Под знаменем Аквилы

Закатное солнце ласково освещало небосвод розовеющими лучами света; облачный покров же переливался мягкими оттенками перламутра, словно раскрытые створки морских раковин. Фрейя с трудом сдерживала волнение, когда ступила на алтарь, её вуаль из паучьего шёлка трепетал под дуновением бриза, кончик драконьего хвоста упрямо дрожал. В иной раз она бы поскорей разорвала на лоскуты нахлобученное на её тело белое платье с рюшами и волочащимся за спиной полами, сегодня был для неё особенный день. Она оглядывается в сторону гостевых скамей, где за ритуалом, затаив дыхание, следили сотни мамоно – их взгляды отражали смесь радости, зависти и восторга за невесту. Богато украшенный зал замка пестрил всевозможными украшениями из яшмы, золота, рубинов, сапфиров, серебра, малахита, резного мрамора и обсидиана. Словом, всё то, чем любой приличный дракон мог похвастаться перед своими сородичами и жадными до богатств глупыми охотниками за сокровищ. Подиум, где проходил процесс бракосочетания, не был обнесён стеной, оставляя открытым пространство перед морским берегом с нежным шелестом волн и оранжевым небом. Наконец, к арке под затаившееся дыхание гостей, выходит ОН: в изящном чёрном сюртуке, галстуком–бабочкой, с короткими непослушными волосами, волевым лицом, глазами цвета агата и улыбкой, которой он сразил Фрейю вернее всякого меча. Её суженый, её судьба, её настоящее сокровище – герой, который оказался более чем достойным, чтобы склонить драконицу у самых ног, заслужив её бесконечное уважение и восхищение. Она поджала свои губы, борясь с подступающими к глазам слезами – но чем ближе был жених, тем труднее становилось сдержать эмоции. Холодная, дерзкая драконица таяла перед Героем, словно последняя малолетняя соплячка. Он остановился, притопнув лакированными башмаками, и бережно взял Фрейю за руки; нет, она точно не могла не расплакаться сейчас. Между ними, во фраке, стоял инкуб, терпеливо ожидавший, когда оркестровая музыка затихнет, а жених с невестой будут готовы слушать. Лишь после этого он тихо прочистил горло и принялся зачитывать знакомые всем слова: –... согласен ли ты, Рихард Лайонхарт, взять в жёны Фрейю Шнайдер, разделив с ней радости и невзгоды, мир и войну, а также вечность в удовольствиях и согласии у семейного очага, пока смерть не разлучит вас? – Согласен, – ответил Герой без тени сомнения своим медовым баритоном. Драконица вновь начала таять, и не только фигурально. – А ты, Фрейя Шнайдер, согласна ли ты взять его в мужья, хранить и беречь друг друга и блюсти обеты верности и чести, даже если сама Ложная богиня встанет против вас? Мамоно едва не проглотила свои слова, с трудом способная сформировать свои мысли от волнения, но мягкое сжатие её ладоней женихом быстро вернуло Фрейе самообладание. – Да... – ответила она сдавленным от радости голосом; улыбка сама наползла на её губы. – Я согласна, согласна! Удовлетворённый ответом, инкуб, демонстративно поправив свой галстук, театрально задрал голову и воздел руки в стороны. – В таком случае, властью данной мне именем Владычицей Демонов, объявляю вас мужем и женой! Супруги, можете поцеловаться. Фрейя закрыла глаза, дрожа от макушки и крыльев до кончика хвоста. Вот он, момент истины! Гости затаили дыхание, когда лица молодожёнов медленно приближались друг к другу; драконица почти могла почувствовать губы своего мужа, его дыхание, его тепло. Она раскрыла свои уста, готовая запечатлеть этот интимный момент в сладком поцелуе... Который, почему–то, чувствовался слишком влажным, холодным, от которого намокла вся голова. Фрейя дёрнулась на месте, разочарованно рыча, и распахнула свои глаза, готовая спалить любого чужака. Она зарычала от гнева: это был всего лишь сон, и этот сладкий сон так беспардонно прервали. Она обернулась, увидев у постели Гретель, ехидно улыбающуюся в её сторону и державшую в руках небольшое деревянное ведёрко. Тем самым, с которого она беспардонно окатила водой спящую драконицу. – Какого чёрта ты тут устраиваешь?! – рявкнула Фрейя, выплюнув маленький сгусток огня, пока Гретель противно хихикала над своей шуткой. – Назови мне одну причину сейчас не разорвать тебя на лоскуты! – В штабе разведки доложили, что необходимо твоё присутствие, – отчиталась та, убирая ведро. – Немедленно. – Что? Чего? Опять? – Дела не терпят отлагательств, – задрала Гретель голову, всё ещё улыбаясь. – Если говорят, что дело важное и срочное, то поверь мне, это так. Фрейя зажмурилась, потирая свой мокрый от воды лоб. Как бы сильно ни хотелось сейчас спать и нежиться в своём уютном логове, миссия мамоно оставалась далека от завершения. Пока весь мир не будет покорён под их властью, не может быть времени для долгой передышки. Цокнув от лёгкого разочарования, она вновь подняла глаза на Гретель, вмиг насупившсь. – А почему ты не могла меня нормально разбудить? Та лишь легкомысленно пожала плечами. – Потому что ты спишь так крепко, что даже пушка тебя не разбудит, а начальство не хочет ждать твоего пробуждения через пару лет. Ты бы так всю жизнь проспала, дай тебе волю, мечтая о муже. – Откуда... – глаза Фрейи расширились от удивления. – Ты постоянно во сне бормочешь об этом, – прыснула Гретель, помахав хвостом и подпружинившись на носках, после чего изобразила воздушные кавычки пальцами: – "Властью данной мне, бла–бла–бла, муж и жена, поцелуйтесь." Дай угадаю, я прервала тебя на самом интересном месте. Извини за это, может я выплачу тебе компенсацию за это соответственно? – заулыбалась та, игриво хлопая ресницами. – Это совсем не то, – буркнула Фрейя, уже не пытаясь отбрыкаться от обычно извращённой напарницы. – Пусть будет хоть что–то, а? Ну давай, собирайся по–быстренькому, и ждём тебя в штабе! Фрейя устало вздохнула, понимая, что работы оставалось невпроворот. Драконицы наклонились друг к другу и обменялись быстрым поцелуем в губы, скользнув между собой языками, после чего Гретель стрелой ускакала прочь с ведёрком в руке. Старшая мамоно трижды причмокнула, придирчиво оценивая вкус такого поцелуя. Нет, всё же с любимым это должно чувствоваться иначе – возвышенно, трепетно, тепло. А здесь это словно откусить кусок с пирожка, когда хотелось торта – вроде десерт, но далеко не самый желаемый.

***

Только глупец или многотысячная армия осмелились бы подойти к границам Драконии, и мало кто мог войти в её столицу в целости и сохранности, не говоря уже о том, чтобы уйти оттуда живыми. Хотя при новой Владычице Демонов драконы стали желать рядом с собой мужей, а не их мясо, их характер не сильно сгладился. Любой чужак, вошедший сюда с каким–либо намерением, был бы в равной степени схвачен в плен или уничтожен на месте, в случае если он пришел нести в их земли смерть – настолько силён был территориальный инстинкт. Драконица парила над землёй, деловито осматривая тропы и улочки под собой, отмечала детали и мнимые подозрительные лица. Как обычно, кроме других драконов никого больше вокруг не было, но Фрейя, в силу профдеформации, не могла не выцеливать хотя бы малейшие изменения в обстановке, пока не будет точно уверена в отсутствии угроз. По крайней мере, это помогло ей отвлечься от сожалений из–за несбыточного сна, прежде чем наконец спикировать в сторону здания из резного базальта. Мамоно выровнялась в воздухе, подняв под собой облака пыли, и мягко опустилась на ноги, сохраняя выражение холодной отстранённости. В сумерках блеклого серного огня, горящего в отдалённо висевших лампадках, только драконий глаз мог комфортно ориентироваться в пространстве. Нет сомнений, что естественную паранойю ящеро–подобных созданий не подавит даже новый миропорядок, который Друэлла и её миньоны хотят создать в этом мире – всегда следует ожидать угрозы. На одном лишь рефлексе Фрейя крутанулась на пятках и отвесила подкравшейся Гретель сильный подзатыльник. Младшая драконица ойкнула, схватившись за голову. Она состроила обиженное выражение лица, но больше от разочарования от неудавшейся шутки, чем от боли. – За что? – Твой запах я могу учуять за километр, – холодно отчеканила Фрейя, терпеливо дождавшись, пока её товарка не придёт в себя. – Считай, это дружеский совет. – Пфф, – фыркнула чёрная драконица, но не стала спорить дальше, пока они обе дальше следовали в зал. – И не так уж я и сильно пахну. – Мне вообще стоит говорить о твоём "аромате", который сопровождает тебя сейчас? – с явным намёком спросила она, не обернувшись. Гретель слегка покраснела. – Не тебе одной снятся мокрые сны, и да, это твой поцелуй виноват ещё! Фрейя устало закатила глаза. Иногда эта мелкая ящерица любила спорить ради самого спора. И в целом сдержанностью не отличалась, особенно когда речь идёт о потенциальном партнёре мужского пола. Оно и видно, ибо в силу возраста гормоны давали о себе знать. – Это была твоя инициатива. Лучше соберись, если дело важное, не хочу перед командиром потом тебя оправдывать. – Ой, да ладно тебе, Фрейюшка, неужели ты мне не поможешь? – нет, эта мелюзга явно издевалась, нацепив на лицо похабную улыбочку. – Если ты не хочешь, чтобы я так выглядела, давай отойдём в сторонку, и ты мне отли… Удар кулаком по голове, более увесистый, чем подзатыльник, умерил пыл Гретель. Хотя Шнайдер и хотела высказать что–нибудь в духе её чрезмерно длинного языка, но благоразумно умолчала, выдирая возможные подстрекательства на корню. Остаток пути они провели в молчании, прежде чем добраться к массивной дубовой двери, ведущий в штабной кабинет, где их уже ждала командир отряда. Ирмхильд молча смерила вновь прибывших испытывающим взглядом, скрестив руки на груди с характерным шорохом латных пластин. Спустя недолгое время и остальные члены отряда собрались вместе, прежде чем старшая драконица, кратко бросив "пошли, нас уже ждут", отворила дверь и вместе со своими подопечными вошла в зал. Кабинет, как и многие построенные драконами помещения, достаточно просторный, чтобы несколько мамоно не были стеснены даже с распахнутыми крыльями. Тем не менее, базальтовые стены задвинуты рядами тяжёлых шкафов и полок, забитые стопками пергаментных свитков, книг и других рукописей; широкий стол перед драконицами же занимала разложенная карта с расставленными на её поверхностями фигурками–колпачками. За ним сидело двое заведующих разведкой Драконии: Первый был Мейстер Валорум, чьё лицо сохраняло неизменно молодой облик тридцатилетнего мужчины, несмотря на свой солидный – по человеческим меркам – возраст. Он держался сдержанно, даже отчасти расслабленно, да и выглядел несколько старомодно в своём коричневом кафтане. Вторая же, мамоно–дракон – Ребекка Фукс, откинула свои очки на переносицу, держа перед собой пару раскрытых свитков, которых она читала перед тем, как поднять взгляд на прибывший отряд. Ирмхильд, как самая старшая, выступила на два шага вперёд и отсалютовала в характерной манере. – Капитан Ирмхильд Вольф, пятая разведывательная группа, прибыли по вашему поручению и ожидаем дальнейших указаний! – Вольно, капитан, – дала отмашку Ребекка, выпрямившись. – Не буду тянуть время, к нам поступила информация о возможной дислокации и пути перемещений паладина Лайхе, которого вы также можете знать как «Мясник», который в прошлый раз смог от нас улизнуть. Фрейя напряжённо фыркнула, выпустив из ноздрей сернистое облачко, её зубы плотно стиснулись. Один из самых устрашающих людей во всём свете, паладин Лайхе, был настоящим зверем под благородным обликом златовласого рыцаря; его жестокость столь запредельна, что лишь самые наивные или наиболее похотливые мамоно могли надеяться исправить и затащить себе в постель. Она увидела, как Ирмхильд рефлекторно сжала кулаки, хоть и сохраняя холодное выражение лица. Слухи о том, что этот палач Ордена был найден в северных землях, вселяли одновременно надежду и предвкушение праведной расправы. – Есть какие–то более подробные сведения? – осторожно уточнила капитан Вольф. Фукс неопределённо покачала головой. – В основном, косвенные следы. Найденные свидетельства разрушений с той же вероятностью можно соотнести с природным катаклизмом, но передовая поисковая группа всё же могла найти, так сказать, "отметки", характерные для человеческих солдат. Если наши данные верны, предполагаемые перемещения Лайхе–Мясника ведут в сторону севера Фрампии вглубь континента. – Севера? Но зачем? – Согласно донесениям наших друзей из королевства Ода, – наконец ответил Мейстер глубоким баритоном, – возможно его путь лежит по направлению к Лескатии, и у нас очень мало причин полагать обратное: очевидно, он стремится прорвать осаду принцессы Друэллы. Если его силы к тому моменту успеют добраться до королевства, а войска Четвертой Принцессы не смогут сломить оборону верных Лжебогине и переломить хребет сопротивлению Ордена Верховной, последствия будут немереными. – Что ещё хуже, хоть воинство паладина Лайхе не так многочисленно, но хорошо оснащено и обучено, а значит удар в тыл повлечёт за собой ужасные потери среди мамоно, – с печалью в голосе добавила Ребекка, припустив крылья. – Будет кровавая резня. Хоть мы и не являемся союзниками Маккая, мы не должны допустить этого. Именно поэтому мы поручаем вам важное задание: перехватить и обезвредить воинство Лайхе  до того, как оно успеет добраться до Лескатии. Мы его упустили, нам же и необходимо исправить эту страшную оплошность, на кону честь нашего королевства. – Сама эта миссия носит неофициальный характер, Кайзер и высшее руководство не в курсе данной операции. А потому права на ошибку у нас нет. – добавил Мейстер. – В случае провала вас будет ждать трибунал. – При всём уважении, разве нам есть какое–то дело до Друэллы и её миньонов? – вдруг высказалась Кристина, на что поймала строгий взгляд со стороны Ирмхильд. – Это все ее авантюра и радикалов из окружения принцессы, у нас хватает проблем с Одой. Хотя та внутренне признавала правоту подопечной. Драконию едва ли волновали завоевательские амбиции Маккая и тем более четвёртой принцессы Владычицы Демонов, и все её походы по человеческим королевствам не более, чем попытка набить себе очков репутации перед своими соперницами. Драконы едва ли заинтересованы чужих войнах, кроме как ради возможности приумножить свои богатства и похищенных мужей для своих логовищ. Но паладин Лайхе – совсем другой разговор. Его захват, а лучше уничтожение было не просто делом чести – это жизненная необходимость, если мамоно не хотят застать свой последний век в этом мире. Уж дай тому волю и достаточно сил, и он бы завершил свой геноцидальный поход против них. Он должен быть мёртв, чего бы этого ни стоило. – Важность этой миссии не может быть переоценена. Его угроза влечёт за собой долгосрочные негативные последствия, поэтому важно как можно скорей отыскать и нагнать людей, – отчеканила Ребекка, отложив в сторону очки. – Ваш отряд имеет важное преимущество в скорости и силе, и мы рассчитываем на ваш успех. Отнеситесь к этому со всей серьёзностью, мы не можем снова упустить Лайхе–мясника. Мы рассчитываем на ваш успех. – Так точно! – одновременно отчеканили драконицы, выровнявшись по стойке смирно. Пожелав им удачи, Ребекка отдала им команду "вольно" и отпустила их в оружейную, где они могли бы облачиться и взять припасы. Но не успела Фрейя даже сделать шаг от двери, как на плечо её подруги упала рука Ирмхильд, и та рефлекторно напряглась. Жестом, послав остальных товарищей следовать своему пути, та отвела драконицу в сторону, в более тёмный угол, и вперила в неё испытывающий взгляд. – Капитан? – Впредь советую не обсуждать приказы начальства, вне зависимости от их правильности, – холодно отчеканила Вольф, всё ещё держа ладонь на плече Кристины. Поразительно, как тонкая и хрупкая на вид рука оказывается крепче стали. Рыцарь–драконица чувствовала себя крохотной мышкой. – Не забивай себе голову ненужными тебе материями, сосредоточься на главной цели. Учти, здесь я не потерплю малейшего несоблюдения субординации, как в иных обстоятельствах, – Ирмхильд разжала хватку. – Иди к остальным за снаряжением, будем отправляться налегке. – Так точно! – быстро кивнула Кристина, чувствуя липкое прикосновение смятения в её душе, и поспешила поскорей уйти прочь. Что–то упрямо ей подсказывало, за её словами стояло больше, чем простой дисциплинарный выговор. Она смела предположить, что за этим стояли какие–то личные мотивы, задевшие её собственное чувство достоинства. Ей, честно говоря, не хотелось вдаваться в её мотивы, кроме как с послушным видом кивнуть и сосредоточиться на миссии.

***

Фрейя и ее напарницы, плавно снизились и приземлились на окраине покинутой деревни. Тишина, встретившая их, была зловещей и неестественной. Свист ветра стих, уступив место звенящей тишине, когда отряд дракониц выстроился на сырой почве на окраине деревни. Воздух был неподвижен и тяжел, наполнен запахом влажной земли и гниющей древесины. Ни единого звука жизни не нарушало гнетущего спокойствия — ни мычания скота, ни детского смеха, ни даже лая собаки. По команде капитана Ирмхильд отряд разделился для тщательного обыска. Фрейя и Гретель двинулись по левой стороне, внимательно осматривая каждый дом, каждую улицу. Они заглядывали в распахнутые настежь двери, в дома, где на столах стояла покрытая толстым слоем пыли посуда, а на полах лежал равномерный слой грязи, нанесенной ветром за долгое время. Шнайдер отмечала отсутствие каких–либо свежих следов: ни отпечатков сапог на влажной земле, ни следов костров, ни конского помета. Повсюду царил запустение. Гретель, надеявшаяся найти хоть какие–то признаки недавней жизни — или страсти, оставленной мамоно, — разочарованно фыркала, находя лишь паутину да прогнившие от времени предметы быта. Потратив на осмотр около часа, они встретились у колодца с другими членами отряда. Кристина и Тильда отрицательно помотали головами. — Ни души, — констатировала капитан Ирмхильд, её пронзительный взгляд скользнул по пустынным улочкам. — Но нам нужны доказательства, а не предположения. Обыщите всё, еще раз. Фрейя, Гретель — правая сторона. Кристина, Тильда — левая. Я осмотрю центр. Найдёте что–то — сигнализируйте. Фрейя, обменявшись кивком с Гретель, направилась вглубь своей зоны. Её крылья, сложенные за спиной, слегка вздрагивали от напряжения. Каждый шаг по размокшей грунтовой дороге отдавался глухим стуком, слишком громким в этой тишине. Она заглянула в другой дом, толкнув скрипучую, полуоткрытую калитку. Картина была одинаковой во всех жилищах. Двери и ставни окон зияли пустотой, раскачиваемые порывами ветра, который, казалось, был единственным хозяином этого места. Внутри домов царил хаос, но хаос старый, устоявшийся. Мебель была опрокинута, глиняные горшки разбиты, а по осколкам и деревянным поверхностям стелилась толстая, бархатистая пыль, похожая на погребальный саван. Фрейя провела пальцем по подоконнику, и на нём осталась чёткая борозда, обнажившая серую, прогнившую древесину. Пыль легла не за день и не за неделю. — Смотри–ка, — позвала Гретель, стоя посреди другой хижины. Она носком сапога перевернула деревянную миску, прилипшую к полу чем–то тёмным и засохшим. — Это не следы борьбы. Это еда, которая простояла и сгнила ещё... боги, наверное, летом. Ничего свежего нет. Фрейя молча кивнула, выходя на улицу. Её взгляд упал на огород, обнесённый частоколом. Грядки, которые когда–то кормили жителей, теперь были сплошным ковром из бурьяна и высохших, почерневших стеблей. Сорняки отцвели и осыпались, успев дать семена на будущий год. Ни одного намёка на недавнюю прополку или сбор урожая. Она углубилась в переулок, ведущий к деревенской кузне. Внутри горна не было ни углей, ни золы — лишь гнёзда птиц под потолком и паутина, переливающаяся в тусклом свете. На наковальне лежал незаконченный подковный гвоздь, покрытый таким слоем ржавчины, что он крошился в руках. Тишину внезапно разрезал крик Кристины с левой стороны деревни. Драконицы бросились на звук, но тревога оказалась ложной. Кристина стояла перед открытым погребом, откуда на них пахнуло запахом старой земли и плесени. — Показалось, что кто–то есть, — смущённо пробормотала она. — Но там только пустые бочки да сгнившие мешки с зерном. Мышиные гнёзда повсюду. Капитан Ирмхильд, закончив свой обход, присоединилась к ним. На её лице была написана та же уверенность, что зрела и в душе Фрейи. — Я осмотрела дом старосты и амбар, — сказала она, скрестив руки на груди. — Сундуки вскрыты, но вещи разбросаны, а не разграблены. Люди бежали в панике, но очень, очень давно. Следов недавнего лагеря, кострищ, конских копыт или отпечатков армейских сапог я не нашла. Они собрались у колодца в центре деревни. Его ворот был обмотан сухим, ломким плющом, а ведро лежало на дне, покрытое илом. — Итоги? — спросила Ирмхильд. — Пыль, паутина, гниль, — отчеканила Гретель, раздражённо смахивая паутину с плеча. — Ни следов битвы, ни следов... ну, знаете, мамоно. Ничего. Как будто все испарились полгода назад. — Скорее всего деревню постигла беда — голод и мор — больше двух месяцев назад. Большинство либо умерло, либо разбежалось тогда. Мы не видели здесь ни следов солдат, ни тем более паладина. Только тишину и мусор. — вторила ей Тильда. — Точно, — поддержала её Фрейя, сведя брови в глубокой задумчивости. Она указала на дорогу, ведущую из деревни. — Посмотрите на колею. Её почти размыли дожди, успела прорасти трава. Большой обоз или отряд воинов обязательно оставил бы свежие следы, вытоптал бы эту траву, сломал бы эти заросли. Здесь же ничего. Лайхе здесь не было. Это место мёртво уже много недель, если не месяцев. Ирмхильд медленно кивнула, её взгляд скользнул по безмолвным фасадам домов. — Вывод предельно простой. Мы зря потеряли здесь время. Эта деревня была брошена задолго до того, как Лайхе начал свой рейд. — констатировала очевидное Вольф. Он не заходил сюда, а искать здесь следы — всё равно что искать иголку в стоге сена, которую унесли два месяца назад. Потому скорее всего их следы лежали в другом направлении. А значит они отклонились от маршрута. — Нам нужно двигаться дальше, на северо–восток. Это единственное логичное направление. С этим безрадостным, но твёрдым заключением драконицы вновь расправили свои мощные крылья. Разведчицы вновь взмыли в небо, чтобы продолжить поиски по–новому.  Последний раз их взгляды скользнули по безжизненным улицам, по покинутым домам, хранившим память о внезапно оборвавшейся жизни. Затем, с грохотом, взметнулись в воздух, оставляя позади лишь тишину и забвение, унося с собой уверенность, и не желая оставаться и лишней минуты, в этом забытом богом и людьми месте.

***

Фрейя держалась северо–западного направления относительно точки взлёта, тщательно всматриваясь в бесконечные лесистые просторы и лощины. Она могла лишь заметить стада семенящих у кустарников оленей и кабанов, время от времени вклиниваясь в птичьи стаи, дабы раствориться в них. И с каждым прошедшим часом, когда солнце постепенно клонилось к закату, она чувствовала укол разочарования и досады; за весь её маршрут не удалось даже захудалой стоянки отыскать. Время от времени ей приходилось нырять под лесной полог, где листва создавала слишком густую завесу, и опасливо держаться в тени деревьев, вслушиваясь в цокот или человеческий гомон. Фрейя лишь тешила себя тем, что просто по её зоне разведки не проходили люди, а потому ей просто физически не могли попасться силы Лайхе. Когда луна уже оторвалась над горизонтом, сверкая бледно–жёлтым полумесяцем, драконица с тихим вздохом спикировала к очередной точке сбора, где её ждали другие напарницы. – Доложите обстановку? – потребовала Ирмхильд, наблюдая, как Фрейя последней приземляется на вершине холма. – Ничего, – покачала головой она. – Даже огней костров не видно. – Аналогично, – вторила Гретель, состроив грустное выражение лица. – На третьем километре после шестой точки сбора я увидела пару тряпок и горшок с объедками, – сообщила Тильда. – Однако мусор был брошен в топи, поэтому с тем же успехом это могли быть и обычные путники. К тому же, в болотах тяжело вооружённые солдаты бы просто завязли. – Я немного прошпионила за деревушкой возле подлеска, – отчиталась Кристина, но её хмурое выражение лица также говорило о неудаче. – Ничего, кроме кучки крестьян, работающих на полях. – Я тоже ничего путного не обнаружила, – наконец вздохнула Ирмхильд, опустив плечи. – Хорошо, мы сделаем остановку и передохнём. Наверняка мы ещё успеем нагнать Лайхе–мясника.

***

Драконицы с нескрываемым облегчением выдохнули, быстро отыскав достаточно просторную берлогу под корневищем столетнего дуба. Выгнав оттуда оторопевшего медведя, они развели небольшой костёр и не без помощи магии очистили грот от мусора и высушили. Кристина вызвалась первой выйти на караул, пока остальные раскладывали свои небольшие припасы и спальники. Фрейя с раздражением отмахивалась от игривого поведения Гретель, и та переключилась на Тильту, когда две молодые драконицы между собой шушукались и веселились. Рыцарша закатила глаза и решила ненадолго уединиться снаружи, у пологого ската холма, где трава была суше. Она не могла понять, что её сейчас раздражало больше: безалаберное поведение младших в отряде, игнорирование подобного поведения со стороны капитана или собственная моральная неудовлетворённость. Завидев приближающуюся к ней Ирмхильд, Фрейя хотела подняться, но та жестом руки остановила драконицу. – Вольно, я пришла не за этим, – сказала капитан, усаживаясь рядом. – Пока это не вредит миссии, пускай молодёжь немного дурачится. – Да, капитан, – отрешённо кивнула Фрейя, закусывая куриным бедром. – Мне просто нужно было побыть наедине со своими мыслями. – Мы отыщем Лайхе–мясника быстрее, чем он успеет добраться куда он хотел. Он не уйдёт от нас живым, я обещаю тебе. – А если нет? – драконица опустила брови, чувствуя, что мясо уже не лезет в горло. – Этот сукин сын уже не раз ускользал от нас, в целости и сохранности, и каждый раз выяснялось, что он каким–то образом проскальзывал мимо нашего взора. А что, если и здесь так же? Как такой человек вообще способен так легко уходить от погони? Что это за демон? Или это мы такие недотёпы? – Фрейя, – Ирмхильд положила руку на её плечо. – Не стоит корить себя за неудачи, как там на границе с Одой, но помни, что нельзя недооценивать своего врага, даже если это просто человек. Возможно, Лжебогиня помогает ему ускользать от нас, но он не сможет уходить от нас вечно. У меня тоже с ним есть счёты, но наши эмоции, наша сила как драконов, станет слабостью, если мы просто поддадимся им. Каждый из нас делает свой вклад в общую победу, и это главное. Драконица тяжело вздохнула, разгрызая куриное бедро вместе с костью, её крылья слегка встрепенулись от внутреннего напряжения. – Вы отчитали Кристину за то, что она подвергла сомнению надобность помогать Друэлле, хотя едва ли её дела затрагивают нас. Я не думаю, что это лишь только дисциплинарное взыскание, капитан. Почему? – Потому что в этой войне есть только две стороны, Фрейя, – хмыкнула Ирмхильд, слегка хлопая её по плечу. – Если смотреть глобально, нет только нас, Драконии, Друэллы, Ордена, этой деревенщины и мелких царьков по отдельности. Есть только люди и мамоно. Слуги Лжебогини и мы, «монстры» которых преобразила Повелительница Демонов. Только одна сторона будет победителем, а проигравшим – горе. Наши личные мотивы могут различаться, но в целом мы добиваемся одного и того же. Счастья для людей и мамоно, пусть каждый и по–своему. Когда ты это осознаешь, все прочие вопросы сразу же отпадут. Если будем думать порознь, то наше единство рухнет, и мы будем слабы. А мы не слабые, Фрейя. Поэтому я хочу, чтобы ты и твоя подруга не сомневались. – Наверное, вы правы. Но Капитан Вольф позвольте вам признаться, почему для меня важна эта миссия, хоть я и не со всем согласна с командованием. – спросила Шнайдер. – Валяй, Золотая монетка. – усмехнулась Вольф. – Капитан, возможно, мое желание прозвучит эгоистично, но я хочу – поймать Лайхе «Мясника» живьем! – выпалила Фрейя своему Капитану. – И почему же? – Фрейи удалось удивить Ирмхильд. – Для чего ты хочешь взять живьем такого выродка как Лайхе? Набрав побольше воздуха золотая дракон сказала то что было у нее на уме. –Тогда на границе с Одой, хоть и не долго, но я увидела ужасы, что он учинил, множества невинных пали от его меча и его карателей, помню ваши слова на совещании с другими офицерами. Помню истории, которые рассказывали учителя в академии, про Некса, про паладина Горбольда «Черепокрошителя» и других, но из всех ныне живущих выделяли Боррика и Лайхе, как самых опасных и смертельно опасных противников от чьих рук пало немало Темных героев, и несколько тысяч невинных. Тогда на границе убедившись лично в его злодеяниях, я поставила себе цель взять его живьем, и отдать его под Великий суд Кайзера, заставить его раскаяться в злодеяниях… Не успела Фрейя закончить свой монолог, как услышала легкую усмешку со стороны Капитана. – Когда–то и я в это верила…– уставившись куда–то вдаль произнесла Вольф. – Однако, со временем я поняла, что среди людей полно таких как Лайхе, их невозможно перевоспитать, их не возможно так просто обратить из–за благословления Верховной, их невозможно обезоружить, даже отрубив им обе руки или ноги, они все равно будут тем или иным способом нести боль, разрушения и смерть во имя Сучки или же ради собственной ненависти. Только смерть заставит их умолкнуть с концами. Со временем ты поймешь, что порой лучше убить одного такого как Лайхе и спасти десятки тысяч, чем пытаться изменить их. Между драконицами повисла долгая пауза. Фрейя пыталась осознать что хотела донести до нее Вольф. Ирмхильд тянется к поясу и достаёт потёртую, серую флягу, протягивая его драконице. Последняя поначалу недоверчиво смотрит на пузырь, но с всё же принимает его и откупоривает крышку. Принюхавшись, Фрейя чувствует резкий запах алкоголя, смешанного с едва уловимым оттенком цитруса и каких–то ягод, и делает первый неуверенный глоток. Она выпучивает глаза, едва не выплюнув жидкость: на вкус оказалось даже хуже, чем пахнет, но из уважения к капитану делает ещё три глотка и, перша горлом, быстро возвращает фляжку назад. – Крепкая, не правда ли? – усмехается Ирмхильд, видя, как Фрейя жмурится от защипавших слёз и прижимает запястье к губам, отворачиваясь. – Это для успокоения. – Как... – Шнайдер сипит, борясь с резкой сухостью в горле, – как вы вообще это пьёте? Она тактично умалчивает, что только люди безо всякого чувства вкуса могут спокойно пить такую бурду, но капитану–драконице, судя по ухмылке, эта мысль и так известна. – Со временем привыкаешь. Это тебе не ромашковое вино для нежных сомелье, а легендарная "капитанская храбрость". Тот, кто ответственен за других, никогда не должен сомневаться и дрогнуть. Фрейя отводит взгляд в сторону рощи, отвлечённо вслушиваясь в стрёкот сверчков и дуновение ветра. Жар в желудке превратился в тягучее гудение в мышцах, и всякая дрожь беспокойства вскорости улетучилась. Она сомневалась, что в этом вареве были только алкоголь и вкусовые добавки, но по крайней мере её мысли приняли упорядоченное состояние. Тот факт, что капитан доверила ей свою фляжку, намекал драконице об её потенциале, который та хотела реализовать в своей подчинённой, когда та наберётся опыта. Ирмхильд сделала глоток, естественно, не поморщившись и застегнула назад ёмкость за пояс. – На самом деле, есть ещё одна причина, по которой я захотела к тебе, можно сказать, обратиться... в личном порядке, – добавила она более низким тоном, с лёгким придыханием. – Присоединиться к тебе здесь. Фрейя не на шутку удивилась обычно серьёзной и стоической Ирмхильд, укол паники закрался в ней даже сквозь пелену расслабленности. Шнайдер плотно сжала губы, её взгляд метался между лицом капитана и её рукой, лёгшей драконице на бедро. Румянец вспыхнул на её щеках, когда застывшие как в патоке мысли закружились в её голове как гудение мух над ухом жарким летом. Ирмхильд с лёгкой, вызывающей улыбкой наклонилась к Фрейе ближе, горячее дыхание обожгло ей ухо. – Дело в том... – промурлыкала она, скользнув чуть выше по бедру подчинённой и замерев, выжидая паузу, – что Гретель и Тильда снова решили пошалить, и мне не хочется, чтобы они мешали мне есть своим шумом. Ирмхильд резко отстранилась и захихикала, словно совсем юная дева, едва вылупившаяся из яйца. Фрейя сначала побледнела, а потом и вовсе изнутри закипела от раздражения, выдохнув сгусток пламени. – Да твою ж мать!

***

Второй день их миссии преподнес им неожиданный неприятный сюрприз. Воздух изменился задолго до того, как они увидели пепелище. Резкий, едкий запах гари и тления ворвался в их ноздри, заставив Фрейю сморщить нос. Это была не просто пыль дорог или запах старого запустения, как в прошлой деревне. Это был тяжёлый, густой смрад недавнего уничтожения. — Что это? — встревоженно спросила Гретель, летевшая рядом. — Ничего хорошего, — сквозь зубы процедила Ирмхильд, ускоряя полёт. Когда они, наконец, достигли края леса, открывшаяся картина заставила их замереть в небе, а затем молча, словно по команде, спуститься на землю на опушке. Там, где должна была быть деревня Креовиль, лежало чёрное, дымящееся пятно. От домов остались лишь обугленные руины, почерневшие каменные фундаменты да груды пепла, которые ветер потихоньку разносил по окрестностям. Лес вокруг был изувечен: деревья стояли обгорелыми столбами, а земля была покрыта слоем сажи и пепла. Но даже сквозь всепоглощающий запах гари пробивался другой, тошнотворный и знакомый — запах магии «Скверны Верховной», едкий и приторный, как разлагающиеся цветы. — Боги... — прошептала Кристина, закрывая ладонью рот. — Всем внимание! — голос Ирмхильд был жёстким, как сталь. — Это дело рук Лайхе. Будьте осторожны, я чую ее. «Скверна» здесь оставлена им и она очень сильна. Она могла оставить после себя нечто.... Она не закончила фразу, а лишь жестом отдала приказ двигаться вперед. Они двинулись вперёд, но не в небе, а по земле, чтобы не пропустить ни одной детали. Под ногами хрустел пепел. Первое, что они обнаружили на подступах к деревне — это странные, обугленные пни, напоминавшие не деревья, а скрюченные, застывшие в агонии щупальца. Фрейя ткнула в один из них носком сапога — он рассыпался в чёрную пыль, но форма была пугающе неестественной. Сама деревня представляла собой жуткое зрелище полного уничтожения. Однако внимательный глаз дракониц, привыкший к расследованиям, сразу уловил следы не только огня, но и битвы. — Смотрите, — Тильда указала на стену сгоревшего амбара. В дереве зияли глубокие зарубки от мечей и топоров, а в нескольких местах виднелись вмятины от ударов тупым тяжёлым оружием. — Здесь был бой. Кровавый и жестокий. Фрейя, обходя груду обломков, когда–то бывшей кузницей, наткнулась на первое тело. Вернее, на то, что от него осталось. Это была обгоревшая, сжимающая кулаки туша, отдалённо напоминающая человеческую фигуру, но с неестественно вывернутыми конечностями и остатками чего–то розового и студенистого, прилипшего к костям. Отчётливо виднелся глубокий рубящий удар, расколовший грудину. — Не слизь и не бесовка, — мрачно констатировала Фрейя, всматриваясь. — Что–то среднее. Колдунья, что ли? Они продвигались дальше, к центру поселения. Там их ждало самое страшное. Площадь перед полуразрушенным, почерневшим от огня храмом была усеяна обугленными останками. Десятки тел, сцепившихся в самых немыслимых и отвратительных позах, застывших в момент последней, вечной оргии. Воздух здесь был особенно густым и тяжёлым, будто пропитанным застывшим грехом и болью. Даже огонь не смог полностью очистить это место. — Они... они все были здесь, когда начался пожар, — с отвращением прошептала Гретель. — Смотри, некоторые прикованы цепями к столбам... или к этим... растениям. Она указала на оплавленные, но всё ещё узнаваемые металлические оковы, вмурованные в каменные плиты площади и в толстые, обгорелые стебли странной лианы, что вилась вокруг храма. Ирмхильд, не говоря ни слова, подошла к стене храма. Её взгляд привлекло тёмное, засохшее пятно, на котором даже не поднялся пепел. Пятно было бурым, почти чёрным, и от него вниз тянулись несколько полос. Рядом в камне зияло несколько глубоких царапин от острых когтей. — Здесь казнили их предводителя, — безжалостно констатировала капитан. — Прибили к стене и добили. Видишь следы лезвия? Чистый, точный удар. Кристина утвердительно кивнула. Фрейя, тем временем, изучала периметр. Её зоркий глаз заметил на тропе, ведущей от деревни, не только следы множества копыт и сапог, но и странную организованность. Часть следов шла вперёд, затем возвращалась, накладываясь на старые. — Они заметали следы, — громко сказала она, привлекая внимание отряда. — Смотрите. Отряд ушёл на север, потом вернулся, прошёл ложным маршрутом на восток, и снова вернулся сюда, прежде чем уйти... туда. — Она указала на северо–запад, в сторону густого, нетронутого пожаром леса. — Они боялись погони. Боялись нас. — И правильно делали, — тихо, но с ледяной яростью произнесла Ирмхильд, окидывая взглядом это царство смерти. — Они не просто убили. Они устроили бойню. Выжгли всё дотла, чтобы скрыть своё преступление. Но они не смогли скрыть всего. Эта... миазма Демонической энергии была здесь сильна, но Лайхе уничтожил не только монстров. Он уничтожил всё, что могло думать и чувствовать. И он пытался убежать, как крыса, заметая путь. Она повернулась к своим драконицам. На их лицах читалось смешение ужаса, гнева и решимости. — Они где–то рядом. Они потеряли время, пытаясь запутать следы. И теперь мы знаем их новое направление. — Ирмхильд бросила последний взгляд на дымящиеся руины Креовиля. — На северо–запад, если мы поспешим, то настигнем их! Она смогла вселить в своих людей праведный гнев. — Смотрите внимательно! Пусть эта картина навсегда останется в вашей памяти. Это — дело рук того, кого мы поклялись остановить. Собрав волю в кулак, отряд вновь поднялся в воздух. Но на этот раз их полёт был стремительным и неумолимым, как полёт копья. А позади оставались чёрные руины, дымящееся сердце Креовиля — безмолвное свидетельство жестокости палача Верховной, которого они должны были остановить.

***

Четвёртый день разведывательной миссии для Фрейи тянулся как каучук. Настроение оставалось испорченным розыгрышем капитана и очередными выходками младших дракониц, которым гормоны заменили здравый смысл. Её выдержку словно испытывали на прочность – единственное оправдание, которое Шнайдер нашла этим действиям. Она хотела верить, что всё это лишь часть некоего экзамена от начальства разведки, проверка на профпригодность, крепость духа, что её должны были зарекомендовать на должность капитана в случае успеха. Никакие раздумья не помогали унять тяжесть в голове Фрейи. Принюхавшись, она почувствовала слабый запах дыма, смешанный с едва уловимым оттенком жареного мяса, и оскалилась. Боги, как же она хотела сейчас кого–нибудь сжечь дотла, выместить свой гнев хоть на кого–нибудь. Но когда она опустила голову, и облако над ней пролетело в сторону, её глаза расширились от удивления: тонкие полосы дыма слабо тянулись ввысь, раздуваемые ветром, а на самой земле словно оставили огромный ожог – целая поляна и подлесок, окружавший её, превратились в пятно тлеющей золы. Фрейя машинально спикировала вниз, быстрее, чем была отдана соответствующая команда, сердце колотилось в груди от смеси предвкушения и удивления. Неужели наконец настигли их? Или нет? Небольшой прибрежный городок Даншовен, когда–то бывший домом для тысяч человек, обратился в сгоревшие руины, а вместе с ним тлел и окружающий лес. Чем ближе драконицы были к земле, тем отчётливей виднелся масштаб разрушений: обрушенные крыши, осколки черепицы, почерневший камень и обвалившаяся древесина, усыпавшая мощёные улочки. И трупы. У Фрейи перехватило дыхание от вида горелых трупов, разбросанных повсюду, торчащих из окон или сломанными куклами лежавшими на земле. Бедолаги, которых погубил пожар, так и не избежали капризов стихии; приземлившись на главной площади, драконицы чувствовали тяжёлую завесу гари, смешанную с прогорклым запахом перегоревшего мяса, жира и гнили. Фрейя оглянулась справа и замерла, только сейчас заметив одну ужасную деталь: на столбах эшафота были привязаны жертвы. Она на негнущихся ногах подобралась ближе, пытаясь осмотреть их получше – трупы, очевидно, были специально оставлены здесь для казни. Среди обгорелых обрывков плоти и одежды виднелись отбеленные рога, кости крыльев и хвостовые позвонки, покрытые хлопьями сажи. — Капитан... — Я вижу, – Ирмхильд старалась сохранить в голосе твёрдость, в то время как младшие товарки с трудом сдерживали позывы рвоты. — Это были мамоно. Суккубы. Чрезвычайное проявление дикости. С каждой секундой, пока Фрейя разглядывала обгорелые трупы суккубов, ей всё меньше верилось в версию случайного пожара, перекинувшегося с леса сюда с пеплом и искрами. А если уж точнее, она попросту отвергла внутри себя оправдание, что воспламенение было стихийным. Это настоящий поджог, целенаправленное уничтожение. Драконица задрожала от бурлящей внутри смеси ярости и отвращения, но её мысли отвлёк непонятный звук. Драконица хотела прислушаться к этому звуку, но её гнома успела раньше. – Там живая, под завалами. Она стучит по земле. Фрейя, не задумываясь, помчалась на выручку; её напарница подсказала, где искать, – ведя её по разрушенному городу, как собака ведет охотника. Кто–то ещё мог выжить. Она затормозила на перекрёстке, мечась глазами по руинам пока её элементаль вслушивалась в движения земли. Дома буквально рухнули под собственным весом, когда деревянный каркас сгорел, и Фрейя даже не гадала под каким из них сейчас лежит жертва. Вновь раздался звук, напарница указала рукой на нужные руины и драконица не раздумывая бросилась к ним. Она без труда разгребала завалы, пользуясь превосходящей людей силой, отодвигая куски камней и досок. Под очередной доской она увидела  чью–то тонкую обожжённую руку, что сжимала в руке кусок дерева; из под завалов прозвучал хрип. Другие драконицы пришли Фрее на помощь и с их помощью она освободила несчастную из плена. Шнайдер наклонилась и потянула за руку несчастную жертву, прижав к себе её ослабевшее тело. Суккуба с разорванными клочками той немногой одежды, ссадинами, синяками, ярко–красными ногами и измазанная копотью, жалобно смотрела на свою спасительницу, шевеля губами как выброшенная на сушу рыба. Её прекрасные формы превратились в обтянутый кожей скелет, бедняжка не могла стоять или даже сидеть. Фрейя быстро потянулась за фляжкой воды и дала мамоно отхлебнуть столько, сколько ей требовалось, чтобы перевести дух. Девушка–монстр оторвалась от ёмкости, тяжело дыша, после чего прислонилась лицом к нагруднику рыцаря–дракона, сотрясаясь в новых тихих рыданиях. Хоть Шнайдер и трясло от вспышки гнева, она чувствовала и прилив серьёзного облегчения – хоть одну душу сегодня удалось спасти от верной смерти. — ...а потом они забрали с собой остальных людей, после чего я лишь слышала гомон солдат и приказ бросать факелы, – спустя некоторое время, придя в себя, Агата – так звали суккубу – принялась рассказывать события, которые она наблюдала собственными глазами. — Я... запаниковала и вылила все бочки с водой в подвале, чтобы огонь не пожрал и меня. Я не думала, что следовало бежать или... мой муж... он приказал сидеть здесь, а сам... сам... Пока Гретель пыталась успокоить плачущую Агату, Фрейя мысленно восстанавливала картину произошедшего. Солдаты, пришедшие в очередной город, длинноволосый паладин, вооружённый фламбергом, показательные казни мамоно и лояльных им людей, поджог города, обращение оставшихся горожан в кающихся флагеллянтов, которых выгоняли из собственных домов и повелели следовать за воинством Ордена в поход. И с каждым мгновением, когда она представляла это, внутри драконицы закипал гнев и разочарование: они снова опоздали. Они упустили Лайхе–мясника, а ведь они могли бы поспешить, успеть предотвратить бойню! Почему?! –… я не знаю сколько времени я провела под руинами нашего дома. – Агата продолжала рыдать. – … но я звала его! А он не отвечал! У, у, у, у меня пересохло горло, я пила росу по утрам, но этого было мало, и я прекратила звать, но когда прошел ливень я, я, напилась и снова продолжила звать, но… – Командир! – внезапно обратился к Ирмхильд Кристина, – у нас проблема, мы крупно ошиблись. – Можно без драматизма, Кристина, – раздражённо ответила капитан. – в чем дело? – Лайхе был тут раньше. Не раньше нас, – уточнила дракон, – он сначала был тут, а потом пошёл в Креовиль. Ирмхильд выругалась и многие из ее отряда присоединились к командиру. Драконицы не поверили инкубу. Приказав всем молчать, Ирмхильд обратилась к подчиненной. – Основания? – Мухи. И тут и в Креовилле мы нашли несколько тел, животных, людей, мамоно. Там в некоторых телах были личинки трупных мух и судя по их размерам тела лежали не менее пяти дней, но и не более девяти. Тут же – тела лежат уже недели три. – Это единственная улика у тебя на руках? Вокруг города все еще горит лес.   –Наиболее весомая командир. – спокойно ответила драконица, – горит подземный торф, он еще гореть будет… да пока не сгорит полностью, либо пока его кто–то не потушит. Я заглянула в пару мест – везде пыль и она копилась дольше недели. Ну и наконец ваша находка. – Но она не знает сколько времени она провела под завалами, – вскинулась Тильда. – Да, но за неделю так не похудеешь. – покачала головой Кристина, – а вот за три… Ирмхильд сжала кулаки. Ее отряд тоже зашумел. Сама идея того, что они пошли по ложному следу… Агата на руках у Фрейи пискнула от боли – драконица едва не сломала ей кости, настолько она забылась во вспышке злости. – Почему же тогда за все время нашего полета сюда никто не заметил уловки? – спросила капитан обманчиво спокойным голосом. – Потому, что мы были злые как валькирии, – ответила драконица, потирая переносицу, – и как суккубы поверили всем сердцем в то, что разгадали уловку мясника и помчались по следу с энтузиазмом вурма. Она опустила плечи. Не она одна – Фрейя ощутила себя так, словно ей в живот воткнулся меч. Нет – отравленный кинжал. Лайхе вонзил его им всем и сейчас наверно хохотал над их ошибкой. Над ЕЁ ошибкой – ведь именно она первая сказала, что это ложные следы и указала путь на северо–запад. Тем самым подарив Лайхе как минимум четыре дня. Нет даже больше – им же потребуется время чтобы вернуться в Креовиль! – Отряд, – произнесла Ирмхильд. Фрейя вздрогнула, когда поняла, что капитан смотрит на неё, – Лайхе не выиграл войну! Он лишь немного отсрочил свою заслуженную кару! Он извивается как угорь на сковороде! Этот его обман – лишь урок нам, о важности холодного разума и сердца в сражении с такими как он! Так засунем же все эмоции, которые сейчас бушуют в нас, себе под хвост и с холодной головой продолжим преследование! Отряд – приготовиться к отлёту! Отряд рявкнул «Слушаемся!», но одна из драконов промолчала. Фрейя промолчала, продолжая обнимать Агату. — Фрейя, – услышала та голос Ирмхильд, но тот словно был для неё фоновым шумом; её зрачки сузились, а кулаки сжимались и разжимались, пока та пыталась побороть вспышку ярости. — Фрейя! Подняв голову, драконица посмотрела на капитана. Фрейя была готова ко всему – обвинениям, ударам, презрению. Но вместо этого… — Решение принимала я, вина за ошибку тоже на мне. Надеюсь ты не забудешь этот урок. Приготовиться к полету, суккубе оставить паек на три дня и воду. — Вам лучше уйти отсюда как можно скорей, – мягко ответила Агате Кристина, положив ей руку на плечо. — В пяти днях дороги на запад будет Полов, сейчас это единственное место, где мамоно могут принять под свою защиту. Вас накормят и дадут кров, а также вылечат раны. — Как? – сдавленно прошептала суккуба, поджав свой хвост, новые слёзы стекли по её пепельным щекам. — Как они вылечат рану, которую мне оставил Орден, лишив меня моего мужа? Как они залечат рану в моём сердце? — Ваш муж хотел, чтобы вы жили дальше, он пытался спасти вашу жизнь любой ценой, – настаивала драконица, чуть сильней сжав плечо мамоно. — Лучшее, что вы можете дать ему и его душе, это ваша безопасность. Клянусь вам, в Полове вас никто не обидит. Прошу вас. Хотя суккуба чувствовала сильную горечь, она всё равно кивнула, с неохотой соглашаясь с доводами Кристины о том, чтобы покинуть мёртвый городок. Хотелось сказать что–то большее, дать обещание или утешить, но все прочие слова драконицы сочли лишними для овдовевшей мамоно. Забинтовав её раны и дав в дорогу немного припасов, они оставили Агату на окраине разрушенного города, откуда она может, простившись с погибшим домом, отправиться в путь до Полова. Это, впрочем, не уняло кипение в груди Фрейи, которая бесконечно прокручивала в голове сценарии расправы с людьми Ордена. Она взывала к внутренней выдержке, к напоминанию об обязанностях как драконьего рыцаря, однако подобная мысль всякий раз возвращала её к виду на сожжённый город, запах горелых трупов и пепле. К её ошибке, которая даровала Лайхе пять дней. Пять дней!!! Меньше недели, но Лайхе за это время может сжечь город, а то и два. Сколько еще пепелищ они найдут из–за этой ошибки? — Мы же не пустим её туда в одиночку, так ведь? – обеспокоенно пролепетала Гретель, поджав руки к груди. — Она может пострадать. Три недели без еды и под камнями. — Предлагаешь её взять за ручки и дотащить до Полова? – огрызнулась Фрейя, не оборачиваясь. — Мы и так потратили драгоценное время на эти остановки. Люди Ордена не могли далеко уйти, а значит нам нужно поспешить. Собирайся, мы летим, – развернувшись на пятках, она прошагала к стоявшим поодаль товарищам. — Подожди! – младшая драконица подскочила, перегородив кипевшей напарнице путь. — Я понимаю, что ты расстроена, но… Возможно, здесь могли остаться ещё выжившие, разве не нужно проверить? К тому же, нам нужно... — Не нужно, – отрезала та, сверля Гретель тяжёлым взглядом. — Это был приказ командира. Наша миссия важнее каких–то там проблем недобитков. Мы получили сведения, нам нужно убить Лайхе–мясника, вот и всё. Пусть поисково–спасательная группа занимается спасением. Мамоно раскрыла рот от столь пренебрежительного тона, но всё ещё хотела урезонить свою подругу. — Как ты можешь так бессердечно говорить о них? От того, что мы будем на износ гоняться за людьми, мы не выполним своё задание быстрее! Мы ведь только, что выучили этот урок. Неужели ты так хочешь загладить свою вину, что готова забыть о других?  Ты же ведь не можешь быть настолько чёрствой! — А ты не можешь хоть на секунду не думать о том, как трахаться со своей подружкой, да?! – рявкнула Фрейя, пригвоздив шокированную Гретель к земле. Её губы задрожали от неверия и обиды, когда ярость драконицы обрушилась на неё болезненным шквалом. — Хочешь помочь сирым и бедным – иди в благотворительный корпус, а не надевай доспехи! Можешь прямо сейчас лететь к этой суккубе, может она тебя отблагодарит своим ртом за твою доброту! Но если из–за тебя мы упустим этого человека, я лично убью тебя. Грубо толкнув Гретель плечом, Фрейя направилась к Ирмхильд, кратко отчитавшись перед ней. Через несколько минут она стрелой взмыла далеко в небо, маша крыльями без устали. Младшая драконица сохраняла беспрестанное выражение лица, когда она также приближалась к группе, но внутри неё кипел ураган. Она напряжённо выпрямилась перед капитаном, подняв голову и убрав руки по швам, словно выступая перед строем. — Каковы наши дальнейшие действия, капитан? — Возвращаемся в Креовиль, без остановок на еду и туалет – все делаем в небесах. Там продолжим тактику витков. Фрейя – твой шанс. На тебе дальняя передовая разведка, пока мы будем держаться в арьергарде. Мы будем вглядываться в развилки, если силы Лайхе попытаются разбиться и рассредоточиться, но сначала нам нужно собраться. – Капитан!? Есть другое предложение. – произнесла Кристина. – Говори. – кивнула Ирмхильд. Фрейя замерла – она вдруг поняла, что если сейчас Кристина скажет заменить ее на кого–то другого, она не выдержит и разрушит свою карьеру в армии. – Не ловить Лайхе по лесам и болотам. Он не проходит мимо городов, где много мамоно. Надо найти такой город, который ближе к границам Ничейных земель, чем Креовиль, сесть там в засаду и поймать Лайхе. Ирмхильд не задумалась ни на секунду. – Мы не в Драконии, не на её границах. У нас тут нет сети агентов и узнать в какие города подходят для условий ловушки мы не можем. Кроме того – Лайхе не в рейде. Он отступает к Лескатии и у него тоже нет информации. Он не нападёт на самый счастливый из местных городов, он не нападёт на город, где больше всего суккубов. Он нападет на город, который окажется у него на пути. Так что – план остается прежним. У нас есть полчаса времени, – закончила Ирмхильд, не отрывая своего изучающего взгляда с Гретель. Хоть она не озвучила это прямо, в глазах старшей драконицы читалось понимание напряжённости в отношениях своих подчинённых, после чего мягко добавила: — Можешь пока побыть наедине, соберёмся у бывшего эшафота. — Да, капитан, – быстро кивнула та, зашагав куда–то прочь. Обеспокоенная Тильда хотела была нагнать свою напарницу, но крепкая хватка Кристины на её плече и молчаливое покачивание головой явно указывали, что лучше оставить её в покое. Тильда обречённо вздохнула, но послушалась старших, всё ещё оглядываясь за спину, пока Гретель не скрылась за обгорелыми стенами амбара, где её горючих слёз никто не мог бы увидеть.

***

День пролетел за днём, но Фрейя, несмотря на свои старания, даже не могла засечь хоть какого–то движения у края горизонта. На слишком большой высоте облака и отсвет самой атмосферы делали дальний обзор невозможным, а на меньшей высоте мешали горы и деревья. Драконица боролась с искушением сжечь эти проклятые заросли и может хоть как–то привлечь внимание людей – а там, глядишь, она вступит в долгожданную схватку и одолеет паладина. Ну, или умрёт пытаясь. Пока всё, что ей попадалось на глаза, это отдельные селения, либо совершенно нетронутые бушующей войной, либо уже опустошённые. Следы от копыт и сапог, а также борозды колёс на земле отчётливо указывали на присутствие сил Ордена, постепенно растущие с каждым налётом. Там, где оставалась хоть какая–то разумная жизнь в лице деревенщин, не могла ничего путного сказать, или яро отказывалась отвечать. И тут Фрейя, начисто забыв о моральном компасе, начинала угрожать тем немногим людям, что посмели оказать сопротивление. И снова ей попалось село и снова покинутое людьми. В ней кипел гнев, которому она решила дать выход. Набрав побольше сил, она срыгнула пламя и воззвала к магии, превращая крохотное опустошенное село в пустырь. Она вновь взлетела в небо, но не раньше, чем взяла в мешок увесистый кусок вяленого мяса с погреба, оставив селение на милость природы. Ей казалось, что одухотворённый образ благородного рыцаря, взявшего её в жёны, прекрасные образы свадьбы и украшенного замка начали постепенно увядать в её рассудке. Чем сильнее и дольше она поддавалась гневу, тем более размытым становились былые мечты, а златокурый муж превращался в грозный оскал самого Лайхе, бросающего ей вызов. Обследовав очередную далёкую деревушку, уже собравшись вернуться к товарищам, она на мгновение остановилась и опустила взгляд на лужу под собой. Дождь срывался с потемневших небес, кусая её кожу холодными иглами, когда Фрейя отрешённо рассматривала колеблющееся отражение в воде. Она видела своё грязное лицо, слипшиеся и почерневшие от дождя светлые волосы, покрытые копотью доспехи и трепещущие за спиной крылья. На какое–то мрачное мгновение лицо в воде приняло ненавистный образ Лайхе, за спиной которого серое небо стало бордовым от пролитой крови. Гром в ушах Фрейи слился с едва уловимым отзвуком звона мечей, шум дождя прятал за собой треск горящих костров, а хруст металлических пластин стал напоминать треск сломанных костей под ногами. Лайхе в отражении вперился прямо в драконицу, кровожадная улыбка озарила его благородное лицо – и она сама не заметила, как улыбается так же ему в ответ. В сердцах топнув лужу, Фрейя сгоняет прочь от себя лишние мысли и решает на какое–то время переждать дождь в уцелевшем хлеву, а заодно перекусить перед возвращением к товарищам. Она достаёт кусок мясо и вытаскивает нож, чтобы отрезать себе кусок, но одна мысль всё же упрямо посещает её голову: быть может, они с Лайхе не так уж и непохожи...

***

Стандартный паттерн поиска следов наземных отрядов именовался «витком». Суть его была довольно проста – драконы взлетали тремя–четырьмя отрядами из выбранного центра и начинали летать по расширяющейся дуге.  Вот и сейчас Фрейя летела по кривой, высматривая внизу, возможные подвижки внизу. Её отряд был «новичками» – без опытных офицеров, поэтому из неравного отряда их было трое, а не двое. Шнайдер была ведущей, чуть поодаль за ней летели Гретель и Бриджита. Впрочем, летевшей с командиром Вольф Кристине не позавидуешь – ей приходилось быть той, кто следит за амулетом связи, чтобы в случае опасности запросить подмогу. Леса и тропы, тропы и леса. Хищное зрение дракона инстинктивно выхватывало внизу добычу. Вон стадо коров на водопое, возле реки рыбачили медведи, а на севере в лесу можно было заметить табун диких лошадей… хотя нет, кентавры. Далековато от обычно обжитых их народом мест. Большие скопления людей, однако не попадались. Мелкие деревеньки тут и там, где сновали людские фигурки, ведущие повседневную жизнь. Они не торопились, а потому намётанный взгляд лишь скользил по ним. Фрейя махнула крылом, чуть накренившись влево. Больших групп всадников видно не было. Как не было видно и повозок. Похоже, что Лайхе, если и был здесь, то уже давно ушёл. А скорее всего и вообще не проходил, уж больно мирным был внизу пейзаж. Деревья колыхались и драконьи глаза ловили мельчайшие детали. Вон очередная деревня, небольшой, неровный частокол вокруг – странно для этих тихих мест. Куры, утки, полдюжины коз, висельники на одном из деревьев, женщины, стирающие бельё у реки… «Так, стоп.» Фрейя подала сигнал, снижаясь. И правда, висельники. Да и деревня выглядела не так уж и хорошо – крыши развалены, заборы снесены. Следов пожара не было, но грабили их недавно – точно. Драконьи рыцари опустились, перекидываясь в женскую форму. Фрейя, наконец, смогла разглядеть повешенных получше. Трое мамоно и один инкуб. Три орчихи, одна постарше, двое сильно младше – лет шестнадцати, не больше. Фрейя кивнула Бриджите, та подняла амулет и осталась с ним, ждать. А Фрейя и Гретель отправились в деревню. Вид драконьих рыцарей заставил местных замереть. – Хей, люди. – Выкрикнула Фрейя. – Рыцари Драконии оказали вам честь присутствием, зовите старосту своего, разговор говорить будем. Староста, угрюмого вида дед с широкой бородой и плоским носом, словно его кто–то сковородой огрел, вышел к ним через несколько минут. Радости в его взгляде не было, особого почтения тоже, только подавляемый страх. – Чего изволите, высокородные госпожи? – поклонился старик. – Боюсь предложить мы мало чего можем, десять дней назад нас самих ограбили. – И кто же? – Гретель фыркнула. – Те орчихи, что у дороги висят. – Все они одно разбойное племя, госпожа рыцарь. – Старик чуть выпрямился. – Но грабили нас голые дикарки с длинными хвостами. Фрейя подняла бровь. Амазонки были, конечно, проблемой, а особенно для небольшой деревни, которая не могла бы защитить себя. – И как это относится к повешенным? – Они их на нас и навели, госпожа. – Фрейя сжала кулаки. – Угнали коз, коров, мужиков здоровых половину. Только уж совсем дети да старики остались. – И это даёт вам право их повесить? – Прорычала Гретель. – Как… как Лайхе–Мясник. – Уж не знаю какой мясник. – Старик отступил от рычащих драконов, но сдаваться не стал. – Но зиму впроголодь жить будем, да и переживут не все. Раздался шум крыльев и над ними пролетели ещё драконы. Ирмхильд Вольф и Кристина с Бриджитой подошли спустя несколько минут. – Я приказала снять повешенных. – сказала Вольф, кивая Фрейе. – Что здесь случилось? – Старейшина утверждает, что убитые мамоно навели на них налёт амазонок. – Фрейя кивнула на старика. – Ну, точнее, он сказал «голых дикарей», но это неплохо описывает амазонок. Вольф нахмурилась. – А орчих за что повесили, тогда? – А они, твари, своих подружек и привели. Свино–бабы, все знают, бандиты. – Старейшина махнул рукой. – И их двор не тронули, только забор поломали да кур унесли. – А где был их дом? – Голос Вольф был холодным. – И неужели никто на страже не стоял, раз рядом разбойники шастали? – Я стоял. – из толпы вышел молодой, безусый парень с носом–картошкой и большими ушами. – Микаэль меня зовут, высокородная госпожа. – И проморгал? – Ирмхильд криво улыбнулась. – Да в ночь налёта ко мне их старшая дочь пришла. – парень покраснел, опустил взгляд, но уходить не стал. – Затянула меня на сеновал, штаны стянула, а там слышу они уже бегут, я и без штанов побежал кричать, но они уже грабили. – И ты позволил чтоб её казнили? – Взвыла Гретель, её рука дёрнулась к мечу. – Она же тебя в женихи выбрала. – Ну а чего она перед налётом пришла? – парень отбежал назад, трясясь как осиновый лист. – Как увела меня, так они и налетели… – И вы их повесили? – Вольф положила лапу на плечо Гретель и покачала головой. – Они на нас разбой навели. – снова повторил старейшина. Ирмхильд недовольно рыкнула. Махнула рукой. Драконы отошли чуть в сторону. – Вы же не собираетесь это так оставить, командир? – Гретель чуть не плакала. – Они невинных мамоно убили, да зачем те будут на свой же дом разбойников наводить. – А не ограбили их потому, что дом на краю. – Добавила Фрейя. – А амазонки сразу вглубь, поди, пошли. – Не хочу слыть защитником Ордена и его сторонников. – в разговор вмешалась Кристина. – Но орки по молодости часто в бандах ходят, да и перед сильным склоняться в их природе. А уж если добычей поделиться пообещали… Ирмхильд недовольно на нее зыркнула. – Предполагаешь, что амазонки, мамоно, были бы готовы обречь невинных на голод и возможную смерть? – Мы – не дети, командир, сами же знаете мамоньи банды. Ирмхильд знала. И от этого было ещё более мерзко на душе. Мамоно старались не убивать, кроме как для самозащиты. Но вот на судьбу ограбленных им было бы попросту плевать. Выживут – будет кого на следующий год грабить, умрут – Судьба их такая. Главное себе добычи да мужей набрать. И разбираться были ли виновны мамоно или нет – долго. Но и оставить ситуацию так, она не могла. Молодняк смотрел на местных со злобой, кто постарше – с брезгливостью. Дракон поглядела на дерево и ухмыльнулась. Она подошла, отломила несколько тонких веток, резко махнула ими – тонкие прутья рассекли воздух. – Кто вешал тех мамоно – встать предо мной. – Гаркнула она. – Самосуд – всё ещё преступление и сто розог. Если никто не выйдет – розги достанутся всем. Вышли старейшина, злобно поглядывающий на них из–под бровей, лопоухий «стражник», ещё трое мужчин и… две женщины. – Моего мужа угнали. –  ответила одна на немой вопрос. – А детей у нас трое. Из–за свиней этих голодать будут. Они получили то, что заслужили. В ее взгляде Вольф видела презрение не только к дикаркам, но и к ней и ее подопечным. Драконьи рыцари молча раздали наказание. Вопреки ожиданиям, Фрейя от этого зрелища не получила ни радости, ни удовлетворения. Только отвращение к наказуемым и к самой себе. Закончив с наказанием, драконы покинули деревню.

***

Фрейя вернулась с разведки с пустыми руками и полным раздражения сердцем. Её крылья, обычно расправленные с гордым изяществом, теперь нервно подрагивали, а взгляд, острый и цепкий, метался по сторонам, словно ища хоть какую–то зацепку, которую она упустила. Она приземлилась рядом с отрядом, стоявшим на высоком холме, с которого открывался вид на побережье и ближайшие земли. — Ничего! — выдохнула она, прежде чем капитан успела задать вопрос. Её голос срывался от досады. — Я пролетела все предполагаемые маршруты на тридцать миль вокруг. Ни свежих следов большого отряда, ни следов лагеря, ни даже намёка на их присутствие. Как сквозь землю провалились! Ирмхильд молча наблюдала за ней, её собственное лицо было невозмутимой маской, но в глазах тлела та же тревога. Внезапно её взгляд отвлёкся на то, что лежало ниже. Она резко подняла руку, указывая вперёд. — Не нужно искать следы на дорогах, Фрейя. Иногда они кричат о себе с вершин. Отряд устремил взгляды туда, куда указывала капитан. Внизу, у излучины реки, лежал ещё один портовый городок. Но в отличие от прошлых заброшенных деревень, это место не было просто пустым. Оно было мёртвым в самом буквальном, зловещем смысле. Чёрные, обугленные скелеты домов стояли, как гнилые зубы на почерневшей челюсти земли. Над руинами поднимался не густой дым пожара, а лёгкая, едва заметная дымка тления, и даже с такого расстояния доносился тяжёлый, сладковато–гнилостный запах, знакомый всем, кто сталкивался с порождениями некромантии — запах массовой смерти и осквернённой плоти. Спустившись ниже, драконицы ощутили всю гнетущую атмосферу этого места. Воздух был холодным и неподвижным, будто сама смерть застыла здесь. Они приземлились на окраине, и их взорам предстала картина тотального уничтожения. Повсюду валялись обгорелые останки нежити — иссохшие скелеты, полуразложившиеся трупы, обращённые в пепел упырицы. Следы магического огня были очевидны: каменные стены были оплавлены, а земля в некоторых местах превратилась в чёрное стекло. — Это работа его магов, — мрачно констатировала Тильда, переворачивая ногой обугленный череп. — Они не просто сражались. Они выжигали всё системно. Фрейя, отбросив свою досаду, включилась в осмотр. Её аналитический ум искал закономерности. Её элементаль помогла найти подсказки и драконица указала на странные, симметрично расположенные впадины в земле на площади. — Смотрите. Здесь были заложены магические заряды–ловушки. Они не врывались с боем. Сначала диверсия — маги пробрались внутрь и подготовили ловушку, а затем подожгли всё, когда нежить выбегала на улицу. Их обследование привело к полуразрушенному храму, чьи почерневшие стены молчаливо кричали о случившейся здесь жестокости.   Ирмхильд остановила отряд. Она опустилась на колени, что–то рассматривая, пока внимание Фрейи не привлекло движение в центре площади. На массивных дубовых дверях, прибитая освящёнными гвоздями, виделась голова могучего создания — Ветте. Её черты искажались гримасой жуткой муки, а глаза и рот были намертво забиты гвоздями, не давая ей изречь ни звука. Но даже в таком виде она всё ещё была «жива» и дёргалась от боли, пока от неё веяло леденящей душу злобой и мощью. Сама же площадь буквально излучала знакомую энергию Лже–богини. Настолько, что у Ирмхильд зачесалось под чешуйками и начали вставать дыбом волосы – не от страха, а от объёма силы, вложенной в заклятья. Фрейя двинулась была помочь неживой, но командир жестом остановила её. — Тут полно ловушек. – Ирмхильд вздохнула, глядя на неживую голову. На её обычно суровом лице промелькнула сложная гамма чувств. Она не питала ни капли симпатии к нежити, видя в ней лишь осквернение естественного порядка. Но та методичность, та ритуальная жестокость, с которой был уничтожен не только противник, но и множество обращённых насильно горожан, вызывала в ней не столько одобрение, сколько тягостное сожаление. Это была не победа, а тотальное уничтожение, яростная зачистка, не оставляющая места ни для чего, кроме пепла. – их слишком много, и они опасны. Даже для нас. — Мы ей не поможем? – задала вопрос Гретель, – командир, эту ветте сейчас пытают. Пытают. Мы её бросим? — Ловушки могут убить нас всех. Силы маги не пожалели. – тяжело вздохнула Ирмхильд. – нет смысла оставаться тут. Помочь ей мы не сможем, а вот наказать виновника – да. — Мы оставим Ветте страдать? – прямо спросила Бриджита и получила оплеуху от Ирмхильд. — Он не оставляет нам выбора, — тихо произнесла капитан, награждая младшую драконицу подзатыльником. — Он оставляет после себя только могилы. И каждый раз, когда мы находим одну из них, он ускользает всё дальше. Поймаем его – всё это прекратится. Умрём – и он повторит эти сцены тысячи раз. В этот момент с опушки леса появилась Кристина, её лицо было озабоченным, но в глазах горела искра надежды. — Капитан! Я обследовала реку. Там есть духи — ундины. Они не тронуты скверной. Возможно, они что–то видели. Новая зацепка зажгла в отряде искру. Быстро преодолев короткое расстояние, драконицы вышли к берегу чистой, быстрой реки. Вода искрилась на солнце, и в её потоках можно было разглядеть полупрозрачные, изящные силуэты речных духов. Ирмхильд, как старшая по званию, сделала шаг вперёд, её голос прозвучал твёрдо, но без обычной угрозы. — Духи реки. Мы ищем паладина Лайхе и его отряд. Они прошли здесь. Вы видели их? Мы просим указать нам их путь. Прошу помощи вашей со всем уважением и приказываю вам как заклинательница элементов. Она сняла с пояса фляжку и вылила немного напитка в воду. Через несколько секунд вода заколебалась, и несколько ундин приняли более чёткие очертания. Их голоса, похожие на шелест камыша и журчание воды, прозвучали ясно и без обиняков. — Повелители небес, заклинатели духов – у вас нет власти. – заговорила одна из них, её влажный взгляд был спокоен. — Приводите с собой слуг Посейдонии, если желаете приказать нам. Руки капитана сжались, а голос вернулись элементы угрозы. — Мы ищем Лайхе: убийцу тысяч, слугу Верховной богини, безжалостного карателя, монстра из старых сказок. Понимаете ли вы это? Если его не остановить прольётся много невинной крови. Вы должны были его видеть, и вы должны нам помочь. — Кровь есть вода, вода есть водоворот, все рождаются и все умирают. – произнесла другая ундина. – Мы видели людей в доспехах, с крестами на броне. Они пришли с дымом и смертью... но смертью для мёртвых. Тот город, — дух махнул прозрачной рукой в сторону дымящихся руин Тристрама, — был язвой на нашей воде. Мёртвые отравляли реку, их тлен стекал в наши потоки, отравляя и нас, и всё живое. Паладин очистил это жуткое гнездо. Он сжёг скверну, что мучила нас. В тот день мы поклонились слуге Верховной, как кланяется ей Посейдония.  Ирмхильд застыла, сжав кулаки. Волна ярости и разочарования захлестнула её. Враг, которого они преследовали, снова оказался не просто бездумным разрушителем. Он действовал расчётливо, уничтожая одно зло и получая союзников в лице местных духов. Эта тактика была одновременно гениальной и отвратительной. — Если вы согласились помочь убийце – вы соучастники его зверств. – Фрейя выскочила из строя и была готова наброситься на духов реки с голыми руками. – Земля стонет от того, что этот ублюдок ходит по ней, а вы его покрываете? Как вы вообще можете называть себя мамоно? Другая ундина добавила, и в её голосе слышалась даже лёгкая благодарность. Она смотрела на Ирмхильд с улыбкой. — Лайхе помог нам – когда не помог разговор, мольба и просьба. Он был вежлив во время разговора и ни один из его людей не лез в него, повелительница небес. И раз уж он настолько опасен – зачем нам становиться причиной его гнева, помогая вам? Капитан жестом приказала Фрейе и остальным стоять по стойке смирно. Она некоторое время обдумывала решения. Она не Лайхе – у неё нет энергии Лже–богини, нет морских жриц, да и заклинательниц водных элементалей в отряде всего двое. Против двух десятков духов... Нечем ей давить на ундин – а если давить, то риск того, что они попробуют помочь людям становиться неприлично высоким. Не говоря уже о том, что сражение с ними сожрёт время, которого у отряда нет. — И вы отказываетесь сказать нам, куда они направились? — голос Ирмхильд был низким и опасным. — Отказываемся, — ответили ундины хором, и их фигуры начали растворяться в воде. — Он же человек. Ходит по земле. Куда–то пошёл, а куда – спросите у заклинательницы земли, что стоит в вашем строю. Его путь — его тайна. Ищите сами, крылатые госпожи. Гретель рыкнула, готовясь броситься в воду, но Ирмхильд резким жестом остановила её. — Нет. Насилие над ними — бессмысленно. Они защищали свой дом. Они не наши враги. Капитан ещё мгновение смотрела на успокаивающуюся водную гладь, лицо её было искажено внутренней борьбой. Затем она резко развернулась к своему отряду. — Взлетаем! — скомандовала она, и в её голосе вновь зазвучала стальная воля. — Они где–то там. Они не могли исчезнуть бесследно. Мы будем искать, пока у нас есть силы махать крыльями. Мы найдём его след, даже если для этого придётся прочесать каждую пядь этой земли! С мощным взмахом крыльев, отряд дракониц взмыл в небо, оставив позади мёртвый город и чистую, но безмолвную реку. Их тени скользнули по земле, как тени стервятников, ищущих добычу, но на этот раз их полёт вёл в неизвестность, по следу, который мог окончательно остыть.

***

Спустя три дня, похоже Акатош услышала их молитву и незримо указала им путь. Который привел их к неожиданному месту. – Любопытно... – рассеянно хмыкнула Кристина, озвучив отвлечённую мысль без какой–либо конкретики. Её напарницы проигнорировали её замечание, но, как и она, сохраняли почтительную дистанцию от крепости. Замок одиноко возвышался над холмом, знамёна реяли на ветру, гордо демонстрируя свою принадлежность как Ордену, так и некоему почтенному роду, которому принадлежит это укрепление. Густое кольцо подлеска опоясывал подножья холма, изрытого рвом, башни усеивали амбразуры и зубцы; деревянный дубовый мост перекрывал собой крепостные врата, закрывая тем самым путь внутрь. Очевидно, там находился гарнизон, не собиравшийся оказывать мамоно тёплого приёма. Фрейя с некоторым разочарованием понимала, что даже при всей драконьей удали, им впятером ни за что не покорить замок: чары Лжебогини надёжно защищают от колдовства мамоно и демонической энергии, а баллисты на вершинах башен сделали бы невозможным непосредственный налёт с воздуха. Даже если бы они прорвали внешний периметр, их наверняка бы ждали хорошо обученные воины, готовые дать отпор монстрам. Лезть туда без превосходящей силы – чистое самоубийство. – Дальше нам дороги нет, – заключила Тильда, скрестив руки на груди. – Но мы можем попытать удачу. – Это не очень хорошее решение, доложу я вам! – раздался за её спиной тоненький голосок, отчего драконица подпрыгнула от неожиданности. Остальные собрались было схватиться за мечи, но удержались, обнаружив позади себя улыбавшуюся мамоно–бельчонку, безмятежно покачивавшуюся на пятках взад–вперёд. Она была молода, очень молода: на вид она выглядела не старше лет десяти, а на веснушчатом лице сквозила вся та же детскость вместе с большими карими глазами и широкой улыбкой с торчащими на манер грызуна передними зубами. Драконицы искренне недоумевали, как они могли упустить эту пигалицу с их–то острыми чувствами, но бельчонка лишь вытянулась во весь небольшой рост и рассеянно козырнула, махнув рукой. – Сержант разведки Сара Маккарти, к вашим услугам! Вы хотите атаковать крепость Ордена, да–да? – Сержант?.. – старшая драконица не скрывала скепсиса к званию этой малютки, но поняла, что та настроена очевидно серьёзно, и решила ответить. – Капитан разведывательного корпуса Драконии Ирмхильд, мы разыскиваем одного человека из Ордена и полагаем, что он может скрываться в этой крепости. Сара зацокала, картинно прикрыв глаза и покачивая головой, словно ей сказали очевидную глупость. – Боюсь, вы совсем не понимаете ситуацию, да–да? Я давно наблюдаю за этим местом, и за округами, и за тропами–дорожками. Это же Малыаш, не какой–то там сарайчик тётушки Молли! Его уже брали в осаду, и не раз. Несколько солнц тому назад сюда наведалась небольшая армия союзных Друэлле мамоно, но даже они решили вести наступление к Лескатии, чем тратить попусту время на эти серые стены, а там были все: ламии, драконы, минотавры, да кто угодно! Боюсь, таким драконушкам как вы, нет шансов пробиться дальше рва! – И как давно ты здесь? – вскинула бровь Фрейя, осмысливая тарабарщину мамоно–рататоска. – Очень–очень давно! Я смотрела за всем, и там и сям, на случай, если люди не выдержат сидеть там так долго, чтобы дать своим сигнал, да–да? Совсем недавно проезжало много–много человек внутрь с обозами, и буквально вчера они покинули врата крепости! Видимо, они очень–очень спешили, но там были знамёна Ордена! Драконицы живо напряглись, услышав эту информацию. – Ты видела, кто возглавлял этот конвой? – потребовала Ирмхильд, внутренне напрягшись. Сара задумчиво щёлкнула языком, закатив глаза. – Да, был кажись один такой рыцарь, с шевелюрой и бородой, а с ним были десятки, ещё десятки рыцарей! И люди тоже, простые, и они все очень–очень спешили куда–то на север, видимо тоже хотят к Лескатии! Ах, они же скачут к нашим! – встрепенулась рататоск, и драконицы вмиг всё поняли: вот он, цель номер один. Если их предположения верны, то до границ Лескатии оставалось всего–ничего. – Спасибо за данные, Сара, так держать, я дам понять твоему начальству с запросом о твоём повышении. Пошли! – скомандовала Ирмхильд, и все пятеро дракониц поднялись в небо, подняв за собой ветер. Мамоно–белка пискнула от неожиданности, пряча лицо за пушистым хвостом; она испуганно ждала, что следом за ними посыпется град стрел, но нет. Впрочем, перспектива получить заслуженное повышение за её заслуги вмиг подняла настроение Сары, и та, забыв обо всём, скрылась за зарослями подлеска, продолжая вести свои тщательные наблюдения.

***

Адреналин стучал в висках Фрейи. Лайхе был рядом, и снова он умудрился ускользнуть прочь. Но на этот раз ему не удастся далеко уйти – не тогда, когда легионы Друэллы стояли на подступе у Лескатии. Даже будь у них сотни мечей и столько же кающихся рабов, им не тягаться в прямой стычке с армией мамоно, не говоря уже за прорыв их тыла – они увязнут, пока будут продираться, или погибнут, не дойдя до стен. Драконица чувствовала, как в груди колотится сердце, жажда расправы смешалась с отчаянием, что паладин сбежит или падёт раньше, чем они... нет, ОНА убьёт его лично. Усталость, обида или смятение перестали быть в её разуме значимыми – важна лишь охота. Она чувствовала предвкушение славной битвы, звон булата и огни пожаров за горизонтом. Всё остальное перестало иметь для Фрейи какое–либо значение. Они решили обогнуть приграничные горы и залетели на территории нейтральных земель через Громовой Предел. И так, дни пролетали один за другим, но драконицы чувствовали, как былой запал начинает угасать, сменяясь сомнением, а затем и недоумением. Приграничные земли были в смятении. Что–то произошло и навстречу драконам шли беженцы – как мамоно так и люди. Их всех согнали с насиженных мест страшные слухи. Слухи о поражении Друэллы. Ирмхильд в ответ на взгляды своих подчинённых поспешила их успокоить – Лайхе не имел ни малейшего шанса успеть под Лескатию и натворить там делов. Не было у людей магов способных сотворить портал в нейтральных землях, а других способов успеть у Лайхе не было. Следовало продолжать поиски. Попытки расспросить беженцев не принесли ничего, кроме траты драгоценного времени. Жалкие трусы не видели или “не видели” никого похожего на Палладина и его людей. Также они не знали, что именно произошло под Лескатией, выдавая алкогольные бредни, вместо нормальной информации. Невозможные существа, невозможные заклинания, боги, ангелы и старые демоны – все смешивалось в устах этих деревенщин в бесполезную кашу. Однако драконы узнали о враге, но не от беженцев. Когда Тильда вернулась от реки и принесла странную воду. Невкусную, в которую что–то вылили, тем самым испортив ее. Облака из земель Ордена, пролетев сквозь которые Фрейя почувствовала странное жжение на чешуйках. Фрейя на момент забыла о недавней жажде крови, чувствуя, как сердце упало при зрелище умирающего от отравы мира. Это и есть то самое будущее, уготованное всем им? Мир, что будет навсегда отравлен людьми в очередном сражении против мамоно?  – Смотрите, там! – воскликнула Тильда, привлекая внимание дракониц к небольшой группе мамоно и людей в отдалении. В отличии от всех прочих беженцев эта группа была кем–то сильно бита. Нет ни повозок, ни даже мешков со скарбом, только самодельные волокуши. командир приказала допросить их – быть может им не повезло налететь прямо на Лайхе. Только подлетев драконицы разглядели настолько все было плохо. Ирмхильд подошла поближе, окликнув их – к её некоторому удивлению, те остановились, споткнувшись, и подняли на них свои потускневшие глаза. Драконицы невольно ахнули: казалось, вся жизнь в их взгляде полностью потухла, и они постарели на десятки лет в одно мгновение. Налитые кровью, помутневшие глаза не видели перед собой ничего, кроме размытого тумана и боли, а также тропы, ведущей их в никуда. Что же могло произойти с ними? – Я – КАПИТАН РЫЦАРЕЙ ДРАКОНИИ, КОМАНДИР ДЕВЯТОГО РАЗВЕДОТРЯДА – Ирмхильд выдала свой командирский голос. Громкость помогает внушить уверенность, побороть страх, как в своем сердце, так и в сердце слушателя. Но на сей раз успеха не было – беженцы бросились на землю, прячась, где придётся, вжимаясь в землю и укрываясь даже листами. Драконица слегка стушевалась и продолжила тише, – я ищу "Мясника" Лайхе, дабы покарать его! Это он нанёс вам эти раны? – Лайхе? Это который Мясник Лайхе? – тихо произнес один из мужчин. Он словно перебирал что–то в своей голове, прежде чем продолжить свою речь, – сей доблестный воин Верховной почтил визитом нас, это великая честь. Драконы недоуменно переглянулись. Остальные беженцы сняли шапки и забормотали что–то вроде молитв, но настолько бессвязно, что даже чуткий слух мамоно не мог разобрать слова. Мужчина тем временем продолжил. – Мы ранее не встречались с этим великим воином, что был благословлён самой Верховной Богиней. Мы окажем ему великие почести и отдадим то немногое, что у нас осталось, дабы удовлетворить его волю. – Он ведь понимает, что разговаривает с мамоно? С теми, кто воюет с Лайхе, – спросила Фрейю Кристина. – да и у него в группе тоже есть мамоно. Лайхе его не пощадит за лесть. Не пощадит же, да? Фрейя лишь шикнула на товарку, она хотела как и Вольф понять что происходит. – Лайхе вы не видели? – Ирмхильд выделила главное в бреде мужчины. – Ангел мне под хвост. Бесполезно, очередная потеря времени. Скажи мне дурак, кто вас так, может быть мы угостим их пламенем, пока будем охотится за Мясником. Рыцари Драконии ожидали услышать рассказ об очередной банде людей, которые иногда носят на своих одеждах гербы Ордена. Но вместо этого разумные существа напротив них, они словно этот самый разум потеряли. Словно страх сковал их сердца, тела и души, превратив в бессловесную скотину. – Да пребудет с нами Верховная, пусть и грешных нас покарала рука её! – разговорчивый мужчина наконец смог выдавить из себя что–то похожее не речь. – мы стали жертвой кары её, огня и стали, что стёрли грешный Кхелек с тверди земной. Мы признаем свои грехи и просим её о прощении. –Да не бойтесь вы, мы рыцари Драконии вас защитим, – Неожиданно соврала Тильда, – вы главное покажите куда лететь, а дальше мы сами справимся, ваше покаяние перед верховной лже–богиней не пострадает. Мужчина рассмеялся и этому смеху вторили некоторые из людей за его спиной. – Собрание Недостойных, да чтоб его старые демоны возлюбили, уже поверило словам нелюдей. Поверило и направило на помощь демонам людей. А после, когда кара обрушилась на Кхелек – даже не смогло вымолить прощение, а вместо этого отправило навстречу людям красного железа ещё больше людей. Никто не вернулся. Драконицы переглянулись. Мужчине стоило дать по морде, за оскорбление чести рыцарей, но ведь грешно бить юродивых. – Командир, они из Кхелека и там явно беда случилась. – произнесла Фрейя. – Беда явно не из–за Лайхе, так что нас это не касается. – парировала Ирмхильд. – из этого бреда мало что ясно, но скорее всего такой город как Кхелек разнесли несколько валькирий с героями или отряд ангелов. – А кто–то из них подходит под описание? – уточнила Тильда. – красное железо, огонь и сталь? – Нет, не особо, – почесала затылок Кристина. – да и другое странно, если Лескатия в осаде, зачем отвлекаться на Кхелек. Все силы Ордена должны быть брошены на защиту Лескатии. – А если Лескатия пала, и это все месть? – вскинулась Фрейя, – что, если это месть за Лескатию? Если Лайхе… –Лайхе все равно идёт в земли Ордена! А мы направляемся за ним.

***

Спустя два дня бесплодных поисков, отряд Ирмхильд устроил ночной привал в глухом лесном урочище. Небо, затянутое плотными тучами, не пропускало ни лунного света, ни звёзд, и тьма была такой густой, что, казалось, её можно было потрогать рукой. Воздух, напоённый запахом влажного мха, хвои и прелых листьев, был тяжёл и неподвижен. Отряд распределил обязанности с молчаливой, отточенной до автоматизма эффективностью. Кристина и Тильда проверяли периметр, их тени скользили меж деревьями. Гретель, ворча себе под нос, разводила небольшой, почти бездымный костёр, достаточно яркий, чтобы отгонять лесных тварей, но не привлекающий внимание с дальних расстояний. Бриджита собирала хворост. Ирмхильд сидела чуть поодаль, склонившись над потрёпанной картой, её лицо в отсветах пламени казалось высеченным из камня. Фрейя взяла на себя первый дозор, устроившись на массивном валуне на краю их лагеря. Спиной она чувствовала тусклое тепло огня, а перед ней простиралась лишь стена непроглядного мрака. Тишину леса нарушал лишь треск сучьев в костре да редкие, далёкие крики ночных птиц. Но внутри неё самой царил настоящий шторм. Мысли метались, как пойманные в клетку звери. Образы сожжённых деревень, обезображенных тел, головы Ветте, прибитой к храму, и спокойные лица ундин, отказавших им в помощи — всё это кружилось в голове, сливаясь в единый клубок ярости, разочарования и гнетущей неуверенности. Они искали тень, призрак, который всегда был на два шага впереди, оставляя после себя лишь пепел и молчаливых свидетелей, отказывающихся говорить. Чувство собственной несостоятельности глодало её изнутри, острее любого клинка. «Мы драконы. Дети неба и ветра. Нас боятся, нам поклоняются, нашу силу воспевают в легендах. А мы… мы бегаем по следу одного–единственного фанатика Верховной, как псы, и не можем его ухватить. Что подумают мать и отец? Что скажут в главном штабе? Что скажет старший военный советник кайзера? Я опозорю не только себя и весь род Шнайдер, но и всех золотых драконов. Мы станем посмешищем». Внезапно воздух рядом с ней сгустился, заколебался, и из него, словно из самой земли, возникла знакомая фигура гномы. Это была Марта, её дух–хранитель, элементаль земли. Её тело, сложенное из тёмного, гладкого камня и оплетённое жилками чистого золота, казалось частью валуна, на котором сидела Фрейя. Её глаза, два светящихся тёплым янтарным светом камня, смотрели на драконицу с безмолвным вопросом. Несколько минут они сидели в тишине, прежде чем Марта заговорила. Её голос был низким и глухим, и одновременно мягким, но в нём слышалась безграничная забота. — Твоё сердце тяжело, Фрейя, — произнесла она мягко. — Оно стонет, как скала перед обвалом. Позволь мне разделить твою ношу. Фрейя вздрогнула, не ожидая, что её внутренняя буря так очевидна. Она не сразу нашла слова, глядя в темноту. — Он снова ушёл, Марта, — прошептала она, и в её голосе прозвучала вся накопившаяся горечь. — Мы ищем, летаем кругами, а он… он словно дым. Мы находим только то, что он уничтожил. И с каждым таким днём я чувствую, как внутри меня растёт что–то тёмное и уродливое. То, что наш вид стремился подавить в нас столетиями. Ярость. Ненависть. Я начинаю ненавидеть его так сильно, что это почти физически больно. А ещё… я боюсь. — Чего ты боишься, юная госпожа? — спросила Марта, её каменная рука легла на плечо Фрейи, и та почувствовала устойчивую, прохладную твердь. — Что мы проиграем. Что он совершит то, что задумал как только окажется в Лескатии, и мы не успеем. Или… что мы его найдём, и в решающий момент я окажусь слаба. Что я опозорю нашу честь. Честь своего отряда, семьи и золотых драконов. Мы не должны терпеть неудачи. Мы — символ порядка и силы. А что, если наша сила окажется недостаточной против человеческого фанатизма? Марта слушала, её светящиеся глаза не мигали. — Сила не только в крепких мускулах, могучих доспехах, кованой стали и огненном дыхании, юная госпожа Шнайдер. Она — в стойкости духа. Твоя честь не будет запятнана неудачей. Она будет запятнана лишь отказом от борьбы. Но позволь, я задам тебе вопрос: почему для тебя так важно именно казнить его? Не просто остановить, а именно покарать? Фрейя замолчала, обдумывая вопрос. Затем она выпрямилась, и в её золотых глазах, отражавших пламя костра, вспыхнул огонь. — Потому что его преступления не закончатся, пока он жив, Марта. Он не просто солдат на поле боя. Он палач. Ты не понимаешь того, что понимаем мы. Деревни на границах с Одой, где он вырезал целые семьи кикимор только за то, что они осмелились жить в мире с несколькими человеческими семьями. Города в княжествах Восточного Края, где он под предлогом «очищения» сжёг библиотеки, в которых хранились знания, переписанные гарпиями, и объявил вне закона всех инкубов, обрекая их на изгнание или смерть. Он сеет не просто смерть, Марта. Он сеет нетерпимость и страх. Он уничтожает саму возможность сосуществования. И пока он дышит, его учение, его «пример» будут вдохновлять других таких же фанатиков Лже–богини на новые злодеяния. Его казнь — это не акт мести. Это акт правосудия и… предупреждения. Чтобы другие, кто захочет пойти по его стопам, знали, что их ждёт незавидный конец. Она говорила страстно, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Вся её боль, гнев и разочарование выплеснулись в этом монологе. Марта выслушала её, не перебивая. Когда Фрейя замолчала, тяжело дыша, элементаль тихо ответила: — Я понимаю твою боль, госпожа. И я вижу благородство твоих побуждений. Ты хочешь защитить невинных и остановить зло. Это достойно уважения. Но позволь дать тебе один совет, рождённый мудростью камня, который видел, как рушатся и вновь возводятся империи. — Она сделала паузу, и её янтарный взгляд стал особенно пронзительным. — Не позволяй ему изменить тебя. Не позволяй своей ярости затмить твой разум, а желанию мести — очернить твою душу. Даже в отношении такого человека, как он, есть черта, которую нельзя переступать. Отомстить — легко. Совершить правосудие — трудно. Помни, ради чего ты начала этот путь. Не ради того, чтобы стать его отражением, пусть и с другой стороны. А ради того, чтобы восстановить баланс, который он нарушил. Слова элементаля повисли в ночном воздухе, тяжёлые и значимые, как её каменная сущность. Фрейя смотрела в темноту, переваривая их. Гнев внутри неё не утих, но к нему добавилась новая, трезвая нота. Она кивнула, больше себе, чем Марте. — Я постараюсь, — тихо сказала она. — Я постараюсь помнить. Спасибо тебе, Марта! Марта ответила лёгким давлением на плечо и начала медленно растворяться, её каменная форма теряя очертания, возвращаясь в лоно земли, из которой она пришла. Фрейя осталась сидеть одна, глядя в слепящую тьму леса, с новым грузом мыслей на душе, но с чуть более ясным пониманием того, с каким демоном внутри ей предстоит сразиться, прежде чем она встретится с демоном внешним.

***

Бесплодные дни в погоне за призраком начали сказываться на всём отряде. Даже несгибаемая Ирмхильд чувствовала, как почва уходит из–под ног, а точнее, из–под крыльев. Они действовали вслепую, и каждая новая пустая трата времени отдаляла их от цели и приближала Лайхе к Лескатии. После очередного долгого перелёта, не давшего никаких результатов, капитан устало вздохнула. Пока отряд устраивал временный привал на краю густого хвойного леса, она отошла в сторону, в тень вековых сосен. Достав из походной сумки тщательно укутанный в мягкую ткань предмет, Ирмхильд раскрыла ладонь. На ней лежал идеально огранённый кристалл величиной с куриное яйцо, испещрённый изнутри мерцающими серебристыми прожилками. Кристалл связи. Источником его силы была сжатая демоническая энергия, и он позволял выходить на прямую связь с владельцем второго такого кристалла, что были связаны незримой нитью. Драконица смотрела на этот кристалл, борясь с искушением использовать его и попросить помощи у своих командиров. Однако, хоть поиски Лайхе во Фландрии похоже окончатся неудачей, перед ним лежали земли так называемых нейтральных государств. Ещё как минимум пятьсот миль, до того момента как он окажется на границе Лескатии. Время ещё было. Тем сильнее было удивление драконицы когда камень в её лапе вдруг вздрогнул. А потом ещё раз, снова и снова. Словно собеседник на другой стороне почуял интерес драконицы и сам решил связаться с ней. Сомкнув пальцы вокруг холодного камня, Ирмхильд закрыла глаза, сосредоточившись. Внутри неё, в самой глубине существа, пробудилась магическая энергия дракона — мощная, древняя, но теперь направленная на тончайшую работу. Тёплый поток силы устремился из её груди по руке в кристалл. Камень отозвался, загоревшись изнутри ровным сапфировым сиянием. В воздухе запорхали невесомые светящиеся частицы, складываясь в полупрозрачное изображение. Перед ней возникла фигура мужчины, сидящего за массивным дубовым столом, заваленным свитками и картами. Это был Мейстер Валорум. Несмотря на звание «мейстер» и должность одного из управляющих разведкой Драконии, внешне он выглядел как мужчина в расцвете сил. Лишь глаза, тёмные и невероятно старые, выдавали в нём опыт столетий. Он был инкубом, и его мудрость была столь же отточенной, сколь и безупречны его манеры. — Капитан Ирмхильд, — его голос был спокоен и ясен, словно он находился в соседней комнате. — Имеются сведения первостепенной важности, как для вашего отряда, так и для всей Драконии. Однако, прежде всего, я хочу услышать ваши результаты. Докладывайте. — Мейстер Валорум, — кивнула Ирмхильд, её голос был жёстким и лишённым обычной самоуверенности. — Мы столкнулись с проблемой. Наша цель, паладин Лайхе, демонстрирует неожиданную тактическую гибкость и осведомлённость. Он не просто бежит, по кратчайшему маршруту. Он целенаправленно заметает следы, используя ложные маршруты, и, по всей видимости, обладает информацией о наших методах преследования с воздуха. Мы находим лишь последствия его действий — выжженные деревни, уничтоженные лагеря мамоно, но его основные силы ускользают от нас, словно вода. Наши попытки выследить его по стандартным протоколам не приносят результата. Последняя подсказка о его пути была найдена больше недели назад, у стен одной из крепостей Ордена. Уже двенадцать дней мы не имеем ни малейшего понятия, о местонахождении мясника. Она кратко, но ёмко описала обнаруженные деревни, тактику выжженной земли, применённую Лайхе, и свою неудачную попытку взять след. Валорум слушал, не перебивая, его пальцы сложены домиком. Когда Ирмхильд закончила, в его глазах мелькнула искра интереса, смешанная с лёгкой тревогой. — Ситуация и тут сложилась хуже, чем предполагалось, — произнёс Валорум загадочную фразу. — Лайхе всегда описывался, как умный и хитрый ублюдок и видимо жажда крови не заглушила в нем эти качества. Кроме того – Канцлер узнала о вашей экспедиции, и она недовольна. Мне приказано вернуть вас и отдать под трибунал. Мы воспользуемся этим. Я присоединюсь к вам. Кроме того, со мной будет ещё несколько «друзей» чтобы усилить вашу группу. Ожидайте нас в точке вашего текущего расположения через час. — Принято, мастер Валорум! — Ирмхильд завершила сеанс связи с инкубом. Изображение рассыпалось на мириады сверкающих точек, а сам кристалл в руке Ирмхильд рассыпался в пыль. Она глубоко вздохнула. Прибытие самого Валорума говорило о том, что Канцлер в ярости. Она вернулась к отряду. — Всем привал! — скомандовала она, и в её голосе вновь зазвучала привычная властность. — Останавливаемся здесь на час. Прибудет подкрепление. Новость встретили с удивлением, но без лишних вопросов. Драконицы решили, что капитан запросила помощь, значит, дела действительно плохи. Через час Ирмхильд выбрала ровную, открытую поляну неподалёку и установила на землю более крупный, плоский кристалл–ретранслятор для тактической телепортации. Снова сосредоточившись, она направила в него поток магии. Кристалл зажёгся, от него в разные стороны потянулись светящиеся линии, рисуя на земле сложную геометрическую фигуру. Воздух в центре фигуры задрожал, затрещал, и пространство исказилось, словно её прорвало изнутри. Вспышка ослепительного света заставила всех на мгновение зажмуриться. Когда зрение вернулось, на поляне возникли четверо новых фигур. Впереди всех был сам Мейстер Валорум, теперь уже не проекция, а во плоти. Он был в тёмно–синем дорожном плаще поверх элегантной, лишённой каких–либо украшений полевой формы разведки Драконии. Его взгляд мгновенно оценил обстановку и каждого члена отряда. Справа от него возникла невысокая, но поджарая женщина с острым, как лезвие, взглядом. Её волосы были коротко стрижены, а с пояса свисала пара изогнутых кинжалов. Ирмхильд узнала Ребекку Фукс. Слева стояла настоящая гора мышц и лат. Герти Шварц, мастер–ветеран, чья физическая сила и мастерство владения мечом не оставляли сомнений в её способности сокрушать любые вражеские ряды. Её лицо было спокойно и сурово. И, наконец, чуть поодаль, почти сливаясь с тенью деревьев, возник Хейнц Мейер. Человек–инкуб, как и Валорум, и такой же мастер–ветеран. Его доспехи были практичными и потрёпанными в боях, а взгляд, скользнувший по собравшимся, был холодным и аналитическим. Он был специалистом по выживанию, тактике малых групп и, как ходили слухи, тихому устранению целей. — Капитан, — кивнул Валорум, подходя к Ирмхильд. — Представления, полагаю, излишни. Время дорого. Докладывайте всё, что упустили в кратком отчёте. Каждую деталь. Отряд собрался в круг на поляне. Ирмхильд, Фрейя и другие драконицы поочерёдно делились своими наблюдениями, выводами и, что важнее всего, интуитивными догадками. Карта была развёрнута на земле, и Валорум, опустившись на одно колено, водил по ней длинным изящным пальцем. — Ложные маршруты... река... выжженная земля... беженцы… — он вполголоса перечислял, его ум работал с нечеловеческой скоростью. — Он избегает прямых столкновений, но не боится ввязываться в бои за те объекты, которые оказываются у него прямо на пути и которые считает стратегически важными для очистки. Значит, его путь — было не только бегство, но и ослабление сил мамоно во Фрампии. По крайней мере те что не сильно отвлекают его от главной цели. — Он движется к Лескатии, это и так ясно, — добавила Ребекка Фукс, её взгляд скользнул по карте. — Но по какой дороге? Все основные пути в этой области вы уже прочесали, Ирмхильд. — Возможно, он использует не дороги, — тихо, впервые заговорил Хейнц Мейер. Все взгляды обратились к нему. — Он мастер дезориентации. Что, если его истинный маршрут пролегает там, где мы не ожидаем? Через земли, которые считаются непроходимыми для регулярного отряда? Глухие леса, горные тропы... – Протащить телеги по лесу? – Валорум пожал плечами, – можно конечно все, но тогда и скорость будет как у черепах. Не наш случай. — Если не использовать чужие тропы, — подключилась Герти Шварц, её низкий голос был похож на отдалённый гром. — Торговые пути контрабандистов, тропы кочевников. То, что не нанесено на наши карты. Валорум поднял голову, его глаза сузились. — Есть вероятность... Он может попытаться использовать старые, забытые подземные ходы. В этом регионе есть несколько систем пещер, которые остались от дварфов и темных эльфов, ведущих к предгорьям, вблизи нейтральных земель. Они отмечены на старых картах, ещё до того как эта часть Ничейных земель оказалась отрезана от Центрального Массива, где находится Нантр, ранее главная торговая артерия соединявшая регион с югом. — Он посмотрел на Ирмхильд. — Капитан, хоть ваши люди и устали от бесплодных поисков с воздуха. Поиск необходимо продолжить. Мы меняем тактику. Мы разделимся на две группы. Первая, под моим командованием, будет действовать как вспомогательная следовая группа, проверяя наземные маршруты, включая те, что предложили Хейнц, Ребекка и Герти. Затем мы совершим дальний разведывательный облёт по дуге, уделяя внимание именно труднодоступным районам — ущельям, карстовым воронкам, старым руинам. Вторая группа, ваша, продолжит идти по «следу» Лайхе. Рано или поздно он допустит ошибку и мы его настигнем. Ищем любые признаки движения крупного, хорошо организованного отряда в обход цивилизованных дорог. В воздухе повисла напряжённая тишина, но теперь это была тишина сосредоточенности, а не безысходности. Появился план. Появилась надежда. Взгляды опытных ветеранов и молодых дракониц встретились, и в них читалась одна и та же решимость. Охота продолжалась, но теперь у охотников появились новые и острые клыки. Перед отлётом Валорум и Фукс отвели Ирмхильд в сторону «на пару слов». Тот факт, что Ребекка немедленно активировала артефакт против подслушивания, показал драконице насколько все серьёзно. – Капитан, надеюсь не надо говорить, что все, что будет сказано далее должно остаться между нами? – спросила глава службы разведки, глядя прямо на Вольф. Дождавшись кивка мамоно, она продолжила, – Как вы оцениваете информацию, полученную от беженцев за пределами Фландрии на нейтральных территориях? – Как бессвязный бред, лепет проигравших, творчество Странствующего, – пожала плечами Ирмхильд. – нечто пришло и просто так сокрушило лилим Друэллу, а потом помогло войскам Ордена направиться в поход на нейтральные земли. Мы ведь докладывали вам – скорее всего это несколько отрядов Ордена, которые подражают «Мяснику» и пытаются отвлечь внимание Четвертой Принцессы от стен Лескатии. Валорум кивнул, соглашаясь. – Это правильная и логичная позиция капитан. Но, увы, неверная – мы получили точную информацию о поражении Друэллы под Лескатией, сразу от нескольких источников.  – Мы прекращаем поиски? – резко спросила Ирмхильд. – Вы ведь не для этого отправили нас проверять глухие места? – Вольф подняла подбородок, – Я готова разгромить Лайхе в любом случае – будь он с армией людей или в одиночку. – Нет, капитан, мы не прекращаем поиски. – Валорум сжал руку на рукояти меча, – более того, мы ставим все на этот успех. Я не шутил про трибунал – либо мы в этот темный час возвращаемся с головой Лайхе, либо нас лишат титулов, доспехов и даже чести. – Тёмный час, мейстер? – Ирмхильд не могла сразу понять, чем поражение в сражении лилим угрожает Драконии. Фукс достала из тубуса лист и протянула его драконице. Ирмхильд с удивлением посмотрела на лист – дорогая белая и плотная бумага. А потом обратила внимание на само изображение, где священники Верховной Лже–богини... – Да не может быть! – Да, капитан, – Ребекка покачала головой, – у них печать Четвертой дочери. Судя по письмам моих друзей, в Оде, в Лескатии, в нейтральных территориях и даже в Маккае – наиболее точно произошедшее под Лескатией можно описать как «полный разгром». Лилим Друэлла бросила штаб и армию, cбежав. Люди захватили печать, знамя и трон – значит бегство было действительно поспешным. А ее армия полностью разгромлена. Фукс выдохнула и продолжила. – Люди перешли в атаку и нейтральные земли скоро перестанут ими быть. Для нашего отряда это означает следующее – раньше до границ Лескатии Лайхе нужно было идти три недели. Теперь – несколько дней. Быть может, он уже встретился с передовыми разъездами армии креста и двухголового орла. Или встретится в самое ближайшее время. – Кто? – сглотнула Ирмхильд. Как бы она не относилась к Друэлле, но она не могла представить её убегающей с поля боя, бросив даже знамёна. Фукс вдруг сплюнула. – Не знаю. А повторю тебе тоже, что говорила Канцлеру – я вообще не понимаю из какого места вылезла армия двухглавого орла, я не знаю, почему они сильны, чем они сильны, сколько их и каковы их цели. – с каждым словом глава разведки злилась все сильнее и сильнее, – У меня есть только одно письмо – там указано, что они прибыли с посольством в лагерь Друэллы. Что произошло дальше – не знаю! Валорум положил руку ей на плечо, призвав его успокоиться. Фукс моментально пришла в себя, вернувшись к спокойному мало эмоциональному голосу. – Мои друзья в Лескатии перестали мне часто писать – либо нет возможностей передать письма, либо боятся. Мои друзья в армии Друэллы похоже больше никогда ничего не напишут, если, конечно, ты их не встретишь в царстве Хель. Друзья в нейтральных государствах пишут несвязно и многие тоже прекращают это делать. Ребекка указала на лист бумаги, по–прежнему зажатый в лапе Ирмхильд. – Больше всего информации, как ни странно, пришло из Оды. Туда переправили через портал, за один день, целую кучу таких бумаг. Официальное мнение Ордена Верховной о событиях под стенами Лескатии и их дальнейшие действия. Мысли в голове Ирмхильд забегали как зайцы. Новости о сокрушительной победе поднимают дух, воины становятся смелее, особенно если предоставить хоть какие–то доказательства. Если воины смелее они больше хотят сражений и наступлений. Если в Оде узнали об успехе. – На границах Драконии неспокойно? – задала вопрос драконица, хотя уже знала ответ на него. – На границах Драконии пока спокойно. – покачал головой Валорум. – Однако, наши планы удара по Оде пришлось выкинуть и спешно готовиться к обороне, собирая войска и уводя людей с приграничных территорий. Пусть пока Ода не атакует – если Орден собирается пробить сухопутный коридор до их земель и взять Фрампию под полный контроль. Мне не нужно вам объяснять, чем это будет угрожать Драконии. И именно в этот момент, в момент общего сбора всех воинов Драконии, выяснилось, что вы, Вольф и ваш отряд ушли «в дальний рейд». Канцлер… недовольна. Мне высказали «недоумение». Гранд–Мастер прямо спросил меня, не собираюсь ли я на его место? – Гранд–мастер и Канцлер считают тебя, Вольф и твой отряд почти дезертирами, – Ребекка пожала плечами, – А меня и Валорума почти мятежниками. Покушение на власть Канцлера как никак. Драконы могут летать где угодно и воевать где пожелают, но Канцлер обязана знать над чьими землями реют крылья её воинов. Если мы все вернёмся без головы Лайхе… – Этого не случится! – Ирмхильд взмахнула рукой. Лист в её руке разорвался на множество кусков, не выдержав силы её когтей. – Мы вернёмся с победой! – Только с ней. – кивнул Валорум. – но теперь ты понимаешь, насколько сложнее стала наша миссия и что теперь стоит на кону. Также, – инкуб поднял палец вверх, – голова Лайхе – отныне не приоритет, если в ходе наших поисков мы найдём ценного свидетеля, захватим образцы оружия или пленников – немедленно возвращаемся. – Даже если Лайхе будет жив? – Даже если он будет нам в это время показывать свои портки, сжигать невинных или спать. Лайхе нам понятен и знаком, а потому и наполовину не столь опасен как враг неизвестный. – Валорум положил руку Ирмхильд на плечо, – информация о новом враге — это даже не наша индульгенция против гнева Канцлера. Это спасение или гибель Драконии, не больше и не меньше. – Я поняла вас, мейстер. – согласилась Вольф. – я выполню ваши указания без нареканий. Какой информацией я могу поделиться со своими подчиненными? Валорум и Фукс переглянулись и устроили короткий невербальный диалог. – Прикажите искать необычное, больше обращать внимание на слухи, – произнесла Ребекка – более ничего. Ваш отряд жаждет поймать Лайхе, если лишим их этой цели – будут дезертиры, разброд и шатание. Для этого нет времени. Вольф кивнула, запомнив приказ. Убедившись, что капитан все правильно поняла, Ребекка сняла амулет. Троица командиров вернулась к отряду, и быстро заняли свои места в строю.

***

– Мне всё это не нравится, – пробубнила Гретель, уже перестав считать только что умерших мамоно. – И что? Повернём назад? – бесцветно бросила Тильда, явно понимая, что чем дальше они продвигались, тем отчётливей показывались свидетельства весьма вероятного поражения войск мамоно. – Нет, – махнула головой Фрейя, не желая мириться с мыслью, что след паладина простыл совсем. – Осторожность помогала нам выжить, но смелость приносит победу! Будем искать тех, кто ещё не совсем выжил из ума. – А кого? Тут по–моему все уже ку–ку, – рассеянно пожала плечами Кристина, бегло осматривая руины. – Может, раз уж на то пошло, заглянем туда? – она указала на дальний хутор в долине с просторным амбаром – чудом не тронутым военными действиями. – Разумная мысль, – сдержанно кивнула Ирмхильд, также смирившись с мыслью, что их поиски идут не по плану. – Продвигаемся. Чем ближе драконицы подлетали к хутору, тем сильней бросалась в глаза обманчивость кажущейся неприкосновенности этого селения. Разумеется, хоть и постройки выглядели сносно и почти не повреждёнными боевыми действиями, разбитые повозки и телеги выдавали следы борьбы. Как и в очередной раз, здешняя земля оказалась безжизненной – ни скотины, ни птиц в курятниках и голубятнях, ни цельного клочка зелени или злаков на пахотных участках. Целенаправленное истребление сельских угодий обычно не характерно для мамоно, чья цель – охотиться на мужчин для спаривания, а не морить их голодом. Неужели обе стороны конфликта в самом деле ведут войну на истребление? – Предлагаю первым делом заглянуть в амбар, – предложила Кристина, на что Тильда вопросительно нахмурилась. – Почему в амбар? – Потому что что–то мне подсказывает, что в домах нет смысла искать сельчан, как и не было до этого, – хмыкнула драконица с пренебрежением. Как ни странно, но Ирмхильд похоже имела схожие мотивы поступить так же. – Хорошо, начнём с амбара, но будьте начеку, нам не нужны сюрпризы. Без лишних возражений, отряд направился к высившемуся зданию, покрашенный в алый цвет и окружённому прикатанными стогами сена. Фрейя держала меч наготове, тщательно прислушиваясь, и её догадки были верны: за деревянными стенами слышался приглушённый гомон женских голосов, говоривших, судя по всему, на повышенных тонах. Ирмхильд знаками подала сигнал младшим драконицам рассредоточиться у дверных створок, готовые по команде распахнуть их, в то время как старшие готовились к атаке. Досчитав до трёх, капитан махнула рукой, и мамоно с недюжинной для их размеров силой чуть не выдернули амбарные двери с петель, раскрыв их настежь. – Никому не двигаться! – гаркнула Фрейя, подняв меч и приготовившись выдохнуть пламя. Раздался треск натянутой тетивы, прежде чем свет снаружи пробился в забитое сеном помещение, явив взору нескольких спрятавшихся мамоно: пятерых кентавров, трёх суккубов и одной виверны. Ко всеобщему счастью, обе стороны быстро осознали, что не враги друг другу и опустили оружие, не позволив роковому происшествию случиться. – Это свои! Друзья! – воскликнула суккуба, облегчённо выдохнув. – Хвала Владычице, мы спасены! – Мы? Спасены? – кентавриха, хоть и опустила рук, метнула в спутницу грозный взгляд. – Какое к демонам спасены? После всего, что было? Нет, это безумие какое–то! Нам опять пудрят мозги, и мы с ума сошли от страха! – Это не иллюзия, – виверна для верности осторожно подобралась к отряду Ирмхильд, слегка принюхиваясь. – Вы экспедиция из Драконии, верно? Вы пришли нам помочь? – Было бы в чём помогать, – зло огрызнулась вторая мамоно–кентавр. – Может, им вообще надо было позже прибыть, чтобы обобрать наши трупы? Где эта хвалённая помощь была, когда нас рвали на куски? Они всего лишь трусы, прилетевшие на готовенькое. – Кто бы о трусости заикался, кобыла! – фыркнула суккуба, скрестив руки под грудью. – Ускакала сразу же, как запахло жаренным! – Закрой свой рот, потаскуха, а не то забью его копытом! – Довольно! – Ирмхильд выступила вперёд, сколдовав маленькое взрывное заклинание в руках. Грохот сотряс стены амбара, клубы гари взметнулись в стороны, но кроме громкого шума реального ущерба это не нанесло. Её подчинённые протёрли уши, сами же сбитые с толку от неожиданного взрыва. – У нас нет времени выслушивать весь этот гвалт! Мы следуем за опасным человеком из Ордена и пытаемся его поймать, пока не поздно, но всё, что мы встречали по пути, это с трудом плетущихся и побитых солдат на грани смерти и без рассудка. Вы хотя бы в состоянии внятно говорить, так что нам нужны все ответы! Мамоно замолчали, обдумывая слова капитана разведчиков. Хоть они держали между собой напряжённые взгляды, возражать хоть каким–то союзникам не было ни желания, ни сил. – Вы опоздали, – мрачно заключила одна из кентаврих, повесив лук на плечо и фыркнув. – За кем бы вы ни гнались, он наверняка уже скрылся в землях Ордена, мы буквально оттуда еле дёру дали. Эти люди... нет, то, что мы видели, никак не могло принадлежать людям... О, нет... нет–нет–нет, дьяволы из стали... – Мы были в штурмовой группе, направленной на осаду города, – продолжила виверна, поняв, что её спутница по несчастью не сможет уже внятно объяснить ничего. Она потёрла плечо, плотно забинтованное после осколочного ранения; её рога были обломаны, а крылья местами изорваны, лишив её возможности летать. – Хотя люди отчаянно сопротивлялись, нам удалось прорывать внешнюю оборону. Наши силы использовали порталы, чтобы перебросить войска прямо вглубь Лескатии, где–то не меньше трети вышли через периметр для атаки тыла. Но потом... что–то заставило заклинания порталов работать неправильно, а ещё в небе мы видели странную железную птицу. – Железную птицу? – вскинула бровь Ирмхильд. Это слово неожиданно бросило в паническую атаку одну из кентаврих. – Большая железная птица с крыльями огня и громом за хвостом... Толстобрюхая птица, предвестница смерти... – Рахира! – шикнула виверна, но продолжила: – Да, всё как она и сказала. Несколько наших пытались перехватить её в небе, но та летала быстрее, чем даже самые лучшие летуны могли поспеть. Мы отогнали её прочь и думали, что на этом у людей закончились козыри. Но потом... – она вздрогнула, стиснув глаза. – С неба посыпался огненный дождь. Я никогда не видела ничего подобного, клянусь! Жалкие катапульты и требушеты это ничто по сравнению с подобным инфернальным ураганом! Они разрывали землю ужасными взрывами и превращали наших воинов в месиво! Эти люди... нет, чудовища, словно открыли врата в преисподнюю и высыпали на наши головы серу, пламя и железо! А когда они закончили молотить наши ряды, они выпустили к нам навстречу повозки из стали с громовыми пушками! – Стальные повозки... Джаггернауты... нет, пожалуйста, – заныла одна из суккубов. Вторая прижала её к своей груди, пытаясь утешить. крылатая всё продолжала: – Эти звери из стали не поддавались ничему, кроме наших лучших заклятий, и даже этого было мало. Были и люди, которые стреляли в нас копьями света и разрывали в клочья любого, кто не носил ничего легче лат! А затем... – мамоно затряслась, словно при ознобе, как если само воспоминание об этом причиняло физическую боль, – мы услышали топот настоящего титана из металла и грома! Чудовище с железной мордой пса крушило нас, словно были какими–то игрушками из соломы и дерева! Неуязвимая гигантская гончая, вставшая на дыбы, нас разрывала на куски, и её направлял их ужасный колдун! Я... я не могу описать всего того, что произошло... Мы едва спаслись бегством. Друэлла, она... – виверна с трудом проглотила подступивший к горлу ком. – Она бежала. Все бежали, кто мог сбежать. Остальных захватили или добили, я не знаю, не уверена... но лучше бы их убили, чем пожрали эти железные демоны! Фрейя и её спутницы оторопело слушали рассказ их сородича, и с каждой невероятной деталью, казавшейся поначалу несуразицей, их всё больше охватывал ужас от осознания произошедшего. Они понимали, что ничего из сказанного не было ложью и преувеличением – учитывая масштаб увиденных разрушений, – но лишь одно заставило дракониц широко раскрыть рот от удивления: Друэлла сбежала с поля боя, разбитая на голову превосходящим врагом, и армия мамоно не просто потерпела поражение. Она была опустошена, раздавлена, разорвана, стёрта в пыль и развеяна по ветру. Пусть это больно и обидно признавать, но шансы нагнать Лайхе безнадёжно упущены, и это далеко не главная проблема, ставшая перед отрядом Ирмхильд. Дьявольскими силами, которые люди ниспослали на эту землю во имя своей Лжебогини, они перехватили инициативу и поставили всех мамоно в уязвимое положение. Если они могли так переломить хребет осаждающим войскам самой принцессы, ближайшие человеческие города, узнав об этом, вдохновятся и попытаются сплотиться вокруг Ордена Верховной. Такого нельзя было допустить. – Вам в любом случае придётся бежать, – наконец ответила Ирмхильд, тяжело вздохнув. – Дезертиры вы или нет, единственная возможность вам остаться в живых и перегруппироваться, это добраться до Полова как можно быстрее, пока ещё есть возможность. – И какой в этом смысл? – горько хмыкнула кентавриха, сложив руки под грудью. – Нас вряд ли встретят там, как давно ожидаемых героев. Особенно, когда узнают, почему мы туда ушли. Нет толку туда топать. – Но даже если и есть, разве мы сможем туда добраться? – засомневалась суккуба, жуя губу. – Наше многотысячное войско просто разорвали, мы ранены и устали. Если за нами будет хвост, мы вряд ли сможем защититься и выжить. – Другого шанса у вас не будет, – надавила Ирмхильд, выступив вперёд. – Вести о поражении Друэллы дойдут до крепостей Ордена и их союзников, рано или поздно. Это поднимет их силы, и тогда уже их патрули будут прочёсывать каждый километр. Перебьют всех, кто не сбежал. Так что вам следует поторопиться, а не то станет ещё хуже. – Хуже, не хуже, а умирать я всё равно не собираюсь раньше времени, как какая–нибудь собака, – фыркнула виверна, несмотря на общий ропот озвучивавшая схожие с остальными мысли. – Но мы всё ещё ранены, и нам нужно немного восстановиться. –Мы можем поделиться с вами припасами и медикаментами. – Бриджита поспешила утешить мамоно, подходя к ним с сумкой с припасами. – Этого немного, но надеюсь, вам поможет. Фрейя же тихо обратилась к Ирмхильд. – Командир, я так понимаю, наша миссия провалена, какие будут указания? Вольф втянула воздух ноздрями. – Сперва сообщим вести Валоруму, а дальше решим, как действовать.