуке. — Кто тебя мог видеть? Я же всё записывала. В деревне сейчас всего десять патрулей и все жители смотрят их представление. Мы же вместе маршрут обсудили, слуга!       Графиня де Мейн вздохнула. Записей не было в сундуке. Повернув голову, она заметила их на столе и мысленно хлопнула себя по лбу. Видимо несколько дней без сна были серьёзным испытанием даже для вампира. Она вдохнула и почуяла запах крови от рататоски. — У тебя кровь идёт. Тебя кто-то ударил? Выпей зелье, не отвлекай меня. — она вынула зелье из поясной сумки. Осталось всего одно, надо будет ещё взять. Протянув зелье мамоно она замерла — у неё уже было зелье в руке, а эта… она так сильно испугалась стражников, что не может выпить? — Спасибо, Госпожа. Просто меня заметили. Патруль меня заметил и поднял шум. Я попробовала спрятаться, но деревенские меня выдали. Меня выдал…       Де Мейн наклонилась над ней, проведя по её щеке своей рукой. Хорошая девочка, хоть немного неопытная. При хорошем руководстве может и расцвести. На службе леди Деандре, графине не раз приходилось натаскивать молодых мамоно. Однажды ей нужно было выдать её ученицу, суккуба-алису, за младшую дочь знатного рода, с главой которого цель была знакома. Графиня, гостившая у них, провезла с собой юную мамоно в качестве служанки. Потом, когда та хорошо заучила манеры обеих дочерей и массу деталей о поместье, они подстроили девушке встречу с их целью.       Ученица сыграла роль незаконной дочери лорда, существование которой скрывалось, но которую воспитывали в поместье не выпуская. Откуда она «сбежала посмотреть на большой город и чуть не попалась местным бандитам», от которых её и «спас» проходивший рыцарь Ордена. Наивный человечек думал, что спасает невинную девушку, предложил вывести её из города. И ведь он даже не надеялся на благодарность. Именно благодаря ему мамоно добралась до своей главной цели — капитана городской стражи, которого ей и было поручено соблазнить.       Рыцаря, который привёл её ученицу, потом по совету ученицы отправили на отдалённый пост — слишком устойчив он был к чарам мамоно. Объект был интересным и де Мейн даже было немного жаль, что лилим так и не дала приказа на его устранение — он был хорошим кандидатом в женихи. Не то, что капитан стражи, легко угодивший в сети юной соблазнительницы. Той даже не пришлось так напрягаться, как сидевшей перед ней измученной рататоску.       Мамоно выглядела исступлённо. Ей бы в тыл, поспать, но слишком мало слуг у неё осталось. Тоже ведь не спала несколько дней. Надо будет достать книгу из сундука и записать новую информацию.       Она не сразу заметила запах крови. Несколько суток напряженной работы ослабили её концентрацию. Ослабили сильнее, чем обычно, и притупили обоняние. — У тебя кровь идёт. Тебя кто-то ударил? Выпей зелье, не отвлекай меня. — графиня потянулась к поясной сумке. — Нет, Госпожа. Просто меня заметили. Патруль меня заметил и поднял шум. Я попробовала спрятаться, но деревенские меня выдали. Меня выдал… — рататоск дёрнулась, её глаза сфокусировались на лице вампира. — Госпожа, это у вас кровь идёт. Из носа.       У неё? Как у неё может идти кровь? Она же вампир, чтобы у неё пошла кровь это надо героем быть. Графиня решила, что слуге померещилось. Но преодолев очередной приступ головной боли и достав платок из кармана провела им по своему лицу чтобы убрать грязь, которой там не было.       Белоснежный платок стал красным. Или ей так казалось? Магический свет может искажать цвет предметов. Но почему она чувствует несколько капель на своей ладони? — …кровь идёт. Из носа. Это у вас кровь идёт. Из носа. Это у вас… — Рататоск повторяла и повторяла эту фразу. Из её глаз ушёл разум, а руки дёргались словно в припадке. — Что с тобой, слуга? Что со мной? — де Мейн попыталась привстать, но ноги отнялись. Графиня упала на свою слугу. Вампирша коснулась своего лица и поняла, что кровь не останавливается. Что с ней происходит?       Светильники погасли одновременно, осыпавшись искрами. Схрон теперь погрузился во тьму. Графиня почувствовала, что её веки смыкаются. Голос рататоска сначала не дававший уснуть затих, и она поняла, что… что она поняла?

***

      Длинный коридор в глубине корабля был довольно оживлённым. Техножрецы снующие по нему были испачканы в земле. Сервиторы таскали туда-сюда мешки и раздавали исследовательским группам их образцы.       Анализ почвы на наличие полезных ископаемых. Сравнение с образцами грунта, взятыми на глубине.       Техножрец Орфеус-334 передал по ноосфере очередной доклад о результатах анализов. Проследить взаимосвязь между наличием ДЭ и повышением урожайности пока не удалось. Анализ на наличие полезных ископаемых принёс удовлетворительные результаты, требуется продолжение сбора образцов. Сверху прибыли ещё несколько сервиторов с мешками.       Орфеус-334 навёл на них свои окуляры, но спустя четверть секунды вернулся к работе. Эти образцы предназначались для других экспериментов. Сервиторы пронесли мешки дальше. В другой лаборатории из них вынули несколько тел, чьи лица были искажены гримасами агонии, а из глаз, носа, ушей и рта текла кровь. — Объекты принадлежали двум ранее неизвестным видам. Начало стандартных процедур. — Произнёс техножрец Карл-711. — Согласие. — второй Механикус активировал свои механодендриты. — Примечание: значительные повреждения высшей нервной системы. Невозможность проведения процедур анализа номер 452, 472. Недовольство: образцы представляли ценность в работоспособном состоянии. Результаты допроса мог представлять интерес для высшего командования. — Превышение должностных полномочий, Гельмут-Сигма-3, — Карл-711 сделал первый надрез. — стратегический анализ не входит в зону твоей ответственности. Анализ вскрытия объекта: Рататоск…

***

— Тебе не кажется, что что-то шумит? — обратился к своему товарищу часовой на башне. — Верховная… ну который раз уже? Седьмой? — с зевком ответил ему товарищ.       Два крестьянина на башне у частокола вглядывались в тьму ночи. Времена были неспокойные, ходили упорные слухи о грядущем вторжении Демонов. Большая часть деревень в окрестностях опустела, но «хорошо укреплённые деревни», с частоколом и даже башнями, напротив, увеличили своё население за счёт беженцев. Слишком сильно были привязаны к своей земле крестьяне, чтобы бросить политую потом и кровью кормилицу. Авось пронесёт…       Монстры из железа появились внезапно. Низкая квадратная платформа, что парит в воздухе, таранит ворота, проламывая их своей массой. За ней идут другие — высокие шагающие машины, ослепившие стражу своими глазами.       Треск ворот и крики стражи были единственными громкими звуками — вторженцы двигались практически бесшумно. Передовая рота 143го полка Партинузскоко, жителей мира, покрытого густыми лесами и большими пустынями. Специалисты по рейдам вглубь вражеских тылов, с немногочисленными, но практически бесшумными машинами на воздушных подушках и антигравитационных двигателях.       Машины остановились у дома старосты, над которым висел сервочереп-наблюдатель. Десант с брони врывается в дом, застав деревенского в одних штанах. Вместо штыка или выстрела из лазгана в старосту летит бумага с гербом. — Почему не выполняете приказы Ордена?! Ты что, монстрам служишь? — клинок лейтенанта взревел как голодный зверь, вырвав своими зубами дерево из половиц. — Что? Да вы кто вообще, по какому… — взгляд старосты опускается на свиток и следующие слова застревают в его глотке. Он узнаёт печать, Инквизиция Ордена. Ноги подвели его, и он опирается рукой о стену у окна, сквозь которое он видит, как другие воины в чудных доспехах рассыпаются по деревне, ставя стражу на дорогах и, почему-то, у голубятен. Один из воинов подходит к нему и одной рукой поднимает в воздух, словно ребёнка. — Отвечай, смердская ты морда, почему не выполнил приказ? Почему не подготовил место для прохода армии? — Я ничего не получал, господин. Верховной клянусь!!! — взмолился мужчина. Даже если перед ним самозванцы, спорить с ними сейчас было безумием. Они уже внутри, а шансы победить вооружённых бандитов, особенно столь хорошо вооружённых, у крестьян есть только в женских романах. Солдат всматривался в его лицо несколько секунд и разжал руку, отчего староста грохнулся о пол. — Ты откроешь вторые ворота. Ты убедишься, что никто из твоих не вздумает хвататься за оружие. А уж если кто-то попытается побежать в лес, — солдат усмехнулся. — Мы поймём, что ты продался демонам и пустим тебе красного петуха. Выполнять!       Лейтенант Имперской гвардии, впрочем, и без этого представления контролировал деревню и её окрестности. Часовые шагоходы прекрасно справлялись с запугиванием крестьян, лишая землепашцев воли и силы духа. Впрочем, патрули вокруг он тоже выставил. Летящие над землёй мотоциклы с парой стабберов в носу успокоят любого бегуна в лес.       На дороге показался свет и рёв.       Разведка принесла плоды. Всего две деревни с оставшимися жителями, ещё четыре уже покинуты. Гвардия шла без задержек со стороны людей. А дикие мамоно в лесу доставляли больше не проблем, но мороки. Команды снайперов-охотников уже с ног сбились, отстреливая любопытных. Милостью Императора, пока у них был шанс возникнуть под стенами города неожиданно.       Рёв тысячи чудовищ и грохот земли, от которого дрожала вся мебель в домах заставил напуганных крестьян выбежать из своих домов. Тут не знали ужасов землетрясения, и тем сильнее был шок, когда они поняли. Земля тряслась не сама.       Десятки и сотни тонн стали ревели своими сердцами, освещая себе путь одной фарой. Длинные колонны стальных змей заполонили все доступные дороги, заставляя людей сбиваться с ног. Гвардия должна была подойти к городу к полудню. И она это сделает.