Битва за Лескатию. Часть 1. (Империум)
22 июля 2022 г., 21:54
Жители Лескатии искренне не любили трущобы. Даже те, кто сам там жил. А после того, как в них нашли убежище Демонов, страже пришлось усилить патрули, чтобы поджигатели не спалили трущобы вместе с половиной столицы.
Часть трущоб уже была разрушена — дома, где жили монстры, трактир, где было их мерзкое логово и дома вокруг, найденные святилища с гнусными идолами. Всё, что там нашли, было разбито на куски и сожжено под беснования толпы и молитвы священников.
Однако не само логово было проблемой. Найденные магические следы, по словам магов Академии, указывали, что монстры создали в этом месте маяк для порталов.
Командующий обороной города высокородный герой Альбер Кастел понимал, что враги придут и нет никаких возможностей их остановить. Но усложнить противнику задачу было можно. Поэтому он отдал приказ приготовить ловушку для армии вторжения.
Со дня нахождения портальных маяков маги работали созданием сети специальных артефактов, что должна была лишить мамоно возможности пользоваться порталами. К сожалению, артефакты могли быть активированы лишь после того, как порталы откроют.
Защитники строили баррикады, за которыми они укроются от удара. Чародеи, под руководством гениальной Мимиру Милти, готовили ловушки, чтобы захватчики умылись кровью и сдохли.
Однако, даже инквизитору не удалось выкорчевать заразу полностью, сеть предателей и шпионов тоже не дремала. Напротив, большинство сейчас были святее всех святых, самозабвенно и без отдыха работая над укреплениями. Инкубы и мамоно хоть и потеряли руководителей, как и связь с армией, но не были глупцами. Они выжидали, когда придёт их час. Тогда, соединившись с непобедимой армией Друэллы, они выйдут из убежищ и будут наслаждаться падением города.
Вторжение ждали, но оно все равно произошло внезапно. Казалось бы, обычный мирный день через мгновение превратился в первый акт кровавой мясорубки, которую летописцы впоследствии украсят эпитетом «сражение людей за истинную веру».
Отряды вторжения пришли на маяки заклинаний. Предатели, казалось, верно сослужили своей хозяйке. Они ступили на земли города в стороне от оборонительных укреплений. Тут же они пошли атаковать защитников в спины.
Авангард успел пройти почти весь, прежде чем сеть артефактов, наконец, сработала. Из одного портала отряд мамоно вышел кучей обгорелого мяса, другой портал выбросил из себя маловнятную красно-бурую жижу, некогда бывшую Тёмными Воинами, где-то порталы просто захлопывались, оставляя кучу раненых и убитых, чьи тела были словно рассечены невидимым ножом. В одном из переулков билась в агонии человекообразная половина ламии, а её змеиный хвост дёргался в конвульсиях в стане армии лилим.
Над городом разносился звон набата. Где-то можно было услышать крики «Демоны идут!», которые быстро заглушались шумом начавшегося боя. Всё больше и больше колоколен начинали бить тревогу — оповещая жителей о вторжении. Люди выбегали на улицы, стариков и детей отправляли в убежища. Мужчины и значительная доля женщин разбирала предоставленное ополчению оружие — монстры придут за всеми, а оказаться безоружными перед лицом врагов рода человеческого не хотелось никому.
Войска мамоно, тем временем, сориентировались и пришли в движение. Даже в неполном составе, авангард был силён и многочисленен, а защитники города рассеяны. Тесная застройка играла монстрам на руку. Люди перегородили улицы баррикадами, выставили свои копья и били по ним. Но сейчас численное превосходство на стороне Демонов. Вместо инкубов и верёвочниц людей атаковали элитные войска: добровольцы, что были готовы рискнуть собой ради всеобщего блага. Они сражались отчаянно, отдаваясь страсти битвы без остатка.
Стрелы и болты заставили отряд орков умыться кровью, в отчаянье бросаясь на пики. В другом маги устроили с ведьмами магическую дуэль, где обычные смертные были не более чем лёгкой помехой для соперников.
Но и с другой стороны бились фанатики. Те, кого мамоно называли безумцами, те, кто был готов зубами рвать погань ради райских кущ. Люди, слабее, медленней мамоно, хуже колдуют, да и преимущества строя у них не было. Но Вера…
Вид инкуба, падшего предателя, что шёл в демонических доспехах, с такой же проклятой вещью в руках, ввёл два десятка жителей квартала в безумие. Ревя молитвы и крича угрозы они набросились на него, чтобы пасть как трава под косой, не нанеся ему ни единой раны. Бесполезное сопротивление?
Но пока инкуб расшвыривал фанатиков — он стоял. И не смог защитить мамоно от залпа лучников на крышах, после которого две мамоно упали на землю без дыхания. Это была крохотная ранка, по меркам армии вторжения, но таких ран было все больше и больше.
***
Жак никогда не был профессиональным воином. Он даже оружие сегодня держал в первый раз, да и назвать то, с чем он шёл в бой, оружием, было сильно польстить — деревянное копьё с погнутым наконечником, простецкий щит, больше похожий на крышку от бочки, к которой кто-то прибил кожаные ручки, да кухонный нож за голенищем сапога. Зато Жак был крепким и сильны парнем, зарабатывал на жизнь тем, что таскал мешки. Когда на город напали и Жак, как и несколько его друзей, вызвался оборонять улицы. Ополченцы, среди которых Жак с удивлением узнал и булочника Филиппа, и воришку Луи и попрошайку Пьера встали неровным рядом. Командовавший ополчением солдат крикнул, что продержаться им было надо совсем недолго, должно было подойти подкрепление из наёмников Ордена. Жак успел перекинуться парой шуток с Луи, а когда посмотрел на стоявшего рядом с ним ополченца, с удивлением понял, что смотрит на Жюли, дочь лавочника. Она тоже держала копьё. Он хотел что-то сказать, спросить, что здесь делает девушка, когда кто-то выкрикнул: «Они идут!» Монстры. Существа, похожие на женщин, но с отвратительными волчьими лапами и ушами. Нечеловеческие глаза смотрели на него как на кусок мяса, и Жак поёжился. Несколько мгновений две группы стояли, словно оценивая друг друга, а потом волчицы рванулись в атаку. Они легко уворачивались от ударов копий, запрыгивая на щиты и пытаясь их вырвать из рук защитников. С рёвом ополченцы подались вперёд, сбрасывая нелюдей со щитов, не копьями, но массой оттесняя их. Но затем стена одного из домов, возле которого стояли защитники, содрогнулась. В пылу боя на это почти не обратили внимания, пока стена не разлетелась щепками и из дыры не вырвалась здоровенная минотаврица, с застрявшими на рогах остатками стены. Она тут же врубилась в ряды горожан, орудуя огромным бревном в роли дубины. За вожаком стада последовали и другие минотавры с топорами и молотами из Демонического Серебра, а то и просто с самодельным оружием. Отряд ополчения не выдержал удара в спину. Горожане, позабыв про клятвы и долг бежали, спасая свои души, а за ними по пятам летел волчий вой, монстры праздновали поимку добычи. Жак спихнул одну из волчиц с Жюли, едва удерживавшей треснувшим щитом острые клыки от своего лица. Он схватил девушку за руку, и они побежали вслед за остальными. Прямо на стену из щитов и копий. Желая спасения, не разбирая дороги, ополченцы бегут прямо на копья и начинают умирать. Наёмники бьют, бьют, не разбирая кто перед ними, бьют, ибо строй важнее трусов. Вот падает пробитый копьём Луи, вот бедняга Пьер застыл, не зная, что ему делать и его схватила волчица. На копья налетают и бегущие за ополченцами монстры, их забивают особенно жестоко. Даже минотаврам не удаётся проломить строй стоящих «свиньёй» ландскнехтов. Отряд наёмников встал насмерть, они знали: побежишь, откроешь спину — умрёшь. Копья били воздух, пока стая волкодлак держалась вне зоны поражения выкрикивая оскорбления. Но монстры всё прибывают, и наёмникам приходится отходить. Копья и арбалетные болты собирают кровавую жатву. Жак и Жюли, отставшие от основной массы, сидят в канаве, прижавшись друг к другу и едва дыша. Крепыш Жак никогда не думал, что бой бывает такой — безумный, хаотичный. Жюли дышит всё тяжелее прижавшись к нему, он едва успел оттолкнуть её от копья, которое прошлось по его плечу. Болит, но это царапина. Мягкие руки девушки начинают ощупывать рану. Жак повернулся к Жюли, чтобы сказать, что сейчас не время даже перевязывать рану и встретился с парой жёлтых волчьих глаз. На плече девушки, под разорванным платьем, он смог разглядеть свежий укус.***
Гениальное или безумное решение — протащить на улицы кентавров с десантом амазонок на спине — принадлежало предводительнице стада, Нессе. Мобильный отряд быстро преодолел первые заслоны, нанеся несколько чувствительных ударов в спины обороняющимся солдатам. Стражники и ополченцы, едва вооружённые низкокачественными щитами и пиками падали под ударами воительниц. Кентавры орудовали кавалерийскими саблями, выданными им оружейниками Друэллы, а амазонки палили из луков, сражая меткими стрелами командиров и жрецов. Разгромив несколько групп ополчения, отряд наткнулся на очередную баррикаду. Защитников на ней было мало и мамоно попробовали лихим наскоком смять оборонительную линию. Но не тут-то было. Как только кентавры, на полном скаку, приблизились к баррикаде мощёная мостовая у них под ногами внезапно расплылась жидкой грязью. Четвероногие мамоно с криками и проклятьями вязли в ней, спотыкались и падали, налетая на застрявших впереди товарок, ломая ноги и теряя своих всадниц. Уцелевшие пытались подняться, с ужасом осознав, что разжиженный камень снова твердеет, оставляя их в прочной ловушке на милость арбалетчикам и пращникам. Милости к монстрам у тех, кто вызвался защищать город, было не очень много. На баррикаду взошёл и сам виновник бесславной гибели кентаврового десанта — чародей Алистар Могрэ, начинавший седеть одноглазый мужчина лет сорока. Он поднял посох и валявшиеся на мостовой булыжники, повинуясь магической силе, поднялись в воздух. Пасс свободной рукой и каждый из висящих камней загорелся огнём. Следующим взмахом посоха маг обрушил эти миниатюрные метеоры на мамоно. Немногие выжившие, успевшие остановиться перед разжиженным камнем замерли, но, когда огненный дождь начал надвигаться на них, над мамоно расцвёл розовый щит в форме цветка. Прекрасная черноволосая женщина в открытом белом платье и широкополой конической шляпе, вышла из-за спин кентавров. — Рада, что смогла найти тебя быстро, — она посмотрела в глаза Алистару. — Здравствуй, учитель. Могрэ мотнул головой стоящим на баррикаде бойцам. Те быстро начали освобождать её, уходя вглубь города. Уходить начали и уцелевшие мамоно — обе стороны понимали, что сейчас начнётся дуэль магов, и простым смертным лучше держаться подальше. — Здравствуй, Майрин. — чародей спрыгнул с баррикады. — Я бы сказал, что рад тебя видеть, но мне грустно смотреть, как низко ты пала. Женщина, когда-то звавшаяся Майрин Эйроналле, улыбнулась своему старому учителю. — Пала? — переспросила она. — Нет, я вознеслась к вершинам могущества. Никакие тайные знания Ордена не сравнятся тёмной магией монстров. — Магия, что не требует знания и навыков. — Могрэ презрительно усмехнулся. — Мне не нужны тайные знания, чтобы одолеть тебя, Майрин. — Прошу, не называйте меня так. Дурочка Майрин, безнадёжно влюблённая в своего учителя, осталась в прошлом. — Женщина подняла изогнутый посох, по кончику которого бегали фиолетовые огни. — Моя наставница назвала меня Льенфер, и как Льенфер я сражу вас, учитель. Я сделаю вас моим. — Тебе не хватит… — вместо того, чтобы договорить, Могрэ вскинул посох и в сторону чародейки понёсся сияющий жаром огненный шар. Та замешкалась лишь на долю секунды и в центр шара полетел заряд демонической маны, суккубизированное заклинание не причинит вреда чародейке. Но стоило двум магическим снарядом соприкоснуться в яркой вспышке, из-за огненного шара, укрытые от взгляда Майрин его ярким пламенем, вылетели три огненные змеи, устремившиеся к чародейке. Та поставила щит, одновременно отскочив в сторону. Огненные змеи пропахали глубокие борозды в мостовой. Чародейка прищурила глаза, учитель не был намерен играть с ней в игры — в ход сразу пошли смертоносные боевые заклятья. Она взмахнула своим посохом, и улица начала заполняться розовым туманом — «Дыханием Экстаза». Однако её наставник лишь мрачно усмехнулся, махнув рукой за спину. Деревянная баррикада за его спиной треснула и взорвалась, а облако стружки и опилок понеслось в сторону розового тумана. Чародейка на секунду опешила — что могли сделать опилки и стружка против дыхания суккуба? Оказалось, немало. Влетев в розовое облако, опилки вспыхнули, взрываясь и выжигая заражённый воздух. Майрин снова пришлось закрываться щитом, от закрывшего ей обзор пламени и пыли. Но чародейка могла видеть и через глаза своих фамильяров, что ждали своей очереди на крышах. По её ментальной команде они спикировали на Могрэ, но тот снова ударил посохом оземь и во все стороны рванулся холодный свет «Морозной Звезды». Оба фамильяра успели приземлиться, но их это не спасло. Морозная Звезда обратила их в замороженные статуи и прежде, чем Майрин сумела обратить её действие, Могрэ разбил одного фамильяра ударом ноги, а второго телекинезом использовал в роли метательного снаряда. Майрин инстинктивно отбила удар, поморщившись, когда замороженная фигура фамильяра разбилась о стену дома. Зная, что любое промедление даст её бывшему учителю возможность нанести новый удар, она быстро метнула несколько зарядов маны не целясь. Попасть она не рассчитывала, но это должно было отвлечь её учителя от готовящейся атаки. Она активировала магические руны на своём теле, магическое сплетение, включавшее в себя заклинания соблазнения и развращения. Могучий поток магии ударил туда, где стоял Могрэ. Никакой магический щит не удержал бы этот удар, его бы разложила сконцентрированная демоническая мана. Но Могрэ не стал защищаться одной лишь магией. В мгновение, вокруг него сформировался купол из того же разжиженного камня, затвердевший за момент до того, как вся мощь демонического заклятья обрушилась на него. Майрин упала на колени, тяжело дыша. Дуэль вытянула из неё намного больше, чем она ожидала, но теперь приз у неё в руках. Сбежать из-под каменного купола Могрэ не мог, она всё ещё чувствовала его присутствие. — Некуда бежать, учитель. — через силу улыбнулась чародейка. — Теперь мы будем вместе, как и должно. Снова суккубизация заклятья и купол преображается в будуар страсти, а внутри её ждёт… пустота. Могрэ внутри не было. Но как? Она же явственно ощущала его магическую силу, шедшую снизу. Снизу? Обернуться Майрин не успела, из её груди вырвался объятый магическим огнём конец посоха. Могрэ, выросший из-под земли за её спиной, нанёс своей бывшей ученице смертельный удар. — Прости, что не мог любить тебя, Майрин. — негромко сказал он умирающей чародейке. — Ничего страшного, братик. — раздался с крыши детский голос. — Мы отведём вас к баньши и вы будете вместе. — А я-то думал, когда же вы, наконец, покажете свои мерзкие рожи. — Могрэ обвёл взглядом стоящих на крышах ведьм. — Что же не пришли помочь своей соратнице? — Этой дойной корове? — ведьма посмотрела на лежащее тело. — Ей будет куда лучше вернуться в мир личем. Когда твои, братик, пристрастия изменятся к лучшему. Могрэ не стал сдерживать гримасу отвращения. Затем молча сделал приглашающий жест рукой. Ведьмы бросились в атаку, но для них было поздно уже тогда, когда Могрэ ощутил их присутствие рядом. Именно тогда он начал готовить последнее заклинание. Победить в этом бою он не мог, но вот лишить победы ведьм было в его силах. «Насмешка Некса» или «Реквием Некса», заклинание, созданное не магом, но паладином Ордена Нексом Кэдисом. Заклинание, сжигавшее саму душу заклинателя, и навсегда вырывавшее из круга жизни и смерти всех, кто попал под его действие. Их души не могли попасть в царство мёртвых, не могли они и воплотиться в неживых телах, навечно обречённые скитаться тенями. Последняя насмешка Некса Несовращённого над идеалами мамоно. Только когда ведьмы приблизились к нему практически вплотную, их предводительница смогла разглядеть излучаемый глазами мага чёрный свет. Она открыла рот, чтобы закричать, но было уже поздно. Чёрно-белая вспышка на секунду окрасила мир. Когда она развеялось, от Алистара Могрэ не осталось и следа, а вокруг места, где он стоял, переломанными куклами лежали иссушенные мумии ведьм.***
Отряду Ордена Ледяного Цветка пришлось разделиться. Героинь слишком мало, чтобы их отряд смог разбить всю армию вторжения, и они слишком сильны, чтобы их отряд имело смысл держать сосредоточенным. Вместо этого, каждую героиню выделяют на самые тяжёлые участки боев, там, где без них произойдёт полная катастрофа, они отправляются в бой. Мимиру возглавила отряд магов и поток огня устремился по улице, испепеляя проигравших и победителей. В нескольких кварталах от неё сражалась иностранка Коёй, поражая вторженцев своей странной магией. Но, несмотря на всё, становиться ясно — трущобы не удержать. Сеть артефактов повреждена и сработала не сразу. Мамоно, хоть и лишились подкреплений, успели нагнать внутрь достаточно пехоты. Кастел принял сложное решение. Он приказывает отойти, выйти из тесных улиц, отступить в замок короля, резиденцию героев, университет магов и другие районы, где демонам вновь придётся штурмовать укрепления. Отход один из сложнейших манёвров. Слишком сложно не поддаться панике, поэтому герои вновь на передовой. Они стали живым щитом. Норскрим взмахом меча разрубила кисть очередной Амазонке. Потом подняла меч над головой и нанесла удар по опустившийся на колени драконице. Её освящённое оружие нанесло той сильную рану, достаточно сильную, чтобы она более не представляла угрозы, но недостаточно сильную чтобы убить девушку. После этого она развернула коня и догнала наёмников, что бодро драпали. Героиня заметила, что один из них даже стащил откуда-то окорок и сейчас ел на ходу. — Отличный бой, Госпожа героиня! А почему вы её не добили? — Ты не знаешь, как долго её убивать, — отрезала Вильмарина, — а я знаю. Я есть щит, и я должна защитить вас. А она нам больше не соперник. — Понял вас, Госпожа. Скажите, это у меня в голове гудит после удара дубинкой или у какой-то виверны гон начался? Вильмарина покачала головой. Рёв, сильный, но абсолютно незнакомый, уже около минуты не давал ей покоя. Она с тревогой вглядывалась в небеса, ожидая сверху неведомой угрозы. И когда нелепого вида птица вылетела из облаков и скинула на город десяток человек, она могла только выругаться. Мало им вторжения, так ещё это. Амулет связи с Кастелом молчал и Вильмарина почувствовала себя неуютно. По совету Вермут, и Норскрим удивила инициатива обычно тихой воительницы, было решено сойтись у храма Преподобной матери Алии, чтобы, подпитавшись благословениями Верховной, собрать защитников города в один кулак. С одной стороны, решение было не очень удачным, давая мамоно шанс нанести удар по большой группе защитников города сразу, но связи с командующим обороной города не было, а сама Вильмарина не была сильна в городских сражениях. Девушка решила, что лучше плана, чем план Вермут, сейчас нет.***
Центр магического университета «Магитек», сердце «магии Лескатии», источник питания половины магических заклинаний столицы тоже сражался против поганых монстров, пусть его передовая и не была видна рядовому бойцу. Спрятанное в землю, круглое строение с купольным потолком, в центре которого возвышался великий кристалл. Именно тут ректор и команда лучших магов королевства разорвали портальные пути, разрушив план монстров. И именно тут сейчас собравшиеся вокруг кристалла люди пытались уничтожить ковен ведьм, чьи чары мешали защитникам сражаться и связываться друг с другом. — Усилить третий синий! Такт семь, пять, восемь! — маги королевства заняли места вокруг кристалла согласно рангу. Слабейшие или неопытные сидели у самого кристалла, за ними их командиры групп или усилители. Ректор вместе с парой ассистентов сидел на уровне второго этажа, на специальной платформе, что могла ездить по стене комнаты словно по рельсам. Ректор сместился ещё на пару метров влево и приказал другому командиру, — Клавдий резонанс синего жёлтым, три, двадцать, два! Вечная проблема в борьбе с мамоно — энергии у этих сучек всегда в избытке. Да ещё высочайшая заразность их энергии. Эти два фактора превращали любое сражение с ними в новую схватку «гиганта» против «малыша». К счастью, обычно опьянённые своей силой и проводившие исследования в ином направлении, маги мамоно уступали своим человеческим соперникам во множестве дисциплин. Так, сеть наблюдения за городом изнутри, связанная со множеством могучих печатей и артефактов позволяла магам видеть план города, и почти всех участников битвы, таких, как шедшие в авангарде ведьмы. — Старая сука Руни, — ректор держал в руках мундштук, выпуская клубы дыма. — опытная. На мякине не проведёшь… — Сир, можно использовать их заклинание и оборвать…- начал один из ассистентов. — Не выйдет. Пока не разорвём связь с высшей сукой не выйдет. А связь прикрыта и напитана силой самой высшей суки. Замучаемся рвать… — Сир ректор, активация портальной магии, сектор пять! — доложил один студент снизу. — Трещотку туда! И наведите туда чужестранку с мелкой «не ведьмой». Пусть сожжёт там всех! — платформа снова движется по стене замерев напротив одного из наблюдателей. Интуиция не подвела. — Ректор, Реквием Некса на улице Башмачников! Уничтожено… анализирую. — начал маг следящий за сражавшимися на улицах. — Знаю. — Ректор догадался кто погиб. — Старый гад, я выпью за твою память. Кого сжёг? — Не меньше десятка ведьм, у нас теперь есть шанс! Разрешите…- снова попытался что-то предложить помощник, но его прервал истошный крик. — Шабаш Руни, пропала оборона, в заклинании дыра, надо бить!!! — Игнорировать ловушку! — рявкнул ректор. — Мы не студенты лезть… Куда там хотят лезть студенты начальство уточнить не успело. Наблюдатели за шабашом Руни дружно крикнули самые грязные из известных им ругательств и отодвинулись от кристалла. Ректор тоже выдал загиб достойный скорее моряка, чем мага. Часть территории на карте накрыла пустота. Нет, Пустота. Дыра в эфирном плане. Всепоглощающее, зияющее Ничто, которое при этом неуклонно передвигалось. — Оно, блядь, живое!!! Что оно, нахер, делает? — Жрёт сучьих ведьм! — как и положено, первым догадался ректор. — Голодное, однако. Пустота закрыла всех стоявших на площади, поглотив собою защитные заклинания и свет душ, подобно пасти вырвавшей из мира кусок. Площадь, даже на карте, казалась зияющей дырой в реальности — именно так её воспринимали все маги. — Господин ректор, что делать? — спросила одна из чародеек Ордена. — Не знаю, черт побери, в наши планы появление этого точно не входило. — ответил ей ректор, не заметив, как сжавшейся рукой окончательно сломал свою курительную трубку. — Разрешите, — говорливый помощник указал на кристалл. — аномалия пропала… — Не пропала, а снова скрылась, — поправил его ректор. — попробуйте настроить артефакты на поиск пробелов, по помехам мы её, возможно, найдём. — Шабаш Руни мёртв, целиком. Он являлся ядром передачи энергии и центром связи. Без него отдельные ведьмы и шабаши в разы слабее. Предлагаю усилить наступление. — Эта Пустота может и сюда прийти. — оборвал его ректор. — мешать связи и порталам, не выпускать не одну мелкую сволочь. Наложить заклинание из связки святого Йорика. И ради Верховной… ПОЧИНИТЕ КАСТЕЛУ ЕГО ХРЕНОВУ СВЯЗЬ!!! Поспешите, пока его героини не раздвинули ноги перед кем не надо. — А что насчёт Пустоты? — Молимся, что оно на нашей стороне, и готовимся героически драпать если оно к нам пойдёт. — пожал плечами ректор.***
Когда из церкви выносят реликвии это значит, что все кончено. Варвары и еретики сейчас ворвутся внутрь, оскверняя и грабя все до чего доберутся их руки. К несчастью для священника церкви Милосердия, он не сумел сделать даже этого. Предатель открыл демонам проход и сейчас бывший настоятель отчаянно отбивался от атакующих его суккубов. Послушник Эривани бежал. В его груди не хватало воздуха, ноги горели огнём, но он крепко сжимал в руках реликвию, небольшую хоть и богато украшенную Священную Книгу Верховной. Когда он буквально влетел на позиции одного из отрядов его чуть было не убили сразу. — Эй, малой, что случилось? Почему ты бежишь как последний трус вместо того, чтобы сражаться как велит тебе твоя Вера! Отвечай! — командир ополчения, безносый вояка, тряс его как грушу. — Святой отец приказал бежать, церковь Милосердия пала! Предатель открыл проход! — Кто открыл, куда открыл? Как пала?! — Монстры выдавили защитников с улиц, господин. Даже ландскнехтам пришлось отступить, хоть они и сражались храбро. Мы закрылись в церкви, думали оборонять её, но среди горожан, кого мы пустили внутрь, оказался предатель. Он разбил склянки с зельями демонов прямо среди всех, а пока Святой Отец пытался изгнать скверну, мерзкий предатель открыл двери монстрам. — А не лжёшь ли ты часом, мальчишка? — безносый тряхнул послушника ещё раз. — Чтобы церковь Милосердия, да пала? — Пощадите, господин! — пискнул послушник. — Чистую правду говорю. — Может и не лжёт. — мрачно заметил один из ополченцев. — Надо послать пару человек глянуть. Командир посмотрел на него и кивнул. — Всем сюда! — рявкнул он. Ополченцы быстро собрались вокруг него. Отряд был… разношёрстным, зато все носили талисманы веры, а у кого-то они даже были выколоты на коже краской — новая мода, привезённая моряками. — Слушайте меня все. Этот мальчишка, — он кивком указал на Эривани, — говорит, что Церковь Милосердия пала… Его голос тут же потонул в громком шуме. — Да врёт он! — выкрикнул кто-то из толпы. — Выпусти ему кишки, Эмиль! — Точно! — кто-то ещё крикнул вдогонку. — Небось хотел реликвии украсть! Побледневший послушник упал на колени. — Умоляю! — закричал он. — Я говорю правду! Настоятель велел бежать, спасать реликвии! Безносый Эмиль почесал подбородок. — Упирается. — сказал он, обращаясь к ополченцам. — Может, и правда. Дюран, Ален, вы хорошо закоулки знаете. Сходите — проверьте. Сами в драку не лезьте, если церковь и правда, тьфу, пала — тварей там должно быть много, придёте и расскажете. Двое человек, по виду никак не похожих на благочинных верующих, несмотря на все реликвии отделилась от толпы и скрылась в переулках. — А ты, щенок, сиди тут. — Эмиль поставил ногу в ботинке на спину послушника. — Если правда — пойдёшь с нами церковь отбивать, если врёшь — мы тут жертвоприношение во славу Её устроим.***
Разведчики осторожно приблизились к церкви. Впрочем, даже издалека было видно, что над святыней надругались как могли. Символы Верховной были искажены мерзкой магией, заставившей их потемнеть, сменить цвет с золотого на тёмно-фиолетовый. На стенах были написаны похабные надписи и демонические руны, с колокольни было свешено знамя с нечестивыми символами, а на небольшой площади перед самой церковью развернулась оргия. Мамоно праздновали у всех на виду. Суккуб, нацепившая на себя священные регалии, которые были её единственной одеждой, скакала верхом на отце-настоятеле, громко выкрикивая непристойности о его мужской силе и призывы отречься от Верховной. Во главе всего этого праздника мерзости, на импровизированном троне из остатков алтаря, восседал абсолютно непримечательный прыщавый паренёк, у ног которого сидели две суккубы, а третья ублажала предателя, угощая его раздутыми, мерзопакостными фруктами. Один из разведчиков в ярости потянулся к кинжалу прежде, чем напарник остановил его. — Вдвоём нам их не изгнать. Мы — не Герои. Идём, сообщим командиру.***
Когда разведчики вернулись с докладом, лицо Эмиля потемнело. Он поднял послушника Эривани с земли и отряхнул его. — Прости, парень. — уже более спокойным тоном сказал безносый. — Сам должен понимать. Послушник только кивнул, не в силах выдавить ни слова. — Люди, собирайте сюда всех! — крикнул Эмиль в толпу. — Зовите добрый люд, мы пойдём отбивать церковь. Ополченцы рассыпались по кварталу, громко крича и зазывая людей. Кто-то выходил сам, кого-то силком выгоняли из домов. На шум и крики пришли ещё два отряда ополченцев из соседних кварталов. Безносый Эмиль взобрался на импровизированный помост, втащив за собой несчастного Эривани. — Добрые люди Лескатии! — начал он. — Беда пришла в наш дом. Мерзкие твари, демоны, захватили, разграбили и испоганили дом Её, Церковь Милосердия. Вот этот юноша храбро спас последнюю неосквернённую реликвию. В толпе поднялся рассерженный гул. А Эмиль продолжал. — Эти мерзкие твари считают, что можно прийти незваными в наш дом и нагадить, издеваться надо всем, что дорого честным людям! Они ставят в церкви свои чёрные идолища, проводят мерзкие оргии. Не бывать такому! Гул стал одобрительным. Начали раздаваться боевые выкрики. — Мы пойдём и возьмём нашу церковь назад, вышвырнем проклятых тварей, покрошим их на части и сожжём! Каждый, кто может, берите оружие. Мы — дети Её, Богиня защитит нас, а если кому и суждено сегодня умереть — тот сразу будет у ног Её, ибо нет смерти более праведной. Отобьём церковь, братья! Толпа одобрительно заревела, стоявший рядом с Эмилем послушник смотрел на него восхищёнными глазами — меньше чем за час, безносый, из страшного разбойника, стал для него святым. Эмиль поднял копьё, вызвав ещё одну волну одобрительных криков, и толпа двинулась в сторону Церкви Милосердия. Ловушка захлопнулась и Герой-из-Трущоб ухмыльнулся. Как он и ожидал, увидев оргию возле церкви Милосердия, защитники рванулись её отбивать. Приближение фанатиков было заметно издалека, они и не пытались подойти незаметно, а нападали прямо, выкрикивая заповеди и псалмы на всю мощь своих лёгких. Объятая гневом толпа нахлынула на здание как морские волны на скалу. Церковь была каменной, а предатель с демонами хорошо подготовились к обороне. Из бойниц и с верхних этажей по толпе ударили стрелки, воспользовавшись тем, что наступающие атаковали без всякого порядка. Демонические стрелы, может и не убивали, но многие упавшие без сил, пали жертвой собственных товарищей, затоптавших их насмерть в своём стремлении добраться до церкви. Люди стали топорами рубить двери, два кузнеца с помощью молотов стали рушить витражи на окнах, другие люди копьями и пиками стали бить в бойницы, остальные или ревели молитвы с ругательствами или бросались в засевших на колокольне стрелков всем, чем только можно было бросаться. Засевшие в осквернённом храме мамоно в ответ выкрикивали всевозможные пошлости, развратно стонали, а кто-то, забравшись повыше устроил непристойный танец. О последнем, впрочем, пожалели. У кого-то из фанатиков нашлась праща и одна из танцовщиц полетела вниз в толпу, мигом разорвавшую её в клочья. Когда одна из створок ворот пала, толпа ринулась было внутрь, но была быстро отброшена назад. Стоявшие по обе стороны двери ящеродевы и амазонки били без промаха. Задавливаемые внутрь ополченцы часто не могли даже поднять рук, а на них сразу обрушивались удары. Демонические мечи собрали богатый урожай жертв. Наконец, отхлынув от входа, люди копьями попытались оттеснить мамоно, чтобы реализовать своё численное преимущество. Мамоно не высказывали ни малейших признаков беспокойства. Они меняли солдат на первой линии, их лучники били поверх голов, выбивая самых опасных, ситуация на стенах тоже не вызывала никаких опасений. Арес словно решила пошутить, и теперь люди атаковали мамоно неорганизованной толпой, разбиваясь об индивидуальную выучку воительниц, как яйца разбиваются при ударе об камень. Кто-то наконец-то нашёл лестницы, и фанатики пошли на прорыв, карабкаясь по шатким структурам. Мамоно лишь подождали, пока нападавшие доберутся почти до верха, а затем минотавры своей нечеловеческой силой с лёгкостью отшвырнули приставные лестницы от стен. Некоторые даже отбрасывать не пришлось — они обрушились под весом наступавших, сгрудившихся на них, словно саранча. С очередным провалившимся штурмом толпа стала выдыхаться — ряды фанатиков редели, а примкнувшие к ним отряды ополчения уже не были охвачены религиозным экстазом. Тут-то мамоно и пошли в решительную контратаку. Двери церкви распахнулись и минотавры, используя тяжёлые скамьи и столы в роли щитов, смели в стороны ополченцев-копейщиков с их самодельными копьями. Ящеродевы, амазонки и прочие воительницы, поддерживаемые суккубами-заклинательницами, вышли второй волной, клиньями врезаясь в рассеянную минотаврами толпу. Последние фанатики пали от ударов в спину, даже не успев осознать, что штурмуют уже пустое здание. Немногочисленные оставшиеся ополченцы бросились врассыпную и началась охота. Послушник Эривани, до этого всё время стоявший рядом с командиром, снова бежал. Увы, тот маршрут, что он использовал для первого побега был перекрыт и послушник попытался нырнуть в одну из аллей. В панике он забыл, что именно эта узкая улочка заканчивалась тупиком. Прижавшись к стене спиной и бормоча молитвы, он увидел приближавшуюся к нему мамоно. Молоденькая суккуба улыбнулась дрожащему пареньку, что-то бормотавшему себе под нос. С главных улиц уже доносились звуки торжества, многие праздновали своё новое замужество. — Не подходи! — взвизгнул послушник, достав из-под рясы кинжал и взмахнув им перед собой. Суккуб лишь улыбнулась шире. — Думаешь, этот ножик меня напугает? — она проложила тонкий пальчик к надутым губкам. — Брось его и пойдём со мной, тебя ждёт счастье. Послушник несколько мгновений смотрел на неё, потом на нож. Его лицо приняло на удивление спокойное и решительное выражение. А затем, к ужасу девушки, он резко полоснул себя по горлу. Мамоно бросилась к нему, но было уже поздно. Когда её руки коснулись его, послушник Эривани был уже мёртв. Мысли суккубы метались. Почему он так поступил? Ведь его ждало счастье и любовь. Она могла бы подарить ему блаженство. Герой-из-Трущоб хохотал, празднуя победу. Вокруг него раздавались стоны страсти и крики ликования. Никто из мамоно и не обратил внимания на узкую улочку, в которой молоденькая суккуба со слезами прижимала к себе мёртвое тело и, как заведённая, повторяла: «Почему? Почему? Почему?»***
Штурм ворот сильно отличался от обычного штурма. Во-первых, мамоно штурмовали ворота изнутри, что облегчало задачу. Защитников со стены оттеснили ударами стрел и заклинаний, открывая мамоно путь к башням, где забаррикадировались защитники. Во-вторых, отряды мамоно отлично знали местность, они провели несколько репетиций с макетом здания, глава отряда, почетная драконий рыцарь Вослаара, считала это своим подвигом, выучили свои роли, даже знали имена командиров. Первым делом отряды куноичи закрыли дымовой завесой подходы, скрывая своих товарищей. Двое башенных магов не смогли разогнать завесу, поскольку на каждого из них было по три ведьмы. Наступающие быстро преодолели открытое пространство. Они заняли позиции у входа, подняв щиты вверх, вокруг сомкнутых щитов замерцала фиолетовая аура. Арбалетные болты, камни, даже кипяток бессильно разбились о магический щит. — Готовьтесь, сёстры, сейчас войдём внутрь! — минотавры поднесли тараны и лестницы. — Действуем как репетировали! По сигналу в бойницы бьют заклинания, от которых камень плывёт, словно влажная глина. По оставленным защитниками лестницам лезут лучшие мечники. Одновременно, тараны, усиленные нужными заклинаниями, выбивают двери и внутрь врываются отряды с короткими клинками. Но главный удар последовал ни снизу, а сверху, когда два дракона, превратившись в свою истинную форму спикировали на башни сверху, неся на своей спине десант из куноичи. Гигантские хвосты выбили из крыш куски кровли, после чего последовал десант, во главе с драконом — Вослаара и её сестра Нааслаара повели своё воинство в бой лично. Защитники дрались отчаянно. Арбалетные болты в упор, чаны смолы, камни, элитные бойцы на лестницах, даже котелок с кипящим супом — всё пошло в бой. Но всё было бесполезно, ящерки и саламандры орудуя короткими мечами вырубали защитников одного за другим. Минотавр поднимающаяся по ступеням буквально несла на своём щите тех, кто попытался заблокировать лестницу. Защитники ещё брыкаются, получив удар копьём в затылок из ловушки полубык оседает, а защитники дружным толчком отправляют её тело катиться вниз, сбивая по пути наседающих мамоно. Они с рёвом бегут вниз, развивать успех, но тут сверху раздаётся крик. Дракон — это не только шкура, которую очень сложно пробить. Это ещё и превосходное владение мечом и не менее великолепные доспехи, усиленные элементалями. Потоки воздуха били в закрытом помещении так, что закованные в тяжёлую броню бойцы летали, словно перья. Пора бы трубить отход, но маг Поллакс Безродный даже и не думал об этом. Было уже поздно, зажатым снизу и сверху защитникам уже ничего не оставалось, кроме как драться до конца. На стражу ворот отбирали лучших, мысль о том, чтобы сдаться не посетила никого из защитников. Краем глаза Поллакс заметил, как стражники передают друг другу бутылку с «Соком перца». Это зелье считалось запрещённым и таскали его с собой, в основном, наёмники. Приберегалось оно для последнего боя — не для того, чтобы выжить, а чтобы подороже продать свою жизнь. Зелье ненадолго придавало выпившему нечеловеческую силу и скорость, но выживал после него лишь один из ста — остальных ждал разрыв сердца. Сам Поллакс тоже приготовил последний сюрприз. Дракона это, может, и не убьёт. А вот заполонившим верх башни мамоно мало не покажется. Гвардейцы, выпив зелье, рвутся в бой. На короткое время каждый из них вполне равен мамоно по силе и скорости. С нечеловеческой быстротой сверкают клинки и вот уже одна, потом другая куноичи падают, сражённые оружием людей. Ещё раз бьют ветры и бойцов разбрасывает в стороны. Двое из них тут же вскакивают на ноги, но третий лишь с криком боли хватается за сердце. Первый. Поллакс бьёт магией — в ход идут простейшие боевые заклинания, магические доспехи и драконью шкуру им не пробить, но цель и не в этом. Двое берсерков уже возле дракона. Однако, драконы не зря имеют славу элитных воинов. Даже без помощи клинка она отправляет одного в нокаут. Очнуться ему уже не суждено. Второй. Последний защитник с криком бросается на крылатую деву, но меч выпадает из его рук прежде, чем он сделал второй шаг. Мамоно смотрит на него с ужасом в глазах. Третий. Остался только Поллакс и он готов к своему последнему заклинанию. Он сам бежит к ошарашенной драконице. Та, заметив его, машет крыльями, элементаль воздуха добавляет силу ветра. Но на это и расчёт, огненное заклятие от ветра только усиливается и верх башни разносит в клочья. Защитники внизу уже повержены и Вослаара бежит наверх. Куноичи мертвы, защитники-люди тоже. От них остались только обгоревшие трупы. Её сестра сидит посреди всего этого хаоса с пустыми глазами. У Нааслаары это первый бой, она ещё не привыкла к тем, кто предпочтёт смерть инкубизации. Так или иначе, кажется, что победа сегодня будет за ними. Штурм башен завершён и ворота города распахнулись. Осталось лишь дождаться армию госпожи Друэллы и город падёт.***
— Внимание, высота одна тысяча, до высадки сорок секунд! — голос пилота в наушниках заглушил звук открывающейся задней впереди. — Готовьтесь прыгать! — А ты не охренел нас с такой высоты сбрасывать?! Тут, по большей части, меньше пятёрки на грави-шутах! — реплика Лаймона в гарнитуру сперва осталась без ответа. — В городе противник, замечены псайкеры. Ниже тысячи не опущусь — меня техножрец за это в сервитора превратит. Ветра над городом нет, приземлитесь к инквизитору прямо под нос. — Всё с тобой ясно. — воин перевёл свой взгляд на товарищей. Увиденное ему понравилось. Спокойствие, тихие молитвы и проверка вооружения. — Внимание до высадки меньше сорока секунд! Наша цель заброшенная церковь в квадрате 40/135! Приземляемся там, находим инквизитора и зачищаем площадку для Валькирии. Во имя Императора! — Слава, слава, слава! — дружный рёв был ему ответом. Прозвучал сигнал и Лаймон прошёл по салону к аппарели. Он взглянул вниз, на город, что был ареной боя, к которому должны были присоединиться десантники. — Вперёд! — зелёная лампа и вставшие вслед на Лаймоном воины бросаются вперёд. С грави-шутами можно выходить чуть ли не в затылок друг другу и буквально через десяток секунд на борту «Валькирии» остался только её экипаж. Полёт вниз охренительно потрясающее чувство, главное — прекратить вращение и падать более-менее ровно. Духи машин с помощью гироскопов делают это, и отряд летит вниз, растянувшись клином.***
Армия, штурмующая город была разбита на множество небольших отрядов, под командованием наиболее авторитетных мамоно. Но порой, по случайности или по злому умыслу, на пост лидера избирались мамоно, которые или были недостаточно сильны или авторитетны, либо не ладили конкретно с этим отрядом. В таком случае дисциплина, не самое сильное звено армии мамоно, падала ещё сильнее. — Это наша добыча! — решила орк и, размахивая своей дубиной, попыталась отпугнуть конкурентку. — Отходите, многоглазые! Нас много! Орки заревели и замахали руками. Они роняли слюнки, ведь перед ними были такие красавчики. Два близнеца, одинаковых с лица. Не слишком хиляки, не слишком сильные, лицом пригожи, а уж их энергия! Ммм, самое то — рабов давно надо было обновить. Но эти гадины… Напротив них стояли два жука-солдата. Родные сёстры, близняшки, они обладали интересной особенностью: если старшая (на десять ударов сердца) держала копьё в левой лапе, а щит в правой, то младшая наоборот: щит в левой, а копьё в правой. Это позволяло им смыкать щиты вместе, превращаясь в ходящий кошмар всех врагов мамоно. И сейчас у их задних ног сидели их будущие мужья. Они заметили их, когда их уже связали орки. Заметили, и поняли, что это будут их избранники. — Нет. Наше. — произнесла старшая, а младшая кивнула. Их быстрый натиск оттеснил конкуренток от приза. — Ты что не слышала! Они будут в нашем племени! Уйди с дороги! — высший орк взмахнула своей дубиной. Вместо ответа близнецы соединили щиты и изменили положение тела, приготовившись к удару. Если орки хотят драки — будет им драка. — Мочи их! — орка не нужно просить дважды, достаточно одного намёка. Племя набросилось на пару, стараясь обойти их с флангов. В последний момент жуки синхронно прыгнули вперёд — от удара их массивных тел первые ряды орков отбросило назад, а копья откинули назад остальных. Но орки не сдались. Подняв упавших на руки, они бросили их в стороны оппонента. С бодрыми криками снаряды ударились о щиты и стали запрыгивать на спины сестёр. Последние были согласны катать только мужа. Сёстры переглянулись. Толчок левых ног и их брюшко наклоняется как лодка в шторм. Толчок правых. Они прыгали на месте чтобы сбросить незваных гостей. Их мужья были аккуратно отодвинуты назад ещё перед первой дракой, поэтому они не беспокоились за них. Орки тоже забыли о плане и азартно били жуков, окружая их со всех сторон, стараясь попасть в головы. Одна из мамоно получила локтем прямо в свиной пятак. Удар был настолько сильный что её отбросило на пару метров, и она больно ударилась об каменную мостовую. Потирая свою шикарную задницу, она зацепила рукой лежавшие на камнях верёвки. — А? — она смотрела на остатки пут, которыми они связывали пленников. Потом она быстро осмотрелась. — АТАМАН! — Ну что тебе? — высший орк была занята. Одна её нога застряла между рогов старшей сестры и сейчас она пыталась вытащить её, попутно обезоружив противника. Впрочем, следующие слова остановили драку. — Они сбежали! Сбежали! Вот их верёвки валяются! — Дуры! Я же сказала окружать и ловить! — высшая проигнорировала тот факт, что сама забыла о задаче. — Где они? Жуки, не говоря ни слова, развернулись, избавились от пассажирок и бросились в погоню. Которая завершилась у ближайшего прохода в подвал. Их массивные тела просто не могли пролезть внутрь. — Фахаха. Видали? — высшая орк не успела как следует рассмеяться, когда её артефакт заорал. Её нынешний командира, слабенькая гремлинша, требовала от её племени помощи с каким-то механизмом. Жуки солдаты тем временем разделились. Младшая стала с разбегу протискиваться внутрь, а старшая пошла в обход. Высший орк приняла решение быстро. — Мелкая лидер, я не слышать, что ты сказать идти к тебе. Я и моё племя ловить мужиков! После этого она сорвала со своего небольшого наряда пару кусков ткани и засунула их в свои уши. — Племя слушать меня! Делать как я, не слушать эту мелкую! Ловить мужиков. — переждав рёв она продолжила. — Но, если кто-то не слушать меня, или ловить их, головы я устроить им Бах, и о я главная, понятно. Так, с напутствием, она бросилась в погоню за добычей, а за ней и все племя.***
Первыми клин десанта замечают гарпии. Не самые умные мамоно, но остроглазые и точно уверенные в том, что люди не летают. А если и летают, то только вниз, обычно насмерть. После небольших колебаний полсотни гарпий бросают атаки вражеского форпоста и летят наверх, спасать будущих мужей. На их беду, сидевший в этом форпосте маг не понял их благородного порыва. Вместо этого он ударил по «проклятым монстрам» магией воздушной школы. Конечно, отправлять в полёт летающих мамоно — так себе идея, которая нанесла им небольшой ущерб. Но вот для отряда Империума удар оказался куда значительней. Сорвавшийся с рук волшебника вихрь разбросал по сторонам не только гарпий, но и солдат Империума. Кувыркаясь и матерясь, бойцы Империума яростно дёргали управление грави-шутов, стремясь выровняться. Полностью справиться с налетевшим вихрем удалось лишь Нордкарту, имевшему немалый опыт высадок в гораздо более сложных условиях. Неплохо с задачей справился бы и Лаймон, но его с курса сбила верещавшая гарпия. Пока касркин отдирал от себя ксеноса, его снесло сильно в сторону от точки сбора. Остальные же не имели настолько высокого уровня подготовки с грави-шутами и смогли лишь выровняться, чтобы приземлиться как положено, а не впечататься в землю головой вперёд. Им попросту было не до того, чтобы пытаться попасть в обозначенную ранее точку высадки. И теперь, вместо того чтобы вступить в бой единым кулаком, они были вынуждены вести свой бой в одиночку.***
Братья Клаус и Отред Соеры прыгали последними и с тяжёлым болтером. Они привязали себя к нему, с помощью двух длинных, но тонких тросов, чтобы не играть в игру «найди упавший груз». С одной стороны это позволило им остаться вместе. Первую кровь взял именно тяжёлый груз, раздавив при приземлении нерасторопную кроху. Зависшие сверху на грави-шутах братья, тем временем, расстреливали оставшихся гоблинов. Покончив с местными гротами, они приземлились и переглянулись. — Пошли? — Пошли. Они поставили болтер на станину и направились в сторону последнего места расположения Инквизитора.***
Командир третьей сотни, саламандра Ихтамнет чувствовала, как пламя на её хвосте горит всё ярче и ярче. Их противник, отряд каких-то наёмников засел на постоялом дворе, завалив вход мебелью они отчаянно сопротивлялись, отбивая атаки мамоно. Сейчас двое огров, неся перед собой створки каких-то ворот, бежали на штурм. За ними змейкой следовали её бойцы с лестницами, укрываясь от выстрелов. Дойдя до стены, более лёгкие бросились на штурм второго этажа, пока минотавры топорами рубили проход снизу, но защитники снова доказали свою удаль — даже несмотря на то, что в стене были дыры, закрепиться в комнатах мамоно не удалось. Их буквально сбросили вниз, выпустив против них тяжело бронированных пехотинцев. А затем, выманив одну из минотавров, метким броском котла вывели её из строя. Сестра подхватила упавшую и отступила вместе с остальными мамоно, пока их всех не перестреляли. Защитники проводили их проклятиями, особенно отличился их лидер. — …Семь раз, да об оглоблю, под Килем водить до тех пор, пока кишки на нем и не останутся! Валите в свой коровник сучьи дочери, вам не взять это место! — Красавчик, ты умеешь только болтать? Тогда, когда станешь альпом, обещаю, я возьму тебя второй женой, мужа по утрам минетом будить! — с широкой улыбкой на лице ответила ему Ихтамнет. — Выходи на честный бой, решим все как мужчины! — Ба, так у нас открытие — демон настолько уродлива, что себя мужиком считает. Сгори к дьявольской матери, с твоим честным боем! Хотя нет, не гори — иди сюда, одна и без щита, мы тебе испытание устроим — сколько больших и толстых мужских подарков ты сможешь принять в себя, прежде чем откинешься! — Интересное предложение, а… Ихтамнет заметила краем глаза движение и, повернув голову, замерла, не в силах осознать увиденное. По улице летел череп, обычный человеческий череп с красными глазами. Там, где у дуллаханов была магическая линия у этого экземпляра торчал железный хвост, с несколькими когтями на конце. В них он тащил другую голову, на этот раз обычную. Негромко гудя, эта штука пролетела мимо замолчавших мамоно, пересекла открытое пространство и скрылась из виду. Ихтамнет успела несколько раз моргнуть и даже протереть глаза, но это была не иллюзия! Остальные члены её отряда тоже видели это, даже люди прекратили стрельбу. И тоже не могут ничего сказать… — Хей, демоны, это что за хрень была! Ваша новая сестра? Выглядит как моя старуха! Поторопилась. Впрочем, голос у оппонента был сильно удивлённый. — Это не наше! Это ваше! — взяла слово одна из суккубов, — Наше всё красивое — это нет! Значит, это ваши заклинания! — Да? А может это ваши безголовые башку в выгребную яму уронили, её унесло, а гонец несёт теперь назад? — Оба черепа мальчики! Ну, точнее, один череп и одна голова! Это ваши эксперименты! — произнеся это одна из волкодлак гордо подняла голову. — Интересно, откуда ты такие длинные слова знаешь, но не суть. Раньше у нас такое дерьмо не летало, значит — ваше! — Хватит разговоров! — гаркнула саламандра — Приготовиться к новому штурму!***
Чертыхнувшись, Лаймон перебежал с одной стороны улицы на другую. В небе пока полно чертовых птиц, которые быстро летали над улицами города крича и вопя. Штурмовик спешил на помощь дорогому начальству и ему было не до утиной охоты. Тем сильнее была его ярость, когда перед ним выросла баррикада. Которую активно штурмовали мамоно. Упав на одно колено и спрятавшись за укрытием Лаймон открыл прицельный огонь по наступающим. Пять выстрелов, пять трупов. Оставшиеся в живых, приняв его за мага, бросаются бежать, освобождая путь. — Господин маг! — один из защитников окинул гвардейца внимательным взглядом. — Господин маг, как я рад, что вы пришли нам на помощь! — У меня свои приказы. — Лаймон прикинул, сколько времени займёт бой, и решил не атаковать первым. — Необходимо найти одну церковь в старом районе. Наёмник ещё раз осмотрел незнакомца. На нормального мага чужак походил, как корова на лошадь, но он точно был человеком. И убивал мамоно. — Мы-то вас пропустим без проблем, — воин решил не испытывать удачу. — но дальше вас не пустят мамоно. Он ткнул рукой себе за спину. — Видите башенки? В этом доме большие шишки деньги хранят. Он захвачен демонами и, клянусь Верховной, вы не сможете пройти мимо, не получив пару стрел в задницу. Лаймон вспомнил планировку улиц, которую наблюдал во время беспорядочного падения, потом определил своё примерное местонахождение. Идти в обход было далековато. — Значит, ворвёмся внутрь и убьём их всех. Найди командира, пусть соберёт отряд. Я пока гляну что можно сделать. Кадианец прошёл сквозь позиции наёмников не встретив сопротивления. Дойдя до других баррикад, он увидел здание банка во всей красе. Высокое, каменное строение с толстыми стенами. Банкиры, похоже, не слишком доверялись своим клиентам — многочисленные бойницы и узкие двери прямо на это намекали. Но… — Вижу слабое место. Где дом примыкает практически вплотную к стене банка. Что там? — А, это, господин! Это дом старика Медсона, он отказался продавать свою землю, его даже бандиты прогнать не смогли — дочка у него героиней стала. Но тама у банка стенки дюже толстые — пробить их киркой это нада день работать. А тарана у нас нет. — Таран не нужен. Мне нужно два десятка бойцов. Командир выделил людей без лишних вопросов. Подготовка много времени тоже не заняла. Штурмовик выбежал из дома и двинулся вниз по улице, прижимаясь к стене, вне зоны действия стрелков. За ним гуськом следовали солдаты Ордена. Наконец, они приблизились к нужному дому и Лаймон первым ворвался внутрь. Внутри мамоно не было. Кивнув, он приказал наёмникам разобрать стену, а когда дело было сделано сам подошёл к стене с зарядом взрывчатки. Установив её на нужное место, он, напевая молитву, удалился разматывая провода. — И да даруешь ты Свет Императора, низвергающий еретиков. И сделаешь ты нам новую дверь, — он нажал на детонатор. Грохот взрыва оповестил их о благосклонности духов машины. А когда пыль немного развеялась наёмники с рёвом кинулись вперёд, сквозь пробитый магией проход внутрь. Их внезапное появление смешало обороняющимся все планы. Не ожидавшие атаки мамоно не успели сомкнуть ряды, внезапность атаки практически полностью нивелировала преимущество зверодев и амазонок в физической силе, и врезавшиеся к ним в тыл наёмники начали активно рубить в капусту защитниц банка. Нескольких потенциально высокоранговых особей подстрелил сам Лаймон, не давая мамоно времени оправиться. С лестницы, шедшей на второй этаж, высунулась мамоно какого-то из звериных видов, какого точно, кадианец разглядеть не успел — испуганно пискнув, нелюдь взбежала назад по лестнице. Негромко выругавшись себе под нос, Лаймон продолжил отстрел воительниц Друэллы на первом этаже. Через пару минут всё было кончено, первый этаж банка был взят. — Господин маг, что делать будем? — спросил гвардейца один из наёмников. — Твари засели на втором этаже и даже баррикаду соорудить успели — нам там ни за что не пройти. Наёмник не ошибался. Наверх вела только одна-единственная узкая и крутая лестница, на втором этаже практически упиравшаяся в стену — идеально для обороны. Наёмникам это было не взять, да и гранатами закидывать пришлось бы долго, не говоря уже о том, что у Лаймона их было не так много. Штурмовик окинул помещение банка взглядом и усмехнулся. Само здание было не очень большим, но желая защититься от возможных грабителей, хозяева банка вложились в каменные полы и для второго этажа. Чтобы всё это великолепие не рухнуло на головы самим же банкирам, оно опиралось не только на стены, но и на несколько подпорок из прочного дерева. Кадианец кивнул на лестницу. — Не давайте им высунуться сверху. — сказал он, а сам отправился к ближайшей подпорке. Пока мамоно и наёмники обменивались угрозами, ругательствами и фальшивыми обещаниями, Лаймон начал устанавливать в банке взрывчатку. По заряду на каждую подпорку, ещё несколько — на стены. Закончив, он тихо махнул рукой «своему» отряду. Стараясь не шуметь, наёмники покинули здание банка и, как только они вышли из соседнего дома, кадианец нажал кнопку детонатора. Банк тряхнуло, а затем он сложился внутрь, словно карточный домик, похоронив под завалами остававшихся мамоно. Как только пыль осела, штурмовик повернулся к командиру наёмников. — Направь туда людей, пусть проверят, добьют выживших. Твари эти живучие, но оглушить их должно было.***
Напротив большого амбара шёл бой. Бездыханные тела мамоно лежали на брусчатке, а их муж пытался отомстить убийце. -Ху! — на выдохе тяжёлая булава неожиданно быстро бьёт по голове инкуба. Шлем спас его от немедленной смерти, но высокая, массивная фигура вторым ударом размножила его голову. Воин остановился, опустившись на одно колено. Поднятый шлем открыл миру лицо обладателя булавы — асимметричное, с заплывшими жиром щеками, широким ртом, носом-картошкой и маленькими, глубоко посаженными глазами. В общем — не красавец. Он вытер пот со лба — телосложение воина было под стать лицу, и интенсивное сражение заставляло его буквально истекать потом. Сплюнув, воин провёл рукой над телом инкуба, изгоняя своей святой энергией проклятие. — Опа, смотрите, кто тут у нас. — с другой стороны улицы ему навстречу двигался другой инкуб, одетый в вычурные доспехи гномьей работы, и с мечом циклопа в руках. За ним шли мамоно, много, не меньше трёх десятков. Они с интересом смотрели на героя, и на двери за его спиной. — Выглядишь ужасно, даже позорно. — положив меч на плечо, инкуб хмыкнул. — Опять не хватило денег на целебное зелье, дю Валлон? — Возможно, Сезар. Но мерзостью разит от тебя. — рыцарь опустил забрало. — И это говорит гора жира, уродства и полной чуши в голове. Исаак, помнится, ты хотел мне что-то сказать, когда я уходил. У тебя были годы чтобы подумать, я весь во внимании. Или ты хочешь сразиться во славу ложной богини с подругами моих жён? — Я не буду тратить на тебя слова. За меня всё скажет вот это. — он поднял свою булаву. — Иди сюда и начнём бой. — Начнём. — Сезар щёлкнул пальцами, — Поле сюда, чтобы он не мог использовать чудеса! Герой даже не изменил позы после этих слов. Он был не самым сильным героем, а без заклинаний он становился ещё более уязвимым. Но он не дрогнул и молча атаковал, вложив все силы, и удар этот заставил пошатнуться даже инкуба. — Неплохо, неплохо. Тренировался? — полный яда голос инкуба заставил некоторых мамоно поморщится. — Только тело твоё, как было уродливым, так и осталось. Ловкий удар по руке с оружием, но дю Валлон не только успевает отбить атаку, но и ударить латной перчаткой прямо в открытое лицо Сезара. Инкуб разорвал дистанцию, вытирая кровь. — Лучше, но я не показал и сотой доли своей силы. Мне жаль тебя, Исаак. Подумай сам, неужели ты не видишь, что тело твоё слабо? Я сильнее тебя… Герой пнул шлем одной мамоно в инкуба. Хоть тот с лёгкостью увернулся, шлем все равно попал в стоявших позади мамоно, ударившись в щит одной медведицы. — Какой ты неразговорчивый, Исаак. — инкуб атаковал, не прекращая разговора. — Всегда таким был. И когда я тебя побеждал, и когда над тобой смеялись в школе, даже когда тебя выбрала богиня! Бука ты. Под шлемом не было видно эмоций, но духовая энергия всё сказала мамоно — героя этот разговор успел искренне достать. А инкуб продолжал трещать как сорока. — Ты редко побеждал в поединках, а у меня так и вообще не выиграл ни разу. Чтобы как-то прикрыть свою слабость ты старался быть святее Саши Фолмун. Всем помогал, учил детей грамоте, яростно искоренял ересь, но на ристалище так и оставался слабаком. Сильный удар в корпус оставляет вмятину на доспехе героя. Он отлетел назад, ударившись о дверь амбара. — А сейчас ты противостоишь мне! Ещё до того, как мне открылась истина, я был одним из сильнейших героев Ордена! Когда я стал инкубом, моя сила выросла в десятки раз. Я выиграл турнир в демоническом царстве — одолел бывших героев, мамоно и даже демонических рыцарей. И, посмотри, рядом со мной стоит моя жена-саламандра и множество её товарищей! А ты тут один. Защищаешь кого-то в этом старом амбаре. На что ты надеешься? Инкуб подошёл к опустившемуся на четвереньки герою, приставив меч к его шее. Но дю Валлон, будто не заметив этого, встал и поднял свою булаву. — У меня есть принципы. — тихо произнёс он и бросился в атаку. Инкуб закатил глаза, нанося удар. Гордыня была причиной падения Сезара. Он считал себя совершенством и предал свою веру, погнавшись за возможностью стать ещё прекрасней. И именно гордыня подвела его. Дю Валлон не терял время, пока лежал на земле. В его руке был зажат камень. Пока рука с булавой отбивала знакомую по десяткам поединков атаку, вторая рука нанесла сокрушительный удар в висок. Сезар откинулся назад, выпустив меч из рук. Он не упал, заклинание бросило его тело прямо в объятия его жены. — Много болтал. — Дю Валлон сплюнул, приподняв забрало. Встав в стойку, он сделал пригласительный жест. — Кто следующий? Или все разом? Жена павшего героя хотела отомстить за раны мужа. Её пламя пылало, но рядом с ней пылало множество огней её сестёр. Подумав немного, она произнесла. — Он ваш! — после чего склонилась над своим избранником, леча его раны. Герой только покачал головой, когда среди мамоно возникла короткая потасовка. Наконец навстречу ему вышла ящерица с копьём. — Я, саламандра Фоку из клана Лукертоль, именем Арес, вызываю тебя, Исаак дю Валлон, на поединок чести! — Честь? У тебя? Отказано. Хочешь драться — подходи и умри, подлая тварь. — герой не боялся. Единственное, что его беспокоило — когда принимать яд. А остальное казалось уже такой мелочью… — Прекрасный дух! Посмотрим, сохранишь ли ты его в бою! — с этим криком ящерка бросилась в атаку.***
Элитный отряд мамоно, охранявший непосредственного командира вторжения, выглядел… необычно. Каждая воительница в этом отряде была отобрана специально, все они были бывшими солдатами Ордена. И даже сейчас на их доспехах красовался крест Церкви Верховной. Таким образом, по замыслу командующей, они показывали Ордену, что те на самом деле сражаются со своими бывшими товарищами, познавшими истину о мамоно и несущими её тем, до кого слова Повелительницы ещё не дошли. Отряд этот был отражением своего командира — Анны Кордельон, демонессы, когда-то бывшей воином Ордена. В те времена, когда мамоно ещё воспринимали, как Старых Монстров, Анна вызвалась прикрывать отход отряда после неудачного рейда. Она продержалась почти день, в одиночку удерживая преследовавших отряд мамоно, прежде чем появилась четвёртая принцесса демонов. Вместо смерти, к которой Кордельон была уже готова, её ждали нежные объятия. И удовольствие, которое затмило всё остальное. В тот день Анна Кордельон, бывшая героиня Ордена, а теперь демонесса, открыла глаза и увидела всю ложь, которой Орден пичкал людей. Анна пообещала себе, что поможет увидеть истину всем. И особенно бывшим товарищам по Ордену, хоть они и бросили её. Анна не перестала носить свой герб, и с радостью обращала бывших воительниц Ордена, собирая свой личный отряд подобный тому, который окружал Друэллу. Когда саму Анну приняли в личную гвардию Друэллы она была вне себя от счастья, не преминув выразить госпоже благодарность той же ночью. И когда Друэлла начала собирать поход на Лескатию, Кордельон была первой, кто вызвалась. Сейчас воительницы, вооружённые осквернённым демонической маной оружием Ордена, стояли на страже вокруг небольшого домика, где сейчас находился временный штаб сил вторжения. Командующая силами вторжения в столицу яростно ударила кулаком по столу. Сидевшие за ним ведьмы вздрогнули, отчего иллюзия города и войск в нём задрожала, а бокалы с вином опасно зашатались. Но демонессе было на них плевать. Анна Кордельон была зла, на людей, на проваливших миссию мамоно, на ситуацию в целом. С самого начала вторжение пошло не по плану. Вместо создания надёжного канала, через который в город прошла бы вся армия госпожи, пройти сумел только авангард. А потом глупые людишки прервали колдовство. Сначала она обрадовалась этому. У неё появился шанс доказать госпоже Друэлле свою преданность и полезность. Свои таланты. Она с радостью повела мамоно в бой, ловко жонглируя ими с помощью магической карты. Всё шло по плану, казалось, оставалось лишь дождаться госпожу и преподнести ей город на блюдечке. Оставив, конечно же, ей на десерт королевский замок. Тем более, что у принцессы были планы на Лескатию и её героев. Но случилось непредвиденное. Империум Человечества. Наглецы, что посмели ставить условия самой лилим и заставившие её пересмотреть планы вторжения. Нет, сначала это Анну тоже радовало — мало что могло сравниться с удовольствием от развращения и перерождения очередной орденской дурочки. То самое чувство, которое когда-то испытала сама Кордельон, когда орденские догмы и все прошлые запреты выходили из тела вместе с соками страсти. Сравниться с таким могли разве что объятия мужа, но его-то у Анны пока что не было. Какое-то время бывшая воительница Ордена думала, что совращение одного из воинов Империума будет приятным дополнением к её походу, но слуги Императора сумели её неприятно удивить. Первые из них прыгнули с летающей машины вниз, прямо в объятия мамоно, но не дались им. Хамы и быдло еретическое. Более того пустой уже был в городе. Сначала он работал из теней, но затем начал настоящую охоту на магов и ведьм. Кордельон даже пришлось перемещать свой штаб, убегая от него. И что она получила за это? Гибель шабаша Руни-Руни? Отвратительный обмен. Что хуже, черепоголовый продолжал охотиться, хорошо хоть достаточно далеко от её нынешней позиции. — Госпожа на горизонте пыль! Приближается армия! — упав с небес доложила ей посыльная гарпия. — Отлично. Откройте ворота и приготовитесь поприветствовать Госпожу Друэллу. — она повернулась к походному зеркалу и поправила свои одежды. — Быть может, кроме королевского замка… — Госпожа героиня! — грубо нарушила этикет гарпия. — Это не армия госпожи! Это воины Императора! — Ты ошибаешься, девочка. — снисходительно посмотрела на неё демонесса. — Госпожа и её штаб посчитали что они прибудут только к вечеру. — Но это не армия госпожи. Они ещё только идут маршем к городу. — Империум не мог подойти так рано. Никто не может так быстро маршировать без порталов. — Но я сама видела их повозки! Они приближаются, они слишком близко. Быть может, они предугадали… Анна ещё раз посмотрела в глаза гарпии. Ничто в словах дрожащей мамоно не выдавало лжи. Признавать неправоту было неприятно, неправоту госпожи Друэллы — вдвойне, и следующие слова Анны словно вытягивали из неё клещами. — Закройте ворота и держитесь. До подхода госпожи осталось недолго. И скажите Месаане чтобы она, наконец, разобралась с этим черепоголовым!***
Верховная демонесса Камарейл улыбнулась, глядя на стекающиеся к давно осквернённому шпионами мамоно храму, отряды защитников. Всё же перехватить управление амулетами связи героинь Ледяного Цветка было достаточно легко. Конечно, пришлось пожертвовать рядовым составом армии, чтобы отвлечь героинь — к счастью, те предпочитали щадить противников — но теперь Кастел был отрезан от командования. Камарейл сделала себе ментальную заметку навестить героя после того, как она выполнит основную задачу: командовать обороной города кого попало не поставят, так что стоило понюхать его духовную энергию получше.***
Из леса выходила железная змея. Танки и бронетранспортёры, шагатели и самоходные миномёты, ЗСУ и Химеры с химическими «поливалками». Первыми заговорили пушки. Вспышки и яркие точки, обгоняющие звук. Стандартные снаряды, фугасные. Они влетают в камень, грохот и взметнувшаяся пыль закрывают обзор. Мамоно подняли над захваченными башнями флаги четвёртой принцессы. И сейчас те из них кто все ещё мог размышлять проклинали свою гордость — огонь «змеи» сосредоточился на них, игнорируя другие цели. Машины двигались сквозь посад, изгибаясь дугой, что с одной стороны удлиняло их путь, с другой позволяло «работать» всем машинам. Следующими голос подали сразу несколько типов машин. Автоматические миномёты «Виверны» засыпали площадь за воротами дождём железа, пока скорострельные пушки «Экстерминаторов» размалывали зубцы на стенах и укрывавшихся за ними нелюдей в пыль. Симфонию разрушения дополнил солидный бас — «запели» Нова-пушки, превращая остатки башен в живописные развалины. Среди выстрелов пушек раздаётся звук лазерной пушки. И не одной — лучи света срываются с «Часовых». Мамоно напуганы, некоторые уже бегут, кто может — взлетает в небо, но машинные духи зенитных «Гидр» только этого и ждут. Гордость остальных заставляет их оставаться на развалинах и «держать точку». — Капитан они закрывают ворота! — доклад наводчика звучит в шлемофоне. — Или, скорее, она закрывает ворота? Распахнутые от близкого взрыва ворота вновь закрывались, силами одинокой шатающейся фигуры. Командир танкового взвода, кивнул, принимая новую информацию, провёл аналогию с предателями, и принял решение. — Белый один, всем машинам перестроится в линию! Машинам короткая по моей команде, разобрать цели: «Палачам» первый залп плазмой, без перегрева, «Искоренители» Новами по крупным целям, «Каратели» — ваша задача причесать обломки вашими Гатлингами, «Искоренители» — помочь «Карателям», затем рывок отряду «Гибельных Волков» — полейте их. Остальным — огонь по готовности! Три танка, «Палач», «Каратель» и «Искоренитель». По мнению самого командира идеально подходящая тройка при работе в городе. «Палач» и «Искоренитель» раздавят любой бункер врага, плазмой и Нова-орудиями, а поток снарядов Гатлинга «Карателя» превратит простые дома в дуршлаг. Взять бы ещё «Испепелитель» с его волкитным разрушителем, но кто его даст. Облака плазмы влетают в новые руины, касаются своих целей и взрываются, превратив в пепел все что способно гореть, второй зал силой взрыва субатомных сердечников отправил остатки каменных строений в воздух. Железный ливень, снаряды против простой и тяжёлой пехоты 41 тысячелетия, был столь плотным, что многие обломки не долетели обратно до земли. Тело на воротах снесло вместе с самими воротами. Работа химоружия, лазерных пушек, болтеров, огнемётов и стабберов танков, «Химер», «Тауроксов» и других боевых машин выглядела даже не контрольным выстрелом, а неким варварским ритуалом, когда от павшего врага не должно остаться даже пепла. Никто из тех, кто остался на воротах не уцелел. — Полный вперёд! — командир танкового взвода высунулся из люка любуясь разрушениями, — Водитель доставь меня к воротам первым, я хочу раздавить этих еретиков! Пехота ты там в машине не уснул? — он вызвал по рации командира пехотинцев. — Иди ты! — раздалось в наушниках. — Первую кровь ты забрал, но дальше пехота в городе себя покажет! Спасёт твою железную задницу от хера тиранидов! — Спасёт, спасёт! — он схватился за спаренный пулемёт и от души высадил короткую очередь по вражеским птицам. — Действуем по стандартной тактике. Мои машины «ёлкой», твоя пехота вокруг, спереди и сзади. За Императора! — За Императора! — был ему ответ. Танки затормозили перед воротами, дожидаясь пехоту. Но первым в город вошёл именно его «Палач», пройдясь плазмой по остаткам баррикады, давя гусеницами нерасторопных и расстреливая из спонсоров всех вокруг. Имперский молот нанёс первый свой удар.
