Под знаменем Аквилы

      Николай нанёс удар. Противник отбил его. Это не имело большого значения, удары всё равно преследовали очень простую цель – сковать предводительницу сил мамоно, не дать ей прийти на помощь своим последователям.       Однако, последние несколько ударов ощущались иначе. Словно защита лилим стала, нет, не слабее, но более сосредоточенной. Он нанёс ещё несколько ударов, стараясь понять, что изменилось. Как и раньше атаки были отбиты, но теперь противник их не столько принимал на щит, сколько парировал, пытаясь отразить его энергию назад.       Что-то изменилось, и Николай принялся между атаками интенсивнее прощупывать штаб противника, пытаясь разобраться в чём причина. Противник пытался сменить тактику, значит готовился к чему-то: контратака, отступление, что-то ещё.       Псайкер нахмурился. Ему не нравилась текущая ситуация. Он нанёс ещё удар, продолжая сканировать. Не сильный удар, скорее, пробный зонд, позволяющий прощупать оборону соперника. К его удивлению, атаку снова отразили иначе, теперь это было что-то похожее на то, как его атаки отражали в начале боя, только слабее.       На мгновение его внимание перешло на поле боя. Маги противника снова попытались завесить отступающие части дымами. Удар по ним развеял как сами дымы, так и не успевшие укрыться сознания.       Николай вернулся к штабу противника как раз, чтобы встретить ответный удар. Сильный поток психической мощи, пытавшийся пробить уже его защиту. Удар был мощным, не таким, как его собственные атаки, но всё равно, ему пришлось сосредоточиться на отражении. Атака была нацелена не только на его разум, но и на органы чувств. Плетение состояло, словно калейдоскоп, из множества элементов. Поодиночке они не представляли весомой угрозы, но каждый элемент не работал отдельно, а усиливал общую конструкцию.       Ему пришлось сосредоточиться, приняв удар на свои ментальные щиты. И всё равно обрывки песен и воззваний, вкусов и запахов, ощущений и образов прорывались в его физические чувства. Если бы он не был псайкером, привычным к безумию Варпа, какофония могла бы его и дезориентировать. Противник выкладывался на полную мощь. Что было странно. Если они могли что-то подобное сделать раньше, почему не применили такую атаку сразу. Что-то было не так.       Когда его обучали защищать свой разум от демонов Варпа, наставники всегда делали особый упор на слугах Меняющего Пути. Именно они предпочитали заманивать разум самыми коварными и многослойными ловушками. Вспоминая один из наиболее эффективных методов противостояния подобным атакам, Николай создал под своими щитами копию своих поверхностных мыслей и эмоций, своеобразный имитатор сознания.       Он отсёк несколько более слабых противников фрагментов от общего поля, когда его ментальный сканер, всё ещё читавший поле боя, ощутил что-то неправильное. Ментальный образ одного вражеского отряда искривился, расползаясь фиолетовой кляксой под его щитами. Под потоком информации оказалась искусно спрятанная ловушка. Словно метастаза, «клякса» начала раздуваться, пока не уткнулась в созданную псайкером «обманку» и начала поглощать искусственное сознание, разрушая и перестраивая его.       Николай немедленно схлопнул обманку, изолируя яд.       Враг начал вгрызаться в его ментальные щиты с новой силой. Ещё больше образов, картин, звуков и запахов, сопровождавших удары по его разуму.       Псайкеру было несложно усилить щиты, но это не решило проблемы с метастазой. Продолжая отбиваться, он начал медленно выдавливать пузырь с чужеродным ядом из своего разума.       В реальном мире его лоб покрылся потом, а вены на висках вздулись. Стоявшие вокруг Механикус тревожно застрекотали на бинарном, но пока ещё не вмешивались.       Пузырь медленно уходил, и Николай перенаправил своё внимание обратно. Пока внимание псайкера было сосредоточено в другом месте, противники успели передохнуть и возобновили атаку. Он успел отбить несколько более слабых ударов, когда ментальный «пузырь» всколыхнулся.       Под первым слоем яда скрывался другой, гораздо более сильный и опасный. Он сразу начал разъедать стенки ловушки и разум Наколая ощутил бомбардировку – все органы чувств словно закипели:       Искусственный свет на коже ощущался лёгким покалыванием, а отблески зелёных бионических глаз, стоявших рядом механикус, обжигали кожу. Движение воспринималось как звук: шаги жрецов Гр-ОХО-тАлИ о металлический пол, их механодендриты извивались в воздухе извивались в воздухе извивались в воздухе извивались в воздухе извивались в воздухе извивались в воздухе, а его собственное тело от напряжения била ДддДррРррОооОооЖжжЖжжЖжЬ.       Цвета ощущались вкусом: терпкие алые мантии и солёный блеск металла перемежались приторно-зелёными линзами и сладко-белыми отблесками ламп. Звук стал светом: бинарное бормотание Механикус вСПЫХивало слОВно КрОХОтнЫе ПуЛЬсАрЫ, калейдоскопом доносились отголоски из других помещений.       И на всё это продолжали вываливаться образы, исходившие от ментальных ударов врага, ещё больше загружая разум Николая мешаниной хаотичного безумия.       Пока он пытался восстановить нормальную работу своих чувств, яд начал разъедать стены ловушки и псайкер, едва успевая, создавал новые и новые «разумы», подсовывая яду очередной слой «мыслей».       Он отрезал себя от физических чувств, перепутанные ядом, они сейчас его только отвлекали.       Оказавшись полностью внутри ментального пространства, он начал разделять потоки яда. Балансируя на грани, едва избегая того, чтобы отрава коснулась его настоящего разума, Николай подсунул метастазе несколько ложных сознаний сразу, разделяя её.       Яд продолжал поглощать их, но теперь ему было проще – он начал отделять ядовитые пузыри по одному, заставляя ложное сознание «умирать» вместе с поглощающей его заразой. Ощущения были не из приятных, он словно каждый раз переживал собственную смерть в абсолютной пустоте и одиночестве. Но была хорошая новость - каждый раз, когда заражённое «сознание» умирало, ментальный зонд врага вздрагивал, словно от боли.       Это было идеей. Умерщвляя очередное «сознание», Николай попробовал швырнуть эти ощущения навстречу ментальной атаке врага и поток замер. Псайкер ментально усмехнулся – и ощущения смерти следующего «сознания» он направил врагу уже усиленными.       Несмотря на то, что сам испытал болезненную агонию, удар достиг цели. Ментальный зонд врага, до этого вгрызавшийся в его щиты, начал распадаться на отдельные фрагменты. Фрагменты, которые было можно было легко вытолкнуть из своего разума… Или схватить покрепче.       Псайкер перевёл своё внимание на остатки яда. Ничего сложного. Всего лишь умереть ещё десяток раз. И не обязательно делать это в одиночестве.       Он притянул к себе осколки зонда, ощущая, а затем прокачал энергию чистого Варпа через очередное умирающее сознание, растворяя его в Имматериуме.

***

      Второй отряд «Первых в битве» выходил на очередную позицию для атаки, когда разведчики заметили в лесу непонятные предметы. Изделия из металла, странной формы, которые валялись в лесу словно мусор. -Богато живут раз такой добрый металл в лесу валятся оставляют, - заметила одна из мамоно разведчиц. - может это с собой прихватить? - Забыла приказ? На своём горбу носить или пленников или ценный трофей. А этот кусок железа, раз он просто валяется в лесу таковым точно не является. – ответила ей подруга и в доказательство своих слов пнула одну из железяк. - Вы что совсем? – накинулась на них командир. – Вы бы ещё громче шумели, чтобы нас точно заметили! Денег лишу, недоношенные дочери свиней! - Простите командир! - дружно опустили головы разведчицы.       Командир смерила их сложным злым взглядом и махнув рукой, приказала своим воинам выдвигаться на позицию. Отряд, как и положено, рассредоточился и, обходя железо, стал приближаться к позициям пушек.       Чего мамоно не могли знать в принципе, так это того, что это был не совсем мусор. Конечно - большая часть валяющихся в траве кусков железа была близка к этому определению – старые фильтры, радиаторы с Химер, просто ящики, забитые железным ломом. Но среди них прятались и противопехотные мины. Предназначенные для орков, оснащённые двумя авгурами – оптическим и сейсмологическим, дух машины каждой мины терпеливо ждал. Или не очень терпеливо – вместо того чтобы дожидаться срабатывания обеих авгуров, многие духи активировались и при реакции на одном.       «Первые в битве» были упакованы в хорошие доспехи с качественными амулетами. Но мины против орков – это мины против орков, взрывы осветили опушку леса, разрывая девушек на крохотные клочки и сея страх в выживших. - Нас обнаружили? – Командир присела. – Что это было? - Ловушки! Тут некоторые кучи на мамоно бросаются. – получила она быстрый доклад. Одна из стоявших рядом смогла разглядеть что убило её подругу. - Перья ангела! Отличить от неопасных сможете? Верховная стерва! – новое ругательство было вызвано тем, что их заметили на батарее. И явно были рады что заметили их так далеко. – Отходим, отходим, отходим! Бегом!       Под прикрытием иллюзий от Шейрам, отряд быстро отступил, направляясь к своей следующей цели. Но и там их встретили кучки железа в лесу. Доложив по амулету Фиесте, мамоно услышала новый приказ – отходить к порталу на эвакуацию. Их теперь везде ждут, враг тоже воспользовался амулетами связи и элемент неожиданности потерян. А значит, делать им тут больше нечего.

***

- И някого ангела вы полезли сюда?! – поднимая руки к небу воскликнула воспитательница-кошкодлака, обращаясь к троице потрёпанных мамоно – рататоску и паре орчих. - Главная сюда, и мы сюда. – первая орчиха подняла дубину. – Киса перестанет орать? - Нет не перестнянет! – Кошка повернулась к белке. – ОбъясНЯй! - Я думала тут перевалочный пункт для диверсантов или что-то вроде этого. – рататоск опустила голову. – Зачем ещё будет скрытое маной Демонов здание в лесу возле стен Лескатии? Кто же знал, что под самым носом у Ордена будет приют для сирот мамоно?! Это же абсурд! - А эти кто такие? – муж кошкодлаки кивнул на кружившие вокруг укрытого от человеческих глаз приюта похожие на летающих коней механизмы. – На Орден не похожи, на машины гремлинов – тоже. - Солдаты Империума Человечества, – рататоск вздохнула. – сейчас их армия громит войска Четвёртой Дочери в Лескатии. Мы еле ноги унесли.       На секунду в приюте воцарилась тишина – Друэлла была известна как один из лучших полководцев Маккая.       Нарушили тишину дети, смотревшие из окон за кружащими вокруг, словно хищники, машинами. - Они же нас не видят? Тётя Саша сказала, что видеть не должны. – пробормотала одна маленькая ламия. - Видеть ня видят. Но точно зняют, что мы здесь. – кошкодлака тоже выглянула в окно. – Может, им нядоест и они уйдут. - Эти не уйдут. – покачала головой рататоск. – Надо думать, как от них избавиться. - Дубиной стукнуть. – подняла оружие одна из орчих. – Их двое всего, надо только добежать. - «Надо только добежать» - передразнила её белка. – А когда они стрелять начнут? Или ты забыла про их оружие? - Ня если с дерева спрыгнять? – спросила кошкодлака. – Залезть и прыгнять? - Если ты не поняла ещё, они как-то нашли укрытый, невидимый людям дом. – рататоск снова посмотрела на улицу. – Надо придумать какой-то план.       От необходимости придумывать план её спасло появление возле приюта нового участника действа – огромная, выкрашенная в зелёный штука, похожая на корабль – если бы существовали сухопутные корабли – появилась на поляне перед приютом, подминая под себя окружающие деревья.       Маленькая башенка с длинным «носом» на верхней части этого «корабля» начала шевелиться, словно принюхиваясь. Уже видевшая, что из себя представляют эти «носы», рататоск с неожиданной для себя ясностью поняла, что ей надо сделать. Не предупреждая никого, она резко сдёрнула белую простыню с одной из кроватей и выскочила в дверь, размахивая над собой тряпкой. - Мы сдаёмся! Не стреляйте!

***

      Если бы сейчас ей было до этого дело, Друэлла могла бы гордиться собой. Она смогла прочувствовать и предугадать контратаку, казалось бы, ослабшего вражеского мага. Лилим успела перехватить и замкнуть на себя все информационные потоки их «ментального щупальца», после того как оно начало раз за разом присылать мамоно иллюзию смерти.       Такого удара не ожидал никто. Убить копию собственного разума снова и снова – такое, возможно, практиковали лишь великие маги древности. Шок нарушил концентрацию ковена, сразу же выбивая слабейших и наименее подготовленных.       А когда маг вместо того, чтобы вытолкнуть ослабшего врага из своего сознания полностью, ухватился покрепче, Друэлла немедленно отрезала от щупа всех остальных магов, прикрывая их щитом.       Именно тогда она увидела, что является источником силы вражеского мага и это… поразило и ужаснуло бы её, если бы каждая частичка её сознания сейчас не находилась в борьбе за то, чтобы не дать потоку чуждой силы разорвать его на мелкие кусочки. Перед ментальным взором принцессы монстров отрывками открывалось не-пространство абсолютного хаоса. Безбрежный океан мыслей, образов, эмоций – постоянно менявшийся, движущийся. Там было всё, что она могла себе представить, и всё, чего представить не могла. Она была там секунды, она была там тысячи лет, она не была там и была там одновременно.       И несмотря на хаотичность окружающего, несколько образов(мыслей)идей выделялись среди безграничного моря остальных.       Любовь, безграничная и бесконечная, всеобъемлющая, всепроникающая. Несокрушимая и неподвижная. Она просачивалась в каждую частичку тела, в каждую пору. Обнимая, обволакивая, растворяя, растлевая, разлагая. Гниение и тлен не были страшны в этих любящих объятиях, они были так же естественны, как это самое искреннее чувство.       Кровь. Кровь, что текла реками. Падшие, побеждённые, победители, посторонние. Неважно, чья это была кровь. Миллиарды миллиардов умирали, отдавая свою кровь в эту бесконечную реку, что омывала огромную гору черепов. Ярость, гнев, ненависть, отчаяние – всё сливалось в бесконечном кровавом потоке, где друг и враг были одним и тем же.       Наслаждения. Мыслимые и немыслимые удовольствия, услаждавшие плоть и дух. Зрение и слух, ощущение, обоняние, вкус. Всё прекрасное и приятное, что было в мире – постоянно ласкало тело и душу, заставляя искать ещё больше, и больше, и больше… Жажда новых наслаждений, не прекращалась ни на мгновение, непрерывная, неустанная, ненасытная, безграничная. Голод, что невозможно было утолить.       Знания. Всё, чего только мог пожелать ищущий просвещения разум, каждая мысль, каждая идея. От простых идей до секретов, древних как сама Вселенная. Бесконечным потоком лились эти крупицы знаний, каждая из которых тянула за собой следующую, и следующую, сплетаясь в бесконечную запутанную паутину. Паутину, что затягивала всё дальше и дальше в глубину, откуда дёргал за ниточки невидимый ткач.       И ещё что-то. Неясное. Непонятное. Неуловимо знакомое, словно оно всегда было рядом. И при этом размытое. Словно его ещё не было, хотя оно, несомненно, было. Все эти образы(мысли) лились на разум Друэллы бесконечным потоком со всех сторон. Единственным, что не давало ему смять её разум было то, что лилим смогла найти точку опоры – крохотный далёкий огонёк света. Слабый, едва видимый, но остававшийся неизменным на фоне бушующих штормов. Как бы ни менялась не-реальность вокруг, этот огонёк оставался на своём месте, будто маяк посреди бури.       Сосредоточившись на этом свете, девушка смогла продержаться в потоке, не дать бесконечному хаосу разорвать в клочья свой разум.       И вот, спустя секунды(годы) всё закончилось.       Перед взором Друэллы стоял пол её штаба. Лилим поняла, что стоит на четвереньках, вокруг неё стоны и боль. В голове гудело, образы, что только что давили на её разум выветривались из памяти, словно утренний похмельный сон.       Она шумно втянула в себя воздух, прежде чем её стошнило прямо на ковёр. Кто-то подхватил её под руку и помог встать. Несколько раз моргнув, чтобы в глазах перестало двоиться, Друэлла увидела перед собой одну из своих гвардейцев – суккубу Ярру. Девушка выглядела приблизительно так, как лилим себя чувствовала.       Друэлла попыталась что-то сказать, но в горле стоял ком, а язык плохо слушался. Ярра протянула ей бутылку с вином. Выдернув пробку, принцесса запрокинула голову и, словно деревенский пьянчужка, буквально влила в себя алкоголь.       Стало чуть полегче. В голове всё ещё гудело, но насыщенный магией напиток позволил немного восстановиться. Лилим окинула взглядом свой штаб. Вокруг был разгром. Мебель была перевёрнута, магические артефакты раскидало. Пара артефактов оказались закованы в лёд, а три других напротив – расплавились как сыр. По шатру бегали слуги и целители, пока в углу скучковались маги, большая часть из них была в сознании, но выглядели они шокировано и напугано. Магнолия и Астарта сидели возле связанной цепями огромной, дёргавшейся фигуры и творили какую-то сложную ментальную магию. Какую, Друэлла не могла разобрать – чувства, включая магическое чутьё, оставались притуплены. Рядом с ними стоял Слейд, державший в руках канделябр на длинной ножке и Рейнеса с отломанной ножкой стола, под их ногами лилим разглядела ещё несколько закованных в железо тел. Кинкейд и Ингивильд руководили слугами, что аккуратно складывали в другом углу тела, укрывая их простынями. Ещё несколько мамоно сидели на полу, не реагируя на происходящее вокруг.       Друэлла подошла к одной из них, тронув её за плечо. И отшатнулась, когда амазонка отняла от лица окровавленные руки и повернулась к лилим пустыми глазницами. - Четверо. Четверо идут. Они уже почуяли нас. – пробормотала в пустоту некогда гордая воительница. – Четверо.       Принцесса зажмурилась, словно от боли, прежде чем повернуться к Ярре. - Как долго я была без… – она замешкалась, подбирая правильное слово. – Осознания? - Минут десять, ваше высочество. Или больше. Трудно время определить. – та пожала плечами. – Когда вас накрыло, накрыло и нас.       Друэлла подавила в себе укол вины – она не смогла прикрыть всех и решила защитить сознания связанных с ней магов. Остальным, пусть и достались лишь отголоски – их было более чем достаточно, чтобы учинить царящий вокруг бедлам.       Магнолия и Астарта, наконец, перестали творить заклятье. По их лицам было видно, что успех если и был, то частичный. Во всяком случае, фигура, напоминавшая виверну застывшую на середине трансформации, дёргаться перестала. - Когда ударило, она и ещё несколько начали кидаться на всех подряд. Успели убить двоих, прежде чем их повязали – демоническое оружие на них не действовало. Мастер Слейд, хвала Арес, первым сообразил, что делать. – Ярра кивнула на импровизированное оружие. – Некоторые… вы сами видели… Ещё несколько, включая её, пострадали, их тела, как бы это сказать, перемешало, взболтало и исказило – мастер Кинкейд и его ведьмы не смогли им помочь. А ещё двое, кажется, просто умерло на месте – кровь пошла из глаз и ушей, и они попадали. Среди вашей гвардии погибло или ранено около двух третей воинов, точно пока не подсчитали. Хуже всего вышло со слугами – их осталась десятая часть.       Друэлла устало опустилась на непонятно как устоявший трон. Как бы ей ни хотелось сейчас просто заползти в кровать и уснуть, на неё сейчас был устремлён каждый взгляд в шатре. В неё верили, до сих пор верили, и теперь ей надо было держаться.       Магнолия подошла к трону. - Мы смогли их утихомирить, но сознание их перемешано. – чародейке не надо было пояснять, о ком она говорит. – Могла бы я бы накачала их маной, возможно это поможет. Изменения в телах я объяснить не могу. - Мастер Кинкейд, – позвала Друэлла главу шабашисток. – вы и ваши жёны, отправляйтесь накапливать ману. Мастер Слейд, вас прошу продолжить охранять. Мастер Ингивильд, позаботьтесь о сохранности тел погибших. Не поднимайте их пока – сначала надо будет изучить, что с ними стало. Кто может ходить, соберите тех, кто потерял рассудок, чтобы они не причинили себе большего вреда. Рейнеса, возьми кого-нибудь, узнайте, как обстоят дела на поле боя. - А это разумно? – поднял взгляд Кинкейд. – Этот маг может сейчас снова ударить по нам. А я сейчас с трудом свечку зажгу. Как и все остальные. - Нет. – Лилим покачала головой. – Он сейчас тоже будет восстанавливаться. - Что это было за заклинание? – наконец спросила Астарта. – Если подобное можно ещё раз… - Это не заклинание – источник силы их мага. – Ответила Друэлла и удивлённо моргнула.       Она абсолютно точно знала это. Не угадала, не предположила, а именно знала. Как знала, что её зовут Друэлла, что её крылья – белого цвета, что через пять месяцев и три дня будет день её рождения. Как знала то, что маг сейчас, как и она сама – выбыл из сражения на неопределённый срок.       Похоже, какие-то осколки знаний чародей Империума разделил с ней, сам того не подозревая, когда наносил ответный удар.

***

      Боль, хаос, шок волнами прокатились по полю боя. Сражение замерло, словно все участники разом уткнулись в невидимую стену. Спустя буквально мгновение, наваждение прошло.       Ровена нашла глазами сестёр. Бритта уже пыталась осторожно выглянуть из-за края оврага, а вот вторая её сестра - Сабрина только трясла головой. Больше в овраге никого на ногах не осталось. Все или лежали, или шлёпнулись на задницы. Красные вспышки перестали сверкать и сражение на какой-то момент притихло. Тишина была не полная – всё ещё гудели и ревели железные повозки, где-то вдалеке раздавались взрывы, но по сравнению с шедшим до этого боем – тишина была оглушающей. - Эй, посмотри, стрелы! - воскликнула Бритта, указывая в небо. - Должно быть какой-то сигнал.       В небо действительно поднимались красные стрелы, летевшие вертикально вверх. Противник, похоже, очухался быстрее. Железная лавина, до этого поливавшая овраги и прочие укрытия, начала поворачивать. Стрельба, конечно, ещё продолжалась и постоянно раздавались взрывы, но враг теперь пытался не столько смять оборонявшихся, сколько обойти оставшиеся укрытия. Они всё ещё стреляли, но больше для острастки горячих голов. - Куда это они? – Бритта устало опустилась на дно оврага. Она сделала несколько глубоких вздохов и задала несколько запоздалый вопрос. – И что это вообще такое было?       Сабрина перестала трясти головой и посмотрела на сестёр удивлённым взглядом. - Разве вы не поняли? Вас же тоже приложило? - Приложило-то приложило. – Ровена кивнула. – Но чем приложило? - Маг бил. – с уверенностью заявила Бритта. – Не по нам, но маг. Похоже на отдачу, когда маги мощной магией швыряются. - Это не маг. – Сабрина подняла лапу. – То есть… - Как это не маг? – прервала её сестра. – Что ещё могло так долбануть? - Бритта, помолчи. – Ровена посмотрела на другу саламандру. – Дай ей договорить. - Это отдача, но это не совсем маг. Это что-то другое. – выделила Сабрина последнее слово.       С другого конца окопа, пытавшаяся встать на ноги суккуба в остатках мантии ученицы волшебной школы, добавила в разговор. - Что бы это ни было, оно сражалось с Четвёртой Принцессой. И силы были, как минимум, равны. – суккуб поёжилась. - Что теперь будем делать? – спросил ещё кто-то. - План не меняется. – Ответила Ровена. – Ждём, когда их повозки пройдут, потом идём на прорыв.

***

      Расчёты. Ряды единиц и нулей. Обработка информации гибридами человека и машины, учёт и контроль.       Разведывательные единицы докладывают о маршруте движения врага. Противодействие противника учтено - единицы использовали маскировку под уничтоженных собратьев. Эффект – 39% механизмов не уничтожены через 50 секунд после контакта. Маршрут движения противника уточняется. Требуется уточнение маршрута движения – риск применения обманного манёвра. Атака противника дальнобойным оружием, список… анализ движения противника. - Мне нужны сервочерепа в эти три квадрата! – союзник [капитан Имперской Гвардии Максимус Стронн] выполняет запрос на воздушную разведку в квадрат 46391. Запрос выполняется.       Через 247 секунд обнаружена третья группа противников. Квадрат 46:39:1, уточнение – группа представляет собой склад повреждённых единиц, уточнение: госпиталь. Анализ… - Точка эвакуации обнаружена. Направляются резервы в точку эвакуации. Выполняются протоколы окружения врага. Требуется поддержка Имперской Гвардии. Цель - захват боевых единиц противника. - Мои уже бегут, шестерёнка – союзник использует жест «внимание!». – не проеби всю операцию из-за жажды трофеев. - Ответ: этот отряд «охотники» будет эффективен. Расчёт – верный.

***

      «Первые в битве» по плану отходили к пункту эвакуации. Более или менее. - Не стоять на месте и не кучковаться! – команду Фиесты перекрывает свист очередного метательного снаряда, завершающийся взрывом. – Что?! Девочки, вы поняли? Поняли?! - Что мы поняли командир? – несколько стрелков, высматривающих летающие черепа на долю секунды отвлеклись от своего долга. – А то мы много поняли, в частности что Одноглазый на нас всё-таки экономит. Такие хорошие вещи и не у нас… - Поняли зачем люди при осаде в штанах дырки делают! Это не только при поносе помогает. – командир улыбнулась, осматривая поляну.       Лежавшие на ней раненные захихикали. Ну, кто мог. Лучницы же возмущённо надулись. - Обижаешь, командир, мы, конечно, напугались, но штаны чистые! – она опустила взгляд на свою измазанную землёй и грязью одежду. – Ну, не в общем, конечно, но ты нас поняла. - Я знаю! Но если вы не заметите ещё один череп, я сделаю так, что штаны вы испачкаете. Хотите?       Лучники ответили дружным фырканьем. Фиеста кивнула и отошла.       Поляна, на которой они выбрали место ритуала, постепенно заполнялась отходящими бойцами. Аланна собиралась создать портал домой, раненные готовились пройти через него первыми, здоровые солдаты медленно отходили к ним. Их преследовали, обстреливали и старались окружить, но разменивая своих на чужих по выгодному курсу, отряды должны были выйти к порталу буквально через несколько минут.       По плану через пять минут они уже будут тут, хватают тех, кто идти не может, и за три-четыре минуты уходят через портал. Она уходит последней, оставляя врагу глотать пыль.       Крик боли от чародейки заставил внутренности командира сжаться в точку и надев на лицо маску идеального командира и бросится к ней.       Ей было хреново. Ну прям совсем. Ломало, как после пьянки, и при этом пьянку она не чуяла. - Что с ней такое? – спросила она у их охранницы. Минотавр растерянно посмотрела на неё. - Настраивалась на шатёр принцессы и завопила, – ответила она, разведя руками. – Ломает её. Что делать командир? - Я вижу, что её ломает, мне надо знать, что с ней конкретно и когда она сможет создать портал! Попробуй привести их в чувство.       Минотавр была солдатом и знала только одну методику, но в момент, когда её кулак поднялся наверх, Аланна нашла в себе силы ответить. -Нескоро! - со скрипом зубов произнесла она. - Мой амулет, ему плохо! - Как этому куску железа может быть плохо? - искренне удивилась Фиеста. - Он кричит от боли, и чужая чешуя читает его бок! – ответила волшебница. – Моя подруга за ним стала водой что горит как воздух!       Командир сделала два шага назад. Положив руку на рукоять меча, она пыталась вспомнить что делать в таких ситуациях. Да и что она могла сделать? Их собирались окружить, а путь отхода (в лице чародейки с порталом) не работал. Ударить её по морде чтобы заработала? А если она от этого сломается? - Буря утихает. – волшебница откинула голову назад. – Я в Буре, Банане, а не в Болоте… мой артефакт был в вихре. - Каком вихре? Какая Буря? Что ты несёшь, мамоно магической мистерии? - Штаб атакован. Штаб атакован и там плохо. Артефакт не сломан, но повержен. Я сейчас буду делать портал. - Как долго? - сплюнув на землю уточнила командир. - Минут пятнадцать? Вихри энергии все ещё не успокоились. - Отряды подойдут через пять минут. Потом сюда начнут стрелять. – спокойно проинформировала волшебницу Фиеста. - Ускорить нельзя. Придёте по частям, путь нестабилен! – огрызнулась волшебница. – Сражайтесь и держите линию. Я делаю всё, что могу.       Взгляд командира скользнул по ней. Вздувшиеся вены, красные от крови глаза, тремор рук, пот и другие признаки переутомления. Ещё раз сплюнув на землю, она вернулась к бойцам. - Рассредоточится, раненых укрыть в щелях и оврагах. Держать оборону, портал задерживается, стоим и терпим.       Паники не было. Да и зачем им паника – бежать, поднять руки было не с руки. Мамоно прятались, создавали укрытия и всячески готовились к горячей встрече. Подошедшие отряды приняли реальность и тоже прятались в окрестностях, ожидая пока откроется портал.       Враг обстреливал их, его отряды окружали их и пробовали на зуб. Зубы у них были железные, из какого-то особо прочного металла, так что отряды стали нести потери. Иллюзии заполонили поляну, но на сей раз без особого успеха – враг, похоже, тоже научился видеть через морок.       Земля дрожала. Земля дрожала, а обострённые чувства мамоно вдруг поняли – дрожит прямо под ними. - Командир? А тут есть песчаные черви или вурмы? - Откуда? Тут не песок, а вурмы в скалах. Это враг. - Враг ползает под землей… враг может вылезти. Кто знает, как бороться с таким врагом? - Мы что тебе, солдаты Ордена? Это у них есть тренировки по отражению атаки из-под земли! А мы мамоно, это наши союзники выпрыгивают из-под земли! - Найдите или вспомните что-то? А то нас сейчас под землю утащат. - Наставить копья вниз и ждать атаки. – хихикнула одна мамоно. – А если серьёзно – плотный строй и стена копий, потом окружить и бить клевцами, молотами и всем тяжёлым. - Попадём под огонь пушек, – заметила кто-то. – Может, именно этого от нас эти сволочи и ждут.       Земля в одном из немногочисленных оврагов дрогнула, это заметили. Мамоно быстро сбили строй, попытавшись отойти от места будущего провала. Но потом, когда почва под ногами исчезла, крики боли и проклятий огласили поляну, когда жуткий механизм вылез прямо в толпе, разрывая тела мамоно на части. Мамоно с боевым кличем ринулись в атаку, но их крик оборвался, когда через их боевые порядки пробили дорогу выстрелы мультимельт бура Термит.       Самые крохотные буры Империума, способные нести чуть больше пары отделений гвардейцев.       Их отвлекли от раскопок в корабле и собирались использовать при штурме Лескатии, но грузовики не успевали к городу, да и необходимость пробивать себе путь в замок отпала. Поэтому буры и их груз отправили защищать артиллерию.       Через две секунды второй близнец вылез на поверхность. Вдвоём они осветили зону высадки вспышками мельт, испаряя тех врагов, что оказались в зоне действия их сенсоров. А затем они выпустили на свободу свой груз – сикарийских лазутчиков.       Что сервиторы, что скитарии пугали мамоно. Подобные изменения тел, для них были кощунственно преступны.       Лазутчики, сломаны душой. От неё остался огрызок, обломок, чей путь определён высшими магосами и направлен на путь смерти врагов Омниссии.       Для этого каждый из них оснащён генераторами помех. Магосы не теряли времени, и программа испытаний на пленницах включала в себя и подбор частот.       Все, что Фиеста видела и слышала, превратилось в кошмар. Даже на языке возник вкус ржавого железа, а по коже словно водили наждачкой. - Бездушные недоделанные! – ругается Фиеста. К счастью, маги создают портал и мамоно начинают отступать. Но чтобы уйти надо подойти к калекам, а это… тяжело.       Буры в битве на поверхности похожи на древних носорогов, или на большинство техники орков - плохо маневрируют, но горе тем, кто не успел убраться с их пути. Их свита своими голосами мешали не то, что уходить – думать об уходе с пути взбесившегося железа. Окружавшие их силы отряды тоже перешли в наступление, выдавливая оборонительный периметр прямо на точку отхода. - Принять зелья! Отрезвины, опохмелины, всё что готовили!       Одна из задумок против бездушного. Одноглазый тогда сказал: «При встрече с ним надо бежать, оставив честь сражения кому-то другому. Но если вы к нему близко – надо принять обезболивающие, авось поможет от боли, что он вызывает».       Зелья трясущимися руками открываются, и они льются, но… лазутчики не стоят, они режут. Тактика не работает, боль хоть немного утихает, но ад для глаз и ушей не прекращается. Словно пьяные мамоно пытаются сражаться. Получается плохо, но и враг ослабляет напор, причина тоже ясна – захват пленных. - Издали, издали их бей, не подходите ближе! – крик слышит одна из медведей и с хеканьем пускает свой меч в полёт, в сторону ближайшего механизма. Тот нечеловеческим движением уклоняется от него и наводит на мамоно ручное оружие. Но спустя секунду его и его соседей накрывает залп из арбалетов, прямо по толпе. Падают мамоно, но не механизмы. - Есть портал!!! – чародейке совсем плохо. Иначе объяснить почему у неё из ушей и глаз течёт кровь, Фиеста не может. Но её подвиг не напрасен, есть путь отхода и теперь наёмники бегут в него, спасая свои жизни и жизни товарищей. - Отход, мать Ангела, полный отход, отхо!.. – сквозь боль и ужас орёт командир. Она сжимает зубы. – Первый отряд, никакого отхода – атака железяк!       Сейчас или никогда! Или первый отряд «Первых в битве» (Фиесте стало бы стыдно за эту тавтологию, не будь ей так плохо) задержит железяки своими телами, выиграв время для всех остальных, либо лягут все.       К их чести, никто не бежит. Дырка в штанах не нужна, они слышат приказ и его исполнят. Пока не исчерпан последний шанс на бой, они будут сражаться.       Вал живых, обезумевших и ослепших от взбесившихся органов чувств, тел, пытается захлестнуть немногочисленную железную когорту. Живые мешают друг другу, вопят от боли и ужаса, но пытаются атаковать врага, найти его, на запах, на ощупь, хоть на ощущение духовной энергии. Два стальных стержня пробивают себе путь, за ними идут платформы поменьше, мало успехов, но их темп замедлился.       Никогда раньше наёмники так быстро не бегали. Даже гарпия в пике не смогла бы так быстро перемещаться. Фиеста отмечает, что немногие берут с собой тех, кто не может идти сам. Впрочем, сейчас она сама с трудом удерживает себя от желания бежать туда, поэтому она запоминает трусов. Если, нет! Когда она вернётся…       На её глазах калеки охотятся на её первый отряд. Те, кто рядом не могут уйти, она сама тоже не может ничем им помочь. Её подводят и глаза, и руки. Вытаскивая из ножен меч, она бросается на ближайшего противника. Позорное зрелище будто пьяной воительницы, вспышка гнева от осознания этого факта. Усилием воли она словно отстраняется от волны лжи и боли, что несут ей её собственные чувства, и её меч несётся злой змеёй к куполообразной голове врага.       Меч сталкивается с мечом врага и разрушается подобно игрушке. Враг наносит ей удар пистолетом в лицо и от него Фиеста летит назад, падая на спину и смотря в небо. Несмотря на боль, страх и прочее улыбка возникает на её лице. Бой продлился несколько секунд, но она выиграла эти секунды для своих. Кто-то смог этим воспользоваться, точно смог. - Сколько погибло? Сколько? – амулет командира молчит. А может быть, она не слышит его ответа. На её живот опускается стальная нога и враг, словно забыв о ней, стреляет куда-то.       Рёв прорвался сквозь пелену безумия. Портал пал, вместе с Аланной, что создала перед смертью волну огня и жара в отчаянной попытке одолеть врага.       А это значит... - Всем живым!!! – просто слова, но ощущения словно через горло вытаскивают северную ёлку со всеми её иголками за каждый звук. – Спасайся кто может! Отход в никуда и сдачу в плен одобряю, спасайт…       Удар по голове прерывает речь, но кажется милосердием, погружая её сознание в блаженную тихую темноту.

***

      Её бойцы тем временем разбегались, точнее пытались разбегаться, загоняемые бойцами Механикус к лазутчикам. Они были опытными наёмниками, не раз и не два оказавшихся в «трудных ситуациях». Поэтому к своему возможному пленению те, кто сохранил разум и боевой дух, отнеслись со своеобразным юмором. -Пошла, подруга, – оцеломея вертела головой во все стороны, стараясь прикрыть своим щитом раненного товарища. – мы ещё выберемся отсюда. Как в тот раз, помнишь? Пошла… - В тот раз там была река! И там была лодка. Я тебе сто раз говорила, что я плавать не умею, кошка дикая. – Гризли бросила взгляд на свою руку, а потом на своё оружие. – Да ещё эта алебарда, будь она неладна. Пойду я ко дну, быстро и с гарантией. - Да не бойся, мы выплывем. Доспехи скинем и выплывем. – дева-ягуар подставила плечо. - Да я за них только-только расплатилась! – махнула рукой гризли, неуклюже перепрыгивая через упавшее дерево. – Чем ещё раз платить уж лучше умереть с ними. Несколько секунд молчания. - Надо найти хорошего мужика и сдаться в плен ему! – на бегу произнесла дева-ягуар, перепрыгивая через упавшее дерево. – Вроде у других этот план работает. Тогда и доспехи сохраним и плавать не придётся. -Я охрененно поражена, слов, падла, нет! – её подруга, гризли, бежала рядом, баюкая сломанную лапу. – Мы в окружении безумных фанатиков, засунувших в себя железо! Они от этого не умерли, а мы дохнем! - Спокойно, у меня план. Как всегда гениальный! – оцеломея замерла, услышав знакомый гул и бросилась под кусты, её собеседница повторила манёвр. Спустя пару ударов сердца, которые у обеих бились со скоростью присущей канарейкам и хорькам, бежавшую неподалёку и потерявшую голову от страха саламандру срезало выстрелом чего-то светящегося. - Так вот, у меня есть действительно гениальный план – продолжила, поднимаясь ягуар. - Твой последний гениальный план привёл нас в яму на неделю, а сейчас мы тут просто умрем как последние собаки, – мрачно ответила гризли. – Я даже ударить их напоследок не смогу. - Спокойно, на сей раз план прост и потому гениален. Нам надо сдаться зелёным новичкам! - ягуар тащила подругу за собой, а та лишь ещё раз выругалась. - Где ты тут среди мальчиков и девочек нашла зелёных новичков? Где скажи на милость Падшей? - Они в зелёное были одеты! Чутьё мне подсказывает, что их товарищи там, - она ткнула рукой в лесную чащу. - Одетые в зелёное точно не салаги, – гризли покачала головой. – ты почуяла их по запаху или по духовной энергии? Я ничего не чую, хотя может рука, гадина, отвлекает. - Я почуяла их своей печенью, клянусь своим хвостом! – ягуар подняла лапу, пытаясь вычислить в творящемся вокруг урагане угрозу ей самой. – Раз они одеты в зелёную одежду и доспехи - они зелёные. Раньше я про них ничего не слышала – значит, они новички. Зелёные новички! – последние слова вызвали приступ грустного смеха у них обоих. - Твоя печень чует только вино, даром что не огр! Все окружившие нас - проклятые фанатики, что загонят нас на костёр! – гризли произнесла эти слова утирая слезы. – И почему мне смешно? - Посол - кошкодлака. Милая и добрая кошкодлака. Нас не убьют. – парировала ягуар. - Это может быть ловушкой. Её могли показать как раз для того, чтобы мы не сильно сопротивлялись.       Гризли упала, и ягуар бросилась ей на помощь. Поднявшись, они, уже обнимаясь, продолжили ковылять прочь, дальше в лес. -Это все равно шанс. Плюс – мы обе опытные наёмницы, раньше им в плен такие точно не попадались. Мы можем их многому научить. – оцеломея пыхтела и сопела, то ли от веса гризли, то ли от усталости. -Угу, пить, ввязываться в неприятности и терять заработанное меньше, чем за неделю. Атья… - гризли сплюнула. – Ладно, ладно рука. Ой печень!       Она легко ударила по кольчуге подруги. -Да, да, – ягуар слегка изменила голос, что было нелегко, ведь обе продолжали удирать на полной скорости. -Веди нас к зелёным новичкам! Попробуем сдаться им.       Вокруг них бежали и другие члены их отряда. Смерть витала в воздухе и сервиторы со скитариями собирали среди бегущих обширный урожай. В конце концов, большинство влетело с руками и ногами на позиции гвардейцев, которые без особых усилий пленили большинство мамоно готовых сдаться любому, кто не убьёт их сразу.

***

- Именем Арес! Я, Гедрен ван Беркубан, Верховная жрица Храма Арес, горжусь всеми вами! В этом я клянусь своей душой! – саламандра пустила на своё лицо злую, безобразную улыбку профессионального маньяка, он же воитель. Причиной этому был тот факт, что никто, никто из её девчонок не отказался от атаки. Атаки, где она, весьма опытный воин и полководец, не видела шансов на выживание. – Так начнём же подготовку к битве, что пустит нас в чертоги Арес! Доставайте свои тайники, ибо настал их час! Это наша последняя атака!!!       Воины храмовой стражи встали с колен. Они разбежались по своим местам, а Герден повернулась к хранительнице реликвии. - Жрица Сулин, у тебя свой долг - как хранительница реликвии, ты обязана вернуть её в храм. - Вы навлекаете на меня и мой род позор, вынуждая меня отказаться от этой битвы, – Сулин позволила себе слегка приподнять свою бровь. - Таков мой приказ, ибо эту историю этой битвы надо донести во все храмы Арес. Кроме того, слушай мой второй приказ – собрать у всех воинов их клановые амулеты, больше они нам не понадобятся! - Слушаюсь, Верховная жрица, – Сулин, поклонившись, направилась к ветеранам. Ветераны были лучшими в своём деле, у них было превосходное снаряжение, опыт множества битв, а кроме того, особое знание. Они собирались использовать «пламя битвы», опасную технику управления собственным разумом, что позволит им атаковать, не обращая внимание на раны. Верховная жрица решила ударить с фланга, чтобы оторвать вражеских солдат от железных коробок. Красные линии железных людей они прорвут с помощью колонны, где молодняк и не владеющие пламенем послужат живым щитом элите.       Из-за техники Сулин не удалось провести с ними подобающие моменту беседы. Воины, погружённые в глубины собственного разума, где они искали огонь, отвечали односложно, иногда матом. Но собрав амулеты Сулин подошла к молодым.       Нет, никакой паники, слёз и прочих деталей «последнего боя» характерных для представлений из Маккая. Тихая и сосредоточенная работа, когда все доступные воительницам амулеты надеваются и используются ради защиты фронта. Другие, тем временем, зачаровывали свои щиты – долго это заклинание не продержится, но много и не надо.       Сулин подошла к суетившимся у демонических коней воинам. Они навешивали на броню лошадей мешки, забитые песком и торопливо привязывали их с помощью верёвок. - Воительницы. – Сулин кивнула вставшим на колено воинам. – Верховная жрица приказала сдать клановые амулеты. - Как прикажете, Госпожа хранительница реликвии. – все трое потянулись к шеям, а Сулин тем временем оглядывала их творчество. - Не замедлит ли это ваших коней? – она не стала спрашивать сможет ли это остановить вражеский огонь. - Мы выдадим им зелья скорости и выносливости, хранительница реликвий. Мы так прикинули, – одна из стражниц ткнула пальцем в мешок. – от прямого попадания не защитит, но осколки задержит. Благодаря этому доспехи коней продержатся чуть дольше, тогда успеем накормить людей нашим серебром и приласкать копытами. Ещё можно себе на грудь повесить. - Как? - Верёвку на шею и привязать к двум концам. Сидеть будем в седле и спиной поворачиваться не будем, небольшие неудобства воительницам Арес преодолевать не впервой. - Амулетов и зачарованных щитов, думаете, не хватит? – задала неудобный вопрос Сулин. - Именем Арес, ради того, чтобы добраться до благородной схватки или дать добраться до неё достойнейшим, мы используем всё Госпожа Хранительница Реликвии, даже мешки с песком. - Именем Арес благословляю вас. Богиня будет милосердна к вам и ваши клинки коснутся их душ. – подбодрила их Сулин.       Ей было паршиво. Её сестры, товарищи и соратники собирались идти в величайшую атаку. Презрев возможность отступить, Верховная Жрица решила своим примером и смелостью провести их в самую глубину вражеских порядков, смешав их и позволив остальной армии выиграть время на контратаку. А её, Сулин, под смехотворным предлогом не пускают на битву! - Копьё Богини, хранительница реликвий – ваше лицо бесценно! – заметила одна из воительниц. - Нам надо идти, сестра! Ещё успеть коней напоить той гадостью, чтобы они бежали быстрее. Главное, чтобы они от той бурды, что мы в них зальём, раньше времени копыта не откинули. - Заклинание храбрости на коней примените, а то они ещё и шума испугаются, – заметила Сулин. - Ну да, скотина наша умнее нас, в такую атаку идти не хочет, – обе мамоно заржали, что те лошади.       Сулин погрозила ей пальцем, что, впрочем, вызвало только больший смех. Что им угроза наказания, когда к закату солнца они окажутся в чертогах Арес? Жрица покинула послушниц и направилась к основной ударной группе.       Их элита. Лучшие из воинов. Те, кто стремится превзойти свои пределы, вызывая на бой сильнейших, и бросая вызов всему что станет между ними и дракой.       Их храм принадлежал к течению «дуэлистов». Их идеалом было сражение с сильнейшими, на пределе собственных сил. Однако, их течение отвергало дары Богини, не принимая дарованную силу. И на случай сражения против паладина Верховной или другого избранника богов, у их лучших был заготовлен аргумент.       Воины, от привычных саламандр и ящерок, до бывших диких минотавров и экзотических Зипангийицев сейчас сидели на коленях, обнажившись до пояса. На их обнажённых, покрытых шрамами телах, блестели черно-красные цепи замысловатых татуировок, их награда и наказание. Запретная техника, тот самый последний аргумент. Заполненные магией чернила помогали открыть дорогу в глубины разумов. Туда, где жили предки современных мамоно. В разум зверей и монстров, что не ведают страха, усталости и жалости. Демонов, способных драться в израненных телах до последнего удара сердца.       Цепи на телах не были завершены. Они словно были раскованны, одно-два звена и все. Но именно эта незавершённость была необходима для того, чтобы Храмовые Стражи не сошли с ума раньше необходимого. Ведь только одна из десяти могла вернуться после применения техники. Оставшиеся девять бились до конца.       Верховная жрица танцевала перед сидевшими. Танец тоже был необходим. Татуировки открывали дорогу, но пройти по ней можно было только добровольно.       Бой барабанов, звуки труб и резкие, но чёткие движения жрицы, завораживали всех смотревших на неё. Бойцы шептали мантры, а младшие служки, закрыв глаза и уши, вслепую завершали на них узоры.       Последние движения иглы и первая из мамоно дёргается. Цепи на ней приходят в движение, кружась по телу, извиваясь словно щупальца сциллы. Яркая вспышка света и цепи вновь застывают на коже, сверкая белизной. Теперь только воля самой ящерки или разрушение большей части рисунка выведет мамоно из состояния дикости.       Все больше и больше мамоно сверкают белым светом, все медленней и медленней танец Верховной жрицы. Наконец все ветераны готовы, и Гедрен поворачивается к Сулин. - Ты выполнила мой приказ, – это не вопрос, но Верховная Жрица всё равно ждёт кивка, прежде чем зло улыбнуться. - Хорошо. Не потеряй реликвии, таков мой тебе приказ. - Молодняк обвешивает себя защитой. - заметила саламандра. - Надеются доскакать до врага. - Арес мне в свидетели, если они это сделают, они станут на ранг ветеранов. Все, кто пойдёт в атаку, станут ветеранами храма. - Это приказ, Верховная жрица? - Да, это приказ. А теперь мне надо вести наших бойцов в атаку.

***

      Стража построилась. Впереди молодняк, живой клин что закроет собой элиту. Они молчат, беззвучно шепча молитвы. За ними элита – вошедшие в состояние берсерков бойцы, которые напоминают кипящий котёл. Прямо перед ними Верховная жрица, за ней и за её клинком наблюдают берсерки, последними очагами разума сопротивляясь желанию атаковать соседей.       Взмах клинка и храмовые воины срываются в атаку, переходя с места в галоп. Вся честь поставлена на атаку, никто не вернётся живым! Так зачем кого-то жалеть, хоть людей, хоть мамоно, хоть лошадей.       Берсерки бегут быстрее лошадей, едва ли не запрыгивая на их крупы. Их лик далёк от прекрасного, печати безумия исказили некогда прелестные женские лица, приоткрыв старых Монстров. Недаром, ох недаром эта техника запрещена практически везде, не просто так её боятся. Верховная жрица набирает воздуха в грудь и… - Воины! Настал час! Час, когда мы все отправляемся в последний бой. Час, когда пришло время сражаться по-настоящему – до последнего вздоха! Наш враг силён и опасен – он достойнейший противник. Мы сокрушим его и спасём тех из наших младших сестёр, кто не готов ещё обрести вечную славу в чертогах Богини Сражений! В сердцах спасённых сестёр, мы обретём истинное бессмертие! В бой! -Они на поле боя! Наконец-то!!!       Строй тесным клином немного рассыпается, стремясь прикрыть собой берсерков, а враги немедля одаривают их своей милостью.       Пушки осыпают их огнём, сталью и красным светом. Тела, покрытые броней, самодельной и сделанной у лучших мастеров, начинают рваться. В строю появляются разрывы. Молодняк играет роль щита, роль неблагородную и неблагодарную.       Их мир сжался до тонкой, узкой линии, потеряв все краски в процессе. Цель впереди, близко и далеко, до неё надо дойти, если не дойти до послужить щитом. Молодняк испытывает чувства в отличии от берсерков.       Свист рядом с твоим телом и часть доспеха срывается вслед за снарядом. Сразу за этим слева взрыв, ногу окунает в кипяток, а сразу за этим в холод. Плевать, плевать на это, благо транспорт цел. Тебя забрызгало чём-то тёплым и липким, а на губах металлический вкус и ощущение демонической энергии лучшей подруги… не думать. Впереди полоса с врагом, остальное неважно! Вой и крики справа заставляют чуть повернуться твою голову. Кого-то выкинуло из седла, а нога, застряв в стремени, заставила ее волочится за своим конём. Помочь обрубив стремя или оставить так? Взрыв красного света и ты понимаешь - рука с мечом теперь бесполезный придаток. «Что я делаю? Я же мамоно и должна любовь нести людям…» - мысль, странная и несвоевременная. Воспоминания и проповедях жриц Падшей, службы в храмах Эрос, воспитание на не убий… -Да в жопу все! Смотреть на точку впереди! Там враг и тебе надо порвать его в клочья! АТАКА!!!! -АТАКА!!! ААА, Блядь! - строй орёт, от страха и восхищения, чтобы забыть, и чтобы вспомнить, чтобы напугать и не пустить страх. Атака!       Одно, два, три попадания и непослушное тело молодняка рушится вниз, слишком рано для полного успеха.       Но их подвиг играет свою роль. Верховная жрица вывела своих в атаку достаточно удачно - по открытой местности им пришлось бежать не больше километра.       Рой болтов и выстрелы лазганов нащупали и элиту. Но в отличии от молодняка, им на попадания плевать куда сильнее. Им плевать на всё – на раны, на растянутые от нагрузки мышцы, на честь и славу – они ушли и больше не видят перед собой никого кроме врагов.       Последняя из молодых воительниц упала на спину, чувствуя, как жизнь покидает её истерзанное алым светом тело. Боли уже не было, только вселенская усталость, наваливающаяся с каждой каплей утекавшей крови. Она подняла глаза к небу, выискивая в нём взгляд Богини Сражений, которая, несомненно, наблюдала за этим танцем смерти. Прежде, чем темнота поглотила её, ящеродева увидела крохотную алую искру в небе. И улыбнулась.       Высоко в небе, одинокий алый глаз, светящийся из глазницы висящего в воздухе черепа, наблюдал за там, как падают сражённые оружием Империума. Отведя свой «взор» с умирающего молодняка, он сосредоточился на берсерках. Сканер прошёл по ним один раз, второй. Из общей толпы мини-когитатор выбрал несколько наиболее интересных субъектов, затем алгоритмы отсеяли большинство из них, в конце концов выбрав одну из многих бегущих. Красный глаз сосредоточился на ней. Ближе. Ближе. Ещё ближе…

***

      Люди бросаются в стороны, наводя на них своё странное оружие. Мгновение, быстрее удара их сердец. Они видят, как они будут действовать, а остатки разума говорят им как каждый из них падёт от их клинков.       Ошибка, удар. Люди заполняют пространство вокруг них красным светом, но его лучи лишь бьются о кожу саламандр. Мерзкие, некрасивые ожоги злят мамоно, но не убивают их. Ящеркам приходится хуже, но они, не замечая ран атакуют, атакуют и снова атакуют.       Удар по бойцу, что полез на тебя со смешным ножом на палке. Оружие мамоно не убивает, но сила твоего удара настолько велика что его тело сгибается, оборачивается вокруг твоего клинка, прежде чем улететь куда-то. Неважно куда, новый взмах и ещё одно тело вминается в землю, окрашивая её в красный.       Они падают. Падают легко, как листья осенью. - АТАКА, АТАКА!!! – кто-то по-прежнему орёт команду в которой уже нет никакой нужды.       На тебя набрасываются десятками – ты отбиваешься от каждого, размахивая мечом. Некрасиво. Но с каждым взмахом меча тебя это беспокоит все меньше и меньше. Мысли становятся все проще и проще. Нет не проще – просто все ненужное для битвы отсекается.       Кто-то пытается сразить тебя кричащим мечом – медленно. Он кричал что-то сложное, что-то про честный поединок. Неважно, от удара о нагрудник он взлетел и упал обратно, неаккуратной кучей плоти. Пригодной для готовки.       Эта последняя шутка в твоей голове и уже не твой разум, а разум древнего Монстра, пробудившийся в тебе, оглядывает поле битвы, настоящей битвы. Нет смысла шутить – это не поможет победить.       А битва вокруг дошла до того самого момента. Отряд Сольвейг пытается завалить стального зверя, окружив его и обрушивая на него удары своего оружия. Бьёрк со свитой охотится за их свитой. Ты решаешь бежать за ними – у тебя только меч, а без молота или клевца бить стальных зверей дело бесполезное. Да и член семьи – сестра родная как никак.       Враг не бежит, но ты понимаешь, что они обречены. Они слабы, а ты и… и друзья сильны. Друзья с мечами, враги с палками. Но с палками подлые.       Краем глаза ты замечаешь, как падает твоя союзница. Это важно – враг прыгнул на неё и взорвался вместе с ней. Они тоже готовы умирать – учесть, не стоять неподвижно, удар-отход. Ты бросаешься на остальных, на другого врага, чтобы отомстить, чтобы наказать, чтобы победить.       Удар, удар, ещё удар. Ещё один упал, ты стоишь. Ты должна бежать на врага. Не давать бить тебя издалека. Вперёд. Враг хитрит, много врагов упали до того, как их ударили. Думали обмануть саламандр, пропустить над собой и ударить в спину? Нет – ты ударишь их раньше.       Перед тобой вырастает фигура, большая фигура, выше большинства членов твоей стаи. Он бьёт тебя, а ты уклоняешься, понимая – он не умеет бить. Сильный и глуповатый враг, без школы и умения – надо просто не попасть под удар и победа за тобой. Прыгая вокруг него, ты поняла, насколько эта штука крепкая – уже три удара, а он даже не шатается, бегая за тобой с оружием в руках. По тебе он не попадает. Главное не стоять на месте, не стоять.       Но другой мамоно не так везёт – пробежав мимо, он смог схватить её, не члена стаи саламандр, а ящерку. Один удар и она мёртвая. А тебя бьют и штукой в руке, и остатками тела ящерки. Бить по нему быстрее и сильнее! Тогда ещё одна сестра была бы рядом чтобы убить его.       Повезло, другая живая ящерка (как её зовут? Ты точно знаешь, что она твоя ученица, умеет с тобой воевать, но не помнишь её имя) прыгает на Монстра сзади и бьёт его по шее. Он падает вниз, на живот. Вы подскакиваете к нему и бьёте, бьёте мечами по спине. Без техники, словно пытаясь ударить больше, чем соседка. Надо добить пока не встал. Но он дёргает рукой и нож на конце его оружия бьёт по твоей ноге. Ты понимаешь – нельзя стоять у врага и просто его бить. Ты сама это говорила, но забыла. Плохо.       Твоя нога подводит тебя. Она покинула тебя, отлетела – а ещё ты видишь, что враг выставил что-то большое и громкое, что бьёт стоящих на поле. Ты понимаешь, почему падали враги, ты сама упала, другие тоже упали и теперь упорно ползёшь вперёд, к такому хитрому врагу. Застрелить их с расстояния, хитро. Ползти долго, это задержало тебя, это подарило врагу время, за которое он стрелял в тебя и стаю ещё больше, но это не подарило ему спасение! Твоя друг и ты дотянешься до них клинком, зубами, кулаком!       Вокруг тебя все больше и больше стали и лучей. Тебе плевать, плевать даже когда у тебя больше не работает рука с мечом. Перед тобой поднимается для рывка и погибает член семьи, Бьё, Бьёр… ты забыла, как её зовут, но это не нужно в битве. Ты пока ещё можешь рвать зубами, что ты и делаешь, находя на поле боя врага и вгрызаясь в его шею.       Кровь невкусная, тебе плохо, но ты поднимаешься и видишь, что вас осталось совсем мало, а врага наоборот оказалось слишком много. Какое счастье – умереть от рук врага хитрого, умного, смелого! Ты и он сражаться, ты и он жертвовать собой. Сегодня, похоже, проиграла ты. Но ты не хочешь так завершить драку. Ты ещё дышишь! Ты ползёшь вперёд. Последние друзья атакуют рядом, друг погибает везде и вокруг. Ты с ними.       Твоё тело продолжает двигаться вперёд и наконец ещё одна добыча близко. Собрать все свои силы в кулак и прыжок!       Тело саламандры без двух конечностей и кучей других ран выстрелило собой словно древняя катапульта. Её полёт был направлен на одного из солдат, но был остановлен штыком. Насаженная на него мамоно продолжала тянуться к гвардейцу, насаживая себя на штык. Получив удар в лицо другим штыком от его товарища, она оскалилась и зашипела. Третий удар, лопатой по башке, лишил её тело части мозга остановив его.

***

- Прорыв противника, кавалерия и рукопашная пехота, рубаки с чоппами, нам пиздец, – дальнейших слов никто не услышал, но этого и не требовалось.       Получив сигнал, армия, словно огромный живой организм, отреагировала, посылая по нервам радиосвязи срочные приказы. Имперская гвардия знает, что такое прорыв рукопашного противника в строй пехоты. - Перегруппироваться! Занять оборону и выстроиться в линии! Восьмой батальон, разорвать дистанцию, отойти к седьмому и девятому батальону, при невозможности – задержать врага!       Гвардейцы бегут, но бегут правильно – прикрывая своих союзников, отстреливаясь и откидывая гранаты. Они знают свой долг перед Императором, они знают, что сейчас их соседи готовятся встречать врага залпами и шеренгами. - Бежать туда! В том направлении! Хвостатых бить! Бить хвостатых! – в бой пошёл резерв. Из загаженных рвотой по колено грузовиков вываливались два взвода огринов, готовых на что угодно лишь бы не возвращаться в железную коробку. - Хвостатые сказали, что Император дурак! Хвостатые хотят сломать вашу статую Императора! Хвостатые сказали, что вы слабаки и Император слабак!       В принципе, огринам хватило бы и первых трёх предложений, тем более к концу речи комиссара некоторые из них стали забывать куда им надо бежать. К счастью для них, комиссар ткнул пальцем и железной башке этого хватило – с диким рёвом абхуманы пошли в атаку.       Гидры, что сопровождали технику и защищали их от атак с небес, уже опустили свои голодные до добычи стволы - не летающая цель, но тоже сойдёт. А команды тяжёлых болтеров, автопушек и даже лазпушек, переброшенные из оперативного резерва, прикрывали подходы к ним. Дождавшись, пока огрины влетят в гущу сражения и дадут возможность гвардейцам отступить, капитан выждал около минуты (пока все огрины не пали) и после этого приказал открыть огонь.       Гидра не любит стрелять по земле. Машинный дух гневается, он недоволен тем, что охотится не на летающих врагов, а на тех, кто топчет землю. Но менее страшной от этого его стрельба по земле не становится. Град осколков ударил по атакующим врагам, разрывая на части своих и чужих. Рёв болтеров и автопушек, визг лазпушек и залпы лазганов завершили дело.       Рукопашные войска врага заведены в огненный мешок. Они уничтожены – как и всегда. Теперь надо закрыть бреши и восстановить темп наступления. Санитары – оказать помощь тем, кому можно её оказать, добить врагов.       Противник взял большую плату за свою гибель. Необходимо перегруппироваться и продолжить наступление.

***

      «Принципио Этернус», титан класса «Гончая», пробудился. Разогнав реактор до штатных значений, он оглушил ангар рёвом. Псайкер Николай временно выбыл из боя, а потому Тиберий приказал компенсировать недостаток его поддержки при помощи второго могучего оружия Империума. Принцепс титана уже ощущал как могучий дух машины рвётся в бой, и он не видел причин мешать ему. Однако… - Проверка систем! - Боекомплект: полный! Системы перезарядки: полностью работоспособны! – модерати оружия Потор не смел даже на мгновение усомниться в небрежности техножрецов обслуги, но это не мешало ему постоянно проверять все подотчётные ему системы. – Плазменный бластган: готов к бою. Система «Вулкан»: сто процентов целостности. Скорость 30. К бою готовы и сразим мы врагов, во славу Императора и Омниссии. - Реактор стабилен и на сорока процентах мощности. – подхватил техножрец-инженер Морзе – шасси без дефектов. Корпус повреждений не имеет, щит на сто. - Системы связи и обнаружения готовы к работе. Во славу духов машины, титан «Принципио Этернус» готов к бою. – завершил доклад Вицилий, второй модерати. - Славно. Вперёд. – принцепс почувствовал, что титан доволен оказанными ему почестями.       Машина размером с пятиэтажный дом рванула вперёд, проходя за один свой шаг высоту двухэтажного дома. Титан вышел из дверей, едва не снеся их, после чего экипаж стал обрабатывать данные сенсоров.       Модерати-тактик докладывал первым. - …крупное скопление войск в квадрате номер… – Вицилий перечислял координаты пока принцепс слушал машину. Он видел врага, но не на экране мониторов, а словно своими глазами, подобно змее ощущая жар их тел. Проклятые мутанты и еретики топтали землю за пределами дальности его рук. - Требуется сблизиться. После чего обеспечить гвардейской мелочи чистую стрельбу, - продолжил Потор.       Завершил разговор Морзе повернувшись к Принцепсу. - Ваши приказы, принцепс? - Идём вперёд… «Принципио Этернус» устал стоять, устал не охотиться. Вперёд и раздавим врага.       Титан двинулся вперёд, быстро набирая ход, разгоняясь до экономичного хода. Впрочем, даже экономичный ход в исполнении титана пугает и впечатляет.       Немногочисленные жители близлежащей деревни выбежали на улицы, испугавшись землетрясения и застыли в смеси страха и восхищения, когда мимо них прошёл титан, снося по пути вековые деревья. Принцепс улыбался, ощущая как внутри него в идеальном порядке работали механизмы, смазка убирала трение, а сервиторы давно лишённые чувств и разума скалились остатками зубов, словно радуясь охоте.       «Гончие» при желании могут обогнать лошадь, и совсем скоро принцепс ощутил, что его левая рука, плазменный бластган, покалывает - верный признак готовности к стрельбе. Машинный дух радовался и желал начать убивать. - Славно. – принцепс выровнял машину и сбавил ход. – Модерати, огонь из плазменного бластгана. Цель – основные силы противника в квадрате 17, один выстрел. - Вас понял. – под руководством принцепса все три члена экипажа работали как единый механизм. Могучая машина слегка повернулась, сенсоры ещё раз окинули далёкого врага своим взглядом, а модерати оружия уже наводил прицел на самое крупное скопление врагов. - Оружие за пустотным щитом. Платформа стабильна. Сможете попасть первым выстрелом в цель, Потор? – пошутил над товарищем Вицилий. - Во славу Омниссии! – ответил ему Потор.       Плазму принцепс ощущал словно маленький горячий шарик. Он выпустил его, и разогретый до сотен тысяч градусов, скованный магнитным полем, газ направился к своей цели. Обжигающий жар огромного белого шара не мог навредить экипажу, но люди кожей ощутили, как рядом с ними пролетает смерть.       Датчики и авгуры мигнули и отобразили новую информацию. Через 90 секунд снаряд поразит цель.

***

- У зелёного дуба, что упал на дорогу путь я свой завершу. – шелест страниц и молодой, звонкий голосок продолжает петь под звуки гитары, – На траве шелковистой прилягу, отдохну и увижу его!       Если бы впереди них не падали смертоносные осадки, на бегущую вдоль колонны войск процессию смотрели бы в лучшем случае с недоумением. Но сейчас было просто не до этого.       Несколько минотавров следовали за двумя большими ограми, как собачки за хозяином. На своих плечах они несли богато украшенный паланкин, в котором сидела молодая гандхарва с повязкой на глазах. Она смотрела через повязку на книгу перед собой, листала её и тыкала наугад в случайные строки песен, после чего пела их. Из них члены секты составляли предсказания, следуя которым они служили богам. Сейчас они услышали о «В небе голубом солнце пылает, идёт великая беда, что сердца разлучает» и, покинув территорию штаба, спешили закрыть простых мамоно от угрозы с небес.       Пела гандхарва хорошо, род не опозорила. Проблема заключалась в том, что Юстика была обычной гарпией, а не провидицей. Ей очень нравилось внимание окружающих и когда обычных выступлений стало не хватать, она создала себе образ слепой провидицы, что способна видеть судьбу через песни.       Это сработало, внимание она привлекла. Её носили на плечах минотавры и огры, позволяя ей сидеть выше всех, волколаки и амазонки охраняли её покой, шершнихи и пчёлки кормили яствами и прекраснейшей выпивкой. За ней даже увязалось несколько волшебников. И если пара чародеек-недоучек, младший суккуб и эльфийка-изгнанница, не удивили её, то чародейка-элементалистка из города, считавшая гандхарву настоящей провидицей, поразила даже саму Юстику.       Казалось бы, добилась она всего, чего хотела. Но вот только создавать вокруг себя культ Юстика не собиралась. А что теперь делать? Быть больно битой гандхарве не хотелось.       Передёрнув плечами, Юстика выбрала наугад ещё одну строчку и, пропев её, чуть не упала вниз. «Тут наш дом», – да, стоило догадаться, что окружающие её идиоты воспримут это как сигнал остановиться. Теперь маги спешно возводили над собой магические щиты, усиливая себя и окружающие их войска поддерживающими ритуалами. Элементали всех стихий включились в работу, внося свой вклад в защиту. Чего не знала сама Юстика так это того, что родись она человеком – она бы стала не самым слабым псайкером. Но дар предвидения некому было развить в горной деревне. И, казалось бы, случайно выбранные слова из песен действительно были предсказаниями, что привели её и её секту прямо в гущу событий.       Сперва стоявшие на земле увидели у себя вторую тень. А когда они подняли головы крик ужаса вырвался из десятков глоток. - Солнце падает!!! – заверещала какая-то минотавриха и её вопль подхватили остальные.       С неба действительно падал ослепительно белый кусок Солнца, он стремительно приближался к ним, свистя и ревя как тысяча старых Демонов.       Юстика сорвала с глаз повязку и уставилась на ослепительно яркое пламя. И пусть её глаза покраснели от боли, она смотрела на летящий сгусток, не обращая внимания на крики своих ведьм.       А затем она бросилась удирать, взлетела, как и другие одарённые даром полёта. Прикованные к земле, тем временем, или бежали в лес, или прятались под магическим щитом в попытке спастись.       Шар пылал огнём и огненные элементали, по команде чародейки, попытались остановить его.       С тем же успехом они и правда могли пытаться погасить само Солнце. Небесное пламя просто отказалось гаснуть, словно они пытались вычерпать океан кружками. Бессильные сделать хоть что-то, чтобы остановить надвигающийся финал, элементали могли только смотреть, как всех остальных настигает неизбежная смерть.       Стоявшие на земле и летевшие в воздухе мамоно стали покрываться ожогами и гореть, ещё задолго до того как падающий кусок Солнца врезался в центр армии. Упавшее Солнце расплескалось по земле океаном жидкого огня и взорвалось. Стоявшие рядом просто испарились, не оставив даже дыма.       Но и те, кто не попал под основной удар и отделался «только» ужасными ожогами, не спаслись. Жар упавшего Солнца пожирал воздух вокруг и те, кто выжил в первые секунды, ощутили удар чудовищной силы ветра, что оторвал их от земли и зашвырнул в горящую топку белого пламени.       После удара горело всё – лес вокруг, земля, камни и даже песок, что превращался в стекло. Армия мамоно потеряла сотни обожжёнными, десятки ослепшими. Вымотанная Друэлла не смогла прикрыть войска от разрушительных последствий удара. Тех, кто сгорел, не могли вернуть даже некроманты.       Юстика летела на пределе сил. Но этого было недостаточно. Сначала, прямо в воздухе вспыхнули её перья и одежда. Потеряв подъёмную силу, гандхарва спикировала огненной стрелой вниз. А потом возникший из ниоткуда ураган швырнул её, словно пёрышко, о горящие деревья. Мамоно пролетела через почерневшие верхушки не теряя скорости, пока на её пути не оказалось более прочное дерево, остановившее её падение. Упав на горящую траву, она вдруг, несмотря на сломанные ребра, несмотря на сук дерева в печени, захотела спеть старую песню о любви.       «Первый раз он лучший самый. Но он будет не один…»

***

- Врача, врача! – вопила одна из ведьм. Часть её руки превратилась в огарок.       Лилим, тем временем, вытирала кровь из носа. Её восстановление после противостояния затянулось, попытка обмануть врага провалилась, а доклады с мест становились все более и более плохими. Вслед за авангардом настала очередь центра принять бой, и проиграв его, отступить в беспорядке, оставив многих на поле боя убитыми или пленными.       Конечно, не будь Друэлла и её штаб практически полностью обессилены дуэлью с вражеским магом, они бы смогли защитить солдат. Но к соприкосновению с тем источником силы, которым пользовался чужак, не был готов никто. Что бы это ни было, оно вывело из строя большую часть штаба. Причём, если везунчики просто израсходовали почти все запасы маны на защиту, прочим досталось сильнее. Не считая убитых, искалеченных и обезумевших от касания этого «Океана Хаоса», почти половина выживших не могла правильно контролировать свою магию – некогда лучшие в своём ремесле, сейчас они могли не больше, чем ученик-первогодка в волшебной школе. Даже просто связь с войсками им удалось восстановить всего пару минуту назад.       Картина вырисовывалась печальная – основные силы оказались оказались рассечены фланговой атакой на три части, окружены и несли потери от огня вражеских пушек. Да чтоб Арес прокляла эту артиллерию! Она, по сути, и выиграла эту битву, пройдясь по полю битвы гигантской косой. «Первые в битве» при всех своих храбрости и опыте, не смогли уничтожить пушки. Несколько выживших, которых только чудом сумела вытащить Аланна, рассказали о жестокой бойне, в которую попали воительницы. Отряд пропал почти весь.       А чтобы жизнь не казалась мёдом, Империум продемонстрировали ещё один козырь: гиганта из металла, что стрелял огнём жарким, словно кусочки самого Солнца. Его сила поражала воображение. - Ваше высочество. Наши войска докладывают, что противник сменил тактику – часть наших солдат прорвалась к нам из окружения. Мы можем начать отход и перегруппироваться. – Рейнеса докладывала беспристрастно. – Но я не знаю, насколько далеко нам надо отвести войска, чтобы выйти из радиуса действия их пушек. Штурм города придётся отложить. - Говори прямо, «Повелительница небес». – Слейд Одноглазый оторвался от артефакта связи. – Нам надо отступить настолько далеко, что ни о каком штурме не может быть и речи. - У врага много кавалерии, а их повозки быстрее лошадей. – заметил Арондил. – Потери отступающих будут слишком высоки. Я бы мог поднять их в качестве нежити и… - Нас перебьют при отходе. Надо использовать порталы. Обеспечить пять порталов размером два метра или один на десять мы сможем... – подала голос Астарта. – Больше никаких вариантов не остаётся. Бой проигран.       Тишина, повисшая в шатре после этих слов, была нарушена взрывом снаружи. - Поддерживаю! Самый лучший вариант. – оглядываясь произнёс Кинкейд. – Начать предлагаю с вас, госпожа. Если ваше Величество пострадает… - Я не брошу своих солдат! – Друэлла ударила кулаком по своему трону. – Сперва эвакуируем столько, сколько сможем. - Слушаемся и повинуемся, Госпожа! Кто будет первым? - Войска центра, в окружении и под сильным обстрелом, их кольцо стремительно сужается. Надо начинать с них. – произнесла Рейнеса. - Под обстрелом порталы станут мишенью, как и те, кто попробует ими воспользоваться. Надо эвакуировать арьергард, так мы сможем спасти больше! – Слейд склонил голову. – выбор остаётся за вами, Ваше Высочество. - Начнём эвакуацию основных сил! Арьергарду и лагерю отходить самостоятельно! – Друэлла произнесла эти слова бесстрастно, но внутри неё полыхала буря. – Кто может колдовать, делайте портальные амулеты для эвакуации.       Она не ненавидела людей. Просто считала их ниже себя и любой мамоно или инкуба. Глупцы, младенцы, которые пытаются противостоять взрослым, несовершенные, протестующие против идеала. До этого момента весь опыт её противостояния подтверждал это впечатление.       Но сейчас её переиграли. И тут дело было не в хитрых манерах, технике или оружии. Империум банально был сильнее и превосходство его оказалось настолько подавляющим, что любое тактическое и магическое мастерство пасовало перед этой «лавиной».

***

      Нааслаара едва не упала дважды, по пути к командному шатру. Летевшие за ней виверны пали жертвой одной из человеческих машин. Выжить удалось только ей. Пролетев над полем боя, она поняла – за пределами города ситуация была не лучше. И если в городе Империум ещё как-то сдерживали стены домов, то у застигнутых на марше воинов Друэллы не было даже такой защиты.       Молодой драконий рыцарь, ожидавшая от лескатийского похода славы и добычи, сейчас была потрясена произошедшим. Если бы не груз на спине, то её бы колотило от пережитого, но усилием воли Нааслаара держала себя в лапах.       Что-то накатило, даже не магия, а удар какой-то дикой, первобытной силы, едва не заставивший её камнем упасть с неба, только упрямство позволило драконице удержаться в полёте и не потерять сознание.       Тем не менее, посадка прямо перед шатром её высочества была далеко не мягкой. Изнутри тут же высунулась одна из служанок и, пискнув от страха, увидев перед лицом оскалившуюся драконью морду, спряталась обратно. Оглядевшись, дракон и тут относительно далеко от битвы увидела смерть – что-то смело половину гвардии, до смерти напугав оставшихся в живых.       Спустя пару секунд, из шатра вышла Рейнеса, командир армии Друэллы и поприветствовала сородича кивком. - Какова ситуация в городе? – чёрная драконица не стала размениваться на любезности. - Ну… Госпожа… - Нааслаара немного замялась перед старшим драконом. - Говори прямо, как тебя учили, без уловок и комплиментов. - Как тут. – эти слова просто и ясно описали ситуацию. Добавить было нечего. - … - … - Ясно. – после короткого молчания, Рейнеса покосилась на груз на спине Нааслаары. – Раненые и беженцы? Почему так мало? Только не говори мне, что вожак кланов сбежала под таким предлогом? - Со мной было ещё трое виверн. – крылья молодой драконицы распахнулись от злости, а из пасти начали вырываться язычки пламени. – Их убила машина, стрелявшая по небу картечью. Вы, госпожа Рейнеса, обещали нам «весёлый поход» за мужьями. Что-то никому не весело, кроме людей.       Чёрный дракон смерила взглядом вожака кланов. Наконец, фыркнув, она махнула лапой. - Нет смысла спорить. Сейчас каждый воин на счету, выгружай раненых и вставай в строй, нам надо продержаться немного и… - Нет. – раздался голос со стороны шатра. – Пусть берёт свой груз и летит дальше. Откинув занавес навстречу Нааслааре вышла сама Четвёртая Принцесса Демонов. Выглядела она усталой, но держалась твёрдо. - Это моя вина, госпожа Нааслаара. – просто сказала лилим. – Я недооценила Империум. Берите раненых и увозите их подальше, в земли мамоно.       Рейнеса и Нааслаара удивлённо посмотрели на стоявшую перед ними Друэллу. Среди гордых драконов умение признавать свои ошибки всегда имело неоднозначную оценку. Поэтому такое спокойное, даже будничное признание, несколько шокировало обеих.

***

      Эвакуация проходила тяжело. Как и говорил третий советник, под обстрелом бежать к порталу нелегко. Но всё-таки мамоно уходили, медленно, но уходили. Другие части войска рассыпались в лесу или отступали по дорогам, ожидая своей очереди шагнуть в портал.       Войска Империума при этом продолжали перемалывать армию мамоно. И по последним докладам было ясно, что часть их войск быстрым маршем направлялась прямо к штабу Друэллы.       Лилим отреагировала на эту новость спокойно. Взять в плен вражеского командира было вполне разумным и даже ожидаемым решением. Она уже дала указания своей личной гвардии быть готовыми к отражению атаки. Если Друэлле придётся отступить – остатки армии уже ничто не спасёт. Поэтому, впервые в жизни, она отдала нехарактерный для мамоно приказ – стоять насмерть.       Издали раздался гул машин и, внезапно, три недавно созданных амулета загорелись ярко красным пламенем. А это значило… - Гарибальди!!! Впереди замечен бездушный!!! Он движется к нам!!! – волнение на грани паники, примерно так надо было описать состояние штаба в этот момент. - Активация портала. Уходите девчата… – за спиной Друэллы распахнулся портал. - А вы, Госпожа? - обратился к ней советник. - Постараюсь его задержать. – на лице лилим застыла маска мрачной решимости. - Боюсь, Ваше Высочество, у нас другие инструкции на этот счёт. – ответил ей Слейд, – Ваш батюшка дал чёткий приказ в первую очередь спасать вас, поэтому, прошу один раз – идите в портал добровольно. - Ты ведь не думаешь, что можешь заставить меня, Слейд? – Друэлла вопросительно подняла изящную бровь. – Ты силён, не спорю, но я – лилим.       Вместо ответа, Слейд лишь шагнул вперёд, принцесса напряглась и не заметила, как стоявший за её спиной Кинкейд прилепил ей на спину необычного вида амулет, украшенный гербом самой Повелительницы. Магические силы тут же покинули Друэллу и штабной шатёр тряхнуло. Слейд схватил лилим сзади за талию, лишившаяся своей магической мощи, Друэлла могла только бессильно брыкаться в руках бывшего наёмника. И сквернословить. Угрозы и грязные ругательства срывались с её губ, но Одноглазый был непреклонен. Он спокойно потащил брыкавшуюся принцессу мамоно к порталу.       Друэлле удалось, в процессе, заехать ногой по уху Кинкейду и укусить за палец глупо подставившегося Ингивильда, но на этом её скромные достижения при сопротивлении закончились и Слейд увёл её в портал. За ним шагнули оба советника с жёнами. Прежде, чем уйти, Кинкейд окинул взглядом остальных. - Портал захлопнется сам, когда подойдёт бездушный. Постарайтесь успеть. Ничего личного, приказ Его Величества.

***

      Охотники из 134-го Партинузского даже были немного рады тому, как развивались события. Профессиональный азарт, вызванный неожиданной компетентностью убегавших разведчиц, подстёгивал их продолжать погоню.       Мамоно несколько раз удавалось сбросить их с хвоста, и партинузцам приходилось прилагать немало усилий, чтобы снова выйти на след убегающих. Вот и сейчас они сканировали лес в поисках своей «добычи».       К удивлению охотников, «добыча» обнаружилась быстро. И слишком уж легко. - По-моему, это не наши клиентки. – наконец сказал ведущий пары. – Тех, вроде двое было. Этих трое, да движутся они не так аккуратно. Но проверить всё же стоит.       Проверка принесла неожиданные результаты, какое-то время партинузцы следовали за мамоно на небольшом расстоянии, всё больше убеждаясь, что наткнулись на другую группу, вместо убегавших разведчиц. Эта троица двигалась по лесу напролом, причём с гораздо меньшей грациозностью.       Слух у них, надо признать, был не хуже. Стоило гвардейцам приблизиться, как ведущая отряд мамоно резко остановилась, а затем по её команде вся группа рванулась бежать. Но не в чащу леса, как поступили бы здравомыслящие, а в сторону небольшой рощицы с редкими деревьями.       Партинузцы отправились за ними. Подозревая ловушку, ведущий решил просканировать местность тепловизором, и оказался прав. В тепловом спектре в роще просматривались черты здания с большим количеством сигнатур внутри. - Фраговое варп-колдовство. – Пробормотал лидер пары, прежде чем доложить о находке командованию полка.       Осторожно, чтобы не попасть в ловушку, партинузцы начали аккуратно кружить вокруг предполагаемого местонахождения здания, на тот случай, если противник попробует сбежать или пойти на прорыв.       Командирская машина, менее бронированный и вооружённый вариант Дюноходца Механикус – ещё одно преимущество дружбы с «шестерёнками» - прибыл чуть меньше, чем за полчаса.       Но как только машина навела главное орудие на предполагаемое укрытие врага, оттуда выбежала местная абхуманша с беличьим хвостом, размахивающая тряпкой и кричавшая: «Мы сдаёмся! Не стреляйте!»

***

      Паники не было. Магнолия и Рейнеса, оставшиеся за главных, приказали всему штабу немедленно сниматься и уходить в портал. Быстро бежали служанки, таща на себе полуживых ведьм и колдуний. Гвардейцы Друэллы обнажили оружие, хотя было видно, что их пронял страх. Не только и даже не столько перед опасным врагом, а воплотившийся страх остаться без лилим. Если бы Друэлла оставалась здесь, они были готовы пойти хоть против Верховной лично, хоть против старых Владык.       Бринлари и Зерта пытались оспорить команду, причём в кои-то веки оставив свои споры. Обе утверждали, что нужны их советы по управлению инженерными войсками. Но Рейнеса попросту подняла обеих малявок и зашвырнула в портал. Вовремя, тот как раз начал предательски мерцать.       Магнолия повернулась к Астарте и Рейнесе. - Предлагаю отступать к окружённым войскам и попробовать открыть порталы и вывести там как можно больше. – предложила чародейка.       Дракон кивнула, быстро отдавая приказы.       Бафомет же оглядела товарок, а затем просто использовала заклинание телепортации, утянувшее её и её шабаш неизвестно куда.       Чародейки, дракон и гвардейцы остались тупо смотреть на то место, где только что стояла Астарта. - Вот же погань мелкая. – прорычала Рейнеса. Потом тряхнула головой, повернувшись к гвардейцам. – План остаётся в силе. Забирайте колдуний туда, где аура Бездушного не действует и попробуйте вывести кого сможете. - А ты? – Магнолия обратилась к чёрному дракону. - Попробую вызвать его на поединок. Сколько смогу – задержу. Теперь давайте, проваливайте.       Магнолия, неожиданно для всех, обняла дракона, пробормотав тихое «Спасибо», и махнула рукой.       Чёрный дракон посмотрела на поднимавшиеся в небе столбы дыма. Вестник дурных перемен. Необычная мысль, но и ситуация была необычной. Бывало такое, что Ордену удавалось отстоять свои владения. Бывало и такое, чтобы армии мамоно приходилось уйти с поля боя побеждёнными. Но таких разгромов, как сейчас, на памяти Рейнесы не было. Дракон поёжилась – непривычное и неприятное ощущение приближения чего-то дурного было ей в новинку. Казалось, весь мир был наполнен смутным чувством тревоги и плохих предзнаменований, ничего подобного она не чувствовала с тех пор, как…       О боги драконов! Какая же она дура!       Рейнеса положила лапу на рукоять меча. Тревога была действительно несвойственной, потому что она исходила от того, кто мог вызывать страх самим фактом своего присутствия.       Она ждала появления Бездушного, совсем забыв, что он мог подобраться к отряду ведьм ничем себя не выдав раньше времени. Возможно, он уже был здесь.       С каждой секундой стоять на месте становилось всё тяжелее, казалось, её враг может внезапно появиться из любой тени. Лапа сжала рукоять. Казалось, что мир потускнел и притих, а тени сгустились. Даже воздух словно стал тяжёлым, давя на плечи. Плывущие по небу облака силой воображения складывались в жутковатые фигуры.       Силой воли Чёрная Драконица подавила желание начать озираться по сторонам в поисках угрозы. Если её враг действительно мог скрывать своё присутствие – верчение головой во все стороны не поможет. Все её инстинкты, та примитивная часть, доставшаяся в наследство от старых монстров, приказывала ей бежать в небо, спалить всё вокруг драконьим пламенем. Усилием воли, Рейнеса подавила это желание. Кто знает, может ли этому существу вообще навредить порождённое природной магией драконов пламя. Да и так близко от Бездушного она может вообще не превратиться. Или, что хуже, застрять прямо в процессе будучи абсолютно беспомощной.       В любом случае, её целью было спасение жизней других, а не её собственной, поэтому собрав волю в кулак, драконица оставалась в обличии мамоно, продолжая держать руку на оружии. Тем не менее, полностью подавить рефлексы она не могла и её глаза продолжали вглядываться в каждую дрогнувшую тень, а уши ловить малейший шорох.       Бездушного нигде не было видно.       «А что, если он решил, что ты просто абсолютно не важная цель и просто обошёл тебя?», - закралась в голову предательская мысль: «Что, если он просто прошёл мимо и теперь идёт за Магнолией и остальными, чтобы сорвать эвакуацию?».       Страх, впервые не вызванный взбесившимися в присутствии Невозможного Существа инстинктами, а реальный страх за жизни других мамоно, кольнул сердце Рейнесы. Что если он и правда просто прошёл мимо?       Воображение услужливо предоставило её внутреннему взору картины схлопывавшихся порталов, и сотен беспомощных мамоно, неспособных защититься от клинка череполицего убийцы. Капля пота стекла по брови. Что делать – оставить пост и броситься за своими? Вдруг он и правда уже там, где Магнолия пыталась сейчас наладить последние попытки эвакуации. А может, именно этого он и хочет – чтобы она показала ему путь. Перед глазами вставали всё более и более жуткие сценарии. Гарибальди появился внезапно, но безо всяких эффектов. Просто вышел из-за одной из брошенных повозок. И, вопреки всему, что она ожидала, Рейнеса почувствовала облегчение и даже радость от его вида. Он был здесь, а значит её план защитить других мамоно сработал. Теперь самое простое – заставить его вступить с ней в бой и растянуть его как можно дольше. Она не чародейка, её оружие – меч, а значит у неё есть шанс его задержать.       Пустой, тем временем, подошёл поближе и окинул шатёр взглядом. По крайней мере, так дракон интерпретировала движения головы в массивном шлеме. - Где твоя хозяйка, нелюдь? – раздался из-под шлема-черепа спокойный голос Бездушного. - Там, где вам её не достать. – ответила Рейнеса, поднимаясь на ноги с мечом на изготовку. – Клиффорд Гарибальди из Империума, я, драконий рыцарь Рейнеса, командующая армией Четвёртой Принцессы Маккая, вызываю тебя на поединок чести.       Гарибальди даже не пошевелился. Он просто продолжал смотреть на неё. - Ты несёшь смерть магам, но я воин! – Рейнеса шумно выдохнула, безразличие её противника всё же нервировало. – Чего же ты стоишь в честном бою? - Ну что же. Значит ты, как штабной офицер, тоже сгодишься.       Рейнеса успела поднять меч и направить его на бездушного. Тот продолжал стоять неподвижно, а на драконицу внезапно навалилась невероятная боль, заставив её упасть на одно колено. Ощущалась боль не телом – саму её душу словно раздирало на части сотнями рыболовных крючков. Тело только реагировало на страдания души, задыхаясь на чистом воздухе. - Мне, по-прежнему, интересен ответ на вопрос – где твоя Госпожа, и её штаб, раз уж на то пошло? – его голос врезался в тело и душу словно зазубренный гарпун. Даже если бы она захотела, боль не давала ей лгать. Слишком тяжело давалась каждая мысль, их словно приходилось вытягивать из моря острых лезвий. - Они… в безопасности. Довольно… слов! – Рейнеса сосредоточилась на своей сути драконьего воина. – Надменен… ты… но это ненадолго!       Дракон попыталась снова поднять меч, но тело её не слушалось. Клинок выпал из ослабевших пальцев. - Сильная воля. Интересно. – заметил Бездушный.       Ослабевшая Чёрная Драконица упала на землю. Прежде чем её сознание окончательно погасло, она успела подумать: «Надеюсь… ты успела, Магнолия…»

***

      Последние оставшиеся на ногах чародейки вышли к лагерю. Повинуясь приказам Магнолии, мамоно стали создавать основу для заклинания, похожего на то, что должно было перенести армию мамоно прямо в Лескатию. У них не было бездонной силы Друэллы и немалой части магов, однако уходить домой куда проще чем ходить незваным гостем. Магнолия, руководящая подготовкой к ритуалу, вздрогнула – отдалённая волна страха и боли пришла со стороны штаба. В её новом «штабе», где сейчас спешно создавались амулеты эта волна… «Копьё ангела всем в задницы! Работайте!», – подгоняла она подчинённых. - Да будут к тебе милосердны богини, Рейнеса. – времени скорбеть не было. – Распределить по лагерю амулеты! Раздать их всем, кто не может покинуть лагерь – раненым, имеющим детей, мирным. Увести всех, кто не будет сражаться!!! Не стоим, работаем! - Госпожа, амулеты… – одна из карлиц указала на свои вещи. - Амулеты сработают и унесут отсюда всех, кто будет касаться их! Бросайте вещи, они лишь ослабят заклинание! Что застыли, как гаргульи? – она обратилась к гвардейцам. – Вперёд, от нас зависят их жизни! Берите амулеты и раздавайте их!       После второй команды гвардейцы отмерли, и командиры выделили людей на эту миссию. Посыльные подходили к столу и уносили «билеты».       Одна из посыльных, дуллахан, получила приказ выдвигаться к палатке единорога Росы и отдать амулет её пациентам. Она неслась по лагерю, держа свою голову в одной из рук, а в другой сжимая амулет. Поэтому, когда перед ней появилась тёмная эльфийка с напуганным лицом, она вытянула амулет вперёд. - Дай пройти! Я несу амулет телепортации раненным! В сторону!       Но мамоно не отошла, а вместо этого преградила путь гвардейцу, уставившись на амулет как голодный на еду. - Амулет телепортации!? Он вытащит отсюда? - тёмная эльфийка облизнула губы. Её взгляд метнулся в сторону, где дуллахан увидела связанного по рукам и ногам инкуба в латах. - Да вытащит, надо только за него держаться. А теперь повторяю – дай пройти! – дуллахан почуяла неладное и поставив голову на плечи стала убирать амулет…       Но тут сзади на неё прыгнула ламия-буньип, обвиваясь вокруг неё кольцами плоти и не давая вытащить меч из ножен. - Ты что творишь? Это амулет для раненых!!! Они уходят первыми по приказу госпожи Магнолии! – мамоно попыталась освободиться, высвободить руки, но хвост стал сжимать так, что её кости были готовы затрещать. - Уходим первыми мы вместе с мужем. – эльфийка вырвала амулет из руки. Внимательно рассмотрев его, она кивнула сама себе. – Я поняла, как им пользоваться. Запда, эту никто не искал? Сверху прямо на ламию приземлилась громовая гарпия, сложив крылья в виде креста. - Никого, Первая Жена, остальные ещё не заметили! Ты достала амулет для дорогого? - Я достала амулет для всех нас! Собираемся и уходим, нужно держаться за амулет рукой и нажать на этот рычаг. - Трусы! Предатели! Вы крадёте амулет у тех, кто не может идти! Вам не стыдно, трусихи!? - Мы спасаем мужа! - гарпия посмотрела на дуллахана. – Это важнее всего! - Кончай с ней разговаривать, пока она кричать не начала. Вырубай её! - приказала ей эльфийка и спустя секунду нежить ощутила удар тока. – Да не пока её держат, дура! Эканса, ты в порядке? -В порядке. Пойдём, вытащим мужа, - ответила буньип и ударом хвоста отбросила голову дуллахана в сторону. Впрочем, та не ощутила этого, потеряв сознание сразу после удара током.

***

- Внимание, внимание, слушать меня!!! – посланница из штаба вбежала в лес, обратившись к сидевшему на земле драконьему рыцарю. – штаб госпожи Друэллы приказывает вам и вашим воинам отступить своими силами, разбившись на малые группы и не вступая в бой. По пути попытаться оказать столько помощи сколько сможете!!!       Она протянула ему приказ. Инкуб лишь усмехнулся, разглядывая одинокий листок, с размашистой подписью, вместо красиво запечатанного свитка или конверта. Он поднялся, оглядывая «своё воинство»: его жена, что с пустым взглядом смотрела в землю, кентавры Энеи, ополовиненные после попытки фланговой атаки по красным плащам, сборная солянка медведей, кошек, ящериц, минотавров и всех тех, кого вынесло течением битвы в этот лес. Многие из них были ранены, он сам был ранен после близкого взрыва бомбы. И теперь им приказывают бежать, спасая свои шкуры, надеясь, что всех не убьют. Видимо их, стоявших чуть в стороне от основного лагеря, эвакуировать порталами не смогут. Он прислушался к себе, но не почувствовал в себе гнева, ни от того, что им надо бежать, ни от того, что их бросили в свободное плавание. Странно. - Слушать меня!!! – его звонкий голос привлёк внимание. – Мы уходим. Слушай мою команду…

***

      Гвиневра невольно сложила аквилу на груди, когда в очередной раз услышала вой снаряда над собой. Теперь молиться придётся тем, кому этот «подарок» прилетит. Хорошо бы, если кому-то из командирш, потащивших молодняк на бойню, а не очередной дурочке, решившей блеснуть доблестью.       Сейчас большая часть отряда инквизитора ехала на «Саламандре» (Гвиневре было одновременно лестно и неловко от этого факта) по изувеченному сражением полю, направляясь в сторону бывшего штаба. Гарибальди заявил о взятии в плен важной цели и обнаружении некого артефакта.       Бой вокруг ещё не прекратился полностью, но это были скорее искры догоравшего костра. Подавлялись оставшиеся очаги сопротивления, а идущие за авангардом части имели приказы не только уничтожать, но и брать в плен – время от времени можно было заметить загоняемых в транспорт выживших мамоно.       Баргест, не отводя глаз от ауспекса, скомандовал мехводу: «Овраг на два часа, будь готов, мощное тепловое излучение».       «Саламандра» приблизилась к оврагу и сидевшие там мамоно, похоже решив, что терять им уже нечего выскочили, обнажив оружие, навстречу бронемашине. - Не стрелять! – Приказ Гвиневры опередил стрелка лишь на долю секунды, но этого хватило саламандре, чтобы спрыгнуть с брони и рвануться туда, где она увидела три до боли знакомые белобрысые мордашки. Измотанные и вымазанные, но такие родные. Хотя Гвиневра навешала своих племянниц более восьми лет назад, не узнать их она не могла. - Тётя Гвиневра? – одна из троицы едва не уронила меч.       Через секунду её чуть ли не впечатало в землю оплеухой. Своих «гостинцев» получили и её сёстры, а взбешённая саламандра трясла за плечи ту из тройняшек, которой удалось устоять на ногах. - Какого фрага вы тут делаете?!! Бритта, Сабрина, Ровена, вам пятнадцать лет!!! Откуда вы тут и что случилась с моей старшей сестрой, раз она отпустила вас троих в эту авантюру!? - Нам посланник Друэллы обещала великую любовь и славу на поле боя. – ответила, та, которую назвали «Бритта». - Мы взяли ночью мечи и... - Фраговы идиотки! – вырвалось у Гвиневры. – Я же рассказывала вам на что похожи междоусобные войны людей. Там нет красоты и чести. Там смерть, там кровь, дерьмо и трупы. - Но Друэлла обещала.... - И где сейчас твоя Друэлла? Из-за неё уже погибло народа больше, чем от любого карательного похода Ордена за всю его историю. (Здесь Гвиневра, конечно, перебарщивает. В конце концов Орден несколько раз изводил род монстрячий до нескольких отдалённых поселений, пока не появлялся очередной Повелитель.) Больше Гвинерва не находила слов. Её сильно трясло от осознания того, что секунду назад она могла лишится семьи.       Вылезшая из оврага вслед за саламандрами суккуба в остатках чародейской мантии вдруг начала громко хихикать, глядя на развернувшуюся перед ней сцену. - Всё ясно. Я в этом овраге сошла с ума. – ответила она на немой вопрос. – Не может такой сцены быть сразу после такого боя. - Ты очень удивишься, когда узнаешь, что в жизни и посмешнее сцены бывают. – раздался весёлый голос Фродо. – Так что тут творится, «Тётя Гвиневра»?       Холодный пот пробил Гвиневру. Три племянницы кто угодно, дуры, идиотки, молодые мечтатели и идеалисты, как её дорогая Паула, но не ценный материал для Империума. Мозги саламандры начали работать на полную мощность, пытаясь найти выход из ситуации. Свою службу она уже заложила за Тарквинию, что она могла предложить за племянниц?       Пошатывающаяся племянница была отпущена, форма была приведена в порядок и после чего саламандра обратилась к Баргесту. - Господин, простите этих дурёх мелких. Мама их в детстве головой вниз роняла, ибо их целых трое и все в один день. Я за них готова отвечать, только проявите милосердие, во имя Императора.       Баргест приложил руку к уху, видимо ожидая ответа от начальства, а вот Фродо пробило на смех. Похоже, вид ошарашенных племянниц напомнил ему что-то очень весёлое. - Баргест, а помнишь тех идиотов-язычников на Формале-4? У них такие же морды были, когда тот Чёрный Храмовник к их вождям обратился на их родном языке и сказал, что его забрали с планеты в детстве, а сейчас он вернулся, чтобы возвратить планету во власть Империума. - Рядовой, нам разрешили пленить их. Принимай и грузи. – Баргест отмахнулся от хохотавшего ратлинга – Они твои. А мне надо сделать ещё пару запросов. - Хвала Императору! Дуры! - Гвиневра вернулась к разносу племянниц. – Быстрее, вояки, в «Саламандру» бегом. Что встали? В эту повозку – пошли, пошли! Меч сдать не забудь, Бритта.       Злая Гвиневра помогла подняться замешкавшийся Сабрине, схватив её за ухо и пинком отправив в сторону бронемашины. - Госпожа! – раздался голос. – Простите, а что будет с нами?       Суккуба-волшебница и ещё с десяток мамоно продолжали стоять под прицелом тяжёлого орудия. Саламандра прищурилась, разглядывая «парламентёршу». Остатки мантии она узнала. - Тебя-то сюда какого понесло из твоей Академии? – Любопытство взяло вверх. – Неужели в вашем Полове тоже ищут «воинской славы»? - Долг всех разумных мамоно задавить угрозу в зародыше и направить все свои силы на ликвидацию главного врага всех мамоно – Ордена, и Черепов, прислужников его, - неуверенно произнесла девушка. – попытка избежать битвы сейчас... - …помогла бы избежать бессмысленной гибели сотен, если не тысяч мамоно. Фраговы радикалки уже ввязали вас дур в такую войну, что трупы убирать месяц придётся. - И что теперь? - Сдавайте оружие и стройтесь в плен. – саламандра вопросительно взглянула на Баргеста и тот, после небольшого раздумья, кивнул. - Сейчас грузовик подъедет. Меня подберёт другая машина, а ты с Фродо, и твои новые подопечные, отправитесь назад на перевалочный. Там дальше распределят.

***

      Мелочь выгнали из здания, собрав из них единую шеренгу, которую сейчас несколько солдат пытались сортировать по росту. Получалось не очень – уж больно разные были пропорции у детёнышей абхуманов.       Сержант прошёл мимо нескольких бойцов, споривших о том, как кого измерять. Прислушался, затем махнул рукой – какая разница, как измерять рост местных паучих или змей? Для этого есть работницы сиротского дома в Соллисе, куда, скорее всего, и отправятся найдёныши. По крайней мере, так можно было истолковать приказ командования. - Прощу прощения, высокородные господа, - тихий, заискивающе дрожащий, голос отвлёк сержанта от размышлений. Великоватая для ребёнка, мускулистая одноглазая девочка, с руками кузнеца, мяла в руках свою шапку – прошу прощения, господа, вы нас будете убивать?       Сержанту приходилось слышать похожие вопросы и раньше – везде, где война оставила свой отпечаток. Тут были сироты войны, чьи матери-мамоно решили попытать счастья на вражеских землях и потерпели неудачу. Многие из них видели смерть и казнь родителей, а кто не видел слышал рассказы соседей. Поэтому особых иллюзий у детей не было.       Сержант тем временем обдумывал что сказать, а если не сказать, то, как сохранить порядок. Он не были уверен – отправят ли этот выводок в приют в Соллисе, где им вобьют в голову Веру и знание своего места, или сдадут на опыты к шестерёнкам. Впрочем, врать солдату не хотелось – мелкие всегда чуяли ложь, а если они начнут паниковать, их будет сложнее перевозить. В конце концов сержант пожал плечами. - Если бы собирались убить, проще было бы вместе с домом сжечь. – зевок. – Дом деревянный, запереть вас на втором этаже и всё. Но будете себя плохо вести, или делать не то, что скажут… то можем и пристрелить.       Изнутри раздался очередной звук удара. Лейтенант проводил «беседу» со взрослыми обитателями приюта.

***

- Я всё понимаю, - Голова инкуба дёрнулась от удара сапогом, – разные планеты, разные традиции.       Инкуб отлетел назад, разбрызгивая зубы. Как поговаривал Генерал Нюкимус: "Удар кованым сапогом в клюв хорошо работает против круутов, а у кого клюва нет – этим же сапогом по зубам, тоже неплохо."       Лейтенант ещё раз бросил взгляд на детские рисунки. Затем перевёл взгляд на предметы, что лежали в коробке с надписью «игрушки» и вздохнул. - Нет, действительно разные планеты, разные традиции. Где-то женщин прячут под кучей одежды и выпускают на улицу только по праздникам, такие там традиции. А на других мирах уже женщины прячут мужчин, ибо тоже традиции. – тон его голоса был почти дружелюбным, – Ещё где-то все почти голышом бегают, потому что жарко. И на каждой планете, где я был, есть бордели. Называются по-разному, суть одна. И везде есть схолы и детские дома. Называются тоже по-разному, но суть также одна. Ну так вот, повторяю вопрос – у вас тут детский дом или бордель? - Господин, это приют для для сиро…       Инкуба прервал очередной удар, на этот раз досталось рёбрам. Его кошка-жена снова кинулась было на помощь, но опять получила заряд от шокера механика Дюноходца, свернувшись на полу. Несмотря на то, что гвардейцы бинарный не понимали, даже им свист и щелчки показались раздражёнными. - Ну вот какой смысл врать? Бордель тут у тебя, бордель. А ты в нём и распорядитель и открывашка. – взмах руки на коллекцию эротических игрушек и детские рисунки с порнографией. – Вот же на рисунках ты в главной роли. - Вы не понимаете, просто молодые мамоно рано взрослеют, рано понимают свою роль и… - Угу. Верю, верю. Особенно рано они начинают понимать, когда ты открываешь самых старших и подкидываешь им нужные «игрушки». – Лейтенант присел рядом с лежавшим на полу инкубом, – Не, я видел и бордели с детьми, еретики и прочая сволочь такое любят. Хочешь расскажу, что мы с ними делали? - Не трахал я их! У меня жена есть! Я им только показывал, как надо доставлять себе и мужу удовольствие! - Ах только показывал ты. – гвардеец достал с пояса нож и проверил пальцем лезвие. – Ну сейчас я своим солдатам буду показывать, что мы делали с теми, кто держал детские бордели.       Инкуб посмотрел на больше похожую на оскал улыбку, потом встретился с лейтенантом глазами и комнату заполнил резкий запах.

***

      Земля была тёплой, а травка на ней очень мягкой. Только противный звон в ушах портил все удовольствие, от отдыха на траве. Гольштавра Тали, актриса передвижного театра, открыла глаза и посмотрела в небеса.       В небесах было тихо и спокойно, редкие облака не мешали солнцу греть землю, в воздухе порхали мамоно, птицы, обломки шатров и тележек. Тали проследила за полётом одной из телег, что рухнула вниз.       Только после того, как треск и грохот от упавших вниз вещей и мамоно проник в её разум, она осознала, что вокруг неё творится ад и ужас. Поднявшись, она постаралась найти своих товарищей. К счастью, они были рядом, лежали на земле, подобно ей. Но вот сатиру не повезло – её придавило опрокинутой повозкой.       Бросившись к ней, Тали попыталась сначала вытащить подругу, а потом убрать повозку. Она пыхтела, стараясь хотя бы приподнять их передвижной дом, но…       Кто-то постучал ей по плечу. Обернувшись, она увидела незнакомую ей ящерку, которая покачала головой. - Ей уже не помочь, только некроманта звать!!! – хотя незнакомка кричала, Тали с трудом могла её слышать. Проклятый звон. – Идём, идём, всех наших у ворот собирают.       Гольштавру схватили за руку и потащили. Она пошла за ящеркой, не в силах сопротивляться. Мамоно привела её к воротам, по пути они увидели яму, нет яму, стенки которой до сих пор пылали жаром. Возле этой ямы ещё одна незнакомая Тали мамоно пыталась организовать собравшихся воинов. - Госпожа Друэлла и Магнолия идут в лагерь! Вместе с ними отходит гвардия лилим. Нам приказали помочь им организовать эвакуацию! – мамоно разъясняет быстро, но впечатление портится тем, что она постоянно смотрит назад – в сторону битвы. - Что нам делать? – Тали эту мамоно знает. Она в театре много денег давала. - Вы должны задержать наступление! Враг перемалывает наших сестрёнок, но успеем воспользоваться амулетами. Выдели людей, чтобы копали траншеи против их машин, и пошли глашатаев в лагерь – собирать не воинов, раненных и слабых вот тут, – она указала на карту. – чтобы их было проще эвакуировать! - Я поняла! А что нам делать, если по нам снова стрелять начнут? - Если большой будет стрелять, вас это беспокоить не будет. Если маленькие, то траншеи вас спасут. Поняла?       Мамоно кивнула, проводила взглядом убежавшего гвардейца, и обратилась к собравшимся вокруг воительницам (и Тали). - Все всё слышали? Берите лопаты и копайте! Быстроногие, оповестите всех о местах встречи! Вперёд, вперёд!       Тали все слышала. И сперва позволила себе немного обрадоваться – Госпожа не бросила их, и подумала о спасении. Но когда она собиралась идти в лагерь, одна из минотавров схватила её за руку, и протянула ей большую лопату. - Но я в лагерь… – пискнула было Тали, прежде чем хлопок по спине переврал её. - Ты командира слышала? Быстроногие, не мы. Давай, копай, от этого наша жизнь зависит. - Но я… - Так, – минотавр взяла её за плечи, – я знаю, что тебе страшно, потому что мне тоже страшно. Но я держусь и буду держать тебя, поняла?       Тали кивнула, пискнув что-то. - Вот и хорошо, а теперь, давай, копай.

***

      Демоны старых времён вернулись и шли по их души. Оседлавшие их люди были в сотни раз страшней рабов в племени. Одержимые убийствами, а не любовью.       Боо была умной, высший орк умеет считать до сотни. Она понимала, что поход окончился неудачей и надо бежать. Бежать или покориться, но лучше бежать.       Только их командир этого не понимала. Глупая огр собиралась драться и идти на врага. Боо видела, как боятся другие мамоно, как орки не хотят умирать. Но дубины командира она и они боялись пока больше, чем позора.       Их племя бежало вперёд, когда она увидела её. Повозку, запряжённую парой демонических кабанов, в которую спешно грузили вещи. Мелочь выскочила навстречу командиру что-то приказывая ей. Сейчас огр её ударит. А нет не ударит – у неё важная штука, её надо слушать. Что мелкая говорит? - Мне нужно несколько крепких рук! Мои эксперименты могут спасти нас всех! Ты понимаешь гора мускулов, спасти, спасти нас, всех!!! – мелочь, нет – дварф, что-то показывала командиру, железяку.       Огр хотела драку, но и ударить малявку не могла. Проревев проклятие, она решает и забрав железяку, дубиной указывает на пятерых орков. Новый взмах и они бегут к повозке. Ещё раз взмахнув, огр командует продолжить движение.       Боо смотрела на повозку, на кабанов. Её ноги не хотели ей подчиняться, душа и разум твердили в унисон – вот он, шанс. Задев одну ногу другой, она остановилась, взмахами рук направляя её орков, нет. Орков из другого племени за командиром. А затем, когда она оказалась позади них, Боо бросилась к повозке. Она ведь высший орк, а низшим оркам всегда нужен высший орк. Она бросилась к повозке, где орки уже почти закидали внутрь все штуки.       Рёв и грохот раздались совсем рядом и Боо увидела, как мелкая стегает кабанов! Страх придал ей сил, и она делает большой прыжок – прямо к заднице повозки. Пальцы хватают дерево, а на неё смотрит рожа орка. Она открывает рот, но Боо кричит. - Помоги мне! – низшая знает своё место, и ей помогают забраться внутрь. Оказавшись внутри, Боо понимает, что из-за штук и орков повозка медленная. - Ты кто? – да ещё малявка с важной штукой. Если она скажет слово её выкинут? Нет, орк орка не предаст, если он не из его племени. Но тут все из разных племён. Думай Боо, думай! - Главная этих орков! Должна быть с ними! Моя дубина!!! – она сказала ложь, и малявка поверила, отвернувшись. Боо посмотрела на штуки и уже хотела сказать оркам выкидывать их…       Вспышка и грохот. Боо видит, как рвутся тела орков, как рассыпаются ящики. Повозка прыгает и останавливается, пока малявка кричит. - Один из кабанов упал! – плохая весть. – Ты большая! Отрежь его узду, иначе мы тут останемся! Я пока помогу раненным!       Хорошая мысль. Боо поймала нож малявки и выскочила из повозки. Кабана убило и покрошило. Даже резать на пир не надо. Но второй был цел, хоть и бесился от страха. Боо стала резать кожу с мёртвого. Один кабан убит. Второй тяжёлую повозку тащит медленно, даже если сделать её лёгкой. Но высшего орка кабан тащит быстро…       Боо оглянулась, словно тануки, мелкая была в повозке. Она была высшим орком и не дрожала как человек! Она решила и сделает. Перешагнув через труп, она стала резать узду на живом кабане. Чего у мелкой такой маленький нож?       Рядом гуляла смерть, рёв и грохот. Боо резала и резала узду, проклиная её количество. Зачем так много? Она даже стала кусать и рвать.       Мелкая в повозке заметила и кричит ей резать у мёртвого, а не живого. Вот дура, да? Наконец последний ремень упал, Боо отбрасывает железяку и прыгает на кабана. А теперь пяткам по жирным бокам и вперёд!!!       Крики мелкой остаются позади и теперь совсем не слышны. Боо вспоминает и бьёт кабана по заднице палкой, добавляя пятками. Быстрее, быстрее, Боо умная высшая орк. Она будет жить с мужем, а не умрёт тут.

***

      По земле стучат копыта, окрашенные в красный цвет. Энея старается не думать, принадлежит ли кровь на них мёртвым или тем несчастным, затоптанным во время паники, битвы и этого бегства. Неважно, сейчас, сейчас они должны бежать. Перед ними летит дракон, они бегут за ним. Все…       На её спине болтается безрукая мамоно – её искупление. Спасение от стыда, компенсация за убитых ею, за страх. Она до сих пор боится, в её разуме аура Бездушного словно распространилась на «этот звук», на метателя солнц, на длинные ряды и шеренги красно-зелёного воинства, стреляющее так быстро, что её товарищи даже не успевают выстрелить из лука. И она несёт на спине груз, груз что закроет грех за этот страх, перед старейшинами и богинями.       Но не всем они смогут помочь, некоторые даже не хотят помощи. Краем глаза Энея видит сцены пира во время чумы, когда мамоно напиваются чужим вином, как мамоно ставшие вдовами бросаются на первого попавшегося инкуба и бьют командиров в лицо. Даже во время набегов Ордена…       Нет, пронзает её осознание. Это не набег Ордена, где спасаются знакомые и близкие друг другу инкубы и мамоно. Наоборот, так выглядит разгромленный карательный отряд Ордена. Когда люди понимали своё поражение, когда охотник превращался в добычу. Только на сей раз на месте Ордена были…       Она сжала зубы, продолжая бежать за хвостом дракона. Ей под ноги бросается тануки, сидевшая рядом с разбитой повозкой. Она протягивает ей руки, но… массивное тело перепрыгивает повозку. Больше она не возьмёт, иначе она не будет поспевать за хвостом дракона. Энея не вынесет двоих.

***

      До того как стать актрисой, Тали работала на отцовской ферме. И руки помнили, как копать, а мотивация выжить дала всем присутствующим хорошую прибавку в скорости работы. В какой-то момент лопата в руках издала треск и сломалась, после чего Тали направили на частокол - наблюдать.       Сидя на полусогнутых ногах за остатками частокола, Тали вслушивалась в звуки битвы. Она несколько раз играла в постановках, когда стоявшая за ширмой мамоно била по железу, имитируя звуки сражений. Но сейчас, сейчас гольштавра слышала только рёв, грохот и незнакомый рёв, рёв Демонов, что медленно приближался к ним.       На краю леса они несколько раз замечали незнакомцев, на странных лошадях и людей на повозках, что недавно прибывали на аудиенцию лилим. Но они не приближались к ним, а обстреливали бежавших в лагерь мамоно. Впрочем, они не ленились несколько раз выстрелить по стенам, светом или железом, что пробивали остатки частокола так словно, он был сделан из бумаги. К счастью, выкопанные овраги прятали мамоно от ран и смерти. - Наше сидение тут уже не имеет смысла! – злилась одна из минотавров. – Мы не задержим врага, он нас и отступающих спокойно перестреляет. - Мы тут сидим, потому что тут портал будет, – спокойно ответила ей ламия, назначенная командиром. – через него и будем отступать. -А те, что уходят по дороге? Они в лагерь мимо нас идут, а именно там порталы! Почему они, а не мы? - Потому, что такой наш долг и такова судьба! Или ты в неё не веришь!? – Минотавр покачала головой. – Так что сидим тут и ждём эвакуации! Теперь наша задача держать оборону. Тем более…       Головы присутствующих повернулись в сторону лагеря. Где были порталы - было спасение, но была и смерть. Вражеские пушки не только обстреливали дорогу, усеивая её теми, кто не встанет. Они не стеснялись стрелять и в сам лагерь, разрушая его и убивая тех, кто был в шаге от спасения. - По дороге бьют, по лагерю бьют. По стенам пока не бьют, – сделала вывод карлица. – толпу не любят, стесняются. - Мать моя человек, батя инкуб… это… – головы поворачиваются на дорогу и выкрики и ругательства вырываются из практически каждого рта. Вдали шагало нечто. Учитывая, насколько оно далеко оно было… Тали прикинула размер и нервно хихикнула. - Мы нашли метателя солнц, – она произнесла прозвище что дали ему бежавшие по дороге. – ой как хорошо, что он не стреляет… - Угу. - согласился с ней кто-то.       Она вдруг отложила меч в сторону и достала из своей сумки книги. Послюнявив палец, она открыла одну из них и стала листать. - Что читаешь? - задала вопрос её соседка. - как выжить в условиях окружения фанатиков Ордена? - Нет, «Список неженатых жителей Лескатии». Часть первая - «Любовь». - она улыбнулась, листая измятые страницы. - Ты правда думаешь, что эти бумажки все ещё в силе? Ну, нас как бы встретили ещё до городской черты. Да и бьют нас не местные, а черепоголовые. - Всё равно. Мы уйдём отсюда, а затем войдём в город. - Если они уже не там. Жители города тоже… – произнесла ещё одна мамоно. – Жители города тоже могли начать нас убивать. - Но их сердца страдают от любви, а тела от непосильной работы. - У них есть Вера. Она может сильно, сильно ограничивать их взор.       Снова свист над головой и в лагере расцветают новые вспышки. Крики боли и проклятия в комплекте. Многие мамоно стали искать способы отвлечься. Вернулись к чтению, пятёрка стала записывать, то ли мемуары, то ли завещания. Другие стали смотреть на соседок, обсуждать их причёски и одежду.       Одна из мамоно обратила внимание на Тали. - Эй, корова! Почему у тебя меч из дерева сделан? - Потому что я актриса! - А здесь, чего забыла!? - Меня затащили! Я пыталась сказать, но меня не слушали! - она указала рукой на Минотавра, что покраснела от стыда. - Серьёзно? Ладно, ты вытащила счастливый билет. Спой что-нибудь, пока мы эвакуацию ждём, не так страшно будет.

***

Крылья били по воздуху, неся массивное тело над землёй. Низко над землёй, подняться высоко значило стать мишенью для большего числа стрелков.       Зрелище кровавой бойни, что раскрывалось перед ней, в любой другой день довело бы её до слёз. Но не сегодня. Сегодня сердце уже молчало, не в силах вынести окружающие её страдания. Оставался только разум, холодно и меланхолично обрабатывающий всё, что происходило вокруг и спокойно принимающий решения. Взять немного правее - обойти вражеских солдат, сгрудившихся вокруг машины. Бегущие за ней кентавры тоже повернули - хорошо.       Красные вспышки мелькают на её пути - взять чуть ниже. Казалось, они прошли мимо, но затем что-то дёрнулось на её загривке и вес, что она несла, стал чуть легче. Краем глаза она увидела, как вниз падают два тела и одно из них её наездник, её жених, его грудь разворочена вражеским выстрелом. Сердце всё ещё молчит, а разум принимает уже следующее решение. Снизившись ещё, она цепляет когтём с земли ближайшую убегающую мамоно, а затем ещё одну. Нет смысла пропадать пустому месту, другие раненые помогут новичкам. А скорбеть, скорбеть она будет потом.

***

- Судьба… боги. Я не слышу вас, – по лагерю носились паникующие, орали раненные. Кто-то валялся на земле, а другие едва ли не танцевали. Но кто-то даже в этом рукотворном аду продолжал работу. – но я прошу вас помочь мне сделать то, что должно.       Сквозь пламя неслась единорог, неся на себе раненную в живот осу. Когда-то белая шерсть превратилась в красно-коричневое нечто, она сильно устала, а сумки, в начале дня заполненные лекарствами, показывали дно. И хоть в её глазах был виден страх, она продолжала спасать.       Влетев в палатку, украшенную символами единорогов, она бросила свой груз на стол и вновь взялась за хирургические инструменты. Быстрые и чёткие движения, вспышки рога при использовании её магии и разговор с «больной». - Тише, тише, всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Я тут, и я тебя не брошу.       Единорог носила имя Роса и титул лучшего врача своей провинции. Её занесло в армию после спора с ведьмой из «шабаша лекарей» – не сошлись в методиках. И видит Повелительница, лучше бы их спор так и остался чисто теоретическим. Теории должно проверять на практике, но некоторые события не пожелаешь и врагу.       Роса оставалась единственным врачом во всем лагере, всё ещё способным лечить. Сохранение максимального количества сил и энергии, отказ от затратных техник вроде полной суккубизации и тому подобных (заклинание педоморфоза – не способ лечения. Интересно, где сейчас эта ведьма?), повторение за людскими лекарями с использованием их инструментов и заклинаний – всё это привело к тому, что Роса стояла на ногах и продолжала лечить. - Госпожа, – две её служки-муравейки вбежали в палату. – Госпожа… - Новый амулет дали? – произнесла она, не отвлекаясь от операции. - Нет. Лишних нет… - Ясно. Маргарет, порви остатки моих платьев на бинты. Мария, принеси ещё воды. Приступайте. - Слушаемся, госпожа.       Она была достаточно преданной делу, чтобы не боятся смерти. Она не слышала богинь, но умоляла их позволить ей спасти ещё одну. Хотя бы ещё одну. Раз за разом бросаясь в пламя, она не получила ни единой царапины. И, чтобы не убить своих пациентов, она полностью погрузилась в процесс их лечения, отстранившись и прекратив попытки осознать происходящее.       Её палатка невольно стала центром притяжения. Те, кто мог, шли к ней сами – Роса даже обрадовалась этому, не надо бегать. И всё новые и новые пациентки ложились на землю после её помощи, не в силах идти.       Шум боя, взрывы заклинаний и крики мамоно слились в голове единорога в единую мелодию старой преисподней. Роса механически зашивала очередную дыру в груди, когда вибрация и знакомый лязг вывели её из своеобразного транса. Повозки Империума, которые она разглядывала издалека несколько дней назад, приближались к её госпиталю.       Она закончила операцию и вышла наружу, сохраняя на лице выражение спокойствия и сострадания. Те, кто лежит вокруг её палатки, смотрят на неё с надеждой. Единорог единственный их шанс – от армии черепоголовых не уйдут даже здоровые, а раненые и подавно. Магия девушки их единственный шанс.       Однако у Росы нет ни достаточного количества магической силы, да и заклинаний нужных нет. Не та специализация. Роса смотрит на машину и думает. Думает о том, что среди всех ужасов, падения огромных бомб, выстрелов метателя солнц, волн чужой жуткой магии, именно эта сцена и есть символ этой битвы для будущих трубадуров и летописцев. Обманчиво медленное, неестественное движение замызганной кровью и внутренностями стали на живые растерзанные тела, что, молясь и ругаясь, пытаются отползти от неё. Машина слегка повернулась, нацеливаясь на ближайшую к ней мамоно и Роса вышла ей навстречу.       Она не думала о себе, когда вставала на её пути. Не раздумывала о бегстве или о том, что подобную громадину ей не остановить. Единорог встала перед машиной, выставив перед собой свои инструменты, но не с целью зарезать скальпелем металл. Она хотела показать, что тут есть храм лечения. И она лекарь. Тут нельзя убивать.       Машина замерла, а Роса тем временем рассматривала её повнимательней, молясь и наслаждаясь передышкой, пусть возможно и последней. Машина уже каталась по телам, много каталась. Но сейчас, недовольно взревев, она повернулась на месте и рявкнула сталью по убегавшим от неё гризли. Она не стала давить раненных.       Роса села на круп, скальпель упал на землю, выскочив из непослушных пальцев. Машина продолжила свою жатву, а она наблюдала за ней, благо адреналин растягивал секунды в часы. Но стон на столе ударом хлыста вернул её в чувство. Подхватив инструмент, она бросилась обратно в палатку. Скорее всего, её убьют позднее, как и её пациентов. Но пока этого не случилось, она будет лечить.

***

      Магнолия уходила одной из последних. Мысль о том, чтобы остаться, не раз и не два проскользнула в её голове, но Друэлла должна была узнать, о том, что произошло. Армия была разбита, и лишь малую часть отступавших удалось эвакуировать. Кто-то сдавался, и иногда их капитуляцию даже принимали. Большая же часть бежала. Бежала в панике, подгоняемая криками умирающих. И враг продолжал загонять бегущих, кавалеристы в красном и обстрелы бомбами не давали большим группам рассеяться по окрестным лесам и степям. Нет, их гнали прочь от столицы, в сторону Демонических царств.       Мысли в голове чародейки витали самые мрачные. Муж Повелительницы знал, что так и будет. Иначе он не дал бы своим слугам амулет, способный в нужный момент сковать его своевольную дочь. То, что Друэлла не бросит тех, кто верит в неё, он тоже знал.       Чернокнижница поправила платье, порванное во время бегства, оно едва скрывало грудь. Возможно, подобный фасон нашли бы интересным в демонических царствах, но не сейчас. Сейчас почему-то каждый клочок открытой плоти вызывал неприятное ощущение ещё большей уязвимости.       В первый раз со времён воцарения Повелительницы Монстров, армия мамоно проиграла генеральное сражение. И не просто проиграла, а была полностью разбита, уничтожена.       И это с трудом укладывалось в голове чародейки. Мамоно не проигрывали генеральных сражений. Это было невозможно, богини и судьба всегда были на их стороне. До сегодняшнего дня.       Ветерок снова коснулся обнажённой кожи, и Магнолия обняла себя руками. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой слабой и беззащитной.       В последний раз окинув магические карты взглядом, стараясь запомнить каждую мелочь, чародейка открыла портал.

***

      Она лежала на опушке леса, едва находя в себе силы дышать. Отправив последним приказом выживших в лес, не имея сил даже превратиться обратно, она просто лежала на земле смотря в никуда. В душе было пусто. Она ждала боль, страдание, облегчение, но чувства не приходили. Только облегчение от того, что больше не надо лететь.       Кто-то легонько тронул её за крыло. - Эй. – Ящеродева с перебинтованной рукой и без хвоста смотрела на неё. Вторая ящерица с импровизированной повязкой на глазу сидела рядом. – Ты когда сможешь, превратись обратно – мы тебя вытащим.       Она пытается открыть рот, приказать им уходить, но получается только слабый хрип. - Ой, да ладно тебе. – ящерка устало выдохнула. – Ты нас вытащила – мы тебя.       Сердце наконец-то очнулось и по чешуйчатой щеке прокатилась одинокая слеза.

***

      Корень дерева заставил Энею запнуться и зашататься как пьяный огр. Тело горело в огне, болело все, все от головы до кончиков копыт. Она была вся в поту и пене, шерсть запылилась и покрыта грязью, на ногах крохотные раны, пальцы рук дрожали, а в глазах двоилось. Впрочем, все забежавшие в лес кентавры были больше похожи на живых мертвецов, как и их наездники.       Но всё-таки они выжили! Выжили! Выиграли гонку со смертью, ушли от преследователей - охотников, что могли выслеживать бежавших за пару десятков километров от поля битвы! Выжили!       Драконица, что вела их, упала у опушки этой чащи, и перед тем как отключиться, она приказала двигаться как можно глубже в лес. С ней вызвались остаться две ящерки – несмотря на раны, они не могли бросить ту, что спасла их жизни. Остальные ушли с Энеей и теперь они в лесу. Тут мало места, едва можно поставить ноги, но тут нет ИХ. - Привал! – её голос напоминает скрип старого колеса. Его достаточно, чтобы все буквально рухнули на землю. Сперва были слышны только звуки отдышки, но потом. Смех, хихиканье, истеричные подвывание. Ужас отпускал мамоно, они вдруг поняли – их больше не преследуют. Они живы. Их разум уже старательно фильтровал произошедшее. Самые худшие моменты, когда они не могли помочь, когда падала товарищ рядом, когда кто-то падал со спины, но они не останавливались. Разуму плевать – главное он сам выжил.       Они выжили, ушли, удрали.

***

      Стоны раненых не стихали, но поток начал иссякать. То ли армия отступила достаточно далеко, то ли раненых больше не оставалось.       Роса старалась не думать об этом. Последние банки с зельями уже давно валялись пустыми на земле, а целительная магия всё чаще уступала место бинтам и иголке с ниткой. Ее служки уже упали на землю от усталости и нервов, а она сама вдруг резко качнулась вправо, едва не упав.       Она дала себе передышку ровно в три секунды, достаточно, чтобы уставшие и болящие руки перестали дрожать, чтобы единорог смогла продеть нитку в ушко.       Руки дрожать не перестали. Нет. Не руки. Земля дрожала.       Роса подняла голову и увидела подъезжавшие самоходные повозки. На этот раз их было несколько и они больше напоминали дома на колёсах чем машины разрушения.       Вместе с большими повозками-коробками были другие, поменьше и похожие на телеги. Из них начали выпрыгивать солдаты, а за ними…       Фигура в красном плаще была похожа на гремлина или на гигантского механического паука. Если бы гремлины уродовали себя так, как сделало это… существо.       С трудом заставив себя сделать несколько шагов вперёд, она посмотрела в зелёные светящиеся, наверное, глаза. - Прошу, пощадите раненых. – некогда мелодичный голос единорога сейчас скорее походил на едва слышный хрип.       Фигура в красном плаще стояла не двигаясь, продолжая смотреть на неё. Спустя, казалось, целую вечность, она что-то скомандовала солдатам. Что именно, Роса не слышала, у неё гудело в ушах.       Она видела, как солдаты подошли к раненым, попыталась что-то ещё сказать, но… Солдаты, кряхтя и ругаясь, стали тащить раненых мамоно к своим повозкам. Существо в красном плаще развернулось и ушло куда-то.       Грубо, не обращая внимания на раны и крики боли, солдаты продолжали складывать раненых в повозки. Сердце девушки дрогнуло. Если грузят, убивать не будут. По крайней мере, сейчас.       К Росе подошёл кто-то, протянул ей флягу с водой, и её тоже повели к одной из повозок. Даже помогли забраться внутрь.       Напряжение последних часов навалилось на единорога неподъёмным грузом. Сделав пару глотков из фляги, Роса поняла, что у неё больше нет сил держать глаза открытыми. Когда повозка тронулась, она уже спала.