Под знаменем Аквилы

— Да сколько же, ты, человек, весишь? — Эльзе казалось, что её лапы сейчас оторвутся и останутся внизу, вместе с этим упорным красавчиком. Который уже достал свой меч! Мама, пусти в гнездо обратно! — А-А-А-А-А! — закричал человек падая вниз. Эльза бросила его в какую-то пустующую лавку.       Грохот, треск, тихий стон. Гарпия метнулась к своей добыче, ненадолго замерев от испуга, она аккуратно стала раздирать упавшие на него доски. — Вроде цел? Да, цел. Свадьба всё лечит! Да, всё! И ты сам виноват, такой тяжёлый. Такой… — она замерла на секунду щупая его руку. — Так, стоп. Как ты справился с молнией?! Она у меня самая яркая и красивая во всем селе!       Она разобрала завал и стала осматривать добычу. Шикарная броня, так вот почему он такой тяжёлый, за которую, когда они поженятся, можно купить мяса — целого кабана или даже двух! Меч странный, но очень красивый. Теперь, надо жениха поцеловать.       Краем глаза Эльза заметила саламандру. Закрыв добычу крылом, она крикнула, что этот человек — её и склонилась над ним.       Гвинерва, а это была именно она, нарушила немало негласных правил мамоно. И по сравнению с «не убивать» правило «не отбирай мужа у соседа» было мелочью. Схватив гарпию, она ударила её со всей силы, прямо в лицо. А пока та не пришла в себя, вколола ей лошадиную дозу успокоительного. — Мать вашу? — Хартман первым делом схватился за болт-пистолет. — Комиссар? Рядовой Гвиневра, личный номер… — вытянулась саламандра по струнке. — Отставить, я тебя помню. Ёбт… как будто снова с эльдарами воюем. Фраговы молнии. — Вы в порядке? Быть может… — Форма защитила. Ладно добей эту и двигай за мной — работы ещё много. — Простите, господин комиссар, но это редкий экземпляр, приказано собирать, — саламандра, недолго думая, запихнула гарпию в разбитую лавку и замаскировала, положив на неё пару мешков с товаром. — Ладно, сделаю вид что поверил.

***

      На одной из узких улиц одно из зданий подпрыгнуло вверх от попадания крупного снаряда и сложилось внутрь. Баррикада практически не пострадала, но стоявшие на ней мамоно запаниковали. Они уже видели результат попадания подобных снарядов. Предыдущая баррикада уже пала после первого же залпа железной коробки, которую командир её защитниц, амазонка Джибза, окрестила «малописькой» из-за торчащего вперёд короткого круглого ствола. Пожалеть об обидном прозвище амазонка не успела, она стояла прямо посередине баррикады, когда ту разнесло на кусочки вместе с Джибзой.       Пережившие залп бежали, некоторые тащили на себе раненых товарок, когда их накрыл второй залп, проредивший отступающих.       Отбежав как можно дальше, они встретились с другим отрядом, также подвергшимся атакам железных коробок. Наскоро забаррикадировав улицу, воительницы Друэллы сгрудились на ней, лишь со слабой надеждой на то, что враги выберут себе другой путь.       Только часть из них сейчас пыталась защитить баррикаду, почти половина выживших воительниц была полностью небоеспособна, некоторые из них просто плакали и подвывали, вздрагивая всем телом, когда раздавался очередной залп; другие немедленно забились в канавы и прочие щели, бормоча молитвы Арес, Хель, Посейдонии, Падшей, и всем остальным, путаясь в словах и постоянно сбиваясь на совсем невнятное бормотание. Почти десяток воительниц, просто сидели на земле, смотря в одну точку и не обращая внимания ни на что.       Бахнуло ещё раз, и раздался грохот приближающейся железной коробки — странный рокочущий звук, пробиравший до костей. Сама земля тряслась от приближения стальной махины. Дрожь становилась всё сильнее и сильнее. Защитницы сначала храбрились, надеясь, что им удастся собрать боевой дух и дать отпор врагу.       Надежда растаяла как дым, когда одна из орков с диким криком бросила свой топор на землю. После чего хватив более-менее белый кусок тряпки пошла навстречу судьбе. Её пример оказался заразительным — в конце концов, вряд ли у людей есть время на долгие казни. А шансов выжить тут у них уже нет.       Полсотни мамоно сидело на земле, подняв вверх руки, лапы, клешни, щупальца и даже часть хвосты. Кто-то тихо всхлипывал и подвывал, кто-то, наоборот, рыдал во весь голос, кто-то недобро смотрел на схвативших их людей в странных доспехах, некоторые, впрочем, так и остались безучастны к происходящему — они даже и не подумали сходить с места, когда их притащили сюда. Наибольшую проблему у их пленителей вызвали несколько забившихся в узкие щели и канавы, но проблему эту быстро решил один из солдат с оружием, выпускавшим длинные, и, судя по быстро стихавшим крикам, очень жаркие языки пламени.

***

      Вокруг них стояло два десятка гвардейцев, с усилением — «Химера» с огнемётом. Командовавший парадом сержант закончил доклад о зачистке улицы и повернулся к пленным. — Васильев, Неронов! Стройте этих в ряд и по стандартной процедуре!       Большинство мамоно даже не плакали, когда их стали строить в ряд. Только некоторые негромко хныкали, уткнувшись головами в соседок по ряду. Милосердием от этих людей и не пахло, но оставалась надежда на быструю смерть, без мучений, без смерти духа. Их души уйдут на новый круг, в отличие от ведьм. — Товарищ сержант! Разрешите предложение?! — произнёс Неронов. — Можно их в два ряда положить и мехвод по ним проедет. Лазболты сэкономим и казним красиво! Сержант не успел обдумать предложение как сбоку раздался женский крик. — Прервите казнь, сержант! — ящерица, слуга инквизитора, подбежала к ним. — Прервите. Она выпрямилась и ткнула рукой в безучастных мамоно. — Эти опасности уже не представляют, смерть их не принесёт пользы, а вот в трудовых лагерях они смогут искупить вину. — Искупление вины есть смерть, абхуман. Конвой, охрана, разделение сил, — сержант отмахнулся. — а мне ещё комиссара искать. Казнить их и дальше вперёд. — Считай, что ты меня нашёл сержант! — Хартман вырулил из переулка вслед за саламандрой. — Какова обстановка? — Тащ комиссар, наступление развивается успешно! Выполнял задачу по очистке района от противника, взял пленных! Принял решение ликвидировать! — А нахрена вы их на землю кладёте? — Рядовой выдвинул идею раздавить их, тащ комиссар! Экономия боеприпасов. — Нахуй. Время потеряете, гусеницы сломаться могут. — взгляд комиссара остановился на одной из жуков-солдат. — В расход их, и дай мне запасную комм-бусину. — Сэр! Разрешите, сэр! — Гвиневра сделала шаг вперёд, — Не надо их казнить, сэр. Невыгодно сэр. — Предлагаешь отпустить? — комиссар наклонил голову влево, сверля её глазами. — Никак нет! — Аргументируй, рядовой, почему их всех не надо убивать.       Гвиневра вытянулась. — Пленные — молодые, напуганные, дуры, брошенные своим командованием. — её голос был достаточно громким, чтобы пленницы обратили на неё внимание. — Молодые, значит можно перевоспитать во славу Бога Императора. Они напуганы, так что последуют за любым человеком с Аквилой, не пытаясь сопротивляться. Дуры — не хватит ума на что-то опасное, а глупые решения лишь послужат на пользу доблестным воинам Имперской гвардии. И наконец, они брошены тут, пока их командиры решают вопрос сохранности своих шкур. А это значит если они и попробуют сделать что-то глупое, то их дорогие командиры не только этого не оценят — они даже об этом не узнают!       Гвиневра показала пленным мамоно кулак, затем вытянула из-под брони небольшой предмет. — Если что, господин Комиссар, под мою ответственность.       Хартман хмыкнул, разглядывая символ Инквизиции. В его взгляде Гвинерва увидела, что он прекрасно осведомлён о её должности в отряде Вебера. Но за ним был должок, так что комиссар только рявкнул, отправляя бойцов на упаковку пленниц. — Что предлагаешь с ними делать? — Вон там амбар, загнать туда и запереть. — И потом, без присмотра, они оттуда вырвутся и разбегутся. — произнёс сержант и комиссар кивнул. — Дуры-то дуры, но от такого шанса никто не откажется.       Гвиневра задумалась. Сержант же прикусил губу. — Тащ комиссар, разрешите? Мы недавно проезжали мимо одного подвала. Пленные туда поместятся. Потом сольём туда баллон огнемёта по-холодному и поставим череп-наблюдатель. При пересечении периметра — одна искра. — Сгорят от одного баллона? — комиссар посмотрел на пленниц. — Сгорят. Там хлама деревянного до хрена, а выходов два.       Хартман задумался ненадолго. Посмотрел на пленных, на саламандру. Сплюнул. — Хорошо. Пакуй их.       Саламандра благодарно кивнула и взглядом нашла среди пленниц своего сородича. Приблизившись, она первым делом нанесла девчонке удар под дых и взяла в захват. — Речь слышала, сестра? Слышала. Так вот меня не интересует, что ты или кто-либо ещё думает по этому поводу — это правда. Я за вас поручилась, и не дай Император одна из вас сделает глупость… вы умрёте, и умрёте ради плесени. Понятно? — Да. — пискнула младшая саламандра.

***

      Узкие туннели диктовали свои правила боя. Тут было мало простора для силы, тяжёлых доспехов или копий. Зато ловкость, пронырливость и короткие мечи….       Именно в канализации и искали спасения некоторые мамоно, поняв, что бой складывается не в их пользу. И именно там их ждал неприятный сюрприз.       Из очередной дыры показалась замызганная голова какой-то мамоно. Савларец, сидевший рядом с этой дырой, опустил ей на голову камень, расколов её, словно орех. — Мать их. Лезут и лезут, — вытащив тело из дыры и выстрелив из лазпистолета в проход он быстро её обыскал. — вот ведь сукина дочь. Кроме тряпок ничего на бой не взяла. — На руках смотри, они браслеты из золота носят. — Да нет там нихуя! Только фрагов нож на поясе, да и тот из хренового железа, дикарка какая-то. — Заткнули варежки. — их командир спустился вниз. — Короче, наверху движняк в самом разгаре. Пахан сказал двигать вперёд и перекрыть проход отступающим.       Он сделал знак радисту и тот вырубил рацию. — Короче так, впереди дальше по улице домик большой, да богатый. У такого подвалы должны быть хабаром набиты. Идём туда, и чтобы не одна мышь не проскользнула. — Босс, а босс, может бахнем? Чтобы завалить часть лазов? — Бахнем, ещё как бахнем. Ни одна сволочь не пройдёт.       Отряд передвигается вперёд. Среди нечистот дыхательные маски манна небесная. Прикончив парочку мамоно (и ещё одного бича) отряд оказался у нужной стенки. Воровское чутьё буквально взбесилось, чуйка орала что рядом добыча, а какой савларец проигнорирует ничейное добро.       Заряд взрывчатки пробивает проход достаточный чтобы пройти двум солдатам. Внутри оказались сундуки, бочонки с чем-то горячительным, судя по доносившемуся из открытого бочонка запаху. И окружённый пустыми кружками молодой парень в богатом наряде. Подвальный житель немедленно выхватил тяжёлую шпагу с широким лезвием. — По какому праву вы сюда вломились? Кто вы вообще такие. — Стоять! — командир отряда вытащил штык-нож. — Смотрите, мужики, мы любителя монстрятины нашли. — Да как вы смеете?! Я наследник!.. Хотя, барон уже… — парень на секунду отвлёкся, задумчиво бормоча под нос. — Барон Пьер де Валье.       Под усмешки солдат, молодой барон, коим он, полагал, что стал после того, как его отца на его глазах утащила вломившаяся через стену вурм, вышел навстречу савларцам. Теперь те могли его разглядеть получше. Молодой парень, одетый в богатый, хоть и потрёпанный наряд. Холёное лицо украшало родимое пятно, напоминавшее геральдический цветок.       Командир поднял штык-нож, отбив им наконечник шпаги в сторону. — А что тогда тут сидишь, барон? Бой идёт, а ты тут в одиночку пьянствуешь! Не иначе пересидеть вздумал за спинами остальных?       Отбросив штык-нож в сторону, он быстро шагнул к парню и схватил аристократа за грудки, уставившись ему в глаза. — Ты благородный? — Да… да, — несколько ошалело произнёс парень. — Ты воин? — Ну, да… — Тогда вперёд и в атаку, мои люди проследят, чтобы ты не отлынивал. Цобе-цобе.       Когда аристократ выбежал из подвала командир повернулся к подчинённым. — Вот как надо зубы заговаривать. А то вы зарезали того фраера на складе, а комиссар потом десять парней прикончил. Со вкусом надо работать. — Шеф, тут ни фрага нет, так, тряпки. — один из солдат отошёл от открытого сундука. — Здесь тоже. — донеслось с другого конца подвала. — Наверху развалины! — выкрикнули с лестницы. — Чтобы что-то найти, копать надо!       Командир стянул маску, поднял одну из кружек, зачерпнул из бочонка и ополовинил. — Ну, хотя бы бухло неплохое.

***

      Маги Лескатии продолжали наблюдение за происходящим в городе. Впервые с момента начала вторжения среди них ощущалась надежда. Кем бы ни были новые гости, они могучими ударами выбивали войска демонов из города.       Жуткая пустота, замеченная ими ранее, продолжала появляться время от времени, чтобы убрать с пути новых союзников все сильные магические угрозы. Чем бы эта аномалия ни была, она явно действовала осознанно и целенаправленно.       Шаг за шагом, удар за ударом, монстрам приходилось отступать. Немало уже бежали за стены города, кто-то в панике. Кто-то организованно отходил, грамотно прикрывая отступление.       Ректор даже уважительно кивнул, наблюдая за отступлением некоторых подобных групп — несмотря на все новые проблемы они старались вытащить как можно больше своих. При всей его ненависти к этим существам, старый маг всё же знал цену верности. Проблемы со связью всё ещё оставались — куда-то пропали героини из Ордена Ледяного Цветка, да и многие другие. — Хенрик, Клавдий. — ректор повернулся к сидящим внизу магам. — Что там со связью. — Пытаемся, господин ректор. — Ответил один из магов. — Сильные помехи откуда-то извне города, очень сильные поме…       Комнату тряхнуло, несколько артефактов погасли. Магов, сидевших вокруг центрального кристалла, сбросило со скамеек. — Что это было? — спросил кто-то снизу.       Стоявший рядом с ректором заместитель, поднял с пола слетевшие очки начальства, прежде чем ответить. — Столкновение магических сил. Где-то за городом. Нас приложило резонансом. — Похоже на сражение большой группы магов. — ректор взял очки. — Думаете основные магические силы врага не пошли в авангард? — Нет! — выкрикнул кто-то снизу. — Это не суммарная…       Комнату тряхнуло ещё раз, причём значительно сильнее. Центральный кристалл ярко засветился, а потом ударная волна расшвыряла всех магов по залу. Платформа, на которой стояли руководители, сорвалась с рельса и полетела на пол.       Когда ректор очнулся, первым, что он увидел, были его собственные разбитые очки. Впрочем, вся комната выглядела не лучше. Что бы не происходило снаружи, даже отдачи от применяемых заклинаний хватило, чтобы полностью вывести из строя всю систему наблюдения. Центральный кристалл потрескался, из трещин шёл разноцветный дым. Связанные с ним артефакты выглядели не лучше.       К счастью, из магов никто не погиб. Хотя сотрясений, ушибов и переломов было предостаточно. Маг мысленно возблагодарил Верховную за то, что вспышка магии была достаточно далеко, если бы она была направлена на университет, только от взрыва артефактов бы могло погибнуть до половины магов.       Ректор потёр глаза, мысленно обругав себя, что не зачаровал очки на саморемонт или прочность. — Так. Система наблюдения бесполезна. Соберите всех раненых, и уводите их на нижние ярусы. Последнее, что я успел увидеть — отряд мамоно направился к королевскому замку. Кто готов сражаться — собирайтесь у входа, будем идти в Старую Лескатию, связь с леди Норскрим и остальными потеряна, но Святая Фолмун должна быть в своём храме. Возьмём её с собой и отправимся на подмогу.

***

— Мы должны как можно скорее отступить к городским стенам, после чего покинуть город и идти навстречу армии госпожи Друэллы. В городе мы удержаться не сможем, — драконий рыцарь Квенел, муж драконицы Крилвен, командующей кланами Драконии, поправил свой наплечник. Собравшиеся вокруг мамоно согласно закивали, все, кроме одной. — Не кажется ли тебе, что отступление есть позор? — его жена указала лапой на карту города. — Они стрелки, а мы в городе — навяжем им ближний бой. Начнём отступление — они смогут стрелять нам в спины. Кроме того, мы потеряем преимущество в позиции: сейчас враг окружает нас с востока, запада, юга и севера и мы можем атаковать его в любом направлении, не преодолевая стены города! Её высочество ждёт, что мы одержим всерьёз победу над врагом, взяв на себя всю ярость его ударов, после чего она ворвётся в город. А ты предлагаешь бегство? — Госпожа Друэлла не получит преимущества, ведь к её прибытию мы все будем мертвы. Они знают наши трюки, мы их нет. У них есть оружие чтобы убивать даже самых крепких из нас, а наши клинки только царапают шкуру стальных ползунов. Неужели ты не видишь, что это не крепость на границе с Одой, даже не район цеховиков, где держит оборону Вослаара, а проклятые ангелом трущобы в низине, без укрытий и крепких домов. Враг занял холм Молитвы и сейчас мы все перед ним как на ладони. Все трущобы находятся под непрекращающимся обстрелом, который убивает десятки и сотни каждую ангелом проклятую секунду! — Бегство обесценит все жертвы что мы принесли! Надо ждать госпожу, оттягивая на себя силы противника. Наши жертвы помогут лилим победить! — Дорогая, — Драконица вздрогнула от неожиданной смены голоса мужа. Обычно так он говорил с ней только в спальне. — у них численный перевес, а мы тратим жизни трёх, четырёх мамоно или инкубов в обмен на одну вражескую. У нас множество новых мамоно и их мужей, которых просто перебьют, они не бойцы, но теперь мы несём за них ответственность. Наши баррикады сметают орудийным огнём с холма, едва мы ставим туда воинов. Даже раненых, мы убирать не успеваем. Наша гибель не принесёт лилим победы. — Чем больше трудностей, тем больше слава. И между бесславной гибелью девяти десятых при бегстве, я предпочитаю сражение, в котором мы можем победить. Я не зову вас бросаться на них с мечом издалека, — Кривлен обратилась к окружающим их мамоно. — но мы можем организовывать засады, ловушки. Можно обрушить мостовые под ногами их железных монстров. — Против засад и ловушек у них есть мясной щит из воинов Ордена, большие пушки на треногах и проклятые ручные многозарядные картечницы. А сильная магия привлечёт бездушного. Ещё, недавно на их стороне в бой ступил маг невиданной силы. — взял слово Фредрик Фазбер, воин-инкуб в живой броне. Он обвёл взглядом собравшихся словно решая стоит ли сообщать то, что он знал. Наконец он решился. — Моя жена Скиа говорила, что по силе этот маг равен самой лилим.       Шок и трепет — этих эмоций хватало на лицах, но после слов Фредрика их стало ещё больше. — Значит, ведьмы не могут колдовать и связаться с госпожой не только из-за бездушного, — заметила одна из амазонок. — Орден или Черепа выбросили на стол свою заначку. — Так или иначе, наша оборона скоро окончательно треснет. Мы просто не успеваем затыкать дыры, а что успеваем — уничтожается, сколько будет стоять баррикада определяется не нашей храбростью и умением, а их расписанием. Когда подъезжает железная коробка — конец баррикаде и всем, кто на ней стоит. С ними воевать можешь только ты, но ты одна — а повозок много. — В таком случае я останусь тут, чтобы прикрыть отступление. — Драконица кивнула головой. –Ты верно заметил, что в моей истинной форме я способна остановить даже коробки.       В ответ на это Квенел подошёл к ней и, взяв за руку, аккуратно отвёл в сторону. Он поцеловал свою избранницу, что-то прошептав ей на ухо.       Драконица яростно замотала головой, но мужчина взял её за подбородок, после чего посмотрел ей прямо в глаза. Произнёс ещё что-то.       Наконец Кривлен кивнула. Инкуб кивнул в ответ. Он похлопал её по плечу и вернулся к столу. — Отступление возглавит леди Кривлен. Она сможет пробить проход через стены домов и города, чтобы все смогли уйти. Если поторопимся сможем вывести большинство новообращенных. Я останусь тут с отрядом добровольцев. — Квенел сложил руки на груди. — Кто желает быть первым? — Я останусь, мой дорогой друг. — поднял руку Фазбер, — Эти сволочи ещё не поплатились за смерть моей Скиа.       По улицам шли мамоно со своими избранниками и без них. Шли по одному, по двое, прижимаясь к стенам домов, готовые при первых признаках опасности присесть, залечь, укрыться.       Грохот взрыва и визг осколков сменяется криками боли и проклятиями. Те, кто цел встают и продолжают свой путь, не обращая внимания на павших и перешагивая через раненых. Пока ещё перешагивая.

***

      Выбравшись на поверхность, командир савларцев усмехнулся — давешний барончик на его глазах насадил на шпагу какого-то похожего на муху недогенокрада. Неплохо, надо признать, насадил. Мужчина почесал голову, а ведь парень-то из местных, глядишь, знает, где найти хороший хабар. — Слышь, пацанчик. — Савларец отпрыгнул от резко развернувшегося Пьера. — А ты не знаешь, где тут самого богатого барыги хата? — Богатого кого? Что? — парень немного опешил. — Дом. Богача, любого. Купца, дворянина, неважно. — махнул рукой командир. — Ну, самый богатый — король, наверное, ему все земли принадлежат. — Пьер неуверенно показал рукой на возвышающийся замок. — Но к замку сейчас не пройти, туда войска тварей и направляются. — Угу, а поближе? — Поблизости есть поместье графа Эстебана де Альва… — молодой барон нахмурился. — Вы же не собираетесь?.. — Собираемся. — кивнул командир. — Что в бою взято — то свято. Да и тебе не помешало бы хоть немного деньжат, барон. А то у тебя только бухло и осталось.       Пьер де Валье задумался. С одной стороны, это было не самым благородным жестом — грабить соседа. С другой, вся земля, что была у барона де Валье сейчас была у него на ботинках.

***

— Тащ комиссар, все чешуйчатые упакованы. — отсалютовал гвардеец. — Оставили двух человек в охранение, плюс контингент из местных. — Маловато. — Хартман поморщился.       Случись что, или ящерицы попробуют пойти на прорыв, или толпа решит расправиться с безоружными мамоно — двух человек может не хватить. — Уважаемый Комиссар. — Гвиневра подошла поближе. — Предлагаю оставить ещё двух человек. Нам всё равно предстоит забрать ещё нескольких попутчиков, прежде чем мы встретимся с Инквизитором.       Оставлять ещё людей Хартману тоже не хотелось, но девка была права — лишняя охрана тут не помешает никому. Впрочем, раз они собираются оставить тут побольше человек. — Неронов! — гаркнул комиссар. — Болтерный расчёт остаётся тоже, как раз ещё два человека, обеспечьте здесь полноценный перевалочный пункт. Отправьте другим подразделениям сообщения, пускай они сосредотачиваются. По возможности, «гостей» надо будет вывезти.       Гвиневра чуть улыбнулась, глядя на Хартмана, всё же, решила она, имперец не был настолько бессердечным, каким хотел казаться. — Несколько человек из нашего подкрепления находятся достаточно близко, чтобы мы смогли их подобрать. — она протянула инфопланшет, на котором замерцали несколько новых меток. — Остальным, увы, придётся рассчитывать на свои силы, пока мы не достигнем первичной цели. — А что там за первичная цель? — Комиссар Хартман не ждал ответа, хоть ему не приходилось работать с Инквизицией лично, но о методах он был наслышан. Поэтому он немного удивился, когда огнехвостая с некоторым энтузиазмом расписала ситуацию. — В трущобах находится храм, церковь Грелоды Доброй. Там находится одна из приоритетных целей, агент влияния лилим. — Гвиневра ткнула когтём в карту. — Мы встретимся с Инквизитором здесь, где они укрылись, и направимся за приоритетной целью. Затем… будем делать то, что он прикажет…       Последние слова прозвучали неуверенно, проще говоря, ящерица сама не знала. Хартман кивнул, затем огляделся вокруг. — На всякий случай, полезай внутрь. — Приказал он. — Не хватало ещё, чтобы из-за тебя нас за противника приняли.

***

      В старой церкви всё ещё пахло гарью и сгоревшей плотью, но Тарквиния подавила отвращение, вместо этого разглядывая метки на тактическом планшете в руках Вебера. Красными значками были помечены войска Империума, белыми — войска Лескатии, фиолетовыми — армии мамоно. Зависшие над городом миниатюрные сервочерепа давали очень хорошее представление о том, как разворачивается сражение.       «Химера» с Гвиневрой и подкреплениями двигалась к ним, время от времени меняя курс, чтобы подобрать ещё одного члена отряда. Вебер сидел с передатчиком, координируя действия. — Василий, двигайся южнее, через две улицы ты выйдешь на тракт пошире, там небольшой рынок — удерживай позицию, ожидай транспорта. Лаймон, тебе проще до нас самому добраться, обрушишь стену с зубцами к востоку от тебя и как раз будешь в зоне прямой видимости. Заброшенная церковь с тусклым символом местной религии — не перепутаешь.       Эльдар продолжал переговариваться по рации с Гарибальди — тот, как и прежде, передвигался по городу сам, следуя указаниям ксеноса-псайкера.       Инари уже начала чувствовать себя лишней, когда Вебер вложил ей в руки второй планшет. — Тарквиния, отследи тех, кто слишком далеко от нас, и дай им приказы, какие посчитаешь нужными.       Инари удивлённо подняла брови, но кивнула. Ещё один экзамен. Она не стала сразу отдавать приказы, сначала просмотрев обстановку. Девушка не была знакома с искусством войны в той же мере, что и инквизитор, поэтому решила, что просто направит людей на подмогу ближайшим к ним частям. Наконец, она нажала на планшет и начала отдавать приказы. — Капрал Нордкарт, в полукилометре к северу от вас храм Святой Алии, к нему сейчас движется крупный отряд, окажите им поддержку. Рядовой Александр, километр на север, там сейчас идёт колонна, направляющаяся к королевскому дворцу. Других наших войск в вашем секторе нет. — Посмотрев на последнюю метку и прочитав короткий доклад, она замешкалась. К счастью, её замешательство прервал голос Вебера. — Ганс, юг. Отряд мамоно укрепился в одном из поместий, наших там пока нет, но ты и твои новые, хм, товарищи, сможете выкурить их сами, дальше уничтожить отряд врага в пяти кварталах северней, прикрывающий отступление крупной группировки противника, привлеките их внимание и уничтожьте — Он проверил отданные девушкой приказы. — Тех двоих ты просто направила их к ближайшим союзникам? — Да, я… — Тарквиния замешкалась. — Правильное решение. — кивнул инквизитор. — У тебя ещё мало тактического опыта для более сложного анализа, так что наиболее простое решение в таком случае — самое верное.       Издали раздался рёв двигателя. — Так, «Химера» на подходе. — доложил очевидное Баргест. — Замечательно. — Вебер повернулся, начав собирать сумки. — Ждём Лаймона, загружаемся и едем подбирать Соеров.

***

«Приказ Инквизитора получен», — Ганс Фейербах, личный номер 1457639, двигался быстро и чётко, стреляя по отступающим мамоно. Союзник Кирш проводила зачистку, уничтожая засевших в укрытии мамоно, а войска местных СПО прикрывали его от рукопашных атак.       Пусть воины Крига и жаждали смерти, но смерть в бою никогда не была причиной не выполнять поставленную боевую задачу. Поэтому, получив приказ, он вспоминал всю свою короткую жизнь, заполненную одной войной, и искал решение задачи.       Выбить мамоно из укреплённого особняка будет несложно. Он мог бы сделать это и в одиночку. Но что делать дальше? Продолжать движение или как-то заставить врага прийти к ним самому.       Что могло заставить мамоно бросаться на укрепления? Подразделение противника действовало по стандарту кавалерии — атаки на флангах и обход укреплений.       В голову криговца пришла ещё одна идея. Он вспомнил одну из планет, где сражался. В том бою соседний полк, захвативший резиденцию мятежного городского головы, сымпровизировал и выполнил поставленную перед ним задачу.       Он жестом руки вызвал союзника Кирш и сержанта из ополчения. Они приблизились, и он поставил перед ними новые задачи.

***

      Василий бежал по улице и ругался. Ругался громко, с помощью громких слов выражая своё мнение о сложившейся ситуации, врагах и климате на континенте. Авиацию противника он уже отучил покушаться на своё тело — отрубленная голова гарпии «поймавшей» его в воздухе этому способствовала. А от обычной пехоты он или скрывался в переулках или прорывался через их ряды. — Господин! Господин! — иногда на улицах вальхальцу попадались люди. Напуганные и смелые, с оружием и без. На сей раз перед ним плюхнулись на колени несколько горожан, с пожитками на спинах. — Верховной молим, помогите нам! Дальше по улице мамоно! Они преследуют нас! Спасите… — Сколько? — взгляд Василия сам собой скользнул по очередному переулку. — Целая стая волкодлак! Один воин остался прикрывать нас, но… умоляю защитите нас!!! — Так, у меня нет времени. Бегите туда, — гвардеец ткнул себе за спину. — а я пойду себе меха добуду.       Горожанин только сейчас заметил одежду вальхальца и нервно захихикал. Впрочем, Василию было на это искренне плевать — он уже бежал вперёд, к Инквизитору Веберу.

***

      Фрида Сивая довольно улыбалась, осматривая свою добычу. Молодой, храбрец, добряк и просто красивый парень уже тяжело дышал, опираясь на своё копье. Рядом с ним лежали тело убитой волкодлаки, ещё две зализывали раны позади неё. Но всё было кончено. — Признаться, я пришла сюда за другой целью, — одетая в демонические доспехи Фрида не опасалась оружия человека. — молодой полуэльфийкой, что должна была стать членом моей стаи. Это великая честь — приобщится к великой охоте и нам — великим хищникам!       Стая поддержала её речь воем и криками. Воин Ордена пару секунд соображал, а после этого сплюнул на камни и выставил вперёд своё копьё. — Молчишь? Не скажешь, где она? А ведь она тебя любит, да любит. Но обманывает сама себя. И нас послали научить её быть честной. А чтобы она меньше упрямилась — ты станешь частью нашей стаи!       С этими словами она прыгнула на него. Отбив выпад она ударила прямо в грудь парня опрокидывая его на спину. Не теряя времени, она оседлала его и члены её стаи окружили их. Их лапы поймали его руки и ноги, зубами они порвали его оружие и броню, обнажая под Альфой тело. Проведя когтями по его прессу, Сивая почувствовала, как отчаянно сопротивлялся он наслаждению, как противился истине и правде, что скоро захлестнёт его с головой. — Не бойся, мальчик. Я слышала, тебя любит много девушек. Когда они станут мамоно я отдам тебя им, и ты никогда не будешь знать горя или скуки. А сейчас… — Катись в ад! — парень прокричал это хриплым голосом, злобно буравя её взглядом. — Я лучше сдохну, чем предам своих товарищей!       Аромат возбуждения Сивой заполнил улицу, вытесняя все прочие запахи. Стоявшие вокруг волкодлаки приблизились к ней — посмотреть на то, как Альфа стаи берёт себе жениха — такое можно увидеть только раз в жизни. Отвлеклись на это зрелище даже те, кому Сивая получила охрану. — Какая смелость, — кивнула Фрида. — молодец. Но сейчас время для угощения! Я уже чувствую, как твой малыш растёт и…       Странная связка дерева и железа упала на грудь воина выбив из него дух. Фрида и собравшаяся вокруг неё стая успели пару раз моргнуть, рассматривая странный предмет. А потом была вспышка и боль.

***

— Храбрый парень, — заключил Василий, добивая раненых из лазгана. — хоть и глупый, раз гранату с собой не носит. Но вёл себя как гвардеец.       Вальхалец отметил убитую копьём мамоно и вспомнил слова паренька. Могла бы получится хорошая заготовка под Белый Щит. Надо отметить в рапорте, может что дадут парню из медалей, пусть и посмертно.

***

      Аффия скользила за героиней, внимательно следя за каждым её шагом. Её цель успела заколоть нескольких противников, как бы не было неприятно самой медузе за этим наблюдать. Но приказ Госпожи есть приказ Госпожи, что бы не случилось в городе, она должна выполнить данное ей поручение. А для этого надо было дождаться, пока героиня останется одна в укромном месте. Аффия хоть и была гвардейцем Друэллы, всегда больше полагалась на мистические таланты, нежели на умение драться.       Когда Мерсея Даскарос начала куда-то присматриваться, и начала осторожно красться к одному из зданий, Аффия поняла — судьба дала ей шанс.       Медуза оказалась внутри быстрее героини, змеи на её голове начали высовывать языки, принюхиваясь. Пахло, почему-то, грязью и алкоголем, но, кроме неё в холле никого не было.

***

      Городское поместье виноделов де Сольми, выделялось крепкой стеной и большим, широким двором. Прижимистый хозяин поместья хранил в обширных подвалах приготовленное вино, которое привозили в город с винодельни, находившейся в его владениях. Широкий двор позволял удобно разгружать бочки с повозок, а стена была нужна, потому что в случае любых беспорядков в столице всегда находились те, для кого подвалы де Сольми были самой первой целью. Несколько бунтов поменьше там и закончились, но даже щедрая компенсация от короля не радовала винодела, решившего обезопасить свой товар.       Стена, крепкое поместье, и всего одни ворота. Идеальное место для того, чтобы защищаться. Но главной защитой была скрытность и умения широхеби Юкими в ментальной магии. Она первой замечала сами мысли врагов и «отводила» им взгляд. Поэтому, когда она поняла, что в особняк проникли враги, то запаниковала. Казалось, по их души пришёл маг. Сильный и умелый маг, способный укрыть свои мысли и эмоции непроницаемым щитом.       Оборонялся первый этаж недолго — меньше, чем за пять минут, неизвестный маг убил всех, кто остался защищать первый этаж.       Сгрудившиеся на втором этаже новообращённые дрожали от страха, когда на лестнице раздались шаги. Две амазонки встали перед лестницей с копьями, а широхеби приготовила боевое заклятье, но успела только поднять руки. — Не двигайся, — холодный металл у горла является хорошим аргументом. Не менее весомым чем чужая магия, что разрывает головы твоих друзей воительниц на части. Двое. Двое воинов-магов. То, что она сначала приняла за щит было лишь очень слабым проявлением эмоций — нападавшие были настолько привычны к эмоциональной сдержанности, что даже на поле боя не проявили никаких чувств. Потому её чутьё и не среагировало на них. А вот сейчас оно просто взвыло — к взявшим их чужакам подходило подкрепление и их-то эмоции ощущались хорошо.       Ламия медленно подняла свои руки. Их убежище нашли, защитников убили, и сейчас она была единственной надеждой на спасение для двух десятков раненых мамоно и инкубов, включая её мужа. Ей было нужно совсем немного времени…       Ворвавшиеся внутрь люди не стали убивать их сразу. Вместо этого их предводитель, незнакомец в маске-черепе, приблизился к ней. Что-то постучало по её поясу, точнее по амулету связи. Главарь людей кивнул и приставил своё оружие к её животу. — Иди за мной. Вызови своих. Позови на помощь. — Не смей так разговаривать с моей женой, ты гряз… — удар тупой стороной копья прервал тираду мужа. Черепоговый развернулся и указал на него. — Этого пленить. Остальных убить. Выполнять. — Слушаюсь, Ваше высокоблагородие!       Юкими дёрнулась, но остановилась. Её муж был в опасности, она сама была в опасности. Эти фанатики хотели, чтобы она выполняла их требования? Хорошо, она, как послушная рабыня, будет служить им, до тех пор, пока они не падут под её чарами. Она начала осторожно и незаметно творить волшебство. Простейшая для неё магия, позволяющая заглянуть под маски, что любят надевать на себя люди, скрывая истинные чувства и мысли.       Анализ её охранника обнадёжил. Верная, закованная в броню правил и веры, девушка, но внутри… внутри подобно закрытому котелку с водой «пар» грозил разломать своё убежище на кусочки. Зависть и сожаления — хорошее основание для освобождения. Да и лёгкое разочарование от грязной и неблагородной работы. Но пока это все скрыто, и без сильной дозы ДЭ…       Она повернула голову в сторону главаря. «Что скрывает он?»       Сперва она не поняла… просто ничего не поняла.       Потом она осознала образ… смерть. Смерть во имя Бога. И вина перед этим Богом, вина настолько огромная, настолько всепоглощающая, что Юкими пошатнулась — ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять — чувство принадлежало не ей… Дары не могли искупить вину — только собственная жизнь, брошенная на алтарь. Алтарь не победы, нет, а простого нанесения урона врагам Его.       У этого человека не было надежд — он знал, что умрёт в бою. У него не было мечты — ведь он не заслужил её. Не было желаний: хорошая жена, дом, дети, богатство, слава — всё это мешало бы двум его догмам — приказам и готовности к смерти.       Даже в тех крохах воспоминаний доступных её взору, он тратил все своё время на битвы или подготовку к ним. Он не сожалел об этом, его не интересовали чудеса или соблазны. Он даже не готовился к смерти, он уже был мёртв, просто смерть ещё не догнала его.       Мамоно не могла исполнить такое желание. Широхеби с радостью бы задушила его своим хвостом, сломав хребет этому человекоподобному существу. Но если она попробует дёрнуться или применить более сильную магию её прирежут. А что ещё хуже — убьют её мужа.

***

— Ну-ну, дорогая, не надо так злобно на меня смотреть. — медуза Аффия, посланница Четвёртой Принцессы, улыбнулась неподвижной фигуре героини. — Поверь, не я твой враг. Сейчас, твой самый страшный враг — ты сама. Посмотри, что ты с собой сотворила. Мерсея Даскарос в ответ просверлила её злобным взглядом единственного глаза. Она была бы рада плюнуть, но сейчас тело её не слушалось.       Героиня могла только ругать себя — заметив несколько подозрительных фигур, проскользнувших в особняк де Альва, она отправилась, как полная идиотка, на разведку в одиночку. В холле особняка на неё и свалилась эта разодетая в дорогие тряпки медуза. И, если верить её словам, за Мерс она шла давно, а та даже не заметила слежки, в очередной раз волнуясь о своих странных снах. «Дура стоеросовая!» — мысленно обругала себя воительница: «Распустила нюни, когда война вокруг — теперь тебе точно хана!»       Аффия взяла воительницу за шершавую ладонь. — Только посмотри на свои руки. Ты совсем за ними не ухаживаешь, превратила себя в полумужика. Бедная девочка. Её высочество сказала мне, что ты не хочешь жить как человеческая женщина. И я могу это понять. — Медуза улыбнулась, погладив Мерсею по голове. — Они слабы, душой и телом. Они изменяют мужьям, пилят их, бросают. А если муж захотел поделиться любовью с другой женщиной, то заставляют выбирать между ними. Разве так должна себя вести любящая жена?       Ламия проползла вокруг героини, раскладывая амулеты. — Но женщина не может быть счастливой, если она не получает женского счастья. Её высочество Друэлла это понимает, и поэтому послала меня сделать тебе подарок. Я открою тебе твою женскую сущность, но не сущность слабой человеческой женщины, а сущность мамоно — истинной женственности, не связанной человеческими слабостями и моралью. Когда закончится ритуал, ты меня ещё благодарить будешь. — если бы могла, Мерсея бы зарычала в ответ на эти слова разряженной змеюки.       «Для тебя же стараюсь, сучка мелкая, ты меня ещё благодарить должна!» — так говорила ей мать, прежде чем отвесить очередную оплеуху.       Как ни метался её разум, мышцы ей не подчинялись. Мерсея на секунду снова почувствовала себя той самой маленькой девочкой, у которой не было никаких шансов, против взрослой женщины, которая с размаху ударила её лицом об угол стола, лишив малышку глаза. — Ты, наконец, станешь свободна. — продолжала Аффия. — Когда ты станешь мамоно, то познаешь, что такое настоящее счастье.       Медуза, покачиваясь, подползла к ней, доставая из походной сумки запечатанную колбу с какой-то тёмно-фиолетовой дрянью. Она открыла рот, чтобы ещё что-то сказать, с галереи на втором этаже вылетело здоровенное, закованное в узорчатую раму, зеркало. Оно приземлилось прямо на мамоно, разбившись вдребезги.       Аффия завизжала, скорее от боли и неожиданности, чем от какого-то реального ущерба, но тут на неё рухнули ещё и двое бойцов, один в грязном плаще, второй в том, что можно было принять за дорогой камзол. Оба были неслабо перемазаны кровью, грязью и ещё чем-то.       Они попытались проткнуть ламию клинками, но та изворачивалась, махала всем телом и смогла выбить шпагу из рук одного воина и прижать к полу второго, здоровяка в маске и необычных очках. — Не красавчик, но си-и-ильный. — проворковала мамоно, её волосы-змеи стали обвиваться вокруг его покрытой шрамами головы. — У меня много сестёр. Хочешь, я найду тебе жену?       Первый воин в это время поднялся, прикрывая глаза рукой, и, подобрав с пола осколок зеркала побольше, полоснул им по медузе. Удар перерезал одну из змей с её головы и мамоно снова взвизгнула от неожиданности. Отвлёкшись от первого противника, она повернулась к его товарищу. Зря. Воин в грязном плаще немедленно всадил ей в шею короткий нож со странно светящимся лезвием. Клинок прошёл сквозь кожу мамоно как сквозь масло. Одарив его напоследок удивлённо-обиженным взглядом, ламия испустила дух.       Содрав с лица странные зеркальные очки, воин в маске выругался на незнакомом Мерсее наречии, пару раз пнув труп. Он помог подняться своему компаньону. — Я слышал, — теперь Мерс могла разглядеть второго воина получше — молодой парень с родимым пятном на щеке. — что в старой легенде медузу побеждали с помощью зеркала, но как-то не так. — Да какая, нахер, разница? — человек в маске на пол-лица махнул рукой. — Сука сдохла, брюлики из рамы выпали. Собирай, Барон.       К «Барону» и его товарищу присоединились ещё несколько человек в грязных плащах, тащившие со второго этажа пару тяжёлых сундуков. Один из сундуков был открыт и в него летело всё мало-мальски ценное: подсвечники, серебро, украшения.       Мерс могла только смотреть на это мародёрство, и в ней разгоралась злость. По городу шастают мамоно, а эти, кто бы они ни были, набивают свои карманы. — Подожди. — «Барон» кивнул на Мерсею, — Она живая, похоже. — Ну-ка. — старший подошёл к героине. — И правда, а чего не шевелится? Отрава или хребет? — Медуза парализует взглядом. Не знаю, как вас не проняло. — младший пожал плечами. — Очки зеркальные, наверное. — мужчина наклонился к Мерс, и та задёргала глазом, пытаясь дать ему понять, что жива. — Давай посмотрим.       Он покопался на поясе и достал какую-то прозрачную, наполненную ядовито-зелёной жижей колбу, на конце которой торчала металлическая игла. Резким движением он всадил иглу Мерс в шею. — Что это было за зелье? — спросил молодой. — Стимулятор с ‘Мунды. Мне тот лепила, который его загнал, говорил, что им ещё и паралич лечат. Сейчас посмотрим, свистел или нет.       Героиня почувствовала, как её телу начала возвращаться способность двигаться. Со свободой движений ярость начала разрастаться ещё больше. — Не свистел. — ухмыльнулся савларец.       Мерсея поднялась с пола, нащупав своё копьё. Опираясь на древко, она поднялась на ноги. Единственный глаз девушки прошёлся по странным людям в грязных плащах, сундуках с барахлом и, наконец, остановился на трупе медузы.       Лёгкость движений возвращалась с каждым шагом и, когда Даскарос дошла до тела Аффии, то с лёгкостью подняла своё оружие, прежде чем вонзить его в труп. А затем выдернуть и вонзить ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз…       Труп был исколот основательно, но клокотавшая в груди Мерсеи ярость требовала выхода. Она повернулась к тому, кто зарезал медузу. — Тут монстры были. — прохрипела героиня. — Где они? — В особняк не заходили. Наших увидели — драпанули. — махнул рукой гвардеец. — Потом догоним.       Мерсея смерила его взглядом, затем фыркнула и выбежала на улицу. — Чёрт! — Пьер де Валье выругался. — Нельзя её так одну отпускать. — С хера ли? — командир савларцев пожал плечами. — Хочет сдохнуть — пускай дохнет. — Героиня это, большая шишка. — молодой воин повернулся к своему товарищу. — Спасём, нам точно награда будет от Ордена.       Савларец почесал голову. На инструктаже что-то говорили о каких-то героях, но он банально прослушал решив, что офицер заливает типичное «вы будете героями». В «награду от Ордена» он не особо верил, но командиры из штаба вполне могли дать награду за местных важных персон.       Быстро назначив часть отряда собирать трофеи, он собрал остальных, и они отправились выручать «героиню».

***

      Амулет связи на поясе драконьего всадника загорелся ярко-белым светом, и он взял его в руки. Кто мог связаться с ними?       Они шли по улицам, обходя и атакуя в спины. Никто из них уже не вернётся домой, но, чтобы вернулись другие, они окрасят свои доспехи в красный цвет. — Помогите, пожалуйста, если меня кто слышит! Я жрица Юкими из клана Цукихасу! Меня и полсотни раненых и новообращённых зажали на верхних этажах в поместье виноделов де Сольми! Кто-нибудь, помогите!!!

***

      Кирш внимательно следила за пленницей. Пленница время от времени подёргивалась и поёживалась, но сидела тихо. Необычным было отсутствие привычной для мамоно самоуверенности — змея сидела тихо, лишь время от времени поглядывая на своего избранника. На всякий случай, их держали порознь, но так, чтобы они могли видеть друг друга.       Время от времени, как ей и было приказано, ламия поднимала амулет и читала призыв о помощи. Удивительно покорно для демонов и с удивительно искренним страхом. Возможно, она и правда боялась 1457639 — когда их взяли в плен, мамоно сначала посмотрела на него, а потом отшатнулась, как ошпаренная. После этого, она не делала ни одной попытки сбежать или сопротивляться. Оружию чужды были эмоции, но в глубине души Кирш позволила себе каплю профессиональной зависти: она бы тоже хотела вызывать у врага отчаяние и страх одним фактом своего присутствия.       Кирш выглянула в окно, отряд наёмников под руководством 1457639 заканчивал подготовку ловушки во дворе — сейчас они стучали по земле лопатами и разбрасывали рядом мелкий мусор. Криговец подходил к каждой группе наёмников и либо молча кивал, либо давал короткие указания. — Госпожа героиня. — раздался в тишине полушёпот и Кирш резко повернула голову в сторону говорившей. Белая ламия сидела потупившись, но позвала её несомненно она. — Госпожа героиня, прошу вас — отпустите моего мужа. Неужели у вас нет никого дорогого вам?       Кирш задумалась. У неё был её Хозяин, которому и принадлежал меч, именуемый Кирш. Вся её жизнь была служением ему. Она была нужной ему — возможно, это и считалось «дорогим»?       Однако, внешне героиня не пошевелилась. Что, впрочем, не остановило ламию. — Госпожа героиня, вам никогда не хотелось чего-то ещё?       Ещё? Ну, ей хотелось стать таким же идеальным инструментом, как 1457639. Тот был великолепен в своей смертоносности. Идеал живого оружия. — Неужели вам никогда не хотелось найти того особенного человека, для которого вы будете важны, как и он для вас? — ламия начинала немного раздражать. — Не хотелось бы иметь нерушимую связь с кем-то?       Кирш уже собиралась приказать ламии заткнуться, но тут она услышала тяжёлые шаги на лестнице. Испуганно пискнув, змея снова начала наговаривать приказанный текст в амулет.       Поднявшийся по лестнице 1457639 осмотрел этаж взглядом, затем подошёл к Кирш и начал разбирать и проверять своё снаряжение. Сначала он поднял самое смертоносное оружие, которое стреляло потоком белого пламени, открутил какую-то деталь и потряс её. Кирш посмотрела на него. — Один заряд. — сказал 1457639, и девушка кивнула.       Остальное снаряжение было быстро проверено и солдат протянул Кирш маску, похожую на его собственную, на вопросительный взгляд он показал ей пару чёрных цилиндров с торчащими из них кольцами. — Дым. Выдёргиваешь кольцо и кидаешь. — сказал он. Затем повернулся, смотря на ламию.       Кирш не нужно было пояснять, что это значит. Она быстро провела проверку своего снаряжения. Меч — на месте, запасные кинжалы — тоже. Тут её рука коснулась лежавшей в кармане пачки бумажных амулетов, которые она забрала у отрубившейся Коёй. Амулеты давали парализующий эффект.       Кирш разделила пачку бумажек и протянула 1457639 половину. — Парализуют демонов при контакте. — сказала она.       Воин молча принял амулеты, сунув их в карман своего плаща.       Тут амулет мамоно, до этого не перестававшей зачитывать слова послания, задрожал и оттуда послышался голос. — Это Квенел, Рыцарь Драконии, леди Юкими, мы идём к вам на помощь.       Какую бы эмоцию не испытывала Юкими, она была недолгой. Первый лазболт покончил с её мужем, короткая очередь добила саму ламию.       Кирш натянула на лицо полученную маску и подготовилась к атаке. Внизу шумели наёмники, занимая позиции.

***

      Когда отряд Фредрика и Квенела подошёл к особняку, где сейчас и укрывалась Юкими с новообращёнными, воины-инкубы оценили удобство позиции — двор с одними воротами и каменный особняк. Удобно оборонять, неудобно нападать и, что главное, сейчас оставляет нападавших открытыми для удара с тыла. Перекрыв единственный выход, воины ослабят нападавших, а там, глядишь, и пленная жрица поможет магией. Судьба человеческих воинов казалось незавидной.       Оставив на воротах пару защитников, воины быстрым шагом пошли через двор. И со второго этажа по идущим в авангарде ударили красные лучи. Не ожидавшие такого воины Друэллы остановились и это стало их ошибкой — земля под их ногами взорвалась огнём и сталью, разрывая многих на кровавые клочья. Стальные волны из поражающих элементов прошлись по их боевым порядкам, и многие храбрецы пали замертво. Многие, но не все. — Чуете кого-то? — обратился к одной из тройки наёмниц-камайтачи Фредрик. — Люди там есть. — мамоно трясла головой, словно стараясь вытрясти из ушей звон. — Где и сколько — не скажу, я не суккуб и не ведьма. — Вперёд!!! — Драконий всадник увлекает за собой оставшихся в живых мамоно. — Взять дом!       Отчаянная атака приносит свои плоды. Люди, сколь бы они не были фанатичны, не могут сдержать их, и инкубы первыми врываются в дом. Они уже осознали план врага, что зов ламии был приманкой. И они хотели отомстить за этот обман. С ними осталось полтора десятка добровольцев и этого хватит чтобы свершилась месть. — Маг на верхнем этаже! Прорываемся наверх! — Фредрик машет мечом указывая на несколько коридоров. — Десяток Юстики, кто живой, зачистить первый этаж! — Слушаемся, господин! — пара ящерок кивают и бросаются вперёд. — Надо идти осторожно. — замечает драконий рыцарь, — будет глупо умереть на этих проклятых ловушках.

***

      Толпа, сборная солянка из остатков отрядов вторжения, обращённых местных жителей и просто сочувствующих, бежала. Бежала быстро, бросая пожитки и отставших. Но паника была плохим советчиком и внезапно для самих себя, полсотни мамоно, инкубов и людей оказались в тупике, окружённые стенами. — Заебись… — женский голос позади был полон предвкушения. — Некуда бежать, уроды? Мерсея смотрела на загнанных в угол врагов, а на её лице сама собой возникала широкая улыбка. Эти гады хотели сделать из неё такую же как они сами — бесхребетной шлюхой, чья голова забита мыслями о членах. То чувство, которое она испытала, когда была парализована упивавшейся своим превосходством медузой, ярко напомнило ей о её матери. То же самое чувство бессилия, беспомощности. Когда мародёры — Мерс не испытывала иллюзий насчёт своих спасителей — спасли её, она испытала облегчение. А потом пришла злость. Злость и осознание того, что вот оно — истинное лицо мамоно, что бы там не лепетала Саша. Такие же стервы, как её мамаша, издевающиеся над теми, кто слабее. И сейчас её гордость и честь требовали ответа. Ей нанесли оскорбление, и она знала, кто будет держать ответ. — Ну что, отвечать мне кто-нибудь будет? Или мне вас всех просто поубивать? — если бы не вчерашний сон, она могла бы волноваться, что в полку мертвецов будет прибавление. Но сейчас, ей было до удивления насрать. Впрочем, спасения конкретно эти все равно не заслужили, так что если надо…       За её спиной раздалось пыхтение. Её спасители, покрытые шрамами ребята в масках и грязных плащах, наконец догнали Мерсею. Потратив пару секунд на оценку ситуации, они сорвали с поясов гранаты и бросили прямо в толпу.       Взрывы гранат порвали и ранили многих. Толпа упала на колени, затем встала и окончательно потеряла всякое подобие порядка. Часть из них полезла по стене вверх, другие бросились на них с оружием в руках, третьи просто орали молитвы. — Бейте этих сучек! — одноглазая героиня взмахнула своим копьём и раскидала бросившихся в рукопашную орков. За её спиной трое гвардейцев опустившись на колено дали длинную очередь по толпе.       Чтобы промазать в такой ситуации надо было быть орочьим бойзом. На землю упали и мамоно с инкубами из армии вторжения и бывшие мирные жители — савларцы не утруждали себя выбором целей. Беглый огонь лазганов не так легко преодолеть — поток красного огня, казалось, заполнял собой все свободное пространство между стрелком и его целью, стреляй и молись, как говорится. Скалолазы попадали вниз, а оставшаяся в живых толпа…       Часть стала руками и ногами ломать стену, разбивая конечности в кровь в попытке выжить, но большая часть новообращённых лишь падала на колени, дрожа и моля о пощаде.       Копьё Мерсеи летает словно молния, неся смерть любому, кто подойдёт достаточно близко. Мимо неё летят лазболты завершая дело, а ещё пара гранат отправила «шахтёров» в полёт, иногда без конечностей.       В какой-то момент Мерсея закричав услышанный ей крик бросилась вперёд, убивая и что немаловажно добивая. Её хотели сделать одной из этих безвольных баб?! Ну пусть и пожинают плоды этой неудачной агитации.

***

      Как только мамоно и инкубы рванулись на второй этаж — ловушка захлопнулась. Воины людей, часть которых до этого сидела в засаде в подвале особняка быстро и решительно вырезали немногочисленный арьергард монстров, перекрыв лестницу.       А на втором этаже воинов Друэллы ждал ещё один неприятный сюрприз. Как только они поднялись по лестнице — раздалось несколько хлопков и весь этаж затянуло едким чёрным дымом.       У Ганса уже кончилась взрывчатка — последнее ушло на импровизированные мины во дворе, но остались дымовые гранаты с его родной планеты, которыми он и его новая союзница воспользовались для организации последней части ловушки. Криговские дымовые гранаты выпускались по очень упрощённой технологии — создателей не особо беспокоило, что состав дымовой смеси может причинить вред и своим бойцам. Усиленные чувства мамоно сыграли против них — едкий дым быстро забирался в лёгкие и глаза, и воины Друэллы задыхались в кашле, а их глаза заволакивали слёзы.       Натянувшая запасной противогаз напарника Кирш, передвигаясь легко и бесшумно в чёрном облаке, немедленно нанесла удар в шею одному воину-инкубу. Тот захрипел, схватился за горло и упал. Его товарищи немедленно попытались кинуться к нему на помощь и стали следующими жертвами бесшумной убийцы — клинок в печень первому и, пока тот падал, Кирш толкнула его на второго. Над упавшими выросла фигура криговца и инкуб не успел и вскрикнуть, когда штык лазгана оборвал его жизнь.       Обменявшись парой кивков, бойцы снова растаяли в дыму. Трое камайтачи, сопровождавшие инкубов сгрудились спинами, кашляя и пытаясь слезящимися глазами уловить в дыму малейшее движение. Но они не были готовы к тому, что Кирш обрушится на них сверху, с одной из балок под потолком, куда героиня без проблем запрыгнула минутой ранее. Сразив одну из троицы ударом сверху, Кирш пинком отбросила вторую. Третья замешкалась лишь на долю секунды, но этого живому оружию хватило, чтобы выдернуть клинок из спины первой камайтачи и прикончить третью, вспоров ей брюхо. Вторая только успела подняться, когда увидела убитых сестёр. Она бросилась на героиню, но та лишь запрыгнула назад в облако дыма, скрывшись из виду. Мамоно бросилась за ней, но там уже никого не было. Хорькодева яростно закрутила головой, пытаясь угадать направление атаки — сзади не было никого, сверху — тоже. Ответ пришёл с ударом снизу по коленям, по-кошачьи прижавшаяся к полу героиня подрезала мамоно сухожилия, а когда та упала, чётким ударом обезглавила зипангийку.       Снова нырнув в дым, инструмент смерти нацелилась на одного из вражеских командиров. Однако, драконий рыцарь оказался более умелым бойцом и ожидал атаки. Поэтому удар, намечавшийся в шею, пришёлся на шлем. Несколько дезориентированный ударом Квенел всё же сумел отбросить от себя героиню пинком, но последующий взмах мечом прошёл мимо, тем не менее, заставив Кирш отскочить на безопасную дистанцию.       Дым начал развеиваться, но секундная радость для оставшихся трёх мамоно и двух инкубов быстро улетучилась. Видимость появилась и у их противника — очередь из лазгана срезала оставшихся мамоно, оставив Фредрика и Квенела наедине с опасными соперниками.       Фредрик бросился на них первым, его порыв мести и желание прикрыть напарника придали ему сил. Инкуб в живой броне едва успел отвести ударом меча начавший поворачиваться к ним ствол лазгана. Выстрел пришёлся в потолок, но Фазбер успел заметить, что клинок из демонического серебра не нанёс оружию противника какого-либо значимого ущерба. В ответ, Ганс ударил прикладом, который живая броня приняла на встроенный щит.       Пока он отбивал удар приклада — на лицо инкуба упало закрывшееся забрало, защищая его от удара меча Кирш — та не стала отвлекаться на драконьего рыцаря, вместо этого придя на помощь союзнику. Но хоть броня и защитила Фазбера, он на секунду потерял видимость и криговец воспользовался этим, выстрелив инкубу в ногу. Броня, хоть и была повреждена, позволила своему владельцу не упасть, а демоническая мана поглотила боль. Он махнул мечом в сторону Кирш, но та проскользнула под клинком инкуба, вонзив свой меч в сочленения доспеха. Харкнув кровью, Фредрик решил просто проигнорировать героиню, понимая, что достать её у него не выйдет — при всех достоинствах, живая броня была полным и довольно громоздким доспехом. Вместо этого он навалился щитом на бойца Империума, надеясь сокрушить того массой. Однако вместо того, чтобы парировать или уворачиваться тот принял удар на себя, выпустив лазган из рук. Удар, который бы сбил с ног обычного человека лишь заставил имперца негромко крякнуть и шагнуть назад. Кирш подхватила падавшее оружие, одновременно налепив на спину инкуба один из парализующих талисманов, что ранее дала ей Коёй. По живой броне пошли волны демонической маны — она пыталась сбросить талисман и спасти своего мужа.       Пришедший в себя Квенел бросился на помощь Фазберу, но его остановил Ганс, который будто и не ощущал боли от мощного удара. Инкуб, тем не менее, успел ударить Кирш щитом, отбросив её в сторону. Девушка откатилась в сторону, продолжая сжимать лазган.       Конечно, оружие Ганса сначала показалось драконьему всаднику смешным — короткая остро отточенная лопата. Однако, криговец умело орудовал ей, подобно ручному топору, постоянно агрессивно наступая. Но всё же драконий рыцарь имел больше опыта рукопашного боя, он сумел выбить клинок из рук противника, а затем, с силой припечатал его ногой. Большинству людей этого хватило бы, но Ганс не только даже не упал после удара, а лишь отступил на пару шагов, после чего бросился на инкуба с голыми руками. Когда тот снова замахнулся мечом, имперец перехватил занесённую руку и налепил на неё второй талисман. Затем криговец кивнул и Квенел ощутил, как в его спину ударили лазболты. Выронив клинок из рук, он упал.       В это время доспеху Фазбера удалось побороть талисман. Криговец, не теряя времени, подхватил оружие павшего противника и свою лопатку и обрушил их на доспех Фредрика. У драконьих рыцарей демоническое серебро было не в чести и меч был выкован из прочной стали — удар оказался ощутимым. Инкуб, крякнув, был вынужден отступить, за что немедленно поплатился — героиня разрядила в него лазган.       Оба инкуба теперь лежали на полу истекая кровью. Фредрик посмотрел на напарника, потом, когда он повернул голову, его взгляд упёрся в лицо мёртвой широхеби. Инкуб мрачно отдал должное противникам — они заранее позаботились, что им никто не ударит в спину. Он прислушался к своему телу и слабому шёпоту живого доспеха. Выжить у него вряд ли выйдет, но, может, ему удастся нанести девчонке последний удар своим клинком — поместить в её тело демонической энергии. Будет неплохой местью, когда та осознает, что за преступления она творила, разрушая любовь мамоно и инкубов.       Переведя взгляд на имперца, Фазбер увидел, как тот поднимает оружие. Не то, которое сейчас в руках сжимала девчонка — другое. Его инкуб раньше не видел. Чёрный зёв оружия нацелился на умирающих инкубов. А потом всё поглотили свет и жар.

***

      Маги продвигались осторожно. Они не хотели выдавать своё присутствие раньше времени и ещё больше не хотели, чтобы новые участники сражения приняли их за врагов — вероятность, что тогда Ничто обратит на них своё внимание была далеко не нулевой.       Несколько раз им попадались небольшие группы монстров. Чаще всего это были те, кто по тем или иным причинам не попал в число отступающих. Некоторые сами пытались спастись, другие всё ещё пытались оказывать какое-то сопротивление.       Чародеи Ордена старались привлекать поменьше внимания, поэтому если мамоно не пытались атаковать их, маги обходили мамоно стороной.       Несколько излишне самоуверенных же, на своей шкуре ощутили, что значит встать на пути у отряда хорошо подготовленных магов.       Где-то поблизости рычали и ревели механические повозки новоприбывших, наполнявшие и без того шумную атмосферу городского сражения новыми звуками.       Где-то вдали что-то ярко полыхнуло бело-синим светом, словно молния ударила в ясный день. Несколько магов, смотревших в ту сторону, включая ректора, начали трясти головами — яркая вспышка немного дезориентировала их и поэтому, когда ректор увидел вылезающих из подвала одного из домов троих ведьм он сначала попытался проморгаться, прежде чем отдать приказ.       Вылезшие из подвала ведьмы тоже замерли, смотря на магов. Шабашистки явно не ожидали их увидеть. Впрочем, мысленно отметил маг, они явно подавляли свою ману, словно опасались чего-то, а, значит и наблюдающих чар не накладывали.       Что бы не было причиной такого странного поведения ведьм — сейчас перед магами был противник, и ректор поднял свой посох.       Волшебника не зря когда-то прозвали «Огненным змеем», это было его любимое и отточенное до совершенства заклинание. Даже маги-элементалисты уступали ему в управлении пламенем. Выставленные ведьмами магические щиты не были помехой — его атака просто обогнула их. Мелким колдуньям пришлось броситься врассыпную. Змея разделилась надвое, продолжая преследовать двоих.       Третья ведьма немедленно призвала метлу и обхватила древко ногами, похоже левитацией из этой троицы никто не владел, и понеслась в сторону магов, сокращая расстояние — на кончике её посоха сформировался десяток небольших сфер маны, часть, заряженная элементами, часть чистая магия. Свободной рукой она держала перед собой щит, принимавший на себя атаки остальных магов. Заклинания несложные, но одновременная поддержка всех сразу требовала много энергии.       У мага-одиночки, если он не обладает божественными дарами мало шансов в бою против ведьмы. Однако сейчас с ведьмой билась целая группа. Двое чародеев немедленно создали защитные барьеры — один против элементальной магии, второй против чистой маны. Третий, стоявший за их спинами, начал творить более сложное заклинание. Лежавшие на земле мелкий мусор и камни засветились и зашевелились. Ведьма не могла этого видеть — её собственная атака закрыла всё поле её зрения.       Подвергшиеся воздействию заклинания камни и мусор собрались в один конструкт — недоголема в виде хищного зверя, удерживаемого вместе силой мага. Тварь тут же прыгнула на ведьму со спины. Та вскрикнула от боли, когда в неё впились каменные когти. Стоит отдать должное, поняв, что перед ней, ведьма немедленно применила технику прерывания заклинаний и существо распалось на части. Но пока она отвлекалась на конструкт — ещё двое нацелили на неё свои заклинания. Один маг наколдовал поток воды, второй разогнал его заклинанием ветра. Получившийся в результате водяной клинок ударил по фигурке ведьмы, разрезав её на части. Оставшиеся две ведьмы продолжали уворачиваться от атак огненного змея. Одна наколдовала вокруг себя купол из воды, защитившись от атаки. На купол немедленно обрушилась ледяная атака, и ведьме пришлось заставить воду вращаться, чтобы она не замёрзла. Ледяной маг знал, что подобный приём требует концентрации, а потому ведьма будет открыта для атак от его товарищей.       Третья ведьма сумела, постоянно наколдовывая между собой и огненным змеем, поглощающие жар земляные стены ослабить направленную против неё часть заклинания, достаточно, чтобы развеять его.       Она немедленно контратаковала, но расстояние между ней и отрядом магов было слишком большим — все её магические стрелы были видны издали и легко отбиты. Более того, она увидела, как её сестра по шабашу, слишком занятая поддержкой вращения в водяном куполе, не заметила, как ещё один маг ударил по куполу техникой развеивания. Купол опал и уже ничто не помешало второму удару огненной змеи превратить ведьму в живой факел.       Последняя оставшаяся в живых ведьма решила, что с неё хватит. Мало того, что они, были ближе всех к шабашу Руни, когда тех убил Бездушный, и троице пришлось прятаться, им казалось, что они — следующие. Когда они смогли успокоиться и выйти из убежища перед ними оказался целый отряд Орденских магов.       Ведьма призвала свою метлу и метнулась в небо. Их союзнице придётся самой разбираться с ритуалом обращения. В конце концов, тёмное зелье у неё было. Если бы ведьма не торопилась удрать, может она и заметила бы ползущую по одной из улиц внизу бронированную машину. И мультилазер на ней.

***

      «Химера» продолжала двигаться по улицам в направлении новой цели. Приказы Инквизиции обсуждать было не принято, да здравый смысл говорил гвардейцам, что, если Инквизитор считает, что новая цель важнее — так оно и есть.       Что, в целом не мешало «Химере» и сопровождавшему её отряду гвардии весело отстреливать противника. В местных трущобах большая часть мамоно представляла собой не столько опасного врага, сколько удобные для отработки навыков меткой стрельбы подвижные мишени.       Баргест, Лаймон и братья Сойеры присоединились к общему веселью. Клаус так вообще сместил с мультилазера «Химеры» штатного стрелка и теперь давал молодому гвардейцу мастер-класс обращения с тяжёлым оружием.       Тарквиния, шедшая позади бронемашины, не сильно рвалась поучаствовать в общей «забаве», но даже она держала руку на пистолете — мало ли что. Уши инари прикрывала каска, а на плечах у неё был плащ Вебера, за которым не было видно её хвоста. Таким нехитрым образом маскировались черты абхумана, на тот случай, если придётся работать с местными.       Инари немного жалела, что сейчас рядом с ней нет Гвиневры, но та, вместе с комиссаром Хартманом и его отрядом, выполняла другую задачу. — Воздух! — выкрикнул кто-то впереди и Тарквиния резко подняла взгляд вверх.       Над домами взмывала фигурка на мётле. Ведьма. Что бы она здесь не делала, это ничего хорошего не предвещало. К счастью, все остальные пришли к тому же выводу и небо раскрасили вспышки лазеров и трассеры болтов. Ведьма начала метаться и уворачиваться, но стрелок оказался лучше и мультилазер прошёлся прямо по середине. Метла и обе ноги продолжили путь наверх, а торс полетел вниз, чтобы разбиться о камни. — Красиво летит, Клаус. — Хохотнул Баргест.       Тарквиния мысленно пожелала ведьме, чтобы хвалёная живучесть мамоно подвела её, и та разбилась насмерть. В противном случае, умирать ей придётся долго и мучительно.       Девушка прикусила губу, мрачно улыбнувшись самой себе. Ещё пару месяцев назад подобная мысль её бы ужаснула. А сейчас, максимум, что она могла из себя выдавить по отношению к ведьме это небольшой укол сочувствия. Она всё больше и больше привыкала к окружающей её смерти.

***

      Посреди хаоса боя и шума битвы церковь Грелоды Доброй и примыкавший к ней сиротский приют парадоксальным образом оставались островком покоя среди бушующего в городе шторма войны. Люди, повинуясь вбитой под корень привычке соблюдали тишину, а монстры пока не жаловали собор своим нечестивым визитом.       Видя это, к спасению потянулись десятки горожан. Настоятельница, святая героиня Саша Фолмун, приказала открыть двери, впуская всех. В итоге святая стояла посредине заполненного людьми здания. Скамьи пришлось сдвинуть, чтобы больше народу смогло поместиться в главной зале церкви. Люди с оружием, бормоча молитвы, баррикадировали здание, закрывая проходы и окна. Стрелки, забравшись выше высматривали угрозы, а импозантного вида главарь наёмников пытался говорить с Сашей, объясняя ей ситуацию. -В общем, это… ну типа сложно тут, э… оборонятся можно, но требуется… — мужчина испытывал огромные сложности — он не мог матерится перед святой. Из-за этого его запас слов, полный оттенков, интонаций и намёков, значительно уменьшился и больше соответствовал пятилетнему ребёнку. Фолмун позволила себе улыбнуться, глядя как покрытый шрамами мужчина млеет перед ней словно один из её воспитанников. После этого она взяла мужчину за руку и осенила его знаком благословения. — Богиня с Вами. Делайте то, что должно и пусть с вами будет Её воля. Я думаю, мне стоит покинуть вас, проведать деток. Если появится враг вы меня позовёте? — Эта, да!!! Хорошо, отлично. Идите, Матушка, идите, вам не надо это слушать и видеть. Саша покинула зал, и стоило дверям за ней захлопнуться, как изощрённый многоэтажный мат внёс в царившую в соборе анархию порядок. Фолмун же шла по коридорам, выученным ею наизусть.       Её дети. Надежда на завтра. Она заглянула в комнату воспитанников — почти все они прилежно сидели перед образом Верховной, сложив руки в молитве. Сердце женщины испытало удар — никаких улыбок, только слёзы и страх. Старшие воспитанники, по мере сил, успокаивали младших, но напряжение словно просачивалось из охваченного войной города прямо внутрь храма. Словно эхо их слезам, в её ушах зазвучали слова богини о том, что дети должны веселиться и наслаждаться, а не бояться. Что лучшая молитва — это счастливый смех. — Дети мои, я рада что вы не теряете бодрости духа, — она вошла внутрь и оказалась окружена своими воспитанниками, — не бойтесь, скоро вся эта шумиха закончится. Саша обняла подбежавших к ней малышей, оцепила их от себя, машинально пересчитала детей, а затем нахмурилась. Пятерых не хватало. — А большие мальчики убежали защищать собор, — Лисия дёрнула её за рукав, отвечая на незаданный вопрос. — можно мы тоже будем помогать? Мы ведь тоже уже большие!       Вздох вырвался из груди Саши, от мысли о том, что кто-то из деток там, в основном зале. Они же могли пострадать. Проведя рукам по головам детей, она мягко, но непреклонно отстранилась от них. — Вы должны сидеть тут, таково было моё прямое указание. Скоро всё закончится, а когда это случится вы все должны быть тут, чтобы никто не потерялся. Поняли? — Да!!!       Она вышла из комнаты, раздумывая — идти в свою комнату или вернуть детей из общей залы. Затем, кивнув себе она направилась в свою комнату. Войдя внутрь и затворив за собой дверь она прошла к иконам. Фолмун обернулась, словно воровка, и осторожно вынула из тайника склянку.       Саша смотрела на эту склянку, вертя её в руках и наблюдая за игрой света в клубящейся тёмно-фиолетовой жидкости. Ключ к новой жизни, способ вернуть всем улыбки. Подарок от тех, кого она спасла. Всего один глоток и она станет величайшей из жриц добросердечной и заботливой Богини. Спасёт всех, дарует им свет истинной веры. «Плохо что часть детей убежала — теперь девочек там больше, чем мальчиков» — эта мысль долбилась в её разум непрошенным гостем, мешая размышлять. — «Да и в зале женщин мало. В любом случае, скоро сюда прибудет шабаш. После этого…»       Она спрятала зелье в рукаве и направилась обратно к людям. Стоило ей распахнуть дверь как главарь разразился очередной тирадой. Саша снова улыбнулась, глядя на потуги мужчины и проследовала к одному из окон. Голос Богини в её ушах нашёптывал, что друзья уже близко.       Ополченец уступил ей место и теперь она наблюдала за нужной ей улицей. Скоро… совсем скоро.       Она ожидала ведьм, но их всё не было и не было. Что-то задержало их, сражения в городе продолжали кипеть. И если было что-то, способное помешать нескольким могущественным мамоно… По спине Саши пробежал холодок.       Надо было решать, что делать, ведь следовать первоначальному плану теперь было подобно самоубийству. Саша была героиней способной на решительные действия, анализ боевой обстановки и поэтому она решила ждать. Рано или поздно, армия лилим придёт в город и тогда она обратит души людей к истинному свету.       В тишине время, казалось, застыло внутри церкви. Но снаружи солнце продолжало свой ход и звуки сражения расцветали неизвестными Героине тонами и звуками. Рёв и грохот звучали в городе, приближаясь к собору. Люди заняли свои места у бойниц.       На улицу выплеснулась толпа. Толпа мамоно, всех видов и форм, бывшие горожане и солдаты армии Друэллы. Саша, прищурившись оценила их, а затем её глаза распахнулись. Она узнала это выражение лиц. Она часто видела его в кошмарах, когда память подкидывала ей воспоминания о рейдах Ордена. Мамоно спасались бегством!!!       Бегство, именно оно, все признаки налицо. Паника на лицах, полное отсутствие порядка, цели и плана. Девушки спасали себя от смерти и неслись прямо на собор. «Они думают, что тут спасение!» — Саша оглядела собравшихся в соборе людей. — «Что тут уже люди узнали истину, и я обратилась. Зачем ещё им бежать сюда, если не ради защиты одной из сильнейших Героинь?» — Пли! — звучит крик наёмника и болты со стрелами бьют по толпе, создавая в ней ещё больше хаоса.       Гигантские мыши, тараканихи, бабочки, кикиморы, ожившие вещи — все эти мамоно, бывшие горожане, не умели сражаться. Поэтому многие из них застыли, словно собирались умереть прямо посреди улицы, кто-то попытался повернуть назад. Задние ряды налетели на передние, создав суматоху. Немногочисленные воительницы заостряли в беснующейся толпе. На узкой улочке собралась каша из монстров.       Большая сплющенная, громыхающая машина появилась за ними, сминая и разрушая все на своём пути. Хобот машины, нет — дуло, уставился на толпу и выпустил в неё струю огня. Крики горящих заживо придали новый тон шуму над улицей. Мамоно получив «удар плетью» снова бросились вперёд — на стены церкви в отчаянной попытке пробиться внутрь. Казалось всё кончено для мамоно. — Держаться! — услышала Фолмун возглас командира оборонявшихся, почуявшего победу. Саша поняла — мамоно не хватит сил чтобы прорваться и, если она сейчас им не поможет, перед ней произойдёт ещё одна трагедия.       Резкое движение руки и заклинание паралича бьёт в спины людям, заставляя их падать на пол. Крик «предатель» должен был вызвать эмоции, но она чувствует лишь пустоту в душе. Из рукава жрица вынимает склянку, через секунду она готова выпить её. Внезапная вспышка боли в руке, заставляет Сашу уронить демонический подарок. Склянка падает на пол и катится по нему прочь от жрицы. На её руке висит один из ускользнувших в главный зал мальчиков, вцепившись в неё зубами. Встретившись с ним глазами, Саша видит в них слёзы и боль от её предательства. Это боль отдаётся в сердце жрицы — это её вина, что она не смогла объяснить ему всё, не раскрыла ему правду. Через дыру в обороне в собор залетают первые мамоно. Ополченцы вступают в бой, но мамоно не хотят боя — они хотят удрать. Не останавливаясь, не хватая людей они лишь бегут прочь — прочь от огнедышащего чудовища, что следует за ними.       Пользуясь заминкой и тем, что она оказалась среди мамоно, Саша избавляется от ноши на руке, стряхнув мальчишку, и бежит внутрь — за запасным зельем.       Одна из мышей потеряла голову от страха. Она совсем недавно преобразилась и не желала умирать. Не разбирая путь, она сносила перед собой все что могла. В том числе и свечи.       В горячке боя пламя не затушили вначале, а потом огонь стал распространятся слишком быстро. Паникующие мамоно бежали, не обращая внимание на пожар, а ополченцы сначала попытались преследовать их, и не сразу осознали опасность. Огонь уже двинулся на людей, грозя похоронить их под сводами собора.

***

      Собор Преподобной матери Алии, стоявший на площади Атры был прекрасен и величественен. Три шпиля огромной высоты были расположены так, чтобы любой смотрящий на здание с земли видел один высокий шпиль в окружении двух меньших. Вошедшие в него героини казались лишь муравьями, что покоряют статую в три человеческих роста. Тем более странным было то, что внутри храма не было ни укрывавшихся людей, ни защитников города.       Оставив отряды наёмников и ополченцев занимать площадь, воительницы из Ордена Ледяного Цветка собрались на военный совет. — Этот храм достаточно крепок. — заметила Паула. — Может, соберём сюда жителей, да пересидим до прихода подкреплений и новых приказов. — Нет. — Вильмарина покачала головой. — Амулеты связи почему-то не работают, мы не можем говорить с сиром Кастелом и согласовать действий войск. Предлагаю оставить защитников здесь, как ты сказала, Паула, храм — крепок, а самим двигаться вокруг по спирали, выбивая мамоно. — Храм-то крепок, но площадь вокруг слишком велика. — покачала головой Вермут. — Наших союзников не хватит, чтобы удержать её. Стоило просто собрать всех и идти к королевскому дворцу, где маги сира Кастела дадут нам новые амулеты и приказы. — Тогда зачем ты предложила нам собраться здесь, Вермут? — удивлённо подняла бровь Вильмарина. — Я? Мари, это же была твоя идея. — растерянно ответила воительница. — Точно. — кивнула Оливье. — Разве ты забыла свои же слова, Марина? — Я точно помну, как слышала из амулета голос Вермут. — ответила предводительница, задумавшись. Что-то здесь было не так, но Вильмарина не могла понять — что именно. Камарейл улыбнулась, разглядывая воительниц Лескатии. Служившие дьяволице фамильяры в это время занимали позиции на нанесённых на балках под крышей храма Демонических Рунах. Заклинание требовало нескольких секунд на активацию прежде, чем лишить всех, кто находился на осквернённой земле поддержки Верховной и запереть их в её границах. Конечно, некоторые Герои, были достаточно сильны и сами по себе, но большинство лишались своего главного оружия — чудес и благословений.       Пускай ситуация стремительно поменялась — изначальный план вторжения был нарушен, а войска Империума Человечества пришли гораздо быстрее, чем ожидалось, высшая демонесса решила всё же захватить Героинь Лескатии. Знающие город и его жителей Падшие Героини могут склонить чашу весов в пользу мамоно. И даже если случиться невозможное и людям удастся отстоять город, у Друэллы будут лучшие командиры для контратаки.       Когда заклинание было готово, демонесса посмотрела на задумавшуюся Вильмарину, и выпорхнула из укрытия на площадь перед храмом, широко распахнув крылья. Героини на секунду замерли. — Ловушка! Бей демона! — до Норскрим наконец-то дошло, но было уже поздно. Демонесса активировала заклинание, четыре её фамильяра поддержали атаку, зависнув над героинями.       Воительницы рванулись вперёд, но ослабленные магией демонов они были не ровней дьяволице. Всё, как и было задумано. Камарейл заклинанием смела двоих мечниц, выскочивших ей навстречу. Фермерская дочка с коровьими дойками выстрелила в неё из своего оружия, но демонесса легко увернулась. Пуля разбила одно из витражных стёкол, а через секунду героиню прижало к земле ответным ударом.       Оставшиеся трое сгрудились вокруг Норскрим, пытаясь вызвать благословение. Но здесь, на осквернённой земле, оно просто не сработало.       Послышались гулкие удары в закрытые двери.       Норскрим, к её чести, не стала дрожать, она подпрыгнула в воздух и, оттолкнувшись от одной из колонн, прыгнула на Камарейл. Демонесса ушла в сторону, её соперница извернулась в воздухе, попытавшись дотянуться, но удар меча прошёл мимо.       Удары зазвучали громче, похоже, солдаты пытались выбить двери.       Вермут и Оливье попытались повторить манёвр Вильмарины, но им обеим ударили в спину фамилиары Камарейл, заставив их упасть на пол. Норскрим бросилась им на помощь, благородный жест, но глупый — он открыл спину уже самой героини. Чем демонесса не преминула воспользоваться.       Поток демонической энергии, заставил всех троих покачнуться и, пока они были ослаблены, связывающие заклинания лишили героинь движения.       Приземлившись, Камарейл похлопала Вильмарину по щеке. — Не печалься, дорогая. Посмотри на своих подруг. Страх, боль, ненависть. — она обняла щёки девушки ладонями — Неужели не хватит? Неужели ты не устала от всего этого? Я ведь по глазам вижу — ты не хочешь боли, не хочешь, чтобы люди страдали. И я могу тебе помочь. Когда-то и я была такой же, как ты, постоянно смотрела на страдания вокруг меня. И как бы я не старалась, что бы не пыталась сделать, я не могла их прекратить. Люди не могут этого сделать. Но потом меня нашла госпожа Друэлла и она показала мне, как прекратить страдания. И меня отправили сюда с важной задачей — поделиться этим знанием с вами. Особенно с тобой, Вильмарина, ты же знаешь, в глубине своего сердца, что вся эта война бессмысленна, ты же хочешь… его…       Дьяволица улыбнулась, когда героиня отвела взгляд, покраснев. — Сестрёнка! — панический крик сверху отвлёк Камарейл. Вниз падало тело старшей из фамильяров, а её убийца, одетый в странные доспехи человек, стоявший на одной из балок, уже целился в её сестёр. — Посланники Империума! — она узнала символы на доспехах. Спустя секунду незнакомец подтвердил её догадку, убив вспышкой красного света второго фамильяра. — Хватит! Она швырнула в него заряд маны, но магический удар не достиг своей цели. Мужчина, балансирующий на балке, без колебаний шагнул вперёд, падая головой вниз.       Демонесса и её фамильяры замерли, одновременно опасаясь оружия незнакомца и желая спасти его от верной гибели. Мужчина, однако, умирать не собирался — выстрелив ещё раз и снова убив, он развернулся в воздухе и полетел на появившихся за его спиной крыльях из яркого пламени. Пробив телом витраж, он покинул собор и был таков. — Никогда ещё не видела летающего человека! И даже не мага! — мамоно усилила барьер ловушки своей маной, — Подождите меня тут, девочки, я буду буквально через пару минут.       Она распахнула свои крылья и бросилась за ним. Грубые огненные крылья всегда проиграют элегантной и соблазняющей плоти. Мамоно не сомневалась в своём успехе, не опасаясь редких лучей оружия человека. — ЗАЛП! — стоило ей вылететь из дверей собора как в неё ударили десятки лучей. Демон даже потеряла из виду летуна. Солдаты в странных зелёных доспехах — воины Империума — занимали площадь вместе с воинами Лескатии, пытавшимися выбить двери. Красные вспышки заплясали в воздухе и Камарейл начала метаться, уворачиваясь от них. В ответ она обрушила на площадь всю мощь своей демонической маны. Выстрелы стали затихать. Солдаты Империума смотрели на неё, и над площадью раздался усиленный тёмной магией голос. — Перестаньте! Сколько можно, хватит боли! В этом городе — люди, напуганные войной. Они дрожат и плачут. Они хотят, чтобы это всё прекратилось, хотят вернуться к себе домой. А вы, вы хотите домой? Разве вы не устали от войны? Что она вам даёт? Только ненависть и смерть. Мы пришли помочь. Помочь Лескатии, помочь вам. Мы дарим всем самое светлое чувство в жизни, пока вы сами себя заставляете страдать. Мы знаем, как прекратить страдания и боль. Мы знаем, что вам на самом деле нужно. Мы знаем, как вам найти счастье. И если вы только позволите нам, мы научим вас.       Солдаты продолжали стоять, но многие, особенно в передних рядах, начали опускать оружие, очарованные голосом демонессы. Звуки стрельбы стали стихать и даже двери храма приоткрылись. — Вот так-то лучше. — Камарейл спустилась на землю встав перед человеком, в длинном камзоле, выделявшемся из рядов зелёных воинов. — Ведь гораздо лучше, когда никто не кричит от боли. Вам, людям, надо учиться у нас. Не страдайте, просто отдайтесь нам, мы знаем, что вам нужно на самом деле.       Она взяла мужчину за руку, и потянула за собой. — Пойдём, я научу тебя, как избавиться от ненависти. — Ненавижу самодовольных ксеномразей. — прошептал тот, Камарейл нахмурилась, подобных слов она не ожидала. И тем не менее, мужчина не перестал говорить. — Вечно строите из себя владык Галактики. Ты знаешь, что нам на самом деле нужно? Нам нужно, чтобы ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!       Его рука сжалась железной хваткой, а другой он поднял своё оружие, странный большой пистоль, и разрядил его прямо в лицо Камарейл. Та вскрикнула от боли — оружие обожгло её лицо слепящей огненной вспышкой. Один глаз перестал видеть, и мамоно не успела среагировать, когда солдат отпрыгнул от неё. — ОГОНЬ, СУКИНЫ ДЕТИ, ОГОНЬ!!! — закричал он.       В любой армии некоторые приказы отрабатываются до автоматизма. Пока мозг осознаёт приказ, тело уже начинает действовать. Опущенное было оружие было вновь поднято и начало говорить. Сразу стрелять начали не все, но, когда твои товарищи стреляют, ты тоже стреляешь — реакция, привитая годами сражений. А кто-то из усомнившихся, пусть на секунду, теперь стреляли, чтобы похоронить жгучее чувство стыда, что ксеноведьме так легко удалось их обвести вокруг пальца. Стреляли и солдаты Ордена, пусть их стрелы и не могли пробить её кожу без благословений.       Пучки красного света поливали фигуру Камарейл. По одной такие стрелы были для верховного демона не опасны, но их были сотни.       Закрывшись крыльями и с одним ослепшим глазом, демонесса успела заметить несущийся к ней шар сине-белого пламени, только тогда, когда он практически расплескался по её крыльям, поджигая их. Мир взорвался агонией и Камарейл упала наземь, едва дыша.       Вильмарина вырвалась из опавшего барьера в храме первой. Окинув взглядом площадь, она вежливо склонила голову, перед заполнившими площадь солдатами. — Благодарю за спасение. — произнесла девушка, обращаясь к человеку, который смог первым поразить дьяволицу, — Я, Вильмарина Норскрим из ордена Ледяного Цветка, перед вами в долгу. Могу я поинтересоваться, благородный воин, с какой целью вы прибыли в Лескатию? — Лейтенант Имперской Гвардии Натаниель Ренко. Лорд Тиберий, имперский генерал-губернатор прислал войска Имперской Гвардии с целью защиты столицы Лескатии от вторжения армии монстров. — ответил ей воин. — Командир! — выкрикнул кто-то из гвардейцев. — Нелюдь живая ещё! — Так пристрели! — обернулся тот. — Постойте! — выкрикнула Вильмарина. — Она уже побеждена, посмотрите на неё.       Лейтенант посмотрел. Демонесса была сильно обожжена, её лицо залито кровью, а крылья представляли собой кровавые лохмотья, но она ещё дышала. Кивнув сам себе, Ренко поднял свой хелл-пистолет и направился к лежавшей на земле мамоно. — Прошу, не надо её убивать! — снова крикнула Вильмарина. — Она уже не боец и не враг нам.       Ренко посмотрел на девушку, а затем громко скомандовал: «Местных разоружить и изолировать». На воительниц из Ледяного Цветка тут же уставились десятки орудий. Сам же лейтенант подошёл к Камарейл. — П-почему?.. — прохрипела та, пытаясь разглядеть в его глазах хоть каплю сострадания, но находя там лишь ненависть и отвращение. — Я обратился во смерть, в разрушителя врагов. — сказал Ренко, прежде чем разрядить своё оружие ей в лицо ещё раз. На этот раз удар был смертельным — мамоно испустила дух. Лейтенант смачно плюнул на труп. — Тьфу, мерзость. — Что с этими будем делать? — спросил его один из гвардейских сержантов. — Подозрение на порчу. Связать и не спускать глаз — пусть Инквизитор с ними разбирается.       При слове «Инквизитор» Вильмарина вздрогнула. Её глаза ещё раз нашли мёртвое тело демонессы и на секунду девушке представилось её собственное лицо, изуродованное чуждым оружием.