Битва за Лескатию. Часть 2. (Империум)
2 августа 2022 г., 00:56
Насколько сложно танку идти по толпе? Когда перед боевой машиной людское море, или любой другой «водоём», подходящий по размер, которое обладает инстинктом самосохранения? «Очень просто», — ответит вам опытный танкист: «Как по густому кустарнику». Только ни один кустарник во вселенной, даже на Катачане, не орёт десятками голосов.
Счастливые часов не наблюдают. Мамоно, что только обрели мужей и устроили оргию перед церковью Милосердия были очень счастливы, но даже они услышали приближение Леманна Русса.
Герой-из-трущоб послал против стального чудища минотавров, дав им задачу остановить врага. Ревущая толпа, как и незадолго до этого, нахлынула, устремившись на металлические скалы, но бессильно растеклась по ним, окрасив их своей кровью — теперь роли поменялись. Механический монстр истребил всех, кто противился ему, огнём и металлом уничтожив каждую. От его ударов не спасали ни доспехи, ни щиты, ни стены и придорожные канавы. А после он навёл свой гигантский нос на церковь.
Герой-из-трущоб наблюдал за монстром сидя на своём троне. Прямо перед ним был главный вход в церковь, а потому он был в безопасности — глупые фанатики, что снова шли в ловушку, не будут стрелять по ней. Да, он не ожидал смерти минотавров, но если подумать… сейчас враг заедет на площадь и будет остановлен открывшимся перед ним зрелищем. Буквально минута промедления, затем поток демонической энергии. Да достаточно и этого количества. А помогут её выпустить несколько десятков мамоно, что сидели в домах вокруг площади.
Железный плюнул огнём, разнеся на куски осквернённые символы. Каменная крошка и раскаленный металл обрушились на сделанный на скорую руку трон, разнеся его на кусочки и его гарем понёс потери, но сам предатель поднял свой меч, и, не обращая внимания на раны, бросился в атаку.
Монстра не остановила оргия перед церковью — он поехал напрямик, навстречу павшему герою. Свежесозданные инкубы и сидевшие на них мамоно внезапно для себя стали превращаться в кровавую пасту, многие, внезапно пришедшие в себя посреди мясорубки, запаниковали и бросились наутёк.
Герой-из-трущоб разбежался и прыжком уйдя от пары очередей, взмыл в воздух, приземлившись на металлическую тушу противника. Его глаза забегали, выискивая уязвимые места, щели, хоть что-то, но таких будто и не было — вся металлическая туша была покрыта сплошной бронёй. Падший не был полным идиотом, он понимал, что перед ним не живое существо, а какая-то странная повозка, да и чары позволяли ощутить внутри присутствие людей. Вопрос был в том — как до них добраться. Дверей или окон не было, а попытка пронзить броню мечом ничего не дала — даже осквернённый демонической маной клинок лишь бессильно скрёб по стальному панцирю.
Несколько секунд он провёл в раздумьях и это была его последняя ошибка. Отряд прикрытия хоть и немного отстал от танка, но у одного из гвардейцев был лонглаз. Увидев забравшегося на танк противника, он тут же дал по нему залп максимальной мощности.
Герой-из-трущоб закричал от боли, когда его руку с клинком в сияющей вспышке распылило на части зарядом энергии — несколько секунд он тупо смотрел на своё окровавленное плечо, прежде чем упасть с танка и завыть, в надежде, что кто-то из союзников придет ему на помощь. И когда над ним кто-то склонился, то он далеко не сразу понял, что помощи можно не ждать.
— …птица важная, отставить. Прижгите чем-нибудь, пускай им потом командиры занимаются.
Прежде, чем он смог хоть что-то сказать, его челюсть близко познакомилась с прикладом лазгана и мир померк.
***
Ревущая машина встала посредине улицы, полностью перегородив небольшую улочку своим корпусом. Башня с мерным гулом развернулась, выискивая врага дулами орудий. На шум из-за угла показалась рука с головой в ладони, которая, вытаращив глаза, открыла рот. — Этот путь отрезан! — обратилась к сестре дуллахан. — Назад, назад! Мамоно быстро отошли, не дожидаясь, когда по их укрытию станут бить металлические осы. Хозяева бездушного оказались на редкость неудобными врагами и традиционные методики городской войны оказались против них практически бесполезны, настолько, что даже элитные части были вынуждены поумерить свой пыл, и начать закрепляются на уже занятых позициях. — Госпожа Иноиске! Улица Кожевников перекрыта! — мамоно приблизились к своему лидеру, закованной в традиционный для Зипангу доспех ламии. Последняя кивнула, осматривая царившую перед ней обстановку хаоса: вопили мамоно и инкубы, новообращённые бежали, смешиваясь с её отрядом. Кто-то строил баррикаду, другие пили зелья, из тех, что остались, и поили ими своих мужей, чтобы они смогли пережить бойню, третьи спешно создали алтарь и молились Падшей, дабы она помогла слугам её пережить эту битву. Ламия поморщилась — здесь царил полный кавардак. Она пыталась организовать отступление, спасти свежеобращённых инкубов и мамоно, но Имперцы методично перекрывали одну улицу за другой, оставляя до внутренней дрожи мало путей отступления, что все чаще были похожи на замысловатую сеть арахны, в которую должен попасться неосторожный путник. Иноиске очень не нравилось, что роль путника досталась им. — Ведьма, ведьма! Что со связью? — Ламия крикнула в сторону сидевшей на корточках магессы, по третьему разу чертившей заковыристую пентаграмму и, не заканчивая, стиравшей её ладошкой. — Нет связи! Порталов тоже! М-мне вообще колдовать нельзя! Бездушный, Руни… М-мамочка… — ведьма явно была не в настроении. В общем-то, все её сестры были не в настроении после того, как полчаса назад над Лескатией раздался многоголосый вопль боли и отчаянья, ознаменовавшей конец как магической связи, так и большей части тех, кто её обеспечивал. Нужно было найти укрытие — спрятать новообращенных до прихода подкреплений, но деревянные дома и баррикады совершенно не подходили — грохоталы Имперцев пробивали их насквозь. — Хей, местная! — одна из новообращённых волчиц, дернув ушками, подняла голову. — Ты знаешь поблизости добротные каменные дома? — Только дом господской опеки, госпожа! Он там, через три квартала. — волчица напрягла лоб. — Там раньше сидели скупые люди, но их захватили гарпии. — Вряд ли они и сейчас там. — заметила одна из дев-ящеров и остальные согласно кивнули головами. — Три квартала? Там заслоны есть? — Иноиске напряженно думала, есть ли выход лучше, но в её ситуации выбирать не приходилось. — Есть! Лескатийцы из ополчения, несколько стрелков. Но рядом дежурит их железный ящик, если попробуем… — Будем прорываться. — перебила дуллахана Иноиске. — Такую толпу через задворки не вывести, а оставаться тут смерти подобно. Но сначала надо их как-то отвлечь… — Она повернулась в скучковавшихся сторону минотавров. — Девочки, создайте видимость атаки по улицам Кожевников и Пекарей! Шумите, высовывайте рога, топоры, хоть голышом танцуйте, но чтобы они перебросили подкрепления туда! — А вы что? Отсидитесь за нашими спинами? — Недовольно фыркнули на это рогатые. — Мы с частью отряда пойдем в атаку с фланга. — отрезала Иноиске. — С вами будет ведьма, она напустит дыма. С ней вы точно справитесь. — Госпожа, а как же вы? — ведьмочка, вроде как взявшая себя в руки, удивленно посмотрела на командира, которая добровольно лишила остальной отряд магической поддержки. — Гарпии сбросят остатки зелий им на головы, когда будет нужно. — Это опасно! — Тут везде опасно. День близится к концу, и, если мы не продержимся до подхода Госпожи Друэллы, то шансов выжить точно не будет. — После этих слов возражений больше не было. Затащив свой небронированный хвост в укрытие, Иноиске ждала сигнала. За ней сгрудились её воины и простые люди, сжимающие в руках немногие предметы быта или топоры да вилы. Впереди был противник, и она наверняка умрет сегодня, но не раньше, чем спасёт этих новообращённых. Наконец, среди шумов, она выделяет звук падения склянок, громкую ругань людей впереди и поспешный шелест перьев в воздухе. — В атаку! — Ламия прыгает, выпрямив хвост на две своих полных длины, а за ней бегут другие воины Зипангу. Баррикада впереди кажется невообразимо далёкой, но она доползла до неё через десять ударов сердца. К её немалому удивлению, первый ополченец, павший под ударом её клинка, оказался соломенной куклой. Она крутанула головой: другие защитники тоже были чучелами. Видимо, немногочисленные живые сбежали сразу после подарков от гарпий. — Обманули как тануки орков. — выругалась она. Развернувшись к своим войскам, Иноиске закричала. — Это всё чучела, у врага мало сил! Воины, в каменный дом, займём оборону там! Остальные — отступайте по улицам к городской стене, мы задержим людей. Дом из камня был лишь немногим дальше по улице. Ворвавшись внутрь, Иноиске поморщилась от запаха крови и нечистот — повсюду валялись трупы гарпий и некоторых других мамоно и пара людей. — Проверить этажи, стрелков наверх! Ведьму в подвал, пусть наколдует связь. Где враг? — Они обнаружили наш прорыв! — донесла одна из дуллаханов. — Железные повозки! После этих слов, без лишних команд, все попадали за укрытия. Выехавший на улицу стальной монстр выпустил из своего хобота вихрь огня, который косой прошёлся по всё еще бегущим по улице мамоно и инкубам, старающимся в тщетной попытке прошмыгнуть за крепкие стены. Кому повезло, нырнули в подворотни или дома, но слишком многие остались лежать на улице, смотря в небо безжизненными глазами. — Верховная задери! — Иноиске отчаянно выругалась и тут же вознесла короткую молитву за упокой их душ. — Баррикадируйте окна и двери, но не мельтешите в проемах! Несите сюда всю мебель и… — Госпожа! Что это? — одна из её воительниц уставилась внутрь каморки с выражением удивления и страха. Ламия вытянулась и заглянула внутрь комнаты. Там, заваленные стульями, на полу лежали несколько железных бочонков, с изображением человеческого черепа. — Падшая и Арес, примите наши души. — пробормотала Иноиске когда почуяла резкий, знакомый по мастерским фейерверков, запах. — Назад! Все вон из… Дом взорвался изнутри, превратившись в огненную ловушку для всех его гостей. Даже мамоно, что были устойчивы к огню, не могли выдержать этот жар — если они не сгорали сразу, едкий черный дым и гарь, многочисленные обломки добивали их, контуженных и полуслепых. Немногим не повезло особенно сильно и их вынесло взрывом наружу, покалечив, но оставив в живых.***
— Хорошо горят. — заметил один из гвардейцев, наблюдающих за пожаром. Из объятого пламенем особняка, кашляя и задыхаясь от дыма, выбрались несколько мамоно и, сделав несколько шагов, рухнули вниз на мостовую. — Угу. И пахнут как люди. Странно. — немного разочарованно заметил второй. — Я думал свининой или телятиной пахнуть будет. Облом... — Ну, тем меньше соблазнов их сожрать. Хотя наши НЗ уже в глотку не лезут. Слушавший этот разговор маг воды сохранил невозмутимость на лице, хотя внутри него все сотрясалось от беззвучного крика. Эмоции ужаса и отвращения грозили захлестнуть его с головой, и, чтобы отвлечься, он обратился к воителям, назвавшимися «сапёрами». — Господа, вам не кажется, что самое время тушить здание? Монстры должно быть уже полностью сгорели. — Рано пока. Вон, гляди какая змея ползёт. — солдат повёл носом и сплюнул на землю. — Нет, определенно, НЗ - гадость. — Простите, господа, что же такое НЗ и почему оно гадость? — маг отвёл взгляд в сторону от полуживой ламии, повалившейся на землю недалеко от пылающего особняка и прикрыл глаза. В какой-то момент ему показалось, что мамоно узнали в нём гидроманта и смотрят в его сторону, умоляя спасти их. — НЗ — вот эта хрень, — воин протянул ему прямоугольную упаковку. — Открывать тут, кидать в воду или есть так, без разницы. Пища на самый чёрный день. — Позвольте поинтересоваться, а почему вы вспомнили о нем в этот момент? — Так когда его варишь, он точно также пахнет. Недаром слухи ходят, что их из трупов пекут. — Нда... всё-таки странно, запах плоти почти человечий, — первый солдат почесал затылок. — на вид ведь сущие мутанты. А пахнут как люди. — Вы так уверенно говорите об этом... часто присутствовали при аутодафе, господа? — Да не, - Солдат прицелился и спустил курок, красной вспышкой добив слишком близко подползшую погорельцу, - просто на Формален-9 еретики один бункер с гражданскими сожгли, а у нас позиция рядом была. Воняло точно так же, только целую неделю... Волей-неволей запомнишь. — Ладно, это вроде все. Тушите, пока на соседние здания не перекинулось.***
Девочка лет двенадцати и молодая женщина осторожно выглянули из-за угла дома. Каждая, несмотря на разницу в возрасте, держала подготовленными десяток боевых заклинаний. — Была бы я тут одна, суккуб с ними, с приказами. Только полная идиотка попрёт на такой источник силы в одиночку. — пробормотала себе под нос девочка. — Да и вдвоём мы — две полудурки. — Мимиру-доно, вам не следует так говорить. — Её спутница, чародейка по имени Аманомия Коёй, выпустила вперёд несколько талисманов-разведчиков в виде бумажных журавликов. — Долг не даёт нам права уходить. — Угу, и поэтому мы должны идти на верную смерть. — Мимиру Милти поморщилась. — Или что похуже. — Дух воина живёт долгом. — пожала плечами иностранка. — Жизнь же легче пера. «Интересно, у них в Зипангу все... такие?» — подумала Милти, боковым зрением глянув на напарницу. Та десяток секунд стояла, прикрыв глаза, но потом подняла руку, указывая в сторону одного из храмов. — Там. — иностранка закусила губу. — Похоже, оно нас ждёт. — Прекра-а-асно. — едко протянула маленькая волшебница. — План помнишь? Идём. Не дожидаясь кивка зипангийки, Мимиру рванула вперёд, совместив левитацию с магией ветра. Коёй двинулась за ней, бегом, в странной манере: наклонив корпус вперёд, но вытянув назад руки. Их цель же спокойно дожидалась их, стоя полубоком и мирно, на первый взгляд совершенно расслабленно, разглядывая городские дома. «Вот же…», — пронеслось в голове у Милти: «Бафомет». Бафометы, не взирая не неказистый внешний облик, были опасными монстрами, для борьбы с которыми нередко требовались целые отряды хорошо подготовленных магов, да и тогда победа была далеко не гарантированна. — Это наша первая личная встреча, Мимиру Милти. — Бафомет медленно повернулась, и, скрестив пушистые, большие, но весьма органично вписывающиеся в общий вид руки на груди, обратилась к маленькой волшебнице. — Я - Луцелла, и я служу Её Королевскому Высочеству Друэлле, Четвёртой Принцессе царства монстров. Мимиру нахмурилась. Ситуация была ещё хуже, чем она думала — эта тварь пришла не просто так, а конкретно за ней. Желваки заходили на её скулах. — Знаешь, я буду рада принять и тебя и твою… подругу в наши ряды. — козлоногая уперлась одной рукой себе в щеку, сделав задумчивое лицо, но тут же мгновенно развратно ухмыльнулась. — Вместе мы будем веселиться… вечность. — Не-е-е… — немного напряженней, чем ей самой хотелось бы, протянула Милти, ткнув большим пальцем в сторону конкретной части тела Коёй. — Я хочу, как минимум, такие же. А то и… Копьё Света! Заклинание мгновенно сорвалось с её пальцев. Сияющее благословенным светом копьё понеслось в сторону Луцеллы, залив улицу божественным сиянием. Бафомет отмахнулась от копья рукой, как от назойливой мухи, лишь на секунду зажмурившись, когда свечение, в момент рассеивания магического снаряда, стало особенно ярким. Однако когда она подняла взгляд, обеих девушек уже не было. Какая глупость, след их маны оставался довольно ярким и найти их не составит труда... впрочем, если они хотят немного... поиграть, то кто она такая, чтобы им отказывать? Ухмыльнувшись собственным мыслям, бафомет, дергая ушком, отправилась за ними.***
После того как отряд вернулся к заброшенной церкви, в ожидании подкреплений, Вебер прислушался к переговорам в эфире. Имперская гвардия уже вошла в город и теперь неспешно, но неумолимо прокладывала себе путь по тесным улицам Лескатии, размеренно давя сопротивление как монстродев, так и особо упрямых лескатийцев. Элайд, устроившись прямо на полу, погрузился в медитацию, сканируя пространство вокруг них и давая наводки на наиболее опасных противников Гарибальди. Баргест и Фродо устроились поближе к окнам и время от времени выглядывали, высматривая потенциальные цели. Армия мамоно хоть и давила защитников Старой Лескатии, до их убежища ещё не добралась, а потому можно было особо не опасаться. А подкрепление задерживалось - из-за непредсказуемой случайности, вместо того чтобы одним, хорошо вооружённым отрядом продвигаться по городу, его свите теперь приходилось каждому самостоятельно прокладывать себе путь к заброшенной церкви, рискуя в критический момент остаться без помощи напарников. Тарквиния сидела рядом с инквизитором, погружённая в свои мысли и мало обращала внимание на происходящее вокруг. Гвиневра в свою очередь не могла найти себе места от беспокойства. Саламандра сначала меряла шагами церковь, потом несколько раз выглянула в окно, словно ожидая атаки, каждый раз хмурясь всё больше. — Да не мельтеши ты перед глазами. — наконец обратился к ней Баргест. — Как будто это твой первый бой. Гвиневра остановилась, постояла, после чего резко выдохнула и села на одну из скамей. На пару секунд установилась тишина, прежде чем хвост саламандры начал постоянно дёргаться, отбивая ритм об пол. Инквизитор, наконец оторвавшийся от прослушивания переговоров, смерил её взглядом, а затем повернулся к ратлингу. — Фродо. Союзники уже движутся сюда, но процесс можно ускорить. В десяти кварталах отсюда ведёт бой «Химера» с прикрытием. Я уже связался с ними и отдал приказ, но что-то их задержало. — Вебер указал рукой в сторону улицы. — Ты не мог бы встретить их и оказать поддержку, пока они до нас не доберутся. — Господин Инквизитор! — Гвиневра вскочила со скамьи. — Разрешите я… — Разрешаю. — Кивнул тот. — Пойдёшь вместо Фродо, встретишь «Химеру» и проводишь их сюда. Постарайся не сильно отвлекаться. Гвиневра одарила всех присутствующих острозубой улыбкой и выскочила из окна, на ходу доставая шоковую дубинку. — Полагаю, мне за ней идти не надо? — подал голос ратлинг. — Нет. — Вебер прислонился к стене и пожал плечами. — Толку от неё тут всё равно было мало. А так хоть сможет немного успокоить... совесть.***
Громкий хохот разносился над улицами города, пока закованная в полные латы фигура в закрытом рогатом шлеме отмахивалась от нападающих на неё мамоно сломанной рукоятью боевого молота. Герой Лескатии, сир Буцефал, не очень высокий, но очень крепко сбитый мужчина был немного раздосадован. Возможно, не стоило бить молотом так сильно, да и слать кузнеца на деревню к дедушке неделю назад тоже не стоило. Но… Сладкий миг удара, звук расколотых доспехом и треск костей. Лицо мохнатой бабы, которая летит назад с открытым ртом. И сломанная рукоять молота, оставшаяся в руках. Напарницы тоже нигде не было видно. Рыцарь прекрасно осознавал, что есть немалый шанс, что при следующей встрече они будут врагами. — Нападай! — уцелевшие мамоно бросились вперёд. Герой же ответил на это решительным отступлением, в сторону ближайшего подходящего оружия. Палка в клумбе — тонкая, камень у дороги — маленький, стул, торчащий из окна — хрупкий, вывеска? Тоже дрянь, но за неимением лучшего... Легко подпрыгнув, несмотря на тяжёлый доспех, он на лету сорвал с креплений длинную увесистую доску с вырезанной пивной кружкой и развернулся лицом к своим преследователям. — Что человек, совсем… — не обращая внимания на возгласы монстров, герой взмахнул доской, проверяя баланс. Полная дрянь. — О, ещё один! Слева от него из здания выбежал необычный человек в сером костюме. В его руках было копьё, которое сразу же после его появления начало стрелять яркими, и, как выяснилось, очень смертоносными лучами - каждый залп этого оружия уносил жизни нападавших мамоно. Те завопили от неожиданности, но всё равно побежали на них. Буцефал, недолго думая, ринулся вперед чтобы прикрыть мага, с громким хохотом и оглушительным свистом размахивая перед собой своим оружием. Вот прямо сейчас эта парочка ушастых... однако проклятые кошки с каменными ножами просто прыгнули на него, и оттолкнувшись, чем заставили героя пошатнуться, как ринулись на мага, так и попытались лишить защиты его самого. Нет, Буцефал кошек любил. Обычных, четвероногих и мурлычущих. А вот к полулюдям с кошачьими лапами, ушами и хвостами он относился с гораздо меньшей теплотой. А тут эти нехорошие личности ещё и доспехи сорвать норовят. Он схватил одну, взял за шкирку вторую и бросил этот еретический комок в третью, четвёртой же ударом кулака выбил пару зубов, отправив в ближайшую стену. Пятой, не успевшей даже мявкнуть от удивления, досталось по носу лбом тяжёлого рогатого шлема. Взгляд на мага, чтобы оценить обстановку принёс неожиданно приятный сюрприз — он ещё не проиграл, и даже не упал! Вместо этого владетель магических таинств орудовал короткой лопатой. Герой запнулся и чуть не пропустил очередную хвостатую гадину, засмотревшись на то, как этот необычный маг орудовал своим инструментом: точные удары, неожиданные финты и даже какое-то фехтование с этой сугубо крестьянской оглоблей! А когда он нанёс удар по голове очередной твари, то почти разрубил череп пополам! За его спиной раздался громкий шум, а затем и грохот. Нечто большое и железное проломило стену одного из домов, а потом повторило заклинание мага. Мамоно, чьи ряды прорезал пополам гигантский луч света, решили больше не испытывать судьбу и бросились на утек. Серый маг выстрелил им в спины, положив пару еретиков на землю и побежал дальше, более не обращая больше внимания на убегающих. Сир Буцефал же стряхнул с руки остатки чьей-то головы и огляделся - ему тоже следовало продолжить наступление, пока последний враг не падёт, но делать это без оружия - полный позор. Однако тут он увидел её... Большая, заточенная до блеска, целиком сделанная из недурного железа. Рыцарь вознёс хвалу Верховной и одним ловким движением забрал её с бока промчавшегося мимо стального зверя. Высоко подняв свой приз над головой, он прокричал боевой клич своего рода, перед тем как снова броситься в бой. — Вам всем конец — ройте могилы! — крик рыцаря было слышно даже через рёв движка. Местный бросился вперёд, а мехвод вдруг выругался. — Командир! Это гроксово отродье у нас лопату с ЗИПа спёр! Если свернём на перекрёстке - догоним! — Никаких погонь, Господин Инквизитор этого не потерпит, рули дальше по улице. А лопата... спишем, впервой, что ли.***
Комиссар Хартман стоял на «Химере», прямо за башней. Огнемёт отправил ещё одну струю пламени в верхние этажи подозрительного дома, а подозрительными, по мнению Хартмана, тут были все дома, пока солдаты закидывали внутрь первых этажей гранаты. Потом местные закончат дело, ворвавшись внутрь с холодным оружием. То там, то тут гражданские вытаскивали на улицу демона, иногда с мужем, после чего забивали их сапогами. Комиссару нравился их энтузиазм, но вот их привычка отрубать голову и сажать на пику, которую каждый вдобавок норовил пристроить к «Химере», заставляла ныть один из многочисленных шрамов. Уж больно сильно это напоминало традиции некоторых врагов, с которыми комиссару приходилось воевать. Впрочем… Он посмотрел вниз, где двое касркинов выдавали гранаты товарищам, затем вперёд, где виднелись убегающие вдаль фигуры. Улыбнулся. — Солдаты, мать вашу гроксову! Какого хрена вы творите, беременные орками дебилы? Гранаты бросать надо как гранаты, чтобы враг сдох, а вы их как газеты в прихожую подбрасываете! Ладно вам этих не жалко, — он указал в сторону идущих за ними ополченцев, — но нахера вы меня перед ними позорите? Женской ласки захотелось, от переживших Ваши подарки? Так я вас выебу за сто баб, да так что суккубы будут стоять и бояться записывать. А вы, выродки, потомки грокса и свиньи? Какого хрена вы заходите сразу за гранатой? Мы осколки из вас удалим обратно-возвратным методом, протащим их до горла, а потом выведем через яйца, чтобы вы, дебилы, точно потомства не принесли! Сначала «БУМ», потом «ВААААГХ!», а не наоборот! Разгорячённые боем солдаты и ополченцы ответили на эту тираду восторженным рёвом. Особенно ополченцы — после того как Хартман распотрошил жука-солдата, азартно это комментируя, авторитет его взлетел если не до уровня героев, то где-то близко. — Атака с воздуха! — комиссар первым заметил угрозу. Отряд гарпий выскочил из-за крыши и сбросил на солдат камни. Зелья и демоническое железо они уже не бросали, или закончилось, или перешли на летальные боеприпасы. Солдаты Империума прижались к стенам, ополченцы выставили наверх щиты, а вот комиссару не оставалось ничего иного, кроме того, чтобы броситься к установленному на башне тяжёлому стабберу. Рядом с ним упали камни, но он уже навёл ствол в сторону авиации противника и дал длинную очередь. Кажется попал, но мамоно не были дурами — они атаковали с разных сторон, быстро пересекая опасное пространство трёхмерными зигзагами. Мелькнула вспышка и громовая гарпия, пролетевшая в щель между домами, хватает комиссара и резко берет вверх. Молния бьёт в тело комиссара, но он, вместо того чтобы обмякнуть, сопротивляется, пытаясь дотянуться до меча. Секунда и пара исчезает из вида. Слышен лишь громкий мат, ориентируясь на который солдаты Империума бросаются в погоню.***
План Мимиру и Коёй был прост. Прямое сражение с такой магической мощью им было не потянуть, а потому Милти предложила заманить противника в заранее подготовленные ловушки для монстров, а потом «долить» в них маны, усилив потенциал. Однако, как говорится, никакой план не переживает столкновения с противником. Ловушки, которые они планировали использовать, находились дороге к площади Благочестия. Там ожидался портал монстров, но по каким-то причинам он не открылся и сейчас эти ловушки планировалось использовать для уничтожения цели покрупнее. Коёй разложила на земле свои бумажные талисманы, парализующие жертву. Мимиру же приготовилась залить ману в невидимый глазу и магическому зрению магический круг. Неподалёку держалась убийца Кирш, но сейчас их телохранительнице было приказано спрятаться. С бафометом ей всё равно не справиться, так что сейчас волшебницам приходилось рассчитывать только на себя. Бафомет даже и не думала маскироваться. Она приближалась к ним, двигаясь спокойно, даже размеренно. Милти напряглась. Бафомет появилась, левитируя на высоте в ладонь над мостовой. Она весело помахала двум волшебницам лапой. — Эй! Ну чего же вы убежали?! Мы ведь даже ещё не начали играть. — весело крикнула она. «Парализующие талисманы на неё так не подействуют», — пронеслось в голове у Мимиру. Коёй, видимо, пришла к тому же решению и её ладони задвигались в странных жестах. — Мимиру-доно, — шепнула зипангийка. — заклинание порыва ветра, когда она будет над ловушкой. Кивать Милти не стала, опасаясь выдать план. Бафомет, продолжая что-то выкрикивать и призывно махать свободной лапой поплыла к ним. Тридцать шагов, двадцать, десять… пора. Маленькая чародейка выпустила заклинание ветра и в тот же момент с рук Коёй сорвались две птицы, каждая из которых тащила в когтях ворох талисманов. Магический ветер подхватил их, придавая им ускорение, а когда птицы были совсем рядом с козлоногой их когти разжались и бумажные талисманы, подхваченные порывом, полетели той в лицо. Бафомет застыла, всего на пару секунд, но этого было достаточно. Мимиру упала на колени, прижав ладони к земле, и вся улица засветилась магией. Мостовая разлетелась в щепки, в месте, где стояла мамоно, вверх рванулся столб пламени. Призванные Коёй магические птицы ярко засветились и взорвались, вплетая в какофонию взрывов свои ноты. Дома по бокам улицы обрушились и обломки стен, словно водоворотом притянуло к месту первого взрыва. Секунду спустя ещё десяток каменных пик вырвался снизу из облака пыли, завершая картину. Волшебницы тяжело вздохнули. На ловушки ушла немалая часть их маны. Пыль начала рассеиваться, открывая их взглядам стоявшую посреди улицы бафомета. Мамоно выглядела потрёпанной: один рог был сколот, шерсть в подпалинах, но серьёзных ран видно не было. Детское личико скривилось в недовольной гримасе. — Вот значит как… — прошипела козлоногая. — Я к вам от всей души, а вы… Что именно «а вы», волшебницы дослушивать не стали, тут же рванув в сторону площади Благочестия. Добавив расстояния между собой и бафометом, они перевели дух. Площадь, конечно, была хорошей ареной для сражения магов, но Мимиру сейчас уже думала не о стратегии. Ловушек оказалось недостаточно и Милти, не зря называемая гением в магии, уже поняла, что обычными заклинаниями мамоно не остановить. В мыслях она перебирала известные ей суицидальные техники. "Реквием Некса? Нет — Милти всё же прожила всего двенадцать лет и не была готова пожертвовать своей бессмертной душой. Инверсия Кадуцея? Инвертированное заклинание исцеления, вызывавшее стремительное разложение всего живого вместе с «целителем». Нет – сильный маг может его блокировать, а у многих мамоно есть регенерация – могут пережить. Часы Рокуса? Заклинание, моментально стареющее мага и цель на миллион лет? Тоже нет — неизвестно, сколько могут прожить эти твари. Белое Марево? Моментально превращающее всю воду в теле мага и тех, кого он касается, в пар. Лучше, но требует физического контакта. Ну или не стоит извращаться и просто использовать самую древнюю и простую технику — использовать всю свою ману для мощного взрыва? Последние два самые многообещающие. Коёй, стоявшая рядом, тоже напряглась. — Хей, Ама-номия. — Мимиру впервые обратилась к напарнице по имени, хоть выговаривать его было непривычно. — Иди, найди Кирш и валите отсюда. У меня для этой твари остался подарочек, последний правда. И рядом лучше никому не быть. — Мимиру-доно. — иностранка встретилась с ней взглядом, впервые за время их знакомства не отводя глаза. — Я знаю технику Божественного Ветра, я могу вложить всю свою ману в сильный взрыв. Уходите вы. — Какое красивое название для самоподрыва. — Милти хмыкнула. — Извини, но ты уходи, я твою «технику Божественного Ветра» тоже знаю. — Мой долг велит мне идти первой. — покачала головой Коёй. — А я бабахну сильнее. — возразила ей маленькая чародейка. — У меня маны больше. Их спор призвало появление бафомета. — Эй вы. — мамоно наставила на них свой посох. — Куда это вы побежали? Я с вами ещё не закончила. — А, в Бездну всё! — выдохнула Мимиру. — Давай вместе. Она начала копить ману, чувствуя, как стоявшая рядом Коёй делает то же самое. — Что? — козлоногая криво усмехнулась. — Решили драться? Разве вы не поняли ещё, что это бесполезно? Ваша судьба уже решена. «Ну ты подойди поближе, я тебе покажу судьбу», — подумала маленькая чародейка, в ладонях которой засветились шары чистой маны. Бафомет действительно направилась к ним и тут тело Мимиру пронзила боль. Сильная боль, которая, казалось, терзала не только тело, но и душу. «Странно, я же ещё не начинала», — подумала она, падая на мостовую. Её взгляд начал темнеть. Угасающим взглядом, она увидела, как на мостовую упала и бафомет, а за её спиной появилась чёрная фигура посланника Смерти с черепом вместо лица. «А где коса?» — только и успела подумать Милти прежде, чем темнота поглотила её.***
Охота, преследование, уничтожение. Все эти термины подходят под «работу» парии. Гарибальди вздохнул, перепрыгивая с одной крыши на другую. Он не был неуязвимым, его можно было убить. Но против армии феодального мира, в котором практически каждый солдат был псайкером, или одарённым… он был худшим врагом для этих абхуманов. Впрочем, один вариант у них был. Несмотря на всю свою силу Гарибальди был всего лишь человеком, смертоносным и хорошо натренированным, но всего лишь одним человеком. От него вполне можно было убежать. Спрятаться. Да и война со всей армией сразу была бы лишь бездумной растратой его потенциала. Поэтому сейчас он, прыгая по покрытым деревом крышам, внимательно слушал высокомерного эльдара. Ксенос «наводил» его на сильных псайкеров, взамен он слушал его высказывания о человеческой расе. Не самый плохой обмен. Гарибальди не впервой было пробегать с преодолением препятствий несколько десятков километров в день. Двигаясь в скрытном режиме, взбираясь по украшениям домов, скользя по улицам, среди сражавшихся людей и мамоно он создавал вспышки «паники» среди нападавших и защитников. Как всегда. Вот толпа летающих тварей, осаждавших какой-то домик взмывает в небо, группа простых людей взвизгнув скрывается в переулке, бросив на дороге свой скарб. Рутина. — Слуга инквизитора, двигайся на север, — раздался голос ксеноса в гарнитуре. — я заметил там ещё одного псайкера. По вашим меркам её можно считать сильной. Хотя, конечно, тебе она не противник, но смерть этого псайкера вселит в сердца врагов страх. Постарайся сделать её более эффектной. —Я думал пугать и пытать это традиции ваших падших братьев Друкхари. — Гарибальди пробежал рядом с группой беженцев, которые не увидели его, но почувствовали и закричали в пустоту. — Я бы не стал упоминать друкхари в моём присутствии, Пустой. История их падения за пределами твоего скудного понимания, как и причины их извращённого поведения. — презрение в голосе эльдара поднялось на крошечную толику. — Что до цели, если бы ты действительно мастерски владел своим талантом, то мог бы лишить псайкера дара, не нанося ей вреда и это было бы более сильным ударом по боевому духу этих существ, но твоё скудное понимание своих возможностей не даёт места для подобных манёвров. — Насколько далеко до цели? — Гарибальди перебежав через пристройку обошёл пустую баррикаду и снова спустился на мостовую. — Её эхо уже пропало в твоём поле, глупый человек. Так что, оглянись и поищи по углам, загляни туда, где могут прятаться подобные ничтожные паразиты. — фрагов Эльдар был, как всегда, чрезвычайно «точен» в формулировках. Где-то рядом, да? Среди окружавшего его шума Гарибальди не слышал ничего похожего на вопли главарей орков или еретиков. Значит идти на звук не получится, придётся забраться повыше. Повыше нашлось совсем рядом, и пария устроился на вершине декоративной башенки, рассматривая окрестности словно коршун. Ничего, начинается пожар, ничего, неизвестная Гарибальди летающая тварь ушла в пике — не то, ничего, Стоп! Вспышки света на одной из площадей! Добыча. Приземлившись на землю, пария погасил импульс о тело какой-то мамоно и ринулся в бой, не обратив на крики её товарок никакого внимания. Гарибальди вышел на площадь и увидел очередную цель. Какая-то мелкая рогатая тварь, с посохом в руках и копытами вместо ног. Напротив неё были две, нет, три женщины. Псайкеры Ордена: женщина, похожая на жрицу, ребёнок-аколит с местным примитивным усилителем и одарённая девушка-мечница. Пария не стал разбираться, убрав ограничители. Он не отдавал всего себя подобно псайкерам, выкладывающихся на полную ради атаки. Он судил по результату. Результат: все четверо упали, трое без сознания, одна без сил. Поведение стандартное для псайкера рядом с ним. Приблизившись к нелюди, Пария убил её, заколов словно свинью. Предложение эльдара сделать смерть более эффектной было проигнорировано — единственным зрителем сего спектакля была бы оставшаяся в сознании мечница Ордена. —Цель ликвидирована. Наблюдаю двух псайкеров Ордена. Запрашиваю приказы. —Людей не трогать, — в наушнике послышался голос Вебера, — выдвинуться к точке номер семь, Эльдар засёк там скопление целей. — Принято, выдвигаюсь в сторону точки семь, — пария бросил взгляд на оставшуюся на ногах девушку, которая, наклонив голову, разглядывала лежавших в отключке псайкеров: «Спасёт наверно. Или прирежет».***
На одной из улиц разыгрывалась очередная история, маленькая драма. Отцы, почтенные кузнецы города, пали под ударами профессиональных воительниц ящерок. Идущие за авангардом мамоно орки и гоблины вязали павших, а прочая мелочь попутно грабила дома и лавки. Но самый ценный товар лежал не в сундуках или тайниках. Нет, семьи кузнецов, убегавшие со своим скарбом в убежище, сейчас сбились в кучу посредине улицы. Их защищало всего два десятка пацанов, сильных, но не сильнее их отцов. — Валите нахрен отсюда! — на последнем слове голос пацана дрогнул, а его «копьё» — заострённая на конце палка — заплясало, выписывая в воздухе рваные линии. Собравшиеся напротив орки, гоблины и хобгоблины захихикали. Часть из них неодобрительно посматривала на ящериц, которые не дали им смять это подобие обороны за пару ударов сердца. Но приказ от мамоно, которая может больно ударить прямо в пятак, это приказ, да. Да и после того, как эти не найдут себе тут мужей им же сразу готовые рабы достанутся. Трио молодых ящерок визуально оценили пацанов. Не найдя среди них достойных кандидатов, они бросились вперёд, нанося мечами оглушающие удары. — Стоять! — громкий крик останавливает атаку. Мамоно дружно поворачивают головы и видят высокую женскую фигуру. Она одета в странные доспехи зелёного цвета, угловатый чёрный шлем с гербом — двухголовой птицей — на лбу, а лицо её закрыто грубым металлическим щитком, имитирующим череп. Только по яростно машущему за спиной пылающему хвосту удаётся понять, что незнакомка — саламандра. В руках у неё дубинка, небольшая, но полностью металлическая. — Немедленно уходите отсюда! Скоро тут будут наши войска! — продолжает саламандра, сдвигаясь в сторону людей. Эти слова вводят ящерок в ступор. Зачем им уходить если скоро подойдёт армия лилим? Но ведь саламандра, причём опытная и боевая, судя по походке и поведению. — Мы быстро тут закончим, — наконец произносит одна из ящерок помладше. — не волнуйся, мы держим себя в руках и будем штурмовать замок вместе с остальными. — Ты не поняла. Тебе и твоим надо уходить отсюда, пока не стало слишком поздно! — О чём ты говоришь? Почему ты защищаешь людей? Они — наша добыча. — ворвалась в разговор одна из орков. — Девочки, хватай рабов! — Присоединяйся! — махнула саламандре одна из молодых ящерок. — Я с тобой мужа не вижу, давай с нами. — Валите отсюда, мелкота. Вы вообще не понимаете, во что ввязались. — Качает головой новоприбывшая. — Да к ангелам это странную! — Кричит одна из свиноухих. — Наша рабов надо. Гвиневра хмыкнула, доставая короткую дубинку. Две орчихи, пробегавшие мимо неё, падают на землю, едва получив удар оружием. Пинок забрасывает гоблиншу в окно одного из домов. Одна из ящерок пытается скрестить мечи, но её руки сводит судорогой, когда её оружие касается дубинки. Гвиневра моментально воспользовалась шансом и тычок под подбородок вырубает ящерку. Вторая ящерка, совсем ещё молодая, смотрела на неё открыв рот. Наконец она ткнула в неё пальцем. — Ты же мамоно! Ты должна быть на нашей стороне! Почему? — Я на вашей стороне, дура. — саламандра смотрит на девчонку сквозь прорези в маске, и голос её звучит устало. — Вам надо уходить, пока не пришли наши войска. Они, в отличие от меня, церемониться с вами не будут. Прибьют и всё. — Наши, вы… — до младшей ящерки со скрипом начало доходить. О чём она немедленно выкрикнула всем. — Всем атаковать предательницу! Схватить её и… Что «и», ящерка сказать не успела. Странная дубинка уже коснулась её тела, и саламандра аккуратно опустила нетренированную идиотку на мостовую. — Эй ты! — чешуйчатая лапа указала на третью ящеродеву, явно зрелую и опытную. — Какого грокса ты потащила сюда эту мелочь необученную? Их же прибьёт любой тренированный боец. — Значит, судьба у них такая. — пожала плечами другая ящеродева. — Ну или выживут и наберутся опыта. Слава, мужья, богатство. Всё это наше, когда возьмём город. Гвиневра злобно рыкнула, повесив дубинку на пояс, достала длинный нож с широким лезвием и сделала приглашающий жест лапой. Две ящерицы сошлись в ритуальном поединке под крики орчих и гоблинш, которые сгрудились вокруг, глазея на неожиданное развлечения. Вокруг раздавались крики и улюлюканье. Гвиневра пригнулась под ударом клинка, гибкому телу ящеродевы совсем не мешал казавшийся громоздким доспех. Повернув нож в руке так, что лезвие было параллельно предплечью и, сократив расстояние, она махнула кулаком в лицо сопернице. Та увернулась, в ответ снова взмахнув мечом, который саламандра отбила ножом. В отличие от большинства мамоно, ящеродевы даже оружие из Демонического Серебра затачивали, и на лезвии меча появилась видимая зазубрина. Методы закалки дьявольских металлов всё же уступали тем, что использовал для ковки культ Механикус. Клинок командирши ящерок снова скользнул по ножу Гвиневры, соскочил с него на нарукавник доспеха, прочертив на нём длинную царапину, но саламандра уже была близко к сопернице. Пинок под колено, захват за шею и отработанный на тренировках с бойцами Инквизитора удар ножом. Если бы ящеродева была помладше, Гвиневра не смогла бы ударить так. Но стерву, что потащила молодых девчонок на убой, её саламандра ударить могла. Лезвие пробило незащищённое горло командирши ящерок. Крики и улюлюканье стихли, как по волшебству. Сам факт того, что эта черепоголовая готова убивать… Никто больше не пытается напасть, напротив от саламандры стараются уйти, словно от прокажённого. — Ну, за Бога-Императора. — произносит Гвиневра и достаёт с пояса парализатор. Высившаяся за спинами своих сестёр вожак орков падает наземь. Этого оказалось достаточно. Потеряв своих лидеров, орки часто сдавались. Но сейчас они бросились назад, сверкая пятками. За ними уходили и гоблины. Один из пацанов выронил своё оружие из рук. Оглянувшаяся на шум саламандра несколько секунд разглядывала скучившихся посредине улицы людей. — Вам всё равно никто не поверит. Забирайте своих отцов и уходите в безопасное место. — С-с-с-спасибо. — произнёс наконец один из пацанов. — А с этими что делать? Он указал рукой на лежавших на земле ящериц и пару раненных орков. — Бросьте тут, но не добивайте. Они — моя добыча, ясно?! — саламандра указала на них окровавленным клинком. — Как прикажете, госпожа Саламандра Череп! — дружно крикнули люди. Гвиневра развернулась и направилась дальше по улице. — Во имя Верховной, всех героев и святых, что тут происходит? — выкрикнула одна из женщин.***
— Сёстры! Он идёт!!! — летевшая суккуба была сильно напугана. Ей даже не пришлось объяснять, кто именно идёт. Бездушный. Знакомое чувство пустоты, отчаянья и тревоги, что обрело физическую форму и сейчас медленно приближалось к шабашу. Простые мамоно уже находились на грани паники. Но элита и не думала об этом. Навстречу врагу выдвинулся боевой отряд дьяволиц «Капающая роса», собираясь остановить Бездушного. Месаана спешно готовила договоры. Ещё в лагере она и её подруги видели цель. Видели и не могли прочесть — слишком скрытым и непонятным нечто была эта вещь, удостоившаяся аудиенции у лилим. И сохранившая после этого рассудок, что считалось в принципе невозможным для мужчины. Она сделала все что могла. Максимально возможный анализ целей и стремлений, наилучшие варианты договоров. И отряд её сестёр-дьяволиц. Даже на фоне других они выделялись своей силой. Способные поразить даже паладинов. Им на помощь придали отряд одного из культов шабаша. Их лидер кивнула своей старой знакомой, и они вместе стали плести заклинание. Ещё в лагере они устроили долгий диспут, на котором обсуждали способы остановить его. От классической методики отказались сразу — если он смог подавить лилим, то от их энергии он отмахнётся как от комара. После долгих споров решили — определив местоположение аномалии, остановить её с помощью немагических методик, иными словами, буквально закидать камнями, стенами домов и т.д., после чего уничтожить получившийся курган с помощью магии огня. — Сестры, колдуем как одна! — крикнула приказ глава шабаша, — Поисковое поле! Их посохи загорелись и над ними возникла гигантская светящаяся сеть. Обычно её использовали ещё и для поимки добычи, но не сейчас. Сеть пролетела вперёд, опустившись на целых два квартала. Дьяволица и ведьмы замерли в ожидании. Но… — Сеть цела? Есть несколько живых, мамоно, инкубы, люди. Но Бездушного… Ведьма не успела закончить предложение. Она ощутила сильное беспокойство, связанное с тем, что несмотря на то, что они окружили себя поисковыми заклинаниями, он не был найден. Но он был тут. Это не подлежало сомнению, ибо ощущение грядущей беды, проклятой пустоты и холода не только не ослабло, но и усиливалось. Месаана приказала остальным дьяволицам двигаться вперёд и найти бездушного, если не с помощью заклинаний, так с помощью глаз. Слишком многое поставлено на карту, слишком опасно это существо, если они его упустят. Разведчицы поклонились ей. Ведьмы наложили на них заклинание «призрачного ока», позволяющее моментально связаться с лидером и позволяющее ему смотреть через глаза подчинённых. Месаана сосредоточилась на своих сёстрах из «Капающей Росы», пока ведьмы держали дозор. Вот они поднялись в воздух, рассредоточившись над городом. Секунда и они скрылись из виду. Дьяволица напряглась, вслушиваясь в их чувства. Её товарки то поднимались над крышами, то спускались на уровень улиц. Каждая из них вглядывалась в тени на земле в надежде увидеть Бездушного. Неожиданно одна из разведчиц исчезла — разорвалась нить заклятия, связывающая Месаану с ней. Не было ни боли, ни каких-то эмоций, ни посланных в последний момент сообщений. Заклинание просто перестало работать. Месаана уже хотела послать туда, где несчастная находилась до того, подмогу, как оборвалась нить ещё одного заклятия. А затем ещё одного, и ещё, и ещё, и ещё… Быстро, непредсказуемо, разведчицы пропадали одна за другой, словно их и не было никогда. Вот пропала последняя и Месаана осознала, что отряд «Капающая Роса» мёртв. Это было не интуитивное предчувствие, не магическое эхо, а пришедшее разумом осознание, оттого даже более пугающее. Она шагнула вперёд, споткнувшись — чувство тревоги становилось всё более и более давящим. С трудом подавив дрожь в голосе она приказала отряду сосредоточиться и возвести магические барьеры, пока не было поздно. Мягкие шаги за их спинами остались неуслышанными. Пария двигался неторопливо, даже возможно излишне медленно, занимая наиболее удобную позицию. После чего он убрал свои блокираторы, позволяя своей силе ударить в полную мощь. Ведьмы и дьяволица всё поняли, но ничего не успели сделать. Слишком сильным оказалось влияние этого проклятия… Месаане стало нечем дышать, она рухнула на брусчатую мостовую Лескатии, её крылья яростно трепыхались в инстинктивной попытке взмыть в воздух, но без магии, наполнявшей их силой, лишь бессильно гоняли воздух. Все остальные её мышцы были парализованы то ли паническим ужасом, то ли просто полным отсутствием демонической маны, и демонесса не могла даже зажмуриться. Всё, что ей оставалось это смотреть на жуткий танец смерти, разыгравшийся перед ней. Неподалёку лежало тело лича Эйки — когда ударила аура Бездушного, мастер магии, познавшая секреты жизни и смерти, просто упала неподвижной куклой. Нежизнь выветрилась из неё, словно дым. Храбрая и умелая троица ведьм, известная под прозвищами Цветик, Пузырёк и Пестик, бесстрашно одолевшая и совратившая орденского паладина Утония благодаря безупречной командной работе, дрожа и крича прижались друг к дружке. Их магические посохи, в одночасье ставшие бесполезными деревяшками, лежали рядом с ними. Раздаётся странный звук, похожий на свист и всхлип одновременно, и Пузырёк падает наземь держась за окровавленную грудь, за ней следует Цветик. Пестик бессильно пытается сотворить заклинание, когда в неё вонзается клинок короткого меча. Салли Астория, мастер огненной магии, ставшая элементалисткой ещё до обращения в ведьму, сумевшая однажды остановить целый отряд Ордена, спалив их одежду и снаряжение, раскалив мечи, но ни нанеся не одной опасной раны. Гордая ведьма сейчас охрипшим голосом выкрикивает имя своей огненной элементали. Бесполезно, та не отзывается, лишь у ног ведьмы, незамеченная ей, лежит горстка пепла. Всхлип и странный бесшумный мушкет в руке убийцы уносит ещё одну жизнь. Две тёмные валькирии, приданные им в качестве защитниц, мастерицы меча, осознавшие что счастье для их подопечных героев лежит в любви, а не в слепой вере, даже не успели сомкнуть ряды. Месаана не может разглядеть из-за неудобной позы, но боеспособна лишь одна из них — она с трудом машет мечом куда-то в сторону невидимой демонице фигуры. Вторая тёмная валькирия просто кричит в небо, закрывая руками глаза. Звенит сталь и на землю падает меч первой воительницы — и Месаане даже не надо видеть её, чтобы понимать — она мертва. Фигура убийцы ударом клинка наотмашь затыкает и вторую валькирию. Мужья валькирий, рыцари-инкубы, некогда отважные и умелые воины Ордена, машут клинками перед собой вслепую, нанося больше вреда друг другу — вблизи Бездушного исчезают не только силы мамоно, магия Демонического Серебра также пропадает, превращая демонические клинки в тупые палки. Бездушный, играючи, парирует их слепые удары, а затем насаживает их на свой клинок одного за другим. Глава шабашисток, опытная ведьма, за спиной которой не одна сотня лет магического опыта, стоит выставив перед собой посох дрожащими руками. На её шортиках расплывается тёмное пятно. Она делает шаг вперёд. И падает на колени, прямо под ноги врага. Он не убивает её. Вместо этого он толкнул её ногой и присел рядом с ней. Глава пытается что-то сказать, проклясть бездушного, но он просто касается её лба. В голову Месааны стали забивать гвозди. Приступы боли заставляли её беззвучно орать от ужаса. От Монстра что творил перед ней свой тёмный ритуал. Разум корчится в агонии, и дьяволица может осознать лишь отдельные стоп кадры представления, после волн боли. Боль. Ведьма, раскрыв рот, скребёт руками по мостовой, стирая пальцы в кровь. Боль. Глаза ведьмы, давно красные, словно вытекают вместе со слезами, руки лежат на земле без движения. Боль. Тело ведьмы выгнуто дугой, она что-то кричит, а из её ушей льётся кровь. Агония — ведьма наконец умирает, став бесформенным куском плоти. Бездушный встаёт и идёт в её сторону. Тело Месааны переворачивают ногой и она, наконец, может разглядеть Бездушного во всей «красе». Обтягивающий тело чёрный костюм и огромный, гротескный шлем с лицевой пластиной в виде черепа. Безразличные зелёные линзы глаз смотрят на неё, а потом он опускается на колени рядом в ней. — Боль — наказание за ложь и молчание. Награда за ответы — быстрая смерть. — его рука касается её шеи. — Первый вопрос…***
Стальные осы забарабанили по её шкуре, и хоть крови не было, они били очень больно. Она прыгнула в сторону, в человеческую пещеру. Пробила дерево и камень и ушла от стальных ос. — Вон она! Бей её, бей! — самцы на другой улице были вооружены железяками без ос. Но у них были красные лучики, которые больно обжигали. Вурм по имени Нуу закрыла своё лицо лапой и бросилась в сторону от врага. Если бы не надетые на неё доспехи, она бы уже давно погибла под огнём имперцев. В её голове было маловато места для мыслей, но и его хватало на простой вывод — надо уходить отсюда, пока хвост не оторвали. Она перемахнула через тело сестрёнки в форме дракона, чьё тело раскурочило попадание из большой стрелялы, пролетела по улице, расшвыривая по пути зазевавшихся мамоно и инкубов, и наконец пробила ещё одну стену. — Сестра! Я тута! Тама всё плохо! БАМ-бам, пиу-пиу! Туда не ходи — больно! — Моя знать! — ответила ей другой вурм, сбросившая броню и копавшая пол. — Иди сюда! Копать! — Копать пещера для мужа надо в хорошем месте. — Нуу покосилась на избранника сестры, что лежал без сознания. — Тута плохое! — Копать не пещера! Копать дыра! У женихов тута свои пещеры! Копать дотуда и уходить отсюда! Моя очень умная! — сестра задрала нос. — Твоя очень умная. — согласилась Нуу. — Моя тоже копать!***
Кирш ударом ноги распахнула дверь и влетела в небольшую комнату слуг. Не заметив посторонних, она вышла из комнаты. Чуть ниже по улице её под мусором ждали две героини — Мимиру и Коёй. Обе были не в лучшей форме. Да и её саму тоже слегка потряхивало. После встречи с ним… Она мысленно вернулась на час назад. Когда все было просто и понятно. Их объединили в ударную тройку против мамоно-магов. Мимиру атакует в лоб, Коёй обеспечивает ей защиту, а Кирш. Кирш должна была прикрыть их от ударов в спину. Или убить проигравших, чтобы не допустить перехода магов на сторону врага. Потом их перекинули на новую угрозу, оказавшуюся им не по зубам. Они попытались заманить бафомета в ловушку, но та не сработала и, когда обе магички собирались использовать суицидальные техники, пришло нечто. Что-то злое и пугающе непонятное, в чёрных одеждах. Мамоно и два мага упали без сил после его появления, она сама с огромным трудом могла заставить себя дышать. Кирш видела, как он убил цель и скрылся в переулках улиц. Спустившись вниз, она постаралась оказать героям помощь. Если Коёй пришла в себя, то Мимиру осталась лежать без сознания, дёргаясь и вопя, словно её разум видел кошмар. Инструмент решила, что убивать её сейчас не надо. Погрузив тело девочки на спину иностранке, она повела их в сторону дворца. Но иностранка оказалась слабой, возможно, всё ещё страдала от того удара. Всего через два квартала она уже не могла переставлять ноги, устало привалившись к стене. Она нашла укрытие — дом для слуг одного влиятельного графа. Она знала, что старый чудак защитил своё поместье магией от Демонов, что не должно было пускать их внутрь. В конце концов. У него было самое богатое поместье во всем районе. Кирш бывала тут два раза — оба раза она принесла головы целей своему хозяину, пока их тела пропали без следа. К немалому сожалению инструмента, сейчас её любимого клинка у неё не было — он остался лежать в хранилище под замком, открыть которые могла только воля хозяина. Крики и ругательства привлекли внимание инструмента. Осторожно приблизившись к двери, она заглянула в щель. Во внутреннем дворе было много Демонов, которые грабили особняк. Видимо нашли лазейку в магической защите. Руководила сборищем енот, сами враги выглядели непривычно. Один из наёмных отрядов Демонов из Зипангу? В любом случае нападать сейчас она не собиралась. Слишком большая обуза висела на её шее. Да и сойтись в открытом бою с тремя десятками врагов? Она хороший инструмент, но и у неё есть предел. Хотя… если хотя бы два десятка боевых ушли бы в здание, то оставшуюся массовку она бы смогла убить. Отвлечь их парой камней или монет, убить стрелков. Но Верховная была не на её стороне. Одна из гоблинов что-то заметила и побежала в её сторону. Молодая мамоно торопилась, смешно потирая задницу с отпечатком сапога. Она открыла дверь навалившись на неё всем телом, заходя внутрь. Дверь за её спиной аккуратно захлопнулась, а Кирш обманчиво медленно приблизилась к цели, после чего одним ударом перерезала ей глотку. Мамоно даже не пикнула, но скоро её исчезновение заметят. Надо уходить. Что делать если найдут? Драться в проходе невыгодно — обойдут. Отходить и уничтожать самых резвых? Убить двоих, может быть четверых. Потом убить магов, чтобы враг их не обратил, и уходить. Нормальный план. Она засунула тело в одну из корзин и вернулась в задние комнаты. Подняв пинком уставшую Коёй, она взвалила тело Мимиру на плечо и покинула здание. Краем глаза Кирш заметила странную фигуру. Она повернула голову, и целая армия мурашек промаршировала по её телу. По улице шла ещё одна фигура в маске-черепе. Совладав с эмоциями, она смогла заметить и отличия. Вместо костюма, повторяющего контуры тела незнакомец носил необычный, но вполне нормальный дорожный плащ. Маска на лице тоже отличалась — гораздо проще, грубее. В руках бойца было незнакомое ей оружие. Она поймала его взгляд, понимая, что сквозь стекло на неё смотрели глаза человека. И в них было что-то знакомое. Она поприветствовала его кивком и рукой указала в сторону двора, где мамоно уже заметили пропажу. Он кивнул в ответ, перехватывая своё оружие, направляясь в сторону врага… Кто-то, наконец, нашёл труп и теперь за ними послали погоню. Из окна высунулась голова кобольда, вынюхивая убийц. Она заметила Героинь и тут же спряталась обратно, оглашая всю округу своим лаем. Кирш прибавила ходу, маги последовали за ней. Из дома слуг показались первые преследовательницы. — Черепоголовый! — одна из минотавров указала на незнакомца. — Черепоголовый! За него дают золотом по весу и мужиков на выбор! Все сюда!!! Про Героинь словно забыли, ведь теперь гости из Зипангу атаковали мужчину. Он встретил их, стоя посредине улицы, с прямой спиной и чёткими, многократно тренированными движениями обрушил на наступающих на врагов свет и боль. Алые вспышки били мамоно по глазам, испаряя их и разрывая их головы на части. Убив пятёрку мамоно гость на мгновение замер, оценивая обстановку. Теперь отряд Зипангу не бежал на него словно Варвары. Создав стену щитов, они медленно приближались. Амулеты загорелись розово-фиолетовым сиянием, что смогло остановить убийства. — Эй, черепоголовый! За твою голову обещана награда! Ты внушал ужас неженкам с континента, но нас ты не обманешь. Ты падёшь сегодня! Он проигнорировал крик одной ламии, вместо этого сменив оружие, и наступая на вражеский строй. Кирш, наблюдая за этим, замерла, словно одна из её целей перед убийством. Она смогла разглядеть в нем нечто большее, чем простого воина-мага. Перед ней был инструмент уничтожения. Уничтожения, что вырвалось из трубы ослепительным белым светом, заставившим её глаза слезиться и болеть. Уничтожения, что разметало вражеский строй, сжигая нечестивых, нанося стоявшим в стороне сильные, даже смертельные ожоги. Он снова сменил оружие и уничтожил выживших без лишних движений. Кирш снова внесла двоих магов в дом слуг. А сама наблюдала за незнакомцем. Проходя мимо въездных ворот, он замер, повернув голову налево. Во дворе остались стоять телеги с награбленным, вокруг которых сновали несколько уцелевших мамоно. Он повернулся и стал наступать прямо на них. Бегающие по двору мамоно забегали, попадали в укрытия. Те, кто не успел этого сделать, упали на землю, убитые магией. Главарь отряда, енот-тануки, тоже нырнула за телегу и отделалась наполовину уничтоженным хвостом. — Не стреляй! Не стреляй, договоримся! — из-за края телеги показалась рука с амулетом в руке. — Уважаемый, у меня есть то, что заинтересует вас! Он замер. Всего на мгновение, после чего продолжил идти вперёд. Но он прекратил стрельбу и тануки вылезла из-за укрытия и, сдёрнув полотно, стала спешно копаться в телеге. С помощью пары товарок она вытащила и поставила на землю скульптуру. Даже у Кирш ёкнуло сердечко, а потом рука сжалась на рукояти клинка. Враг захватил одну из трёх скульптур великого художника де Фьери, «Святого мученика Петилия». Шедевр мэтра, великое творение прошлых эпох. Скульптура изображала идущего человека, несущего тяжёлый груз, с полупрозрачной одеждой на плечах. На суровом лице можно было увидеть каждую морщинку, а мышцы, словно живые, казались лишь замершими на мгновение. Весь его вид изображал несгибаемую решимость, но сейчас сам факт того, что на него опиралась нечисть! — Вижу, вы заинтересованная сторона, это же прекрасно! — тануки нервно вытерла пот. — Я прошу малого, просто отпустите нас — и мы с радостью передадим вам не только эту работу, но и многое другое, что мы взяли по праву силы. Вам, возможно, неинтересно это, но… Её взгляд ни разу не остановился на нем. Она боялась незнакомца, словно не могла найти к нему ключ. Не могла предложить инструменту ничего, ведь хорошему инструменту нужен минимальный уход. Кирш улыбнулась, когда он снова сменил оружие, а вот мамоно слегка запаниковала. — Я, если позволите, видела, как работает эта штука. Продать не предлагаю, но подумаете, что вы делаете? Уничто… Выстрел лаз-пистолета испаряет голову торговки, а ее тело падает рядом со статуей и парой телег с награбленным. Вопль ужаса мамоно греет душу героини, а её разум буквально наслаждается зрелищем работы. Она замечает, что паника захватила уцелевших Демонов. Большая часть из них бежит в усадьбу, другие пытаются укрыться в хозяйственных пристройках. Она на мгновение задумывается, почему они не пытаются удрать через парадный вход, но спустя пару секунд понимает — не могут. Возможно, магия поместья не пускает их. Выскользнув из дома, она змеёй проскальзывает между брошенными на землю товарами и телегами и атакует. Первая жертва пала от её фирменного удара в шею, вторая успела поднять свой меч, но инструмент отбила её выпад, прижалась к нечисти вплотную и нанесла несколько ударов в живот ножом. Незнакомец заметил её атаку. Коротким жестом он указал на убегавших в сад мамоно, а сам ворвался в здание усадьбы. Пригнувшись за большим креслом, он убил парочку мамоно. Затем повернулся и пошёл в сторону лестницы. Подходя к ней, он обрушил огонь на стену напротив, судя по крикам, быстро затихшим, попал. Поднявшись, он медленно шагал по коридору, поворачиваясь и убивая. Шёл ровно и неторопливо, чтобы каждая атака была смертельной. От него не могли спрятаться. Он мог замереть перед проходом, дверным проёмом или любым другим местом, где Кирш любила устраивать засады. После чего точными выстрелами убивал спрятавшихся. Без промахов, без сомнений. Кирш наблюдала за ним краем глаза, охотясь на убежавших. Ей нравилась его манера убивать. Чёткое и безэмоциональное убийство, как и положено инструменту. Закончив убийство тех, кто убежал в дом, он вышел через окно второго этажа. Те мамоно, что убегали на первый этаж, вернулись обратно во двор. Большая часть просто рванула через двор на выход, десяток удирали на конюшню. Черепоголовый скосил серией вспышек бежавших по двору, после чего направился в сторону конюшни. Рядом с ним, за телегой, одна из ламий пытались утащить другую мамоно. Возможно, она была её подругой. Ламии были сильными врагами, да и тащить ящерку без ног было бы легче. Но ламия сама была сильно ранена и силы оставили её. Он заметил их и навёл своё оружие на них. — Не стреляй! Именем Арес, не стреляй! Мы не враги более ни тебе, ни этому городу! Прошу тебя, дай нам милосердия! Он опускает своё оружие, потянувшись к поясу. Ламия на секунду поверила в свою удачу и даже поползла с утроенной скоростью, но затем маленькая чёрная остро заточенная лопата врезается в её грудь, заставив упасть навзничь. Безногая выдаёт вопль, полный проклятий и богохульств, а черепоголовый проводит с оружием свои ритуалы. После чего убивает обеих, забрав назад своё странное оружие. Она продолжила работать по раненым, добивая их. Черепоголовый, тем временем, направился на конюшню. Громкое ржание и наружу из конюшни вырывается пара чёрных жеребцов, прекрасных представителей своей породы. Пара деревень за одного жеребёнка, за взрослого в разы дороже. Черепоголовый приготовлялся, пропуская первого и выстрелил во второго. Могучее животное упало вниз, крича от боли. Мамоно, что пыталась спрятаться за его боком оказалась прижатой к земле. Конь бьётся на земле и громко хрипит, мамоно орёт, а незнакомец молча целится и стреляет прямо сквозь тело жеребца. С громким выкриком боли, жеребец дёргает головой, едва не ломая себе шею, а затем его голова падает оземь. Животное мертво, как и его всадница. Черепоголовый прошёл вперёд прямо в конюшню. Кирш прошла мимо него, обнажив кинжал и ускоряясь, он остался страховать. Ещё пару ударов в спины через дерево и после врагов не осталось. Воин слегка опустил оружие и развернувшись пошёл в сторону выхода. Она вернулась к лежавшим без сил магам. Мимиру уже не вопила, а просто осоловело смотрела по сторонам. Коёй выглядела чуть лучше, но под глазами у неё наметились мешки. Подняв обеих, они выбежали обратно во двор, и она приблизилась к воину. Она попросила его взять их с собой, но не словами, а взглядом и кивком на обессиленных магов. Он также кивком указал в какую сторону они пойдут. Кирш не нужны были слова чтобы понять этого человека — одно оружие понимало другое и без слов. Но… — Кирш. — 1457639. Она пожала плечами. Кто знает, как принято называть оружие на его родине.***
После визита послов Империума к Друэлле, планы вторжения изменились. Не сильно, но существенно. Если до этого, принцесса демонов планировала лично заняться рекрутингом героинь из Ордена Ледяного Цветка, то теперь эту задачу возложили на её доверенных лейтенантов. Целью Анны была оставшаяся в городе по причине слабого здоровья принцесса Франческа, покровитель воинского ордена. Девушка была слишком слаба для воина и не владела магией. Кроме того, по докладам шпионов Госпожи, она, как и некоторые другие воительницы Ледяного Цветка, сочувствовала мамоно. Изначально, Анна планировала воспользоваться артефактом телепортации и появиться сразу в покоях принцессы, забрать ту, и оставить отчаявшихся от бессилия защитников дожидаться Друэллы, которая бы взяла замок без усилий, ещё раз показав людям всю бессмысленность сопротивления мамоно. Но сначала магам Ордена каким-то неведомым образам удалось заблокировать телепортацию большей части войск госпожи в город. Само по себе это не было большой проблемой, Анна вполне была в состоянии проскользнуть мимо защитников и похитить Франческу прямо из-под их носа, но это потребовало бы оставить штаб на какое-то время. И если бы в городе были только местные защитники, Анна бы так и сделала. Но воины Императора спутали ей все планы. Ещё только приземлившись, они уничтожили несколько отрядов вторжения, проредив силы Кордельон и заставив ту компенсировать, перемещая войска из одной точки в другую, связав этим большую часть войск. Теперь же Анне предстояло решить вопрос: взяться ли за штурм замка самой или отправить свой отряд укрепить силы вторжения, но отказаться от замка и порученного госпожой задания. Адъютант Анны, дуллахан по имени Нама, подняла руку. — Госпожа Кордельон, я предлагаю пойти на штурм замка, это избавит нас от героев в тылу, разобщит защитников и позволит сокрушить Империум ударом с двух сторон, когда подойдёт армия её высочества. — Наши войска всё ещё связаны в городе, девочка, как ты предлагаешь брать замок? — Сосредоточив все силы в одном месте, госпожа. Защищают замок лишь несколько героев, причём далеко не того ранга, что воины Ледяного Цветка, а те заняты в городе и не смогут быстро подойти к замку. Быстрый удар, словно кинжалом, им придётся отвечать на нашу тактику тем же. Мы пошлём часть отряда штурмовать стены, и, пока они отвлекутся, вы вышибете ворота своей магией. — Но при таком штурме неизбежно погибнет и часть моих воинов. — Анна нахмурилась. — Те, кого мы отправим на стены. — Это исправят некроманты, госпожа. — Дуллахан чуть повернула лежавшую на руках голову, имитируя наклон. Зато вы войдёте в замок словно сама принцесса. Кордельон потёрла подбородок. Идея ей нравилась. Очень нравилась.***
Тёмная мечница Альтера осмотрела городскую площадь внизу. Её сердце обливалось кровью, она знала, что пока она и её подруги сидят в этом каменном доме, где они были заперты, на улице сейчас бьются насмерть её подруги, товарищи и единоверцы. Мечница же была вынуждена сидеть в доме охраняя обращённых людей, экономить силы и ждать появления более опасных врагов. Таких, как железные коробки, против которых у рядовых мамоно не было ни единого шанса. Спрятаться, переждать и атаковать в спину стальным бегемотам. Спасти жизни мамоно — такова была её главная задача. Сейчас её сёстры, с огромным трудом, но отбивали атаки этих воинов с гербом орла. Каждая выигранная ими секунда позволяла увести или спрятать больше невинных и мирных мамоно. Однако могли они это делать лишь до тех пор, пока на них не выходили железные монстры. И её отряд сидел тут, укрывшись в этом проклятом доме — на улицах их ждала верная смерть без славы и почёта. Всё, что оставалось Альтере и её подругам — это ждать. Ждать, когда подойдёт армия Принцессы и надеяться, что они смогут продержаться до её подхода. Альтера провела пальцами по лезвию своего меча, видя, как на их клинке вспыхивают фиолетовые искры молний. Демоническая магия просилась наружу. Она помнила, очень хорошо помнила, как когда-то она стояла посреди жалкого селения деревенских жителей, пробуя свою мощь. По сути, вся деревня превратилась в огромную оргию. Помнила парня, что убежал от неё в лес, когда понял, что семью он уже спасти не сможет. И помнила, как сквозь сон, его проклятье, что она закончит свою жизнь в огне. Тогда это показалось ей глупостью. Она наклонилась к его матери, что сцепилась в акте любви с деревенским старостой, гарем которого разросся уже до пяти дам. — Даже жалко его, правда? Убежал от своего счастья — спросила Альтера женщину, получив в ответ лишь полный похоти стон. С тех пор прошли годы. Она обратила немало человеческих деревень, городов и крепостей, но так и не нашла себе мужа, зато на неё обратила внимание Четвёртая Принцесса и Альтера, с радостью согласилась вступить в ряды её последователей. С такими же, как она сама, незамужними мамоно мечница с радостью отправилась в поход на Лескатию. И теперь она была со всем своим отрядом была заперта в этом проклятом доме. Верёвочница, что стояла около окна доложила о стальном монстре, что выехал на площадь. Что ж, её время настало. Надо атаковать. Эта мысль стала её последней. Пламя, жар которого отрывал мясо с костей ворвалось в дом, отправляя её разум в бездну агонии, где среди ярко жёлтых красок она видела силуэт молодого парня, что выкрикивал ей беззвучные проклятья.***
В одном из трактиров мамоно организовали полевой госпиталь. Обычно им не пробовалось оказывать подобного рода «услуги» на поле боя, но времена явно изменились. Сейчас вокруг этого квартала царило относительное затишье. — Нужно ещё зелье удовольствия! Давай сюда все что есть! — одна из ведьм оперировала раненную суккубу словно человеческий хирург. — Давай сюда, мне анестезия нужна, а то её Верховная заберёт! — Зелья вот-вот закончатся! — ответила ей кикимора с заляпанными по локоть в крови руками. — осталось ещё три порции. Ведьма бросила взгляд на длинную очередь. Мамоно без рук или ног, иные с сильными ожогам, те, кто был ранен клинками и копьями. У многих взгляд потух, их разум отключился от творящегося вокруг ужаса, но другие услышали дуру и теперь ведьме сильно не нравился их взгляд. Того гляди умрут, не то, что в окружении детей и внуков, но и до того, как она их прооперирует. — Иди в подвал! — крикнула она кикиморе. — Неси сюда всю выпивку какую найдёшь, лучше покрепче! И найди наконец своих сестёр, куда они пропали? Я их полгода назад за водой и тряпками направила, а они куда, дети верёвочницы, подевались? Кикимора кивнула и сорвалась с места. На улице тем временем снова что-то бухнуло, вслед за этим в многоголосом шуме плача и рыданий, добавились новые крики боли. — Да замолчи ты, корова большегрузная! — ведьма и до того не отличалась вежливостью, а после того, как бездушный выжег половину её сестёр… — Подумаешь, шрам на сиське. Ну и что, что почти оторвало? «Почти» не считается, а ты потом ещё к нашему шабашу примкнёшь, и они тебе вообще не нужны будут. — забинтовав мамоно остатками её собственного платья ведьма повернула голову. — Кто там следующий? Следующей была орк, которой оторвало одну ногу и перемололо другую. Оценив размеры тела пациентки, ведьма собралась было оперировать её не на кухонном столе, а прямо на полу, как примчались три сестры кикиморы. — Госпожа! Мы принесли воду, сидр и немного ткани! И вас зовёт Госпожа Вослаара, что-то важное с её сестрой! Ведьма ругнулась. Вся оборона госпиталя держалась на бравшем городские ворота отряде, который только благодаря предусмотрительности командира успел покинуть за минуты до того, как ворота пали. А сам отряд держался на драконах. И если с ним что-то случится — обороне конец. Вытащив из сумки зелья лечения, вызвав тем самым глухой ропот раненных, она ударила старшую сестру кикимору в грудь. — Значит так! Пока не вернусь, оказать помощь раненным, раны промыть, повязки промачивать выпивкой. Ожоги охладить водой! Напоите их заодно. Раненным в живот пить не давать! Она покинула кухню, пролетела через бывший зал, заполненный живыми, мёртвыми и умирающими, после чего выскочила на улицу и перебежками, прижимаясь к земле, побежала до нужного дома. На её пути она встретила немало инкубов и мамоно. Даже пара обычных жителей, то ли из союзников не успевших найти жену, то ли из обычных неудачников. Бывшие воительницы и мирные горожане оказались одинаково бессильны против нового врага и могли лишь прятаться по канавам и подвалам, спасая себя от вражеской магии. Нырнув в открытое окно, ведьма попала прямо на совещание импровизированного штаба. Вокруг стола собрались мамоно, и лидер их смешанно отряда — драконица Вослаара, бывшие командиры отрядов и инкуб. Старшая драконица, с повязкой на руке, как раз трясла за грудки этого богато одетого инкуба, бывшего аристократа. — Я сказала, что пока новобрачные не уйдут из этого ада, ничто и никто не убежит с оборонительных рубежей. Мы с сестрой и так сделали больше, чем могли! Мы обрушили дома по периметру, преградив путь стальным машинам, несмотря на раны моей сестры! И я не буду бежать с вами и вашим золотом на загривке в обмен на женитьбу! Я не трусиха в отличии от вас! Так что, бегом обратно к вашему дому и организуйте оборону! Хотя бы уберите мамоно с улиц или загоните их под щиты! А то эти арбалетные болты и стальные огурцы слишком хорошо падают! — Госпожа Вослаара, — вмешалась одна из эльфиек сжимавшая в руках остатки лука. — на колокольне у них человек сидит, явно наводит. Можно я попробую его… — Чем? — отвлеклась от экзекуции драконица, — Из лука ты отсюда не дострелишь. — Мы можем пересечь засечную черту и уничтожить врага… — Не разрешаю. Билет в один конец, кто будет черепа сбивать? — мамоно бросила инкуба в сторону выхода. — Свободен. Дождавшись, пока бывший аристократ покинет подвал, Вослаара повернулась в сторону ведьмы. — Что, магия, насколько плохо все с…? — она сглотнула. — Ну… Ведьма сначала развела руками, потом сплюнула. — Всё плохо. Будь у меня возможность творить магию по полной, тележка зелий и время — вытянула бы всех. А сейчас… я сильно вымоталась, маги людей наложили на столицу блокирующие заклятия и тот, тот череп… — Тебя так сильно напугал Бездушный? Ты даже огонька не зажжёшь? — попыталась пошутить одна из саламандр. — Сама не понимаю почему не улетела на метле с грязными портками. Уже и покакать успела. — оскалилась ведьма. — Я сильно потратилась на лечение, силы на исходе… — Портал, — одна реплика и столько надежды во взгляде. — Если я портал попробую создать, он точно сюда заявится! Это, не говоря о том, что на портал сил у меня не было никогда. — ведьма выдохнула. — Если это все гениальные идеи, то покажите, наконец, вашу сестру. В соседней комнате, под присмотром нескольких мамоно, на скамье лежала драконица Нааслаара — чем бы её не приложили, осколки сильно посекли даже бронированную драконью шкуру. Шипя от боли, она подняла глаза на ведьму. Та только присвистнула. Травмы Нааслаары были не то, чтобы очень серьёзными, но их было много. — Она пыталась закрыть ворота, когда те взорвались. — вставила старшая драконица. — Если бы её не прикрыли створки… — Вижу. — целительница вздохнула. С одной стороны, малые раны залечить будет проще. С другой — гордая ящерица-переросток, скорее всего, продолжала драться пока не ослабла от потери крови, потому и сидит сейчас тихо. На восполнение крови уйдёт гораздо больше зелий и маны, чем на лечение ран. О чём она и сообщила командирше. — Залечи, что сможешь. Главное, чтобы она могла летать, этот инкуб подал неплохую идею. — Бежать? А ваша честь? — Не бежать, я тут останусь. Но раненных и детей тут держать смысла нет. Сестра превратится, погрузим сколько сможем, и улетит. — Сестра! Нет! — Нааслаара впервые подала голос. — Я Драконий Рыцарь и я не буду убегать. — Нари. — старшая сестра обратилась к ней по детскому прозвищу. — Нари, я обещала маме и папе тебя защищать. Твой долг как Драконьего Рыцаря — защищать слабых, и ты это сделаешь, вывезя раненых и детей. А я постараюсь вывести всех остальных. Нааслаара попыталась что-то сказать, но ведьма перебила её. — Как далеко лететь будет? — на недоуменный взгляд Вослаары ведьма ответила усталой улыбкой. — Надо знать, кого грузить. Если она только нежить привезёт, обидно будет, однако. Младшая драконица снова попыталась вставить слово, но наткнулась на умоляющий взгляд сестры и отвела глаза. — Позиции армии госпожи Друэллы нам неизвестны. — задумалась одна суккуба с одним ухом. — Но рядом в лесу есть детский приют с нашими подругами. Можно там передать их в хорошие руки. — Вы ведь понимаете, что нам пока очень сильно везёт? — заметила эльфийка. — Другие не успели создать даже подобия нашей обороны. И не каждый сидит у цеховиков на холме. — Ну так ломать здания своими головами не каждый сможет. Тут особо крепкая драконья голова нужна. — Тем не менее. Нас оставили на закуску, бьют, но лениво, остальные в худшем положении. Но если мы начнём тут пассажиров возить. Два десятка огурцов на площадь и это минимум. — Зелья дыма у нас остались? — спросила Вослаара. — Пара штук. — Покажем человеку на колокольне шоу! Пусть разведут огонь и пустят дым в стороне от таверны. Сестра будет взлетать за ней, чтобы он её до последнего момента не видел. Милостью Падшей взлетит, пролетит, и даже вернуться сможет. Ведьма — приведи её в порядок. — Слушаюсь, Госпожа.
