Под знаменем Аквилы

      «Химера» обогнувшая здание окатила огнём отступавшую толпу. А затем Вебер выбрался из десантного отделения — они прибыли сюда за Фолмун и книгами, что хранились у неё, и не ожидали такого поворота событий.       Те, кто смог — бежал из здания, но были и те, кто поддался панике. — Команда А: Баргест, Фродо, Тарквиния, Лаймон, Комиссар, Василий, Клаус и Оред идут со мной искать еретичку. — Инквизитор повысил голос. — Команда Б: вы семеро, собираете из собора гражданских. Чем скорее мы их уберём, тем меньше шансов, что из них сделают новых мамоно. Остальным тушить пожар подручными средствами и, не дать суке уйти через главный вход!!!       Заодно, никто из этих язычников не помешает в охоте на ведьму. Вебер хотел сам поймать предателя. — А кто возглавит нас? — произнёс один из «пожарных» и палец инквизитора указал на люк Химеры.       Из люка показались руки из стали. Техножрец Октавий-0770 выбрался из машинного отделения «Химеры» на улицу.       Каждый техножрец искал знания. Октавий-0770, не раз видевший как эмоции позволяют людям побеждать в логически безнадёжных ситуациях, всегда интересовался их влиянием на эффективность исследований и сражений. Именно поэтому, он не стал полностью избавляться от возможности чувствовать эмоции — после каждого сражения Октавий-0770 анализировал испытанные эмоции и то, как они влияли на принятие решений.       Приказ инквизитора был верен. Нельзя было допустить гибель детей или попадание их в руки предателей. Эмоциональная и логическая реакции не противоречили друг другу. Логика диктовала: дети — ценный ресурс для любого общества, их спасение увеличит доверие Империуму в городе, а также увеличит шансы на выживание данной популяции. Эмоциональная реакция была проще: детей надо спасти.       Люди разбегались перед ним. Не самая высокая фигура компенсировалась четырьмя гибкими механическими руками. Металлическая маска с чёрным визором заменяла лицо. Движения техножреца казались неестественно резкими, но среди них не было ни одного лишнего.       Быстрым шагом подойдя к горящему зданию, он вошёл внутрь, ориентируясь среди дыма словно в ясный день. Гвардейцы, нацепив противогазы шагали за ним, уже гораздо менее стройным рядом, но их вела та же эмоция.       Дети в стрессовой ситуации способны спрятаться в самых неожиданных местах. К счастью, взгляд техножреца видел намного больше человеческого, а его разум вычислял как любые места, куда могли прятаться дети.       Сенсоры Октавия-0770 видели каждое живое существо сквозь дым. Отмечая всех детей, вероятность спасения которых превышала 30% — прочим уже было невозможно помочь, говорила машинная логика, он начал действовать.       Ещё только войдя в главный зал, техножрец тут же вытащил металлической рукой из-под одной из упавших скамей мальчишку, передавая его шедшим позади гвардейцам. Ребёнок был перепуган, но не ранен.       К некоторому удивлению эмоциональной части техножреца внутри находились не только люди, но и абхуманы из армии вторжения. Некоторые из них тоже пытались спасти детей, другие же метались, пытаясь самим найти выход из горящего здания. Вот одна фигура с мышиными ушами оторвалась от своей товарки пытавшейся вытащить из небольшого тайника в полу ребёнка и побежала в сторону небольшого окошка, не обращая внимания ни на крики другой абхуманши, ни на ребёнка под досками, забивавшегося всё дальше от страха перед не-людьми.       Вероятность спасения этого ребёнка находилась на уровне 15%, по уровню сердцебиения и звукам дыхания Октавий-0770 определил избыток монооксида углерода в крови. Попытка спасения займёт слишком много времени.       Сенсоры продолжают работу, рядом есть другие дети и шанс спасти их гораздо более высок. Эмоциональная часть техножреца протестует, но его логические цепи и наставления военных медиков диктуют иной курс действий: спасать тех, кого можно спасти.       Октавий-0770 поворачивается в сторону комнаты воспитанников, его механические руки номер три и четыре залезают под кровати, вытаскивая детей по одному за шкирки и передавая их гвардейцам позади. Ещё двоих он выудил из шкафа с одеждой.       Пока идёт процесс спасения и продолжается сканирование — техножрец уже засёк ещё пару абхуманов, оставшихся внутри здания. Они тоже пытаются помочь детям, пускай в некоторых случаях это уже безнадёжно.       Гвардейцы и ополченцы выстроились цепочкой передавая найденных им детей, что позволило сократить время. Октавий-0770 не без внутреннего удовольствия сделал отметку, что организация живой эвакуационной цепочки произошла без каких-то команд с его стороны: ещё один плюс в пользу сохранения эмоций. — Господин! — выкрикивает кто-то из Орденцев, указывая наверх. — Умирает. — техножрецу не надо смотреть, его сенсоры уже давно обнаружили забравшегося на балку мальчика, как и отсутствие дыхания и угасающее сердцебиение. Даже если ребёнка забрать, он умрёт до того, как ему успеют оказать медицинскую помощь.       В соседнем крыле обнаружены несколько сигнатур, человеческая взрослая, трое детей и двое абхуманов. Вероятность того, что это приоритетная цель — 83%, доклад отправлен Инквизитору, а сам Октавий-0770 продолжает спасательную операцию.       Большая часть детей была в общей для воспитанников комнате, но кто-то успел убежать. Впереди, за обрушившимся куском стены две девочки, старший ребёнок придавлен. Скорее всего старшая девочка побежала за испугавшейся младшей, — диктует эмоциональная часть мозга. С противоположной стороны обрушенной стены двое абхуманов. Одна, с чертами инсектоидов, пытается поднять обломки, но её руки обожжены и ей не удаётся сдвинуть завал. Всё же плоть — слаба. Вторая абхуман рядом пытается успокоить младшего ребёнка — получается плохо. Первой она не помогает по причине отсутствия рук — вместо них крылья.       Как только техножрец приближается, рукокрылая, бросив на него лишь один взгляд, бежит. Инсектоид на секунду провожает её взглядом, прежде чем вернуться к безуспешным попыткам поднять обломки. Часть мозга отстранённо выдвигает гипотезу, что у тех абхуманов, что сбежали доминируют животные черты, а у оставшихся — человеческие.       Сердцебиение старшей слабеет. Октавий-0770 хватает балку, поднимая её. Абхуман, увидев это, хватает младшую девочку, не давая той убежать. Металлические руки отбрасывают обломки и техножрец поднимает старшую девочку. Рёбра ребёнка сломаны, сильные ожоги, требуется медицинская помощь, но вероятность выживания — 76%.       Идущие за ним люди испытывают более сильный стресс. Техножрец осторожно забирает младшую девочку из рук абхумана. Инсектоид сильно обожжена, мотыльковые крылья сгорели почти до середины, руки все в ожогах. — Спасибо тебе, абхуман. — Эмоциональная часть техножреца испытывает неприятные ощущения, от того, что должно произойти, но Империум хорошо научен десятью тысячами лет войны. — К сожалению, у меня инструкции.       Удар резака быстр настолько, что его даже нельзя заметить. Нанесён так, что смерть наступает до того, как импульс боли дойдёт до мозга. Это всё, что он может сделать в благодарность. — Прости. — обращается его эмоциональная часть к мёртвому телу.       Девочек уже передали назад по цепочке, сенсоры продолжают работу. — Железный господин, она же… — произносит кто-то из солдат Ордена за его спиной. Гвардейцы молчат, им его поступок понятнее, но даже у них уровни стресса повышены. — Продолжать работу! — его голос спокоен и монотонен.

***

      Анна Кордельон сжала бокал вина так, что стекло хрустнуло и осыпалось вниз. Благодаря магической защите рука демонессы не пострадала. Впрочем, это совсем не изменило ситуации.       Войска Империума оказались гораздо опаснее, чем Анна ожидала. Если защитники Лескатии отступали даже перед отрезанным от основных сил авангардом, то новые участники просто сметали всё на своём пути. На магической карте было видно, как силы мамоно постоянно отступают из уже захваченных районов, преследуемые войсками Императора, а где-то и воспрявшими духом лескатийцами.       Амулеты её товарок, посланных за героинями Ледяного Цветка, замолкали один за другим. Сначала замолчала Луцелла, за ней Фрида и Аффия, потом Камарейл. Даже командирша драконов Вослаара куда-то пропала.       За себя Анна не беспокоилась. Тёмная Героиня была уверена как собственных силах, так и мастерстве создателей её магического доспеха. Но вот её воины…       Многие из них были Тёмными Воинами, сильнее и быстрее обычных мамоно, способных на равных биться с низкоранговыми Героями. Но если Империум убил Аффию и Камарейл, то у девочек шансы были невелики.       Подумав, Кордельон собрала перед собой свой отряд. — Леди и девушки! Враг прошёл в город! Нам предстоит отстоять его для счастья Госпожи Друэллы и всех мамоно! — Но что мы можем сделать? — одна из минотарвов нервно улыбнулась. — Взять замок и укрыться за его стенами?! — Да. — Кивнула Анна. — если мы оскверним сердце замка Демонической маной, то сможем продержаться за его стенами до прихода Её Высочества.       Она подняла шпагу вверх. — Во имя госпожи! Приготовиться к штурму!!!

***

      Когда начался пожар, Саша на несколько секунд впала в ступор. Если бы зелье всё ещё оставалось у неё, то, возможно, обратившись, она смогла бы потушить его.       Обратиться, потушить пожар, спасти детей. Именно с этими мыслями она побежала за вторым зельем почти добежав до тайника, когда она услышала детские крики. Поздно, даже если она успеет добраться до зелья, кто-то умрёт. — Богиня, если я успею обратиться, воскресишь ли ты их? — мысленно обратилась Фолмун к своей покровительнице.       Тишина была ей ответом. Впервые за свою жизнь, Саша Фолмун вообще не слышала чужих голосов в своих мыслях. Голос Верховной утих давно. Сейчас же она не слышала и Богиню. Словно что-то отрезало её. Женщина осталась одна. Всю свою жизнь, она слушала голоса богов, пытаясь следовать их мудрости.       Впервые в жизни, Саше Фолмун предстояло принять решение полагаясь только на себя. Те несколько секунд, что её мысли метались из стороны в сторону, показались ей вечностью, но с ещё одним детским выкриком, решение пришло само собой.       Дети. Всё, что она делала было ради них. Удивительно, но впервые в её жизни, эта мысль была ясной и чёткой.       Саша рванулась в сторону криков, по пути хватая пробегавших мимо мамоно, зовя их на помощь. Кто-то вырывался и убегал мимо. В конце концов, для многих мамоно своя жизнь была важнее. Но троих: гольштавру, тараканиху и гоблиншу ей удалось увлечь Они побежали в направлении криков. Возле кухни трещали балки, угрожая обвалиться, а из двери выглядывали трое детей.       Сначала их лица просветлели, когда они увидели жрицу, но как только бежавшие за ней мамоно подоспели поближе, выражение сменилось на испуг. Дверь немедленно захлопнулась и балки сверху затрещали.       Саша подбежала к двери, затрясла её, но дети успели чем-то подпереть вход изнутри. Гольштавра подбежала следующей и с силой навалилась плечом на дерево. Пускай слабее минотавра, но сильнее человека, она смогла немного сдвинуть преграду. Однако, при этом, балки затрещали ещё сильнее и, посмотрев на них, тараканиха развернулась и побежала назад, а вот гоблинша, наоборот, двинулась к двери.       Мамоно навалились вместе на дверь, выбивая её из косяка. Дети успели спрятаться, дым и угар застилали глаза.       Не теряя времени, жрица и мамоно принялись за поиски.

***

      Тараканиха убежала недалеко. Её жизнь оборвал Баргест, шагавший чуть впереди Вебера и Тарквинии. Получив от техножреца наводку, Инквизитор оставил команду Б разбираться с пожаром и эвакуацией, а сам поспешил за приоритетной целью.       Тарквиния бежала за ним. Братья Соеры остались прикрывать тыл, а комиссар и Фродо огибали здание снаружи, на случай если цели удастся сбежать.       Дверь в кухню была распахнута, Баргест вошёл первым, Вебер за ним. Два выстрела прозвучали почти синхронно. Гольштавра и гоблинша упали на пол, чтобы больше не подняться. Двое детей, выбираются из-под тела гольштавры, перемазанные сажей и кровью, и дрожат от страха, прижавшись друг к другу. Тарквиния немедленно бросилась к ним.       Саша Фолмун сидит на полу, держа на коленях маленькую девочку. Слёзы текут по её щекам, амулет Церкви Верховной лежит рядом бесполезной побрякушкой. — За что, Верховная? — шепчет она. — Пусть я оступилась, но в чём вина Констанс? — Настоятельница Фолмун, я полагаю. — Вебер кивает женщине.       Та смотрит на него глазами полными отчаяния. Сопротивляться этому убийце ей уже нечем. Богиня оставила её, а сейчас она ещё раз убедилась в том, что Верховная оставила её давным-давно. Чудо исцеления не сработало, и ребёнок умер на её руках. — Прошу, пощадите детей. — умоляет Фолмун. — Они ни в чём не виноваты. — Они меня не интересуют, мне важнее книги, которые дала вам сестра Нален. — голос Инквизитора спокоен и холоден. — Книги? — Саша явно сбита с толку. — Которые сестра Нален украла из библиотеки Главного Храма и передала настоятельнице Саше Фолмун из церкви Грелоды Доброй. — Вебер сверлит её взглядом. — Нален… — Саша закусывает губу. Её мысли сейчас не о книгах. Человек перед ней излучает ненависть. Не бешеную ярость, но спокойную холодную словно лёд ненависть. Он — убийца и Саша уже знает ответ на свой следующий вопрос, но задать его она должна. — Она с вами? Прошу, позовите её сюда, она… — Она изжила свою полезность. — пожимает плечами Инквизитор. — Нален… — произносит одними губами Фолмун.       Её тело сотрясают рыдания. — Если бы я только успела обратить их. — шепчет она сквозь слёзы. — Все были бы живы. — Интересно, как? — буркнул Баргест. — Будь эти дети мамоно — они бы все выжили! — крикнула Саша, сжимая на руках тело девочки.       Сидевшая возле малышей Тарквиния смотрит на Фолмун и пытается что-то сказать, но рот только открывается и закрывается без звука. Кажется, каждый раз, когда она думает, что видела всю глубину падения, ей открываются всё новые и новые глубины мерзости. Накачать демонической энергией детей…       Инари прекрасно помнила тот случай с фестивалем «Первых холодов». Даже она, будучи взрослой, будучи мамоно легко поддалась похотливому безумию, едва не раздвинув ноги перед незнакомцем. При мысли о том, что эта дрянь сделает с податливыми, неокрепшими детскими умами, к горлу подкатила тошнота. — Не будь вы предателем они бы жили. — пожал плечами инквизитор. — Это вы пустили мамоно в собор и позволили им поджечь его. Вы сами убили их. — Нет! Они бы выжили! Они бы жили с улыбкой. Они бы узнали любовь. Настоящую любовь! — на лице Саши улыбка.       А на руках лежит мёртвое тело девочки. Девочки, так похожей на маленькую Ливию…       Пальцы инари добела сжимают рукоять лаз-пистолета. Девушке всегда казалось, что если ей и придётся кого-то убить, то придётся переступать через себя, через всю природу мамоно. Сейчас же только присутствие детей не даёт ей выхватить оружие и разрядить его в эту сумасшедшую.       Тарквиния поднимается, и на негнущихся ногах подходит к жрице. Перед её глазами стоит образ сестры. Сестры, чья смерть пришла от той, кто обязан был её защищать.       Инари физически ненамного сильнее человека, этот вид больше полагается на магическую силу. Но удар кулака отбрасывает жрицу на пол. У Фолмун гудит в голове и двоится в глазах. — Заткнись, еретичка! — в полузверином рыке мало от приятного голоса Тарквинии Гордой. — Иначе, помоги мне Император, я тебя сама насмерть забью голыми руками! Ты вообще понимаешь, что ты собиралась с детьми сделать, ненормальная ты сука?!       На секунду Саша фокусирует взгляд на Тарквинии и её глаза широко распахиваются, жрица узнала в ней мамоно. Но мамоно, которая стоит перед Фолмун не похожа на своих «сестёр». В её глазах пылает ненависть. Почти такая же сильная, как и у её спутника.       Только всхлип со стороны детей заставляет инари опустить кулак. Прежде, чем снова повернуться к ним, она наклоняется к Саше. — Посмотри вокруг. Это всё — твоих рук дело!       Взгляд Вебера окидывает кухню, остановившись на теле Констанс. Приоритетная цель у них в руках, и он может проявить крупицу милосердия. — Тарквиния, выводи детей. — Инквизитор поднимает тело девочки на руки, её похоронят как положено. — Баргест, займись еретичкой.       Дети всё ещё дрожат, когда лисица подходит к ним, но её ярость уже под контролем. Она нежно и аккуратно берёт их за руки и уводит из горящей кухни.       Баргест надевает на лежавшую на полу жрицу оковы. Та поднимает на него пустой взгляд, но очевидно, что её мысли где-то далеко. — И Тарквиния, — инари поворачивается к Веберу. — хороший удар.

***

      Вильмарина могла только молча сидеть на каменной мостовой. На неё было направлено оружие, она не до конца восстановилась после драки с дьяволицей и что самое плохое — их обвинение лишило её сил.       Даже появление Мерсеи не вывело её из этого состояния. — О, привет, командир! — одноглазая воительница опиралась на покрытое кровью копьё, единственный глаз сверкал необычно расширенным зрачком, а на лице девушки сияла широкая улыбка. — Чего сидим, куды меч дели? — Арестованы по подозрению в порче, — вместо героини ответил один из солдат. — Она и её подчинённые отказались убивать Демонов. — А ну тогда ясно. Хреново, Вилл, но не бойся — всё будет прекрасно.       Странное прозвище вывело героиню из состояния спокойствия. — Ты, видно, радуешься. Странно видеть тебя такой, — героиня не могла подобрать определение, но Мерсея ответила сама. — Довольной и счастливой? Да, я счастлива и довольна! Я убила уже больше сотни Демонов, их подстилок и прочий мусор!       Вздрогнула Оливье. Вильмарина, побледнев до цвета простыни, нервно улыбнулась. — Ты убила больше сотни мамоно и их мужей? — Ага. Ну, честно говоря, большая часть была не бойцы, так вчерашние крестьяне. Но всё едино — сейчас они враги. Представляешь, — она приблизилась к Вильмарине, — чуть не пропала твоя Мерсея, только поминай. Одна сволочь со змеями на башке парализовала взглядом и как давай издеваться.       Даскарос наклонилась к подруге и Норскрим отшатнулась, единственный глаз Мерсеи выпучился, а губы растянулись в жутковатой усмешке, превращая её лицо в гротескную маску из кошмаров. — Я сделаю тебя мамоно и тебе будет хорошо. — Она передразнила интонации мамоно, но сделала это настолько отталкивающе, что… — Тьфу! Я что просила этого?! Нет! Так какого эта решила мою судьбу за меня?! Сдохла, правда, слишком быстро, когда меня Барон и те мародёры спасли. Подняли из паралича и пошла я всех рубить.       Мерсея рассказывала и рассказывала, перемежая свой рассказ пантомимами, с мастерством умелого актёра-мима. Пока она устраивала представление, лидер отряда савларцев заметил подходящее пополнение — по улице, во главе небольшого отряда местных, пёр криговец с ещё одной местной кралей, а за этой парочкой тащилась ещё одна баба с дитём на спине. Когда странная компашка приблизилась, он открыл погон и спросил позывной криговца. — Имя, подчинение? — 1457639, 473 полк Крига. — Фарий, 893-й Савларский. А это кто? — он указал на его попутчиц. — Кирш, союзник. — боец кивнул на одну из девушек, потом на другую. — Коёй, балласт.

***

      Саша шагает, опустив голову. Взгляды горожан обжигают её. Цепи на руках и странные устройства, коими её опутали, сковывают её магию, но они уже и не нужны. Богиня не откликнулась на её зов, а благословения Верховной оставили её, теперь уже не Героиня, она едва могла пользоваться магией.       Человек, пленивший её, Инквизитор, идёт сзади, за ним шагают его воины.       Впереди, возле железной машины стоят люди и тихо переговариваются. А за ними…       Порыв Саши побежать вперёд прерывает тычок в спину, и женщина падает на колени, не в силах оторвать взгляд от творящегося перед ней действа.       Лисия, малышка Лисия лежит без чувств на разложенном на земле алом плаще, а над ней склонилось существо, наполовину сделанное из металла. Его руки быстро летают вокруг девочки, словно оно собирается растерзать её… Нет, не растерзать, доносит через несколько секунд измотанный разум. В юности Саше иногда приходилось наблюдать подобное в рейдах, когда с отрядом не было опытного целителя. Металлические лапы срезают с тела одежду, обрабатывают раны, накладывая на них компрессы, перематывая бинтами грудь, извлекая застрявшие щепки. Каким бы жутким ни казалось это существо, оно спасает жизнь ребёнка.       Саша окидывает взглядом площадь, выискивая глазами оставшихся детей и мысленно перечисляя их имена. Из тридцати двух воспитанников, она насчитала двадцать трёх. Инквизитор проходит мимо неё, неся на руках тело малышки Констанс. Он осторожно, почти нежно, кладёт её рядом с укрытыми простынями телами. Кто-то из его зелёного воинства подходит и, перебросившись парой фраз, солдаты укрывают бедняжку Констанс, читая над её телом короткую молитву.       Инари и двое детей подходят к ней. Мальчик и девочка обнимают Фолмун, прежде чем уйти к другим детям. Женщина-лиса, чьи нечеловеческие черты укрыты шлемом и длинным плащом, остаётся с ней безмолвным стражем, провожая детей грустным взглядом. Что же случилось с этой мамоно, что она потеряла свою улыбку? Когда Саша встречается ней глазами, она видит лишь холодное презрение. «Посмотри вокруг. Это всё — твоих рук дело», — звучит голос в её голове.       Лиса поднимает взгляд на толпу и её губы трогает тень улыбки. Жрица следует за её взглядом и к горлу подкатывает тошнота — названная сестра Лисии, маленькая Эмию, сидит на коленях у одного из людей-чужаков. Слов Саша разобрать не может, но его тон и жесты абсолютно родительские. Он показывает девочке, как правильно бить ножом. Учит шестилетнюю малышку убивать, как будто это самое естественное дело, которому надо учить ребёнка.       Впервые в жизни искренние улыбки вызывают у Саши отвращение.

***

      Клиффорд Гарибальди решил не приближаться к собравшимся на площади и занятым тушением пожара людям. В таких ситуациях его присутствие могло лишь ухудшить ситуацию.       С этой крыши их командир был прекрасно виден. Он и его подопечная-инари, уже натянувшая каску дабы не привлекать внимания местных, запихивали в «Химеру» женщину в противопсайкерских-наручниках. Вебер, как всегда, выглядел бесстрастным, а вот лиса явно пыталась воспламенить пленницу взглядом. — Требуется моя помощь с псайкером, господин? — вызвал инквизитора пария. — Нет. Для тебя новые инструкции. — голос в воксе прозвучал спокойно. — Есть возможность захвата приоритетной цели. Следуй назад к воротам, там тебя ждёт транспорт. В городе достаточно сил, чтобы закончить операцию.

***

      Кастел поднялся на стену лично, разглядывая наступающих монстров.       Стенобитных орудий у нападавших не было, но в ход пошла нечистая магия. Первые заряды розово-фиолетовой дряни ударили в стены замка, разбившись о магическую защиту.       На стенах вспыхнули вырезанные ещё в прежние эпохи руны и демонические заряды разбились о золотистое сияние магических щитов замка. Первый удар был отражён, но за ним последовали ещё и ещё. Защита стен держалась, но защитникам приходилось пригибать головы, и они не могли эффективно отстреливать монстров, подходящих к стенам.       Отряд нелюдей был относительно невелик, что давало защитникам небольшое, но преимущество. Пусть монстры сильны и опасны, но с такими силами чтобы пробить стены замка им придётся сосредоточить удар в одном месте. А значит, Кастелу не придётся рассредоточивать защитников по всей стене, а возможно удастся и держать резерв, давая обороняющимся воинам передышки.       По поднимавшемуся над Лескатией дыму и доносившемуся шуму можно было сказать, что город ещё держится, а значит наступавшие отряды — это не основная сила армии демонов. Герой не знал точно, что творится в городе. По разрозненным докладам в битву вступила третья сила, которая действовала, по крайней мере казалось, на стороне людей. Так или иначе, оставалась надежда продержаться и устоять.       Священники сновали у стен, благословляя воинов и их оружие, пока маги помогали отражать бившие по стенам заряды магии. Негромко обругав про себя Норскрима, который вместо того, чтобы помогать защитникам, остался в покоях принцессы Франчески «на случай появления лазутчиков врага», Кастел приказал лучникам уйти подальше от обстреливаемых зон и стрелять навесом. Пускай точность стрельбы снизится — это создаст проблемы наступавшим тварям.       Стрелы посыпались со стен на наступавших монстров, но те, словно играючи, прикрыли свои фланги магическими щитами, продолжая обстреливать крепость и шагать вперёд. Уже можно было разглядеть не только лестницы и «кошки», которые тащили с собой мамоно, но и знаки отличия на их доспехах.       Орденские доспехи и орденские знаки различия. Среди демонов было немало падших воительниц, извращённых мерзкой магией демонов.       Кастел сжал рукоять меча до побеления костяшек. Подобная издёвка со стороны предводительницы тварей не должна была остаться безнаказанной.       Ещё удар и сияющие руны начали мерцать — защита стен слабела и скоро штурм начнётся по-настоящему. Лучники всё ещё поливали противника стрелами, не давая расслабиться, а вот арбалетчики уже собрались вокруг места штурма, готовые поддержать огнём защитников.       Руны замерцали сильнее и «лопнули» со звуком, похожим на звук бьющегося стекла — защита, наконец, не выдержала. Тут же через верх стены полетели верёвки с «кошками», а к самим стенам начали приставлять лестницы. Воины бодро рубили верёвки и отталкивали лестницы от стен, но наступавших это не останавливало, более того, некоторые из них забирались по отвесным стенам прямо так.       Конечно, их встречали. Вот одной карабкавшейся мамоно в лицо плеснули горячим маслом, от чего она сорвалась со стены и полетела вниз, рассчитывать, что тварь убьётся о землю не стоило, но на какое-то время это выводило её из строя. Вот второй любительнице полазать по стенам храбрый арбалетчик засадил болт в лицо. Но поток это не останавливало, доспехи большинства были защищены магией, а значит самое тяжёлое ляжет на героев, когда тварям удастся перелезть через стены.       Ждать этого пришлось не долго и вот уже первая Тёмная Воительница перемахнула через стену, отражая болты взмахами меча и зачарованными доспехами. Герб Ордена сиял на наплечнике, и некоторые солдаты на секунду замешкались. Для некоторых это стало фатальной ошибкой. Пусть оружие монстров и не убивало, лишённые сил ударами демонического оружия солдаты уже не могли участвовать в сражении.       Однако, герои, пусть не именитые, но опытные — именно таких Кастел набирал для обороны королевского замка, не дали себя обмануть. Подобным приёмом мамоно пользовались далеко не первый раз, и герои лишь молча напоминали себе, что за каждым подобным символом стоит изувеченная нелюдью до неузнаваемости человеческая душа.       Бой на стене не был похож на обычную схватку двух армий. Специфические условия штурма диктовали свои правила: слишком узкие стены и не очень больше число наступавших означало, что сражение было похоже на растянувшуюся по стене серию поединков, нежели на столкновение двух больших масс.       Вот одну из замахивавшихся мечом тёмных воительниц, девушку-гризли, встретил воин Ордена, он баклером отбил демонический меч в сторону, а затем ловко захватил запястье и обрушил удар на сочленение доспеха, там, где звериная лапа переходила в человеческое плечо. Чары демонического доспеха выдержали первый удар, но рыцарь быстро нанёс ещё несколько по тому же месту.       Когти девушки-медведя полоснули его по шлему, в голове воина зазвенело, но он собрал волю в кулак и сильнее застучал клинком по лапе. Сначала от ударов благословенным оружием пали чары, а затем клинок вгрызся в плоть. Мамоно закричала от боли и ударила героя ногой в живот, а когтями свободной лапы попыталась дотянуться до его шеи. Пинок едва не выбил из него дух, но рыцарь успел повернуться в последний момент и когти лишь разорвали кожу, не нанеся серьёзного ущерба.       В ответ он ещё сильнее удал по лапе, которую так и не отпустил и мамоно оказалась обезоружена во всех смыслах. Она взвыла от боли, упав на спину и зажимая обрубок лапы, из которого хлестала кровь.       Орденцу же пришлось отбиваться от забравшейся на стену воительницы-арахны. Та просто пробежала по стене, забравшись наверх. Вместо того, чтобы маневрировать, как её более лёгкие товарки, арахна держала массивный башенный щит и длинную пику из демонического серебра. Герою пришлось отступать, отбивая сыпавшиеся на него один за другим удары арахны.       Он на секунду сосредоточился только на этом противнике, и это стало его ошибкой. Забравшаяся сзади тёмная мечница ударила орденца в спину. Воин упал на колени и, воспользовавшись моментом, мамоно сбросила его за стену, в руки своих товарок. Подмигнув арахне, мечница повернулась и тут же с земли в неё влетел арбалетный болт. В отличие от большинства тёмных воительниц, мечница не пользовалась зачарованными доспехами, рассчитывая на приданную мечом-паразитом скорость и ловкость, а потому, болт легко вонзился в плоть. Мамоно пошатнулась и тут в неё влетела ещё стрела, теперь уже от лучника, стоявшего поодаль. Стрелок ордена уже наложил на тетиву новую стрелу, когда мамоно упала со стены — лучник оказался метким как купидон, стрела попала прямо в сердце.       Арахна же, обернувшись через плечо на лучника, выстрелила в него паутиной из своего паучьего брюшка. Белая липкая верёвка выдернула оружие из его рук, воин, конечно, тут же снял с пояса небольшую палицу, но добежать до арахны не успел, по стене залезла ещё одна мамоно и воину пришлось отбиваться уже от неё, в то время как арахна пошла теснить своим щитом других защитников.       Новая нападавшая, на первый взгляд, мало отличалась от человека. Принадлежность к стану монстров выдавали лишь пошлые доспехи и руны-татуировки. Но это только на первый взгляд. Стоило лучнику приблизиться, как сама кожа той вспучилась розовой слизью, покрывавшей всё её тело, она немедленно обтекла его палицу и силы начали покидать его.       Лучник едва не упал, когда его клинок, разрубил слизь. Девушка, одна из младших Героинь, пришла ему на помощь. Две сабли, которые она держала в руках, завертелись стальным вихрем, отражая удары щупалец-хлыстов и отсекая их при первой возможности.       Едва поднявшийся лучник увидел, как через стену перебирается новый враг. Он крикнул, предупреждая героиню об опасности, и хоть его голос был слаб, воительница его услышала и успела отпрянуть от атаки нового противника, но подставив спину слизи, которая тут же облепила девушку.       Героиня постаралась вырваться, но слизь крепко вцепилась её руки. Мамоно потащила воительницу к краю стены, та упиралась изо всех сил, но нелюдь была физически сильнее.       На голову слизистой девы обрушилась палица. Лучник сумел за это время добраться до сражавшихся и ударил мамоно по голове сверху. Удар не причинил той сильного вреда, но она переключилась на новую угрозу. Слизь снова вспучилась на её теле, теперь ловя лучника, но её было слишком мало, чтобы удержать двух человек сразу. Героиня вырвалась из слизистого захвата и потянулась за запасным оружием, но тут лучник, напрягая все силы, перебросил себя и мамоно через стену.       Девушка поднялась на ноги и тут стену тряхнуло. Она потеряла равновесие и упала прямо к воротам. Те дрожали от ударов, которые кто-то наносил по ним снаружи.       Штурм стены был отвлекающим манёвром, поняла воительница Ордена. Потому и мамоно лезли на стены лишь небольшими группами, а вовсе не для того, чтобы обеспечить себе возможность сражаться на и без того узкой стене и не быть сдавленными. Озвучить свою мысль она не успела через стену перемахнула ещё одна мамоно. Минотавр, но не дикарка, как многие её сёстры, а хорошо экипированный боец в полном доспехе.       Героиня едва успела увернуться, мощный двуручный топор опустился на то место, где она стояла секунду назад. Минотавр, не прекращая движения, попыталась лягнуть девушку. Та снова увернулась, прекрасно понимая, что ответить она ничем не может. Её запасное оружие — кинжал был бесполезен против такого противника. Ворота снова дрогнули.       К счастью, уже подходил резерв, один из рыцарей с мечом-бастардом в руках громко выкрикнул, привлекая внимание мамоно. Та отстранилась от предыдущей противницы и проревела вызов, отрезая двоих демоническим барьером. — Ворота! — только и успела выкрикнуть девушка. — Знаю! — крикнул ей в ответ мечник, его голос перекрыл рог, трубящий отступление.       В ход пошла следующая часть плана. Большая часть солдат отступала, но десяток воинов Ордена, стоявших возле ворот, начали толкать к ним тяжело загруженные телеги. В каждой телеге были привезённые ещё неделю назад по приказу Кастела здоровенные камни из каменоломен. Мечи и топоры перерубили запоры и камни рухнули на землю создав крупный завал у ворот.       Выполнив свой долг, солдаты бросились назад — одного из них попыталась схватить амазонка, но получила под ребро кинжалом девушки-воина.       Новый удар пробил ворота и внутрь чёрным потоком хлынули воительницы Друэллы. Камни, закрывавшие проход стали для них неприятной неожиданностью. Пара кентавров даже споткнулись о них, и рыцарь искренне надеялся, что они переломали себе ноги. Остальные монстры начали, с криками и руганью, преодолевать завал. Задние при этом напирали на передних, толкая их на камни. В результате началась давка. Мимо орденца пролетела, словно пробка из бутылки, гоблин. Похоже её «подтолкнул» кто-то из товарок. Полёт не очень приспособленной для этого мамоно закончился в куче мусора, сложенной у стены.       Камни сыграли свою роль, позволив большинству воинов уйти на вторую стену. А вот рыцарю отступать было некуда. Запертый с противницей внутри «арены» надеяться он мог только на себя и помощь Богини.       Минотавр ухмыльнулась и сделала пробный замах, но её противник тоже был опытным бойцом и на простую уловку не поддался. Вместо того, чтобы блокировать или парировать удар, он сделал шаг в сторону, выжидая, когда противница начнёт биться всерьёз.       Долго ждать не пришлось, ещё после пары ложных выпадов, минотавр рванулась к нему, наклонив голову и замахиваясь топором. Рыцарь снова увернулся, но мамоно перехватила топор и ткнула рукоятью снизу вверх, целясь по шлему. Орденец успел увернуться и удар пришёлся по касательной, в ответ он рубанул по неприкрытому боку, но удар остановили зачарованные доспехи.       В ответ мамоно навалилась на противника массой, стараясь подмять его под себя. Мечник пригнулся, проскользнул снизу под лезвием топора, но попал под удар копыта. Воин пошатнулся и тут же минотавр обрушила на него удар сверху. К её удивлению, рыцарь не только смог устоять, но и блокировал лезвие топора своим мечом, а затем, перехватив его за клинок, ударил крестовиной, словно боевым молотом по голове противницы.       От удара слетел зачарованный шлем. Минотавр ухмыльнулась, приняла тычок в живот на доспех, и попыталась сгрести противника в охапку. Ей это почти удалось, когда ворота вновь сотряс удар, настолько мощный, что земля дрогнула и оба противника на секунду потеряли равновесие. Рыцарь оправился первым. Мамоно снова замахнулась топором, но меч её противника уже бил в незащищённое лицо. Удар пришёлся минотавру прямо в рот, выбивая зубы и пробив череп снизу.       Топор выпал из её рук, барьер спал, воин успел выдернуть меч и даже вспороть брюхо особо нерасторопной мамоно, когда на его спину приземлилась арахна с башенным щитом. Она ткнула упавшего воина своим копьём из демонического серебра, лишая его сил, и подняла оружие вверх, выкрикивая победный вопль.       Те немногие солдаты Ордена, кто остался на стене прикрывать отход отступавших товарищей были быстро сметены, зажатые с двух сторон. Демоны набросились на них, стаскивая воинов вниз. Они успевали сделать один, может два, взмаха оружием прежде, чем их просто заваливало массой тел врага.       Кастел, сжал рукоять меча. Он знал, что именно так и пройдёт оборона внешней стены, но зрелище того, как быстро смели не успевших отступить защитников заставляло его кровь кипеть.       В воздухе раздался незнакомый героям свист. Снаряды отдаленно похожие на свинцовые ядра для пращей, но намного крупнее стали падать на отряды Демонов. Магия защитила их, но герой успел заметить, что из-за этой атаки демоны были вынуждены рассредоточить заклинания.       Битва продолжалась, войска мамоно прятались за щитами от казавшимися бесконечными свинцовых ядер, а маги вновь принялись ломать защитные заклинания замка. Кастел усмехнулся — количество энергии в заклинаниях вторых стен было больше, чем в первом, уступая только донжону. Пусть ломают, он и его люди продержатся до подхода подкреплений.       Тем больше было его удивление, когда монстры внезапно прекратили атаку, бросив все силы на собственную защиту. А потом и вовсе — им хватило наглости поднять флаг для переговоров! Тем не менее, он спокойно встретил вышедшую вперёд Тёмную Героиню и её отряд, приказав воинам на стенах прекратить стрельбу. Флаг переговоров, как никак. — Приветствую, лорд Альбер Кастел. Моё имя Анна Кордельон, возможно, вы слышали обо мне. Я… имела честь служить в Ордене Летней Розы его величества Луи Бистоа, прапрадедушки нынешнего монарха. — Демонесса отвесила поклон. — Прошу вас прекратить это бессмысленное кровопролитие и сдать замок слугам Её Высочества Друэллы. — Чушь и ложь. — Кастел посмотрел на мамоно. — Анна Кордельон приняла достойную смерть, прикрывая отход солдат королевской гвардии во время Фальского похода. Даже если ты сожрала её душу, самозванка, у тебя нет права на её имя. Она никогда не стала бы называть ту потаскуху, которой ты служишь, «её высочеством». Мамоно кокетливо улыбнулась. — Я — Анна Кордельон, малыш Альбер. Раз ты не собираешься сдаваться, предлагаю решить дело поединком. — напускная официальность слетела с неё, словно шелуха. — Если твой чемпион одолеет меня — я уйду, нет — можете и дальше играть в солдатиков, пока до вас не доберутся мои девочки. Что скажешь, малыш?       Кастел чудом сохранил невозмутимость. Сама Верховная спустилась с небес и засунула в голову самозванки навоз и мочу. Это состязание выигрывало им время, ещё несколько минут — подкрепления подойдут ещё ближе. Да и армия мамоно по-прежнему стояла под непрекращающимся и усиливающимся обстрелом из города, что явно не шло на пользу их ведьмам.       Но… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хитрость, положенная демонам — сделать что-то под флагом переговоров. Не первый раз, оставалось лишь дать приказ магам чтобы смотрели в оба. И ещё одно. Кастел обвёл глазами своих людей. Все они были храбрыми воинами, среди них немало было и достойных дуэлистов. Но, к сожалению, никого уровня Вильмарины Норскрим, та ещё могла сразиться с Тёмной Героиней на равных, но его люди могли бы одолеть демонессу только числом. Мысленно он проклял Норскрима и его интриги. Если бы не тот, Лескатия встретила бы вторжение тварей единым фронтом.       Пока он размышлял, из рядов воинов вышел Рафаэль Дюма. Молодой воин отсалютовал Кастелу. — Сир, разрешите мне. Сейчас не время для ложной скромности, из всех дуэлянтов замка я — лучший. — Возможно. Но даже лучший дуэлянт не сможет одолеть это существо в одиночку. — Я знаю, сир. — Дюма кивнул. — Я не настолько наивен. Я собираюсь потянуть время, есть надежда, что подойдут подкрепления, или хотя бы бойцы смогут подготовить тылы к обороне. Последняя выпивка у меня есть. Попрошу лишь об одном — в родовом поместье живёт моя дочь, она не родная по крови, но я растил её как свою собственную. Я бы хотел, чтобы она унаследовала титул и земли. — Я понял вас, мой друг. О вашей дочери позаботятся.       Дюма поднял шпагу и спрыгнул со стены. — Твой вызов принят, самозванка. — Он отвесил издевательский поклон Тёмной Героине. — Добро пожаловать, отпразднуем твою смерть.       Демонесса подняла клинок. — Не лай громко, пёсик. — она распахнула крылья и двор окутал дуэльный барьер Демонов. — Ты мелковат для меня.       Если Рафаэль и оскорбился он не подал вида, просто поднял свою тяжёлую шпагу в ответ. Несколько секунд противники стояли неподвижно, прежде чем начать кружить друг напротив друга.       Напряжение росло. Краем уха Дюма слышал, как Кастел отдаёт приказы бойцам. Сам командир при этом не покидал стены. Глаза дуэлиста следили за каждым движением соперницы. Демонесса же двигалась почти расслабленно, перетекая из одной позы в другую. Она словно позировала для незримого художника с каждым шагом выставляя своё тело в наиболее выгодном свете.       Наконец, её терпение лопнуло и мамоно фиолетовой молнией метнулась к Дюма. Орденец едва успел отразить первую серию выпадов. Двигалась демонесса с невероятной скоростью, а её оружие выписывало идеальные движения школы Старой Лескатии.       Совсем не изящно Рафаэль отпихнул свою противницу ударом ноги, за которым последовал взмах шпагой, и попытка ударить рукоятью в защищённый лишь узорчатой тиарой висок. Клинок демонессы легко отразил оба взмаха, а её ответный выпад просвистел прямо перед носом Дюма, тот едва успел увернуться.       Мамоно не дала Орденцу шанса оправиться, начав теснить его к границе дуэльного барьера. Её идеально выполняемые, словно в учебнике по фехтованию, удары сыпались на противника, который, казалось, лишь чудом уходит от ударов.       Рафаэль, который снова едва успел увернуться от выпада, заметил самодовольную усмешку на лице мамоно. «Она играет со мной», — понял Дюма и едва сдержал свою собственную улыбку: «Хорошо. Чем дольше она будет затягивать это представление, тем лучше».       Когда-то Рафаэлю пришлось путешествовать с наёмником из соседнего королевства. Рыцарь по имени Зигфрид тогда сказал ему: «Всегда надейся, что твой противник плохой человек. Плохой человек всегда будет издеваться и тянуть время, а за это время может много чего произойти. Бойся хороших людей. Хороший человек убьёт быстро, первым же ударом». Демонесса явно растягивала удовольствие от игры с добычей.       Рафаэль увернулся от очередного выпада и ударил в ответ. Мамоно снова и снова уходила от каждого его выпада, изредка парируя их. Она словно танцевала, изгибаясь в соблазнительных позах, когда клинок проходил на расстоянии пальца от её тела. Каждый пируэт выполнен с идеальной, нечеловеческой, точностью. Зрелище было бы завораживающим при любых других обстоятельствах.       Дюма принял «правила игры», они его вполне устраивали. Он то уходил в защиту, зная, что соперница позволит ему увернуться, то контратаковал, вызывая очередную серию танцевальных пируэтов. Мамоно за дуэльным барьером кричали, пищали и улюлюкали, кто-то поддерживал свою командиршу, кто-то подбадривал «красавчика» не сдаваться. Дразнящие комментарии отпускала и сама демонесса, но Рафаэль молчал. У него никогда не было хорошего контроля за голосом, и он опасался, что его выдаст тон.       Поединок прекратило другое. Ошибка, допущенная заигравшейся мамоно, и шпага Орденца отсекла одну из лент, украшавшую её доспех. Кусочек ткани немедленно подхватил ветер и понёс прочь. А мамоно, растеряв игривость, набросилась на Рафаэля. Теперь она била всерьёз.       Дюма даже не успевал поднять шпагу, удары сыпались на него один за другим. Колени, локти, подмышки, печень, пах, живот, сердце. Демонический клинок в клочья разорвал форму воина, а каждый удар лишал его сил всё больше и больше.       Наконец, ослабевший Рафаэль упал наземь, едва шевелясь. Барьер опал и Анна подняла голову на командира Ордена. — Хороший был у тебя мальчик, малыш Альбер. Я обещаю, что найду ему хорошую жену, если тебе от этого легче.       Сдерживая стон, Рафаэль Дюма достал с пояса пузырёк. Напрягая последние силы, он выдернул пробку и…       Удар наотмашь выбил пузырёк с ядом из его рук. Тёмная героиня погрозила ему пальцем. — Нет-нет, мальчик. Нельзя. Ты же не хочешь сделать свою новую жену вдовой раньше времени. — она махнула рукой подзывая одну из своих воительниц — тёмную эльфийку. — Он был непослушным мальчиком, проследи, чтобы он достался той, кто его правильно воспитает. И дорогая? Времени вам хватило?       Последние слова предназначались ведьме, что улыбалась, нехорошо улыбалась. -Хватило, Госпожа! — после этих слов ведьмы заклинания стен рухнули, единовременно и бесповоротно. — хвала Падшей другие мальчики по нам не стреляли, а маги смотрели на поединок.       Справедливости ради, маги не отвлекались от выполнения своего долга. Однако человеческая гордость сыграла против них — они обнаружили первое заклинание мамоно. То которое ведьмы направили на стены сразу после начала дуэли. Нейтрализовав его, они даже не подумали, что перед ними их бывшие товарищи, которые знали принципы, на которых строились заклинания защиты стен. И которые они вскрыли обходным путём. Анна снова подняла взгляд на Кастела, надеясь увидеть признание, ведь её собственная хитрость сработала, но увидела лишь взмах мечом. На стоявших во дворе мамоно посыпались стрелы и магические заряды. Лучники и маги Ордена дали залп, объединив и усилив совместную атаку. Ледяные дротики, и электрические змеи сменялись огненными шарами и каменными глыбами.       Конечно, тут же расцвели магические барьеры во дворе — маги мамоно прикрыли свои войска от атаки сверху.       Однако, это уже не могло остановить штурма второго ряда стен. Демонические заряды полетели в сторону стены, заставляя защитников замка прятаться за укрытиями. Удар за ударом сыпались на стены, а Анна Кордельон начала собирать демоническую ману, одновременно отступая в арьергард своего отряда.       Демонесса улыбалась, наблюдая за ходом боя — защитникам оставалось всего ничего. Вот уже были приставлены лестницы, и первые Тёмные Воины полезли на стену в поисках достойных соперников. Вот маги начали готовить следующий удар. Её отряд успеет занять замок и встретит Империум за прочными стенами. А если им удастся заразить центральный кристалл замка, то они с лёгкостью продержатся до подхода лилим. Самой Анне теперь предстояло совершить ещё один подвиг, что прославит её и докажет госпоже Друэлле её полезность. — Защитные заклинания против имперцев перевести на мои доспехи. Все заклинания. — приказала она подчинённым ведьмам. — Я сделаю так, что атаковать они будут только меня — создать Высшую защиту!

***

      «Огненный змей» по одному запаху понял — горит собор и дома рядом с ним. Маги переглянулись и вновь ускорились. Недавно они слышали звуки неизвестных им машин и поняли, что они направились к церкви. Однако они не бросились за ними, опасаясь Аномалии и теперь пожинали плоды своего выбора. Да и, честно говоря, состязаться в скорости с той повозкой — не по их летам задача.       Когда маг почти достиг церкви Грелоды Доброй крики людей привлекли его внимание. Тушение пожара дело сложное, особенно в тесной городской застройке — без магов воды есть риск потерять полгорода. Или без мага огня.       Движение руки и стихия послушная его воле смиряет своё буйство. В языках пламени он чувствует следы смерти — кто-то застрял в домах и погиб. Что ж, их души теперь на пути к небесам. — Господин маг! Маги! Хвала Верховной, — горожане плюхаются на колени, наёмники и солдаты почтительно склоняют головы. — Вы спасли нас от пожара, добрые господа! — Встаньте с колен и поднимите головы, люди Лескатии. Где Святая Фолмун? — маг обратился к окружающим его людям. — она нам нужна.       Боевые рефлексы заставили его перехватить посох и подготовить заклинание ещё до того, как разум полностью осознал произошедшее. Окружавшая его толпа разразилась проклятиями и богохульствами. И в адрес кого?! Святой Саши! — Да вы, твари, совсем страх потеряли! — один из магов пускает вверх небольшую молнию. — Как вы смеете хулить святую?! — Святую? — в проклятиях и матах наконец нашлась крупица полезной информации. — Да Саша и нас и вас и Веру святую предала, как последняя шлюха подзаборная. Она ударила в спину защитникам собора и пустила внутрь Демонов! — Чего?! — маги открыли рты, словно простонародье. Чёрт, даже то, что двое из них стали проверять стоявших перед ними людей, искать следы магии Демонов, это не сильно извиняло.       Саша Фолмун — предательница? Но её репутация безупречна. Она, она просто не может быть предателем, всегда спокойная и верная Богине Героиня. — Ударила в спину магией, пробила дыру в обороне. Светлый и тёплый ветер, от него наши сразу попадали. А потом она выпить одну дрянь пыталась. — докладывает магу главарь наёмников. Двое людей позади него несут на копьях небольшую корзину. — Впрочем, сучку демоны бросили сразу как Инквизитор с гвардейцами подошли. Так ей и надо. «Огненная змея» вытер пот. Он узнал содержимое и теперь молился всем дозволенным богиням чтобы никто из людей не касался этой дряни. — Я молюсь богине, но я по-прежнему вижу следы маны свя… Фолмун на этой мерзости. — поделился он своими наблюдения с коллегами. — Вот мы тоже охуели, — закивал наёмник. — если бы не господин Инквизитор ушла бы сука в огне пожара. — он выдал длинную тираду про бывшую святую. — Сама ведь небось подожгла собор чтобы погубить святость и людей. — Верховная с нами раз Инквизитор с королевскими гвардейцами успел вовремя. Но я думал, что Жерар… — Это не «Поджигатель» был, — перебил его наёмник. — мужик незнакомый, но боевой, ездит на железном звере. Он туда Фолмун и запихал. — И был он не с королевскими гвардейцами? — Не, вон там, вон у собора три солдата и железный господин. Он их тут оставил осматривать покои бывшей настоятельницы.       Маг повернул голову в сторону собора. Незнакомцы, мягко говоря, выделялись — странные доспехи, странное оружие, странный, очень странный господин.       «Огненный змей» был далёк от искусства Големов или механических кукол. Но даже он смог оценить чудовищную форму «железного господина». Количество металла, заменившее части его тела было огромно, а четыре механические руки, торчавшие из-за спины, придавали сходство с каким-то жутким осьминогом.       И тем более странным было зрелище сидевших вокруг него детей, которым он рассказывал что-то. Когда маг приблизился, железный человек жестом отослал малышню и кивком поприветствовал мага. — Жан Кольбер, ректор «Магитека». — Представился «Огненный Змей». — Октавий-0770. — кивнул его собеседник. — Вы пришли сюда получить сведения об обстановке.       Это не было вопросом, но маг всё равно кивнул. — Мы пришли сюда по приказу Инквизитора Вебера. Наш отряд был выделен для пожаротушения и эвакуации детей. Эвакуацию мы провели. Пожаротушение вы завершили. — Я уже слышал об Инквизиторе, но я знаю только об одном. Могу я поговорить с ним? Мы отправляемся к королевскому дворцу и нам нужна помощь. — Инквизитор Вебер уже отправился туда во главе Имперской Гвардии. Вы не успеете добраться до замка до того, как Гвардия ликвидирует силы противника. — голос железного человека продолжал оставаться монотонным. — Рекомендация: окажите помощь гражданским в разборе завалов и ликвидации последствий пожара. — Вы хотите, чтобы я оставил свой долг? — маг почувствовал возмущение. — Нет. Я лишь дал рекомендацию. Вам решать, что делать. — с этими словами железный человек отвернулся и зашагал прочь.       Ректор несколько секунд смотрел ему в спину. Потом вздохнул и зашагал следом.

***

      Нельзя сказать, что имперская гвардия славилась своей незаметностью. Конечно, отдельные её полки могли быть незаметными и спереть у синемордых тау или остроухих Эльдар их собственную ксено-жратву и патроны возникни такая нужда. Но в основной своей массе гвардейцы извещают о своём прибытии рёвом тысяч моторов и грохотом миллионов залпов. Однако есть нюанс — иногда шума от артподготовок бывает настолько много, что противник лишается слуха и не способен осознать приближение опасности, разве что с помощью задницы. По вибрациям земли или по интуиции, это уже зависит от опыта конкретно каждого индивида.       Есть ещё один вариант «незаметного» гвардейского проникновения. Давить по всем направлениям сразу, растянуть его боевые порядки и вводить в бой резервы, не позволяя противнику среагировать.       При атаке дворца сработало все сразу. Сервочерепа позволили «Химерам» и «Тауроксам» с десантом обойти заслоны мамоно, где-то по соседним улицам, где-то создавая проход своими силами. Грохот приданной отряду «Виверны» чей машинный дух активно выцеливал наиболее крупные скопления войск и открывал огонь порой до того, как наводчик нажимал на педаль, прикрыл наступавших и отбил охоту выяснять что за шум у многих любопытных, у немалой их части навсегда. Наконец тёмный герой бросила на штурм все доступные ей силы и останавливать отряд было некому.       Последний рывок и машины выходят на позицию перед первой линией стен, задавив по пути парочку нерасторопных идиотов. Сидевший в головной машине лейтенант Ренко открыл боковую дверь и выскочил из «Таурокса» на ходу. К его облегчению Инквизитор со своим отрядом был цел и ожидал его у одного из домов. Пока солдаты выгружались из техники, добивая немногочисленных свидетелей их прибытия Ренко пошёл в сторону начальства. — Господин Инквизитор! — лейтенант приблизился к Веберу. — Третий сборный отряд штурма прибыл по вашему приказанию! Готовы служить!       Инквизитор кивнул и указал в сторону замка. Один из сервочерепов подлетел поближе и активировал голокарту. — Значит так, лейтенант, обстановка такая: вражеский командир собрал свою элиту и остатки своих сил и штурмует королевский замок. Сил у защитников немало, но мои абхуманы говорят, что следующий штурм они не выдержат. Это хорошо. Ренко понимающе кивнул. Местные обитатели были людьми, но язычниками. По его скромному мнению, этого было достаточно чтобы вмазать этим пидорам по самое не балуйся. Он знал, что с немалой долей вероятности биться сегодня придётся и против людей. Если, конечно, они не договорятся. — Проход узкий, да ещё перекрыт баррикадой. «Химеру» с ковшом вперёд, за ней нашу тройку Булгринов. Остальным занять стены и башню у ворот и расстрелять врагов оттуда. — инквизитор задумался на секунду. — там много псайкеров, а пария сейчас на другом задании. Снайперы у вас есть? — Так точно! Один, но стрелок хороший. — Огонь по готовности.       Башню и стены заняли быстро, а штурмовавшие стены мамоно увидев гвардейцев удвоили усилия, бросив на стены всех кого могли. В этом наступлении они стали похожи на тиранидов, забывших о самосохранении, что негативно отразилось на их потерях. Гвардия же отрыла огонь по чужакам, усиливая вес залпа с каждой секундой. — О, Владыка Галактики, храни своё стадо от чужаков. — губы человека шептали молитву, пока перекрестье его прицела смотрело прямо на самую богато одетую шлюху, размахивающую своим посохом.       Гвардеец верит в неодолимую силу человечества, но не ищет спасения в оной молитве. В темнейший час он не должен молить о чуде, а стрелять в зло, нависшее над ним. Но сейчас каждый из них выжидал, пока все не будут готовы полностью сокрушить врага. А затем атака без пощады, уничтожения любого сопротивления, не оставлять в живых никого способного навредить — всё по тактике Империума.       С рёвом «Химера» с ковшом, на которой десантом сидела разношёрстная компашка из троих местных, криговца и савларца, ринулась вперёд, сгребая камни перед собой отвалом. В ту же секунду раздался крик инквизитора в воксе: -Уничтожить врага!!! — он сам уже шагал в сторону «Химеры» с обнажённым оружием. Гвардейцы стреляли. Вал света и огня бил в спины наступающим, но твари отказывались умирать. Некоторые пали, в том числе цель снайпера, но слишком много остались стоять. Мерзкое колдовство окутало их фиолетовыми щитами, из-за которых на солдат смотрели удивлённые, а не испуганные хари. — Воины Императора!!! Мы ждали вас позднее!!! — стоявшая позади всех демонесса взмахнула своим мечом, привлекая внимание. — Но, если вы пришли я, Анна Кордельон, готова! Покажите, на что вы способны!!! Если вы сокрушите меня моя армия падёт! Я одна задержала армию моей госпожи во времена Фальского похода! Но на сей раз я сражаюсь за истину, я не проиграю и выполню свой долг, пока мои воины возьмут этот замок и осквернят его сердце.       Имперская гвардия не стала дослушивать мамоно и на ней сосредоточили весь огонь ещё примерно на середине речи. Вражеский командир — сильный псайкер, самодовольный. Практически стандарт.       Сцена, развернувшаяся между первой и второй линией стен дворца, была бы достойна пера лучших летописцев и художников. Свет и железо что летали в воздухе и слепили сражавшихся на стенах защитников замка. И существо что шло навстречу всему этому и смеялось, притягивая всеобщее внимание.       Тёмная Героиня встретила смерть лучезарной улыбкой. Развела руки в стороны, наблюдая как растекаются заклинания по её щиту и сделав новый шаг вперёд. — Ну что, мальчики, покажите, что вы можете? Мою броню не вскроет никто кроме мужа, знаете ли. — её слова были негромкими, но услышали их и на первой стене, и на второй. Анна наслаждалась сценой, где её героизм проявлялся столь ярко. Она под огнём всей армии врага, но под несокрушимой защитой.       Инквизитор повернулся к эльдару. Ксенос смотрел на демонессу с явным неудовольствием. — Щит примитивный, но она поддерживает его постоянно обновляя. Обрушить будет сложновато.       Солдаты на удар сердца остановили стрельбу, часть из них затрясла головами, стараясь прогнать дурман. Но затем раздался рёв дикого зверя, сложившийся в слова: — Продолжать стрельбу, собаки фраговы!!! — Комиссар Хартман сменил магазин болт пистолета и выстрелил. Обстрел возобновился, а демонесса продолжила свою речь. — Высшая Защита, вершина мастерства, плод трудов моих и десятка моих подруг. Высшее мастерство оружейников Маккая. Я к чему веду, мальчики, если вы сейчас сдадитесь, мне не придётся вас бить. Другие девочки всегда обижаются, когда я бью их мужей…       Когда тебе ничего не угрожает можно и поиграть в манеры.

***

      Снайпер, забравшийся на одну из башенок на внешней стене, тоже не наблюдал за развернувшийся сценой. Он стрелял, но делал это не по той самой героине, а по её товарищам. Осознав, что проклятое колдовство защищает и их, он стал читать новую молитву, пока готовился к новому выстрелу. «Дистанция четыреста, ветер отсутствует. Я на высоте метров 20, значит…»       Он ублажал машинный дух, а его губы шептали именно эту молитву. Она была первой что он выучил в армии. — Даруй мне взор орла, — он закончил с настройкой прицела и прицелился. — покой морского бриза, умиротворение святого, способность издалека убить врага.       Под эти слова он делал свои лучшие и самые важные выстрелы. Он верил в её силу и не смел произносить её по пустякам. Но сейчас…       В прицеле была видна разглагольствующая мамоно, размахивающая своим мечом. Палец надавил на спусковой крючок. — Огонь! — он скомандовал сам себе, делая выстрел.       Вспышку погасил пламегаситель, звук просто не успевал за пулей. Бронебойная смерть вырвалась из своих оков, созданная для одной задачи — служить уничтожая. В мгновение ока, она преодолела дистанцию и влетела прямо в лоб темной героини.       Магическая защита должна защищать от всего. Одеяние, созданное чуть ли не лилим лично, зачарования и ритуалы, огромная прорва демонической энергии. Должна защитить от всего.       Но и пуля, направленная верной рукой на гиперзвуковой скорости это не мелочь. Не удар стрелы или меча, а нечто на совершенно другом технологическом уровне. Магия мамоно раньше не сталкивалась с немагическими снарядами, движущимися с такой скоростью.       Сверкнув золотой вспышкой, словно нагретая не от трения об воздух, а от чего-то идущего изнутри, пуля ударила павшей столетия назад героине в лоб, отскочив от него. Она просто рассекла демонессе кожу, даже не контузила, разве что кровь сразу залила левый глаз.       Падшая героиня вздрогнула. Она потянулась с своему лбу, коснулась его и с удивлением посмотрела на кровь на своей руке. Защита, секунду назад, казавшаяся абсолютной дала слабину. Несмотря на то, что барьер стоял, отражая атаку Имперской Гвардии; несмотря на то, что рана была никчёмной, это был первый раз со дня её Падения, когда Анна Кордельон пролила в бою свою кровь.       Она застыла, разглядывая окрасившуюся в алое перчатку и не заметила, как за её спиной, на стене троица Героев Ордена и два мага нанесли нужные зачарования на баллисту и выпустили ей в спину благословенную стрелу.       Стрела вонзилась в спину мамоно, выведя ту из ступора. Анна подняла голову к небу и закричала. С её криком, демонический барьер раздался вширь, сметая защитников со стены, гвардейцев с позиций и сдвигая назад технику.       Когда Кордельон, тяжело дыша, снова опустила голову, она заметила, что несколько человек оказались внутри барьера. Поморщившись, она сломала взмахом своей шпаги древко стрелы — зачарованный наконечник можно было и потерпеть, а затем Анна направилась прямо к ним. Её воины тоже было потянулись к попавшим внутрь демонического щита имперцам, но демонесса махнула рукой. — Не трогать. Они мои. Все усилия на штурм. — Падшая Героиня решила показать, что бывает с теми, кто посмел бросить ей вызов. — Готовьтесь, воины Императора.       Поднявшиеся на ноги фигуры возле границы барьера переглянулись. — Оп-па. Главная сучка нарисовалась. — губы Мерсеи Даскарос растянулись в ухмылке. — Чур, я первая.       Героиня рванулась вперёд с поистине сверхчеловеческой скоростью, но высшая демонесса, даже несмотря на раны была быстрее. Она увернулась от выпада копья, и отвесила пролетавшей мимо Мерс неслабый пинок. Обычному человеку такой удар бы повредил позвоночник, но Даскарос лишь полетела кувырком. Впрочем, она тут же поднялась на ноги и скачком перепрыгнула к Кордельон.       Анна была великолепной фехтовальщицей, даже Вильмарина Норскрим оказалась бы в тяжёлом положении, сражайся они один на один. Одноглазой героине приходилось нелегко, если бы её оружие не давало преимущества в дальности, а в крови ещё не пел стимулятор, поединок уже был бы закончен. В поединке сошлись профессионалы — для обычного человека их оружие казалось размытыми штрихами, образующими странный узор. Пока что, Мерс могла сдерживать демонессу, не давая той зацепить героиню демоническим клинком.       Пока Мерс и Анна мерялись силами, остальные члены небольшого отряда, оказавшегося внутри барьера, ещё приходили в себя. Первой очнулась Кирш, девушка сосредоточилась на поединке и, прижимаясь к земле, начала продвигаться за спину Тёмной Героини.       Медленно, словно готовящаяся к прыжку кобра, она подбиралась всё ближе, пока две могущественные женщины обменивались ударами. Наконец, она увидела удобный момент, Анна сильно вытянулась вперёд, открыв спину. Словно сжатая пружина, Кирш нанесла удар.       Выпад инструмента почти достиг спины Анны, но одна из её воинов успевает выкрикнуть предупреждение. Уходя от клинка Кирш, демонесса словно Арлекин перепрыгнула через убийцу, оказавшись у неё за спиной и теперь уже девушке приходилось отбиваться от яростных выпадов мамоно.       Инструмент едва успела отбить пару выпадов шпаги и только вмешательство Мерсеи спасло её от очередного выпада. Героиня снова схватилась с древней предательницей, а Кирш, разорвав дистанцию, снова начала искать удобный момент для удара.       Фарий и Пьер помогли подняться криговцу. Все трое понимали, что в поединке с Тёмной Героиней им не выстоять, но никто из троих и не собирался сражаться честно. Пусть лазганы и не могли пробить демоническую защиту, яркие вспышки выстрелов отвлекали мамоно, мешая той бить точно.       Прекрасное лицо мамоно исказила противная ухмылка. Ей было не впервой сражаться против героя с командой — выведи героя из строя, и команда падёт. Анна схватила свободной рукой копьё Мерсеи за древко, подтянув одноглазую к себе и ударив коленом в живот. Всхлипнув, Даскарос выпустила оружие из рук. Выпад Кирш был ожидаемым, и демонесса, парировав её удар, ударила девушку древком копья с такой силой, что та не удержалась на ногах и покатилась по земле. Орденское копьё удар выдержало, хоть древко и предательски затрещало.       Пытавшейся подняться на ноги Мерс сначала прилетело по подбородку её же оружием, а потом одноглазая едва увернулась от удара шпагой. Однако, отбросив от себя Мерс, Тёмная Героиня оказалась прекрасной целью для имперцев. Савларец и криговец немедленно начали поливать её длинными очередями, а де Валье, получивший от Фария дозу стимулятора, бросился в атаку, обнажив шпагу. — МАААТЬ ВАШУ, Я СЕБЕ НЕ ТАК ЭТО!.. — крик дворянина сменился на вой с рычанием зверя.       Слепящий поток света заставил Кордельон прикрыть глаза, позволив Пьеру подобраться вплотную. Она собиралась поразить его одним ударом, «отсечь его голову», но он ее удивил. С бешеной для обычного человека, почти присущей героям, силой и скоростью, он принялся наносить удары. Увы, его противница не только была привычна к подобному темпу ведения боя, молодой барон далеко не так был хорош в искусстве фехтования, как профессиональные воины. В какой-то момент он оступился, слишком широко размахнулся и демонесса танцевальным движением вонзила де Валье в грудь свою шпагу, осматривая соперника — он привлёк ее внимание. Выпад демонического оружия моментально лишил юношу почти всех сил, но, благодаря стимулятору, он успел выхватить из-за пояса нож со светящимся клинком, переданный ему савларцем и ударить им по руке, державшей шпагу.       Удар не был сильным или точным, но клинок вновь легко прорезал доспех и заставил Тёмную Героиню выронить своё оружие. Пускай рана и не была глубокой, рука демонессы онемела и кровь брызнула из пробитого наруча. Анна инстинктивно схватилась рукой за рану, отбросив Орденское копьё.       Некоторые мамоно, видя, что бой развивается не в пользу их предводительницы, побежали на помощь, наплевав на приказ. Огня от двух лазганов оказалось вполне достаточно, чтобы остудить их наступательный порыв.       Мерсея же, увидев падающего де Валье, издала рёв ярости и кинулась в атаку, подняв своё копье. Уже Анне пришлось разорвать дистанцию. Демоница осознав, что рука, пронзённая клинком, не желает приходить в себя произнесла заклинание.       Любимое копье героини распалось, также рассыпалась на кусочки яркого света и шпага Кордельон. Обезоружив врага, демонесса попыталась влететь на пару метров, после чего сверху обрушить всю мощь своих заклинаний на врага. Но клинки Кирш пронзившие оба крыла оставили её на земле и мамоно оказалась рядом с окончательно озверевшей героиней.       Даскарос нисколько не уступала врагу в грубой силе и ей удалось схватить демонессу за рог. Бешеные удары посыпались на предательницу. Кордельон пыталась стряхнуть одноглазую, избавится от её захвата, но тут к ней подскочила Кирш, и точным ударом ноги вогнала торчавший из спины обломок стрелы ещё глубже. Фарий бросился за ней следом, но скорее для того, чтобы вернуть свой нож.       На мгновение показалась что, если мамоно не забьёт до смерти Мерсея, так прирежет добравшаяся до своего оружия Кирш, но Анна снова издала крик ярости, вновь разбросавший её врагов. Она стояла посреди двора, тяжело дыша, сосредоточив свою магию на излечении своих многочисленных ран.       Криговец Ганс, до этого стрелявший издали, и не попавший под ударную волну, бросился в штыковую, держа лазган в одной руке, а лопатку в другой. Смерив его яростным взглядом, Анна здоровой рукой отбила штык в сторону и схватила воина за горло. Удар заточенным лезвием лопатки лишь скользнул по доспеху. Второй удар пришёлся плашмя. Как раз, когда демонесса открыла рот, чтобы что-то сказать. Но на лопатке оказался налеплен парализующий амулет Коёй, который последний удар переместил на грудь Анны. Магический талисман продержался ровно две секунды, но этого хватило, чтобы освободившийся криговец выхватил своё последнее оружие. Изо всех предметов, которые могли в этот день оказаться у неё во рту, ствол мельтагана Анна Кордельон не ожидала. Доспех не смог защитить её от вливавшегося в горло потока плазмы, боезапас которой предусмотрительный Ганс пополнил во время марша к королевскому дворцу.       Павшая героиня Анна Кордельон. Тёмная героиня. Мамоно бывшая главнокомандующей силами вторжения. Она пала во второй раз, погибла, на этот раз окончательно.       Одновременно с её смертью, ослепительно белой вспышкой, осветившей всех сражающихся, вспыхнуло знамя Анны — оно было связано с падшей героиней, неся на себе отпечаток её маны, чтобы её воинам было легче ориентироваться. И вот теперь этот отпечаток сыграл злую шутку, возвестив о гибели Анны Кордельон всему её войску. А через долю секунды пал и щит, вызвав на лице одного ксеноса тень самодовольной усмешки.       Битва на стенах замерла. Шок. Именно это выражение возникло на лицах всех мамоно и большей части защитников замка. Войско мамоно дрогнуло. Волна штурмующих, в смятении, отхлынула от стен. Отходили они дисциплинированно, но боевой дух уже начал давать слабину. Защитники же замка, впервые почувствовав надежду и воодушевление, подались вперёд, сбрасывая задержавшихся мамоно со стен.

***

      Ганс Фейербах опустил оружие, оглядывая стоявших перед ним врагов. Зрелище его не впечатлило. — Ганс, забери союзников и отступи к основным силам, не перекрывайте линию огня! — раздалось в его наушнике. Приказ есть приказ, и криговец, подняв бессознательного гвардейца Фабия, взмахом руки подозвал союзника Кирш, начав отход в сторону гвардейцев. Рядом с ними одноглазая воительница тащила такого же бессознательного де Валье.       На лицах многих командиров возникло выражение, являющееся признаком скорейшего поражения — сомнения. Да и громкие слова Анны перед началом битвы внесли свой вклад. Оставшееся без предводительства Тёмной Героини её воинство находилось в смятении. Анна Кордельон и ей подобные всегда казались несокрушимыми бастионами, способными в одиночку противостоять армиям. Они были Героями, на фигурах которых держалась военная доктрина мамоно и Ордена. Их поражение обычно означало начало немедленного отступления, вот и сейчас в отряде мамоно царила неразбериха. Воины не знали, что им делать. Младшие офицеры начали выкрикивать приказы, каждая давала те приказы, которые считала нужными. Отряд стал метаться из стороны в сторону, каждая следующая команда прямо противоречила предыдущей, воины и маги мотали головами из стороны в сторону, словно выискивая золотой путь к спасению.       Отсутствие действия было худшим из возможных действий. Но командиры на самом деле не знали, что им делать. Наступление на дворец провалилось, а повторная попытка штурма, не только оставит их открытыми для удара в спину, но и столкнёт отчаявшихся воительниц с воспрявшими духом защитниками. Попытаться прорваться через гвардию? Они только что убили их командира. Пройти вдоль стен, между первой и второй линией? Набьют со стен лучники. Телепортация? Даже если у каждой ведьмы хватит сил кого-то забрать, уйдут меньше двух десятков, а бросать своих…       Одна из командиров рассудила, что если защиту тёмной героини пробили, то и её броне придётся несладко. Самое время отступить и попросить у карлиц броню получше. Только она отдала приказ, как дуллахан Нама, адъютант Анны, остановила её. Спустя секунду дуллахану пришлось останавливать и тех, кто не захотел отомстить за смерть подруги и командира, а вместо этого бросится в атаку на стены цитадели. Сама Дуллахан хотела мести, и она знала, что, если они дойдут до гвардии, они победят! Должны победить! Гвардия использовала каждую секунду что подарили ей мамоно. Снова заняв позиции, она обрушила на врага огонь. — Знаешь не так я себе представляла нашу встречу с лучшими воинами Лескатии. — произнесла одна из ящериц сидя за спиной и щитом чародейки. — Поединок, сражение на мечах и благородная война? — ответила ей соседка. — Угу. — Жизнь полна разочарований. — философски заметила первая ящеродева.       Маги продолжали защищаться, прикрывая воинство мамоно от атак как со стороны гвардии, так и защитников замка, пока дуллахан пыталась навести порядок среди воинов. Без поддержки от Тёмной Героини им приходилось нелегко — практически все ведьмы и чародейки были заняты поддержанием щитов. Ситуация складывалась явно не в пользу мамоно.       Когда на внешней стене появилась фигура мужчины-эльфа в странных доспехах, волшебницы напряглись. Он поднял руки и из-за его спины в воздух поднялись светящиеся магические символы. Символы, абсолютно незнакомые магам мамоно. От них веяло Силой. Не маной людей, богов или монстров. А Силой, древней, словно само мироздание. Они вспыхнули синеватыми огнями, а затем несколько магических барьеров мамоно рухнули. Эльф немедленно поднял руки и в открывшуюся пробоину ударили молнии, унёсшие жизни нескольких магов.       Дуллахан наконец скомандовала атаку достаточно громко и уверенно и её войско двинулось вперёд, на порядки гвардии, прикрываясь от ураганного огня магическими щитами. Последний шанс прорваться. Последний шанс выжить — одна из немногих вещей, что заставляет мамоно биться насмерть. Расстояние между Имперской Гвардией и воинами Анны Кордельон стремительно сокращалось.       Чем ближе они подходили друг к другу, тем громче и разнообразнее становился шум сражения. Рёв тяжёлого орудия «Химеры», щедро окатившего наступающих, смешалось с треском болт-пистолетов и тявканьем дробовиков ветеранов. Навстречу наступающим ударили огнемёты, выстрелы мельты разбили атакующую волну. Гранаты подбрасывали тела в воздух, но мамоно это не остановило.       Гвардейцы уже стреляли практически в упор из своих дробовиков, направив на врагов штыки, когда атакующая толпа вдруг дрогнула. Ворота королевского замка открылись.       Звуки труб и знамёна. Пятёрка тяжёлых кавалеристов с копьями наперевес, последний резерв Ордена, за ними не уступающая им в скорости пехота героев. Рыцари летят, они кричат ругательства, орут молитвы, визжат и чуть ли не тявкают словно собаки, которые загнали оленя.       Армию мамоно это лишь подстегнуло вперёд, словно кнут погонщика. Перед ними другой враг и они достигли его. Два строя столкнулись в рукопашной. Раздавались боевые кличи тёмных воительниц бешено бивших оружием из демонического серебра по врагам, крики Булгринов чьи тяжёлые булавы раскроили башенный щит, а затем и череп воительницы-арахны. Визжали пиломечи, вышибая искры из мечей оппонентов. Между сражающимися мамоно молнией сверкал воин-эльф, чей клинок раз за разом обрывал жизни магов. Гвардии приходится несладко, хоть мамоно щедро заплатили своей кровью за каждый шаг вперёд.       Усиленные заклинаниями и благословениями тяжёлые кони влетают в спины нелюдей, проходя через их ряды, топча их копытами, сшибая их с ног. Рыцари, насадив врагов на пики, хватают мечи и палицы и начинают крошить врага, а спустя несколько ударов сердца другие солдаты добегают до сражающихся. Элитный отряд мамоно-воительниц бился храбро, умело, отчаянно. Но они оказались между молотом и наковальней, и это предопределило их конец.

***

      В воздухе повис запах пота, крови и вывалившихся внутренностей. Демоническая энергия, висевшая в воздухе, конечно, вносила свою лепту в палитру запахов, но её явно не хватало.       Гвардейцы и воины Ордена испытали состояние известное как «адреналиновый отходняк», совмещённый с дикой дозой эндорфинов. Элитный отряд врага, его командование, предатели это уже только для воинов Ордена. Для гвардейцев все суки были на одно лицо, пали и теперь валялись под ногами победителей. Несколько героев раскинули над полем боя боевые стяги и теперь орали святые гимны во всю мощь своих глоток, используя в качестве трибуны крышу одной из «Химер». Другие, происхождением попроще, обнимались с гвардейцами, знатные раскланивались и все без исключения обменивались крепкими напитками. Завязывались разговоры.       И подобное творилось повсюду. Изысканное вино следовало за крепким спиртом, слитым по железному лому. Десяток солдат, с обеих сторон, рыскали по полю боя добивая выживших мамоно, а вокруг отбитых пленных собралась настоящая толпа. Бедного Дюма чуть было не удостоили милосердной смерти, но, к счастью, священник Ордена успел первым. После его вердикта молодой дуэлянт моментально сменил окружение палачей на круг друзей, в котором были даже поклонницы. В конце концов выйти на безнадёжный бой и выжить после него — признак отчаянной храбрости, а это привлекает дам. Рафаэль уже успел опьянеть, а ему все подсовывали все новые и новые ёмкости с напитком.       Отдельно царствовали булгрины. Трое здоровяков сначала долго превращали в кашу всех лежавших перед ними мёртвых, ударами дубин и своим неуклюжим танцем. А затем один из членов Ордена заорал достаточно громко «качай героев». Эту команду абхуманы тоже знали и немедленно исполнили. Схватив первых попавшихся под их ручищи, они стали подбрасывать их вверх, соревнуясь в силе. Героиня и два копейщика сначала орали, то ли от страха, то ли от неожиданности, но затем засмеялись, наслаждаясь не виданным с детства развлечением. Вокруг них стала собираться толпа, подбадривающая силачей и лётчиков.       Но пока его люди радовались Альбер Кастел был собран и спокоен. Он был рад спасению, но он не узнавал гербы на доспехах спасителей. И человек названный инквизитором был ему также незнаком.       Он поприветствовал его как дворянина, но инквизитор не ответил, как положено по этикету. Старик несколько напрягся. Осмотрев его свиту, он понял, что среди них немало грозных воинов и они в отличии от его олухов к бою готовы. — Я полагаю, вы и вправду носите титул инквизитора, господин Максимилиан Вебер. Но также я полагаю, что вы не принадлежите к церкви Верховной Богини. Как и к рыцарским домам Ордена.       Его собеседник слегка наклонил голову. В этом жесте было и признание его правоты, и его оценка как дуэлянта, и предложение продолжить. Кастел облизнул внезапно пересохшие губы. — Думаю, вы источник тех слухов о странных людях. О существах, что охотятся на мамоно. Как я вижу… охотники вы хорошие. Однако я также вспоминаю слухи, шепотки, о неудачном походе господина Эбигейл, паладина и третьего отряда, который направлялся в, наверное, будет верным сказать, теперь уже ваши земли. Взятые по праву силы.       Старый герой положил руку на меч. Он старик, но одну жизнь забрать сможет. Оглядевшись по сторонам, он не испугался или разозлился, напротив он стал спокойным как познавший истину.       Инквизитор кивнул и указал рукой на ревевшие моторами машины. Точнее на Аквилу на их бортах. — Я — слуга Его величия, продолжение Его воли. Мы все рабы и слуги Бога Императора, повелителя человечества и властителя миллионов планет. Мы прибыли сюда, дабы покарать тех, кто сомневается в праве человечества на владение Галактикой. — Вы не признаёте Верховную. — пальцы Кастела побелели. — Как и вы не признаёте Бога Императора. Мы бы с радостью обрушились на вас, язычников, и наша мощь продемонстрирует нашу правоту лучше проповедников.       Инквизитор не секунду внимательно посмотрел на Кастела. — Но тут у человечества есть Враг, — он развернулся и полы его плаща взметнулись вверх. — сволочи и суки что смеют думать, что они выше людей! Нелюди, абхуманы, чей долг повиноваться человеку, бросили ему вызов. — Враг моего врага… но сколь долгим будет этот союз? И когда вы нападёте на меня и моих людей? — Не сегодня. Сегодня у нас другой враг. И наш общий долг сразить его.

***

      Принцессе Франческе часто нездоровилось. Она бы выразилась точнее — редкие моменты без боли и слабости воспринимались ею как праздник, счастье и радость.       Но сейчас о таком можно было только мечтать. Атмосфера ненависти, подозрения и страха окутывала каждого находящегося в королевском дворце. Отец Норскрим, сидевший рядом с ней в комнате, забыл о существовании Франчески уже через минуту, сосредоточив все своё внимание на амулетах связи с её подругами.       Девушка медленно размышляла о происходившем за пределами её комнаты. Пришли мамоно. Видимо, их немало, и они сильны раз поднялась такая паника. Но что ей делать? Молить Верховную о победе? Или отдаться врагу на милость, ведь Саша рассказала ей истину. Быть может, стоило попробовать остановить бойню, ведь если мамоно не желают всех убить, то с ними можно договориться?       Остановить бойню, хе. Она даже встать с этой кровати не может, произнести молитву без запинок, спорить с кем-то и то было задачей непосильной. Стоило ей наткнуться на неприятие своей идеи, скрытое за формальной вежливостью, как тяжесть в груди отнимала у неё руки, а голова начинала звенеть как колокола на праздник. Что она может кроме разговоров с друзьями? — Ваше Высочество! — к ней приблизился Норскрим. — Ваше Высочество, дела наши плохи. Я не могу связаться с семью Героями, а первая стена уже пробита. — Это печально, Отец Норскрим. Похоже, нам остаётся только молится чтобы милость Богини не оставила нас в трудный час, — тихо ответила принцесса. Её собеседник был священником. Не стоило говорить ему о мыслях других Героинь. — Скажите, моя госпожа, а вы не хотели бы излечиться? Стать здоровой? — осторожно произнёс мужчина, но пара ноток в глубине его голоса заставили мурашки по спине Франчески маршировать строем. — Избавиться от слабости тела. — Это моя заветная мечта, с тех пор как я осознала свою слабость. — осторожно ответила Франческа, приподняв голову — Я молюсь об исцелении, но верую что через страдания я очищаю свою душу. Неужели вы слышали о новом лекарстве? — Есть один способ. Он, правда, весьма необычен. — первосвященник потянулся к своей сумке. — стать мамоно.       Сперва принцесса не поняла. А потом ей в голову словно ударил набат, от которого руки затряслись, а сердце стучало как кузнечный молот, грозя разорвать её тело. Первосвященник предлагает такое? Сердце и разум завопили в унисон и следующие слова принцесса произносила с гневом. -Не думайте, что я могу попасться на столь грубую уловку, Отец Норскрим. Ваше предложение оскорбляет меня, но ещё больше меня оскорбляет ваша мысль о том, что я слаба духом.       Она сжалась, ожидая удара или похвалы. Проверки, испытание, мерзкое и подлое, но ожидаемое. Стоит ей показать слабость как её заколют как свинью.       Норскрим некоторое время молчал, а потом сорвал с себя крест. — Вы не верите мне?! Вы не понимаете, что все кончено?! Моя дочь повержена, остальные героини тоже, наш город штурмует лилим! Ворота первой линии пали, следом падут и вторые, и монстры ворвутся сюда! Знаете, что они сделают с вами? Превратят в низшую мамоно: тараканиху или верёвочницу! Вы станете слугой, выйдете замуж за хрен знает кого и потеряете трон! Но если вы станете мамоно сами, выбрав меня в свои мужья, мы вместе сможем отстоять хотя бы наши земли! — Но я же не люблю вас, — принцесса сжалась под одеялом. — Это не проблема! У меня есть парный фрукт, он сможет….       Дальше принцесса не слушала. В груди застучало сильнее, в глазах потемнело и её сознание погрузилось в темноту.

***

      Пустили их во дворец не сразу. Инквизитор потратил несколько минут убеждая Кастела: он использовал несколько разных аргументов. Но финальным оказалось предложение доложить оставшейся во дворце принцессе крови о прибытии подкрепления, изменении обстановки и начале контратаки. Кастел также осмотрел богато украшенную коробку, в которой было послание для королевской семьи от некого Тиберия. В конце концов он сдался, и послал слуг предупредить и подготовить принцессу к важному визиту.       Впрочем, инквизитор не хотел тратить время на наблюдение за полуживым инвалидом. Его интересовали более… старые вещи. Такие как книги из королевской библиотеки.       Кастел вёл сводную группу из героинь, солдат Ордена и взвода имперской гвардии во главе с лейтенантом Натаниэлем Ренко.       В принципе дворец был ничего так. По мнению лейтенанта тянул на четвёрку по десятибалльной — довольно скромно и в меру функционально. Не то что он был большим специалистом по внутреннему интерьеру дворцов губернаторов и знати, но пару раз штурмом брал. Правда, когда он поделился этим мнением с одноглазой героиней, та натуральным образом крякнула и ушла в сторону бормотать себе что-то под нос. — Мы приближаемся к покоям Её Высочества. — Кастел окинул взглядом лейтенанта, на его лице возникло едва заметное беспокойство. — Я бы попросил вас сдать оружие. — Как вам уже объяснил инквизитор, гвардеец может расстаться со своим оружием только по причине смерти, приговора трибунала или выхода в отставку. — Ренко покосился на богато украшенную шкатулку. — Мы же просто передадим послание принцессе.       Кастел кивнул. После чего краем глаза окинул процессию. Его солдаты и герои уже вовсю братались с этими гвардейцами. Все они держали мечи и лагзаны наготове, однако если начнётся война… у его воинов есть все шансы перерезать их в ближнем бою. Надо только не допустить чтобы эти отходили в сторону.       Коридор привёл их к нужным покоям. Перед дверьми собрались многочисленные слуги. Кастел удивлённо приподнял бровь — слуги уже приступили к своей работе, сразу как опасность немного миновала. Так почему? — Господин! — один из слуг бросился ему в ноги. — Не вели бить плетьми. Отец Норскрим заперся в спальне принцессы и не желает никого пускать внутрь!       Со стороны Ренко, гвардейцев и, вот позор, даже пары героев раздались смешки. Кастел наградил их злобным взглядом и приблизившись к двери постучал в неё. — Отец Норским! Это командующий обороной Альбер Кастел! Откройте дверь и пустите меня к Её Высочеству Франческе! Происходящее требует её присутствия!       Ответа не последовало, только звук разбитой вазы говорил о том, что внутри кто-то есть. — Или он настолько напуган, что нас слышит, но не воспринимает. — Мерсея вышла вперёд, опираясь на своё, немного опалённое, копьё, — либо внутри уже сучки мамоно ссут от страха. — А они так могут? Проникнуть внутрь, в обход всех систем защиты? — спросил Ренко. Кастел лишь покачал головой наблюдая за тем, как героиня оскорбляет своего сюзерена. — Ясен хер. Иначе бы наша война была намного проще. Надо дверь выбить, если через две секунды она не откроется!!! — прокричала она, но ответа, по-прежнему, не было. Одна, две, три секунды тишины. Героиня смотрит на Кастела, а во взгляде её единственного глаза он видит смех и радость. — Надо вышибать. Чем будем двери бить? — Позвольте мне, — вмешался Ренко и подошёл к замку. — Вы не сможете открыть его! Это сложный и крепкий замок… — Начал было Кастел, но Лейтенант, не слушая его, отвёл свою руку назад. А затем нанёс удар, голой рукой, да такой, что железо и дерево затрещали сминаясь. Ещё удар, и рука пробивает дыру и разносит засов в щепки. Мерсея и Кастел, не дожидаясь приглашения, влетают в покои Франчески с оружием наготове.       Норскрим стоит у кровати принцессы. В его руке что-то зажато, и Мерсея не тратя время на разговоры делает выпад своим копьём, хвала Богине тупым концом. Получив удар, её сюзерен падает на прикроватную тумбочку. — Бля, я папу Вилки… впрочем этот давно напрашивался.       Кастел наконец сделал заметку в голове узнать — что дали героине и попросить этого побольше. Мата он уже давно не боялся. Первым делом он бросился к принцессе, как и ворвавшиеся вслед за ним солдаты. К счастью, девушка была цела, хоть и спала. Норскрима подняли и отряхнули. Он, сперва смотревший на всех загнанным зверем, оценил ситуацию и мгновенно преобразился. — Сир Кастел, героиня Даскарос? Как это следует понимать? Что вы делаете тут, когда вы должны оборонять замок от Тёмной Героини? — Сучка мертва, господин, — Мерсея пожала плечами. — атака отбита, скоро в погоню пойдём. Пришли к принцессе, а тут вы никого не пускаете. — Как мертва? Как отбита? Мой амулет показывает, что моя дочь не может сражаться. А без неё одолеть героиню некому! — Больше веры, аристо, — вмешался Ренко. — волей Бога Императора, нашей Верой в него и силой нашего оружия мы убили сучку. А если ты Норскрим, то твоя дочь задержана по подозрению в порче. Последние слова заставили Норскрима замереть, а потом его лицо охватила гримаса ярости. Он резко дёрнулся, ткнув пальцем в сторону лейтенанта. — Слушай, ты, плебей! Я не знаю, откуда ты вылез, но… — Хей, братва! — перебила его Мерсея. — Мне ща почудилась хрень. Господин Норскрим, а покажите, что у вас в сумке?       Первосвященник, вместо ответа, моментально закрыл сумку на поясе и принял гордый вид. Но гвардейцы и лейтенант, уже уверенно направили на него своё оружие, а Орденцы направили оружие на них, но в их движениях царили сомнения.       Кастел медленно приблизился к Норскриму. Неторопливым движением он снова открыл сумку, а затем засунул руку внутрь. После чего вынул из неё фрукт.       Увидев его, гвардейцы едва не открыли огонь. Мерсея тут же нанесла ещё один удар, на сей раз между ног, и Норскрим упал на пол. — Связать эту падаль! — Кастел швырнул дрянь в огонь камина. — Охранять принцессу! Она цела?!       К Франческе подошли сразу три доктора, точнее два доктора и священник. Священник, убедившись в чистоте души, тут же вознёс молитву, к которой присоединились воины Ордена. Врач Ордена тоже быстро закончил, а вот санитар Империума возилась с принцессой несколько дольше. Под конец она даже слушала её странным механизмом, и смотрела на неё сквозь странное стекло. — Пациент здоров, — наконец произнесла она. — порок сердца врождённый, но больше ничего. Заменить сердце и будет как новенькая. — Заменить сердце невозможно. — заметил Кастел.       Вместо ответа лейтенант снял перчатку со своей руки, демонстрируя всем металл. — Нет ничего невозможного для человеческого гения. Руку, ногу, — он закатал рукав и быстрым заученным движением отсоединил руку, — можно быстро поставить, а вот сердце надо пару дней подождать. Или неделю, если хочется, чтобы сердце тебе живое вырастили.

***

      Одетта, или просто Оди для её друзей, была умным кобольдом. Достаточно умным, чтобы понять, что страшный человек, убивающий красным светом был ей не по зубам как в прямом, так и в переносном смысле.       А поэтому, увидев, как он поднимается по лестнице, Оди сделала самое умное, что могло прийти ей в голову — она тут же выпрыгнула из окна и задала стрекача, не обращая внимания на вопли «трусиха!» доносившиеся ей в след.       Упав на землю, мамоно осмотрелась и её глаза нашли просто идеальное убежище — собачья будка, никто не будет искать кобольда в собачьей будке. В конце концов, она же для собак.       Будка была не очень большой, и явно не рассчитана на габариты Оди, в кои-то веки она пожалела, что изо всего выводка имела самые большие грудь и попу, но мысли о страшном человеке дали ей хорошую инициативу, чтобы втиснуться внутрь и даже развернуться лицом ко входу, чтобы иметь возможность наблюдать за двором.       Крики и звуки боя стихли спустя какое-то время, но Оди всё ещё сидела в будке. Мало ли что. Сидела и дрожала, только и всего. И лишь когда она решила, что не слышит шума боя достаточно долго, кобольд осмелилась высунуться из будки.       Только для того, чтобы встретиться нос к носу с хозяином домика — здоровенным, размером почти с саму Оди, волкодавом. Который, судя по морде, был не очень доволен тем, что его жилище заняли посторонние.       Сегодня был явно не её день.

***

      Тишина. Короткий миг тишины. Всё закончилось.       Солдат Ордена сидел, привалившись к стене. Подняв голову наверх, он наблюдал за пеплом. Целой горой пепла. Ветер нёс его от домов, где догорали последние враги. Они победили. Победили. Враг в городе был разгромлен. Пускай где-то ещё оставались небольшие группы мамоно, им уже некуда было бежать. Взято немало трофеев и пленных. Но самое главное, что они победили!       Рядом с ним у стены «сидела» крупная мамоно без руки и с порванным животом. Она атаковала его отряд утром и заставила отступить. Как он тогда скрипел зубами. Но сейчас она мертва. А он нет.       Он повернул голову налево, на приземистых стальных вонючих монстров. Воины двухглавого орла действовали дерзко, указывая воинам истинной веры. Но именно они принесли им победу. Пока они ему нравились.       Он смотрел на пепел, чувствуя, как же сильно он устал. Бой был закончен. Но война ещё нет. Поэтому он встал и, закинув копье на плечо, двинулся дальше по улице, перешагивая через раздавленных врагов. Туда, где их сотник созывал людей для перегруппировки. Война с мамоно только что прошла новую веху и ради Верховной — он в этом поучаствует, живым или мёртвым!