Под знаменем Аквилы

Скрип пера по дорогому пергаменту. Слова то текут полноводной рекой, то усыхают до ручья. Принцесса Франческа откидывается в своём кресле, рассматривая потолок своих покоев в замке. Её муж сейчас был где-то между Лескатией и резиденцией Тиберия, учился и командовал своей ротой. Придворная жизнь тоже взяла небольшую паузу, когда большинство прибывших влиятельных лордов получили свою цель и двинулись на захват и разорение земель врагов. Франческа, освобождённая от вечной боли и слабости, жаждала действовать. Причём не только совершать деяния, несомненно, достойные её рода ранга, такие как закладка новых церквей на освобождённых территориях, раздача милостыни и участие в собраниях и молебнах во славу Верховной… Принцесса вздохнула. Ей всё ещё было тяжело привыкнуть, что теперь она служит уже не Верховной. Пусть её вера давно колебалась из-за болезни, из-за слов Саши, из-за измены Носкрима… Не так легко было принять догматы новой веры, пусть они и были гораздо более прямолинейны. Империум, при всех его чудесах, был для неё ещё чужим. Да, они подарили ей новое сердце и достойного мужа – при воспоминании о Натаниэле её щёки чуть заалели – но во многом они казались не меньшими чужаками чем мамоно. Взять хотя бы этих… «ангелочков» в храме. Девушка поёжилась. Тем не менее, она прекрасно понимала, что Империум дал ей возможности, влив силы в её тело и душу. И уж свой шанс она упускать не собиралась, Франческа хотела дела, такого дела, которое накроет её с головой подобно цунами, огненному валу гвардейской артиллерии. И, что немаловажно принесёт благо роду Лескатье. Её роду и, теперь уже, роду Натаниэля. Ей было нужно это, чтобы выпустить дремлющую в ней энергию, чтобы её голову не заполнили воспоминания о потерях. Если для этого нужно будет забыть о Верховной, скрепя сердце, она примет Императора, а не богиню у которой, похоже, не осталось ни одного верного жреца. Франческа позволила себе грустную улыбку, рассматривая знакомый с детства орнамент. Предательство Саши ещё жгло сердце, но куда сильнее там была скорбь за Эльта. В конце концов не так уж много в её жизни было тех, кого она могла назвать близкими ей людьми, тем больнее был тот факт, что их стало чуть меньше. Франческа вспомнила Эльта, вспомнила и сравнила в голове недавнюю встречу с родной кровью. Её старшие сестры, которых она пригласила на чайную церемонию, явились на дружескую встречу одетые едва ли не на бой – столько было на них разных защитных амулетов, словно Франческа или слуги Ренко могли представлять для них какую-то угрозу.

***

“А ведь сюда меня даже на носилках не носили”, – мелькнула в голове обидная мысль. – “далеко понимаешь, опасно!” Пожалуй, хватит рассматривать потоки и стенки Зала Малых Чайных Церемоний и вернуться к сёстрам. А сестрички нервничают, хоть и пытаются это скрыть. Мало того что одели амулетов больше, чем украшений, так ещё и молчат. Она тоже до этого момента не была особо болтливой, но у неё-то хоть оправдание есть, что только после лечения. - Оставьте нас, ибо дальше тут нет места вашим ушам, – приказ слугам откровенно высокопарный, пафосный. Но сейчас надо говорить именно так, как священник на проповеди. Троица сестёр обменялись серией взглядов выстрелов, но, хвала Омниссии, спорить не стали. Не хватало роду ещё и перед слугами терять остатки своего авторитета. Её слуга, бывший денщик мужа, вышел первым, держа свои руки на оружии. Теперь… - Ви-Ти, – подарок мужа, небольшой сервочереп, сверкнул своими красными глазами и взлетел с тихим гудением. Слуги замка после этого поспешили исчезнуть, словно успели освоить заклинание телепортации. – Ви-Ти, передай мне тубус и жди новых приказов за дверью. Летающий череп издал серию писков и щёлканий, затем, выполнив мой приказ, полетел за двери, пугая всю родню своим автоганом вместо нижней челюсти. Когда он с помощью своих железных щупалец закрыл за собой дверь, от младшей, Флоранс, донёсся вздох облегчения. - Дорогие сёстры, – немного вежливости не помешает. Надо успокоиться, чтобы руки не дрожали. –  попробуйте пирожные по новому рецепту, от гвардии Императора. – Конечно, повар и ингредиенты наши, так что вкус полностью передать не удалось. Но они очень вкусные. Франческа сама откусила пирожное (жалко, что сейчас не время и не место для гвардейских “сладких батончиков”) старшие сестры наконец выдвинули вперёд старшую – Исабель. - Сестра Франческа, – Исабель-первенец, любимица семьи, которой Франческа до сих пор немного завидовала. – мы благодарим тебя за приглашение на чай и вкусные подарки и угощения. Но сейчас королевская семья не может тратить много времени на отдых и подавать пример праздности. Чего желаешь ты, Франческа Мирей? Исабель бьёт быстро и старается бить точно, она бы сказала, что мамина школа, если бы была знакома с королевой лучше. Франческа вместо ответа и поединка взглядов, начинает открывать тубус, надо будет потом сказать мужу, чтобы так плотно не закрывал. А то пауза как-то затягивается. - Семья и время это важные слова, сёстры. – наконец, тубус поддаётся её усилиям и принцессе удаётся достать письма. – можно сказать, драгоценные. Так, что давайте я передам вам эти письма, а вы уже передадите их нашему отцу. Франческа передаёт бумаги, сёстры берут их, рассматривая конверты и печать на них. - Зачем три письма, сестра? – вторая старшая, Беатрис, ехидно улыбается. – Ты хотела заставить нас троих соревноваться между собой как лошадей на скачках? Руки у неё, однако, дёрнулись. Было обидно, но, что ещё обидней, Беатрис была права. - Была такая мысль, приглашать вас по одной, – согласилась она вслух. Наверно, она сейчас немного покраснела, идея-то подленькая, змеиная. Надо загнать эмоции внутрь себя, как принцесса делала это раньше и все-таки помочь родне. – но сейчас королевской семье непозволительны раздоры. Молчат, думают, переглядываются. Да, Франческа знала конечно, что она в их памяти вечно останется как большая кукла, но ведь обидно, Император свидетель. Несмотря ни на что, она действительно их любит. - Мои дорогие сёстры, – она улыбнулась светлейшей из доступных улыбок, – мне хочется верить, что вы и мои родители не привязывались ко мне из-за страха моей скорой смерти. Хотя я была бы куда более признательна к вам сейчас, если бы вы нашли тогда время меня навещать. Не буду лгать, я в обиде на вас, но в моем сердце не было и не будет места ненависти к вам. И независимо от того, хорошие у нас отношения или нет, кровь – не вода. Королевская кровь – тем более. Поднять палец вверх в начале речи и резко опустить его в конце, но аккуратно, чтобы не испортить яркий жест травмой. Сёстры страданий не оценили, переглянулись и сейчас начнут атаковать в ответ. Нельзя показывать им свою слабость, не сейчас. - Франческа, ты говоришь про кровь, но ты в морганатическом браке. Вышла за первого, кого сунул нам генерал Тиберий. – произнесла Беатрис. – владельца земли в небесах, до которых никто из нас, возможно, никогда не доберётся. - Мой муж – прекрасный человек, великий воин и храбрец, – побольше непривычного яда в слова, кажется полный провал в этом деле, но сейчас важна даже попытка, ведь такие намёки мимо ушей не пропустит её честь. – Я не знаю счастлива ли я в браке, но я рада тому, что он стал моим мужем. Минимальные условия для вступления в брак он выполняет. Сёстры смеются, похоже не над её шуткой, но над ней самой. В груди начинает шуметь, словно снова сердце ломается при жизни. Она замолкает, прислушиваясь к себе, после чего понимает что боль фантомная. Она по-прежнему боится смеха над собой, над больной куклой. Но… если гвардия не знает, как убить врага – она всегда атакует подобно молоту. - Что же насчёт земель в небесах, – Франческа повышает свой голос, следя за тем, чтобы не сорвать его, – я не владею землями, которые никогда не посещу, я – первая среди всех благородных этой планеты владею землями на других планетах. В конце концов, зачем посещать свои земли если с них будет приходить доход? И я могу стать первой среди благородных, кто отправится в межзвёздный полет, как стала первой, кто проехался по улицам Лескатии на танке. Я уже вошла в историю. Пусть титул моего мужа не велик, он признаётся и уважается на миллионах планет! Что до ваших женихов, их титулы не признает и половина нашей планеты. Исабель подняла ладонь, возражая ей. - Исцелённая чужаками, Франческа Ренко, владелица чужих планет что летают в небесах, звучит красиво и богоудобно, сёстры, – сёстры согласились, а она подобралась, – но я не раскрою тайны, что наши венценосные родители опасаются, опасаются Тиберия, хозяина капитана Ренко. Тиберий может возжелать посадить тебя на трон императрицы. Что ты будешь делать в таком случае сестра, ведь твои речи о семье и верности звучат словно елей. Я киваю. Такая угроза действительно есть, и эта перспектива заставляет мои внутренности сжиматься словно от удара клинком. Но… - Как говорит мой муж – меньше лести, больше фактов. – она прячется за образом мужа как за стеной и, опираясь на воспоминания, повторяет его слова. –  Тиберий не желает править Лескатией. Он хочет править миром! Миром. Стать планетарным губернатором. И подобно тому, как графу де Пейре всё равно кто правит деревней Нижние Гадюки, Тиберий… - Тиберий чужак, представитель чужой веры и дружим мы с ним только из-за общих врагов. – подняла голову Беатрис, – зачем ему нас слушать, зачем ему слушать тебя – игрушку с механическим сердцем? Слова ударили больнее пощёчины, обида в груди принцессы вновь поднимает голову, мечтая превратится в ненависть: «Я не игрушка, я человек! Я чувствую, и я люблю! Нельзя так… но нельзя и воевать с семьёй». - Сестра Беатрис – она холодно смотрит на неё надеясь внутри что не напоминает при этом обиженного воробья, – сейчас что меня, что вас, слушать не будут. Пауза, чтобы не заплакать от обиды. Пауза чтобы память о своей боли и слабости не портили будущее семьи. Продолжить… - Мы слабы. Я была слаба раньше, и вы никогда не могли найти время и ответить на мои приглашения не чай. А стоило мне прокатиться на танке мужа, как вы явились в тот же день, словно и не было между нами обид. Словно не была я для вас позором, слабостью и уязвимой точкой. Переглядываются, расстроены, то ли от чувства вины, то ли от того, что она их на этом подловила. - Беатрис. – вмешивается Исабель, – ты оскорбила сестру Франческу и должна принести извинения. Но и ты, Франческа, позволила себе лишнего. - Я не позволила себе лишнего. Вы все бросили меня с моей болью, словно… словно выкинули меня, как раненого из телеги, – кажется слёзы появились на глазах. Нельзя, нельзя плакать, но она всё равно плачет. – На поживу карательным отрядам монстров. Я не была виновна в своей болезни, своей слабости и вечной боли. Но вы обвинили меня!!! Срыв, наверное. Хорошо, что она выгнала всех слуг, включая сервочереп. В груди стучит, но кажется на этот раз это не старая, знакомая с детства, боль. Наверное, это ярость. - Сестра Франческа, жизнь не терпит слабых, – берет слово Флоранс. – мы несём на себе долг, перед Верховной Богиней и короной Лескатии. Ты не могла выполнять свои обязанности, потому тебе было отказано и в привилегиях. - Тогда вознесите хвалу Императору, Омниссии и Верховной, что в моей голове достаточно места для чести, разума и памяти, а не для мести или детских обид. – чуть ли не кричит она. – Я позвала вас сюда, чтобы вы помогли мне, а я помогла вам! А не чтобы обмениваться завуалированными оскорблениями, в которых я, вдобавок, откровенно плоха. Я хочу вам добра, но действовать надо прямо сейчас! Надо успокоиться. Надо наконец рассказать мысль, что грызла сознание Франчески, словно мышь. Я начинаю отрепетированную перед зеркалом речь, плебейским жестом вытерев проклятые слёзы. - Я вижу путь – мы можем заложить сейчас фундамент храма, чьё возведение займёт века. – кажется несмотря на репетицию её голос немного дрожит. – Но в финале мы станем аристократией не только нашей планеты, но и Империума. Империи миллиона миров. Не война с Империумом, но становление частью его. - Пока это звучит как предложение сменить право первородства, славу и честь наших предков, и покровительство Верховной нашему роду на чечевичную похлёбку. – спокойно замечает Исабель, – мы и так потеряли немало уважения среди вассалов, но если ляжем под Тиберия – потеряем оставшихся, включая воинов церкви. А без их дружин мы лёгкая добыча. - Битва при Лескатии показала, что дружины и рыцари проигрывают танкам и лазганам. И на моём пути у нашей семьи есть шанс заполучить их. – парирует Франческа. - И какой же путь ты планируешь указать? – в голосе Флоранс промелькнул интерес - Как там говорят? “Подсекай”? Может рановато, но… - Сейчас, сёстры, я знаю Империум лучше многих. Моё сердце сделано Механикус – воинами в красных доспехах и с символами шестерни. В письмах есть описания чудес, что они способны сотворить на землях. Чудеса эти принесут нам оружие и деньги. Наживка откровенная, прямая и оттого надёжная. Наверно? Пожалуйста. - И для примера? – слегка нетерпеливо произносит Исабель в моей памяти тут же мелькает несколько вариантов. Кажется, она умеет считать деньги, значит ей надо про них и говорить. - Целых два примера, цените мою щедрость. Наша сила – земля и крестьяне на ней, но Механикус могут многократно увеличить эти доходы. Мануфактура, называемая заводом, даёт зелья для семи урожаев в год, позволяет выращивать зерно, что даёт две сотни зёрен с одного колоска. На заводах можно делать дёшево орудия труда и инструменты, производить целые мосты, дороги, дома и замки. Оружие что польётся рекой, позволит нашей семье диктовать свою волю непокорным вассалам. Множество таких мануфактур, возможности которых превосходят наши самые смелые мечтания. Второе – уже сейчас они строят новую реку. Железную реку, которая течёт там, где нужно людям, а не там, где угодно богам. По этой реке они планируют перевозить припасы в армию, сотни тонн в день. В десятки раз больше, чем доставляют на волах и машинах сейчас. Если договориться об использовании этой стальной реки – наш выигрыш от торговых барышей, от выгодной продажи наших товаров, от того, что не попортится в дороге треть и не пропадёт половина – этот выигрыш окупит любую войну и любой договор будет нам выгоден. – а теперь дёготь в мёд. – Стоят все эти мечтания тоже немало. Последняя фраза согнала с лиц Исабель и Флоранс мечтательные выражения, теперь у них вид словно Имперский лекарь сейчас будет в их седалище уколы делать. - И ты хочешь сказать, что можешь послужить посредником между королевской семьёй и Механикус. А как же Тиберий? - Он не сюзерен Адептус Механикус – они как церковь бога кузни, но он их верный союзник. Но мой муж – он вассал, отчасти даже слуга Тиберия – он поможет не задеть его интересы чрезмерно. - А ты планируешь подняться на посредничестве. – не спрашивала, но утверждала Исабель. - Да. – Франческа смотрит ей прямо в глаза, хоть ей сейчас не очень хорошо, тут надо давить как танк. – Я, наконец, избавилась от боли в своей жизни. Я хожу, дышу, ем без боли. Я радуюсь езде верхом, прогулкам, а также всем прочим радостям, что вам, дорогие мои сёстры, могли уже приесться. - А прерывать эти радости и заниматься убийством семьи ты не хочешь, – снова утверждала старшая. -В том числе, – кивок головой. – Я хочу, чтобы мой дорогой муж стал генералом Имперской Гвардии. С вашей помощью это будет проще. Надо дорогих сестёр дожимать окончательно. В груди и в висках начало стучать, силы уже на исходе. - Мы – семья, дорогие сёстры, мой муж теперь тоже часть семьи. Если мы будем помнить об этом, оставим позади склоки и старые обиды – мы поднимемся. Кровь не вода, а семья – это крепкий тыл. Без крепкого тыла нельзя выиграть ни одну войну. - Отец будет опасаться твоего предательства, – резко отвечает Беатрис. – Ты можешь возвыситься и без помощи семьи, на которую ты держишь обиду. - Я, в одиночку, бедна для новых горизонтов, да и не оправилась до конца после болезни. Ежели вы не проявите тут должного интереса, – пожать плечами как в театральных постановках, – это будет весьма печально. Придётся предлагать контакты другим людям. Не родне. Это печалит моё доброе сердце. - Знаешь сестра, ты не очень хорошо владеешь лицом. – замечает Исабель, – достаточно плохо, чтобы мы тебя могли читать. - Так радуйтесь этим мгновениям, ибо я расту над собой, – возвращает остроту Франческа, – Радуйтесь пока можете, ибо в Галактике много ужасов, сметающих в один миг десятки миров. Мы же настолько слабы, что не можем завоевать даже одну планету. И мне придётся противостоять всему этому, с вами или без вас. Я хочу, чтобы как титул моего мужа признаётся на миллионах миров, так и имя Дома Лескатье звучало с уважением в Империуме! Или встаньте рядом со мной или мы падём, как едва не пала Лескатия к ногам Друэллы.

***

Новые письма от королевского двора несли в себе радостные вести. Королевская семья пришла в движение, неважно что их на это сподвигло: зрелище как по железной дороге, по железному же мосту через реку, прошла первая тысяча тонн груза, либо что наконец паладинам и священникам Верховной удалось получить аудиенцию от одной из слуг Верховной, ангела или Валькирии. Согласие на право представлять интересы королевской семьи и Лескатии на переговорах с Механикус получено. Конечно отец, да и старик Кастор, настояли на том, чтобы в делегации присутствовали их люди. Главное – она, Франческа, в этой делегации главная и пусть хоть один из них попробует затянуть эти переговоры, изобразив из себя дипломата Тау. У неё хватит сил чтобы утопить такого дипломата в его же “воде”.

***

- Вы, наверное, удивлены, капитан? – поинтересовался Тиберий, указав на кресло напротив себя. - Немного. – Натаниэль Ренко кивнул. – Я ожидал требования доклада, а не… ужина. - Ужин – это часть необходимой процедуры. – генерал поднял приборы. – Вам будет необходимо уметь общаться с людьми, не прерывая приёма пищи. И я не имею в виду «прожевать паёк перед тем, как начать говорить». - Всё же не совсем понимаю, в чём смысл всего этого. – Ренко обвёл рукой стол. – Я знаю, что моя жена – принцесса, но ведь у неё нет прав на трон. - Дипломатический этикет. Сегодня вам уроки буду давать я, а дальше этим займётся человек, которым учил манерам меня, когда я решил встать на путь Вольного Торговца. Да и ваша супруга, думаю, подключится – всё же этикет Лескатии может отличаться от общепринятого Имперского. – Тиберий ухмыльнулся. – У вашей жены и правда нет прав на трон, но я точно знаю, что она брала труды и уроки у леди де Моро. Да и её недавняя встреча с сёстрами была вовсе не семейным визитом. У вашей жены есть амбиции. Амбиции, которые могут принести пользу Империуму. - И какую роль играю в этом я? – Ренко попытался наколоть на вилку неизвестный ему продукт, замешкался, когда тот выскользнул и посмотрел на Тиберия, который демонстративно поднял вилку другой формы. – Я могу защищать Франческу от врагов, помогать ей в лечении, но я – не политик. - Именно, что не политик. И поэтому я собираюсь сделать из вас одного. Не надо делать такое лицо, капитан. – генерал вздохнул. – Я читал ваше досье, мы не собираемся делать из вас Демичева. Но причины у меня есть и вполне серьёзные, вы и ваша жена – первые, так сказать, вассалы Империума в этом мире. Никакая власть не устоит без опоры на надёжных людей, и я хочу, чтобы вы стали моей опорой как Губернатора. Леди Франческа уже делает шаги, но мне нужно, чтобы вы понимали её действия и последствия. Иначе, она не будет вам доверять, по крайней мере в этом плане. Так что я, можно сказать, помогаю вам сблизиться. - Я могу понять необходимость, но раз Франческа уже делает шаги, не проще ли поддержать её? Я знаю, что она уроженка этого мира, но нет причин думать, что она не лояльна Империуму. – Ренко нахмурился. – Или что она не доверяет мне. - Скажите, капитан – вы верны своим солдатам? - Безусловно! – на секунду на лице Ренко отразилось возмущение, прежде чем он подавил его силой воли. - Уверены в их лояльности Империуму? - Конечно. - Но вы рассказываете своим солдатам все детали боевого задания или только то, что им необходимо знать? – Тиберий приподнял бровь. - То, что необходимо. – капитан нахмурился. – Хотите сказать, что если я не буду разбираться в политике, Франческа будет скрывать от меня то, что, по её мнению, выше моего понимания? - Именно это я и хочу сказать, капитан. Дело не в лояльности Леди Франчески, у нас нет в ней сомнений. Дело во взаимном доверии, между ней и вами. – Тиберий поднял бокал. – И дело в том, что она будет стремиться укрепить влияние своего рода в Империуме, гораздо больше, чем влияние Империума здесь. Так всегда происходит на феодальных мирах. - Нам же первостепенно укрепить власть Императора. – задумался Ренко. - Именно так, и эти две цели могут идти рука об руку, а если ваша супруга будет вам доверять, то вы сможете оградить её от шагов, которые могут навредить интересам Империума в долгосрочной перспективе. - Разве это не значит, что мне потребуется знать не только политику Империума, но и местную политику? – почесал подбородок капитан. – Вы можете научить меня тому, как мыслят и действуют губернаторы планет и секторов, но что будем делать с местной политикой? Я не думаю, что тут хватит просто уменьшить масштаб операций. Тиберий улыбнулся. - Я знал, что выбрал неглупого человека. – он откинулся в кресле. – Помимо вашей же супруги, нам поможет ваш, так сказать, недавний знакомый. Несостоявшийся «ухажёр» леди Франчески – первосвященник Носкрим. - Разве он не предатель? – Ренко нахмурился. – Зря его не казнили сразу. - А тут в вас говорит солдат. – Тиберий кивнул. – И я вас прекрасно понимаю, но пока что этот… индивид нам нужен. Не сомневайтесь, капитан, его ошейник и поводок не дадут ему даже подумать о предательстве. И это тоже урок политики – вам придётся использовать таких как Носкрим в своих целях, даже если единственное, чего они заслуживают – это мельтаган в рыло. - И как же мы будем его использовать? – Ренко медленно сжал кулак и разжал его. - Будем тянуть из него все возможные сведения. Не только то, что он уже рассказал, но и имена, характеры, реакции и действия деятелей Ордена. Господин Инквизитор уже выжал из него немало, но всё его знание ещё не использовано до конца. – генерал хищно улыбнулся. – Не волнуйтесь, капитан, к вашей уважаемой супруге он больше не приблизится, а когда мы установим свои связи – тогда можно будет показательно пустить Носкрима в расход. - Думаю, Франческа будет спать спокойнее. – капитан кивнул. - Полагаю, что будет. – Тиберий кивнул. – И ещё один урок, капитан. В присутствии других людей, называйте вашу супругу «леди Франческа» или «её высочество», дело в том, что… Урок продолжался ещё долго.

***

Ева Мистив мрачно оглядел окружавших его людей. Пускай к его талантам стратега Орден относился с должным уважением, субтильному, женоподобному юноше было просто тяжело в компании рыцарей-ветеранов, находящихся в штабе. Большинство из них было не просто отпрысками благородных семейств, но и опытными воинам, прошедшими не один военный поход и сразившими немало врагов Человечества. И ещё больше тяготило юношу то, что сейчас эти опытные, умелые воины спорили о том, кто кого должен вести в бой. Назначенный из столицы Антонио Веспасиан был молод, не был урождённым лескатийцем, да и род его по знатности и истории сильно уступал многим собравшимся здесь. Да, его род происходил из одного из святейших городов Ордена, но почти такой же статус имела и Лескатия. Пусть они и не могли напрямую перечить Альберу Кастелу, но вот спорить с молодым командиром рыцари могли, и в командирском шатре стоял гвалт. Несколько более знатных рыцарей пытались доказать, что лучше знают, как осаждать и брать замки, куда и как наносить главный удар. Веспасиан пытался парировать тем, что план штурма был уже согласован с союзниками через Имперскую машину связи и одобрен лордом Кастелом. На что получал раз за разом отпор, смешанный с весьма жирными намёками на то, что рыцарь был низкородным выскочкой. И хоть сам Альбер и пользовался авторитетом, сейчас его самого тут не было, а его протеже был не в силах навести порядок. Ева и сам несколько раз попробовал вмешаться в спор, указать, что беспорядочные ссоры приведут к лишним потерям в готовящемся штурме, но куда там. Ему даже не хватало силы голоса перекричать самых шумных. - Прекратить шум! – наконец выкрикнул кто-то и, к удивлению юноши, даже самые громкие спорщики притихли. В шатёр зашёл ещё один человек. В простых походных доспехах, но буквально излучавший ауру силы и власти, несмотря на то что выглядел он так, словно провёл несколько дней без сна. Худое, заросшее лицо, неровно остриженные волосы и потрёпанный плащ – и тем не менее он просто излучал чистое присутствие. По шатру пронёсся шёпот, разные фразы суть которых сводилась лишь к одному: «Лайхе». Ева краем глаза заметил, как незаметно ухмыльнулся Веспасиан и поёжился. Лайхе, один из самых известных паладинов Ордена, среди монстров известный как «Мясник», за невероятную жестокость. Паладин спокойно обвёл холодным взглядом собравшихся. - Благородные господа. – он уважительно кивнул всем собравшимся. – Я понимаю, что всем и каждому здесь не терпится проявить свою доблесть. Но сейчас, когда перед нами маячит награда великой победы, когда на нас смотрит оценивающе наш новый союзник, ожидая увидеть достойны ли мы звания защитников человечества, можем ли мы позволить себе показаться сворой юнцов, хвалящихся блеском доспеха и длиной меча? Рыцари притихли. Даже самые гонористые и родовитые из них не могли без особо веской причины открыто выступить против человека, доказавшего свою верность Богине безупречной службой и Ею же отмеченным. - Паладин Лайхе. – Веспасиан шагнул вперёд, склонив голову словно в храме. Жест, конечно, театральный, понимал Ева, но показательный. Теперь даже главные зачинщики смотрели на него с осторожностью. – Раз уж воля Её привела вас сюда, я могу лишь склонить голову перед вашим опытом. Прошу принять на себя командование силами Ордена в предстоящем наступлении. Никто кроме вас не выполнит эту работу лучше. Теперь удивился даже Мистив, чтобы назначенный самим графом де Пейре, сейчас формально вторым лицом в Лескатии после короля (а если принимать во внимание новости из столицы, то и первым), военачальник так легко отдал командование? Пусть даже и достойнейшему из воинов. Мозг юноши лихорадочно заработал, он даже пожалел, что сейчас под рукой нет Меланжевого зелья, что помогало магостратегам очистить разум. Что-то было не так? Веспасиан передаёт командование – нехарактерно, да и может считаться предательством только если Альбер Кастел, граф де Пейре сам не одобрил этого шага. Антонио Веспасиан хороший командир, но молод и не так уж опытен, мог ли он пойти на риск? Учитывая нехарактерную для Веспасиана театральность речи и жестов... Насчёт Лайхе Ева сомневался – он слишком плохо знал паладина, но его манера речи сейчас тоже соответствовала выступлению на публику. Выводы? Понимая, что не сможет обуздать рыцарей, Веспасиан передал командование удачно появившемуся опытному командиру, которому никто не посмеет перечить. Выступить против Паладина Ордена, да ещё такого заслуженного как Лайхе – никакие титулы не спасут от клейма еретика. Однако риск для самого Веспасиана огромен. Или же… Машина Империума, которую Ева видел ранее, позволяла связаться с графом в любой момент. Значит, поставленный спектакль? Вероятность довольно высока. Ева обвёл взглядом собравшихся рыцарей. Лица большинства выражали удивление или недоумение, но некоторые уже сдерживали недовольные гримасы – очевидно догадавшись, что против нового назначения они открыто выступить не смогут. - Юный Веспасиан. – Лайхе уважительно склонил голову в ответ. – С благословения Богини, я принимаю от вас командование. Он потянулся к футляру, висевшему на поясе, и достал из него карту, приложив её к лежавшим на столе. Старая походная карта со свежими заметками пером, сделанными сегодня или вчера, ещё совсем не успевшими выцвести. Последние детали головоломки скользнули на место. Ева сдержал довольную улыбку. Это было несомненно спланированное действо. Кивнув сам себе, юноша осторожно подошёл к столу, стараясь никого не задеть. - Благородный Паладин. – он привлёк к себе внимание только когда был рядом со столом. – Тактик-подмастерье Ева Мистив, приставлен к отряду от Ордена Ледяного Цветка. Лайхе приподнял бровь. - Я не знал, что Орден Ледяного Цветка участвует в наступлении. - Не участвует. Только я, да ещё госпожа Мерсея пехоту тиранит. Остальные… проходят обучение у наших новых союзников. Лайхе хмыкнул. - Ну что же, юноша. Волею Богини найдём и тебе применение. Магостратег нам не помешает.

***

Машина связи Имперцев находилась в другом шатре, стоявшем рядом с командирским. Причина была в размерах – она занимала немалую часть шатра и ещё столько же занимали обслуживающие артефакт два жреца в алых мантиях. Ева поморщился, когда ему удалось поближе разглядеть одного из них – у жреца почти не было лица, его заменяла странная металлическая маска с длинными трубками, уходящими куда-то под мантию. Единственный живой левый глаз был покрасневшим и напряжённым, а место правого занимали четыре светящихся зелёные линзы – две побольше и две поменьше, расположенные странным «узором». Несколько тонких и гибких металлических рук быстро, словно музыкант играющий на инструменте, перебирали крохотные рычажки на машине, в то время как ещё одна рука – мощная и длинная, со множеством суставов, торчавшая из середины спины жреца, словно жало гигантского скорпиона, окуривала артефакт резко пахнущим кадилом. Жрец издавал странный ритмичный треск, время от времени прерываясь чтобы посмотреть на светящиеся огни на большой панели, затем снова начинал трещать. Лайхе и Веспасиан подошли к машине, перекинулись несколькими словами с жрецом. Тот выслушал их, кивнул и его руки снова запорхали над машиной. Та издала странный гудящий звук и через некоторое время их глазам предстал образ Альбера Кастела, графа де Пейре, склонившегося над столом с пером в руках. Прозрачная иллюзия время от времени подрагивала, покрываясь рябью, но то, что перед ними стоял комендант Лескатии было несомненно. - Сэр Веспасиан, сэр Лайхе. – поприветствовал Кастел собравшихся. – Я полагаю, всё прошло успешно? - Да, мессир. – Антонио Веспасиан отвесил поклон. – Прошу ещё раз простить меня, что не смог удержать воинов от подобного поведения. - Бросьте. – Вздохнул комендант. – Надежда, что за время похода они начнут прислушиваться к вашему руководству, всегда была несколько призрачной. Наши союзники уже послали вам новую информацию насчёт ситуации на перевале? - Мы как раз за ней пришли и решили одновременно доложить вам, мессир. – Веспасиан распрямился. – Сир Лайхе принял командование, и я постараюсь максимально ввести его в курс дела. Кроме того, у нас есть магостратег и я надеюсь использовать его возможности для наступления. Образ Кастела повернулся к Еве. - Ева Мистив, полагаю? Боюсь пока ничего не могу сказать, про леди Носкрим и остальных воительниц Ледяного Цветка, они всё ещё наслаждаются гостеприимством лорда Тиберия. – Кастел почесал подбородок. – Так что прошу извинить, что вам придётся отдуваться за них всех, но Лескатия и Орден рассчитывают на вас. Юноша напрягся, но отвесил вежливый поклон. - Это будет честь для меня, мессир. Кастел кивнул и повернулся к до того молчавшему Лайхе. - Паладин? - Сир. – тот вежливо склонил голову. – Мне больше нечего добавить. Сегодня же мы начнём подготовку к штурму, да пребудет Её благословение с нами. - Благослови вас Верховная Богиня. – отозвался Кастел, прежде чем его образ развеялся. Второй жрец приблизился с большой стопкой бумаг и несколькими картами – цветными и размеченными. Безрогий перевал был освоен тысячи лет назад и за эти тысячи лет, этот путь был хорошо укреплён. Две дороги из королевства тёмных эльфов сливались на нём в одну, большое озеро защищало большую часть стены (не говоря уже об источнике воды) и не поставить там человеческий замок против этих тёмных рабовладельцев было бы оскорблением Верховной. Но через несколько веков этот замок пал, и перевал (тогда, кстати, и превратившийся из Рогатого в Безрогий) был занят эльфами. В те времена остроухие твари отличались изрядной паранойей (впрочем, тогда их действительно хотели уничтожить все их соседи) и вскоре на перевале появился ещё один замок – в отличии от «Старика» он не держал сразу два пути, но был расположен на скале с другой стороны озера, прямо на одном из путей в Далкию. Таким образом на перевале было уже два замка, это если не упоминать деревянную стену таможни и небольшой город (но из камня, а значит при некоторой удаче тоже пригодный для обороны) в котором жили гарнизоны и члены их семей. Весьма укреплённая позиция, до того надёжно закрывающая самый удобный путь в Далкию. Ева сморщился ещё раз – если у его товарища человеческий глаз и светящиеся линзы хотя бы создавали образ живого существа, то принёсший карты казался образцом нежити Старых Монстров. Сморщенная кожа, почти натянутая на череп с кучей торчащих из него трубок, тусклые линзы вместо глаз и железная маска, закрывавшая нос и рот вызывали неприятное ощущение. - Юноша. – голос Лайхе заставил его вздрогнуть. – Как скоро вы сможете провести анализ обороны демонов? - Два дня с учётом Меланжевого зелья. – тот указал рукой на карты и доклады. – Полностью проанализировать с учётом всех возможных сил противника. У нас достаточно данных и это создаёт возможности ранее нам недоступные. - Мне нужен анализ к утру. – Качнул головой Веспасиан. – Возьмите своё зелье, всё что есть, пейте столько, сколько потребуется. - Сир, если я выпью столько зелья, чтобы раскрыть все их уловки к утру, – поёжился Ева. – я превращусь в урода с мохнатыми бровями и красными губами. Разрешите взять два дня, я обещаю, что план будет готов. Кроме того, при спешке есть риск упустить сюрпризы. - Боюсь, что время сейчас слишком ценный ресурс. – Лайхе мрачно кивнул на одного из техножрецов. – Берите пример с наших союзников, юноша. Вы сами видите, чем они пожертвовали ради долга. - Слушаюсь и повинуюсь. – Ева покосился в сторону жрецов и передёрнул плечами от странной смеси страха и восхищения. – Прошу вас сообщить мне ваш Модус Операди на предстоящий штурм. Мне нужно отсечь лишнее, то, ради чего бессмысленно проводить анализ. - Штурм будет быстрым, юноша, и не без сюрпризов. – мрачно улыбнулся Лайхе. – Обожаю радовать врага сюрпризами, каждый раз сердце радуется.

***

Комендант замка «Салага», повелительница «Безрогого перевала» мамоно саламандра Динария Кустос, зевнула и снова окунула перо в чернильницу. Её родня взяла с неё слово, что она опишет им всю грядущую битву, как и прелюдии к ней, чтобы её родители, служители Храма Арес, из первых уст поведали Богине и жречеству её о новых способах ведения войны. И вот, жертвуя сном и отдыхом, саламандра пересказывала недавние события. «Беженцы шли на Безрогий перевал бесконечным потоком. Крупные караваны людей и мамоно росли в размерах день за днём и в какой-то момент перед моими глазами возникла непрерывная река, река из живых. Дорогая сестра, ты не представляешь сколько их, разбитые повозки лежат по обочинам дороги и идущие следом используют их в качестве источника дров. Наш милый городок Приют переполнен, кто-то ночует на чердаках и в подвалах, другие рады и загонам для свиней. Тем, кому не хватает места ложатся спать в своих повозках и на склонах гор. Лодки, приготовленные для эвакуации гарнизона «Старика» тоже не пустуют. Я и все мои воины мало чем можем помочь этим напуганным душам, будучи всецело поглощённые подготовкой к битве и осаде». Лист закончился, и сидящая за столом саламандра стала водить над ним своим хвостом, чтобы высушить чернила. Затем потянулась, зевая и раздумывая – стоит ли продолжать писать письмо родне или лучше поспать.  Стук в дверь прервал эти размышления. Не дожидаясь ответа, в комнату просочилась прежний “хранитель перевала” – тануки Сильвия Голд. - Госпожа Кустос, маги докладывают о завершении работ по обновлению защитных заклинаний на северных воротах «Салаги». – тануки оценила композицию и поспешила добавить. – Вы сказали, чтобы мы проинформировали вас о завершении работ немедленно. - Я помню это и на тебя не злюсь, – саламандра стала перебирать в памяти свои планы. – Напомни мне, что ещё маги собирались сделать ещё вчера? - Маги собирались проверить работу новых защитных амулетов, в стенах «Салаги» и «Старика», – тануки опустила голову, – осмелюсь заметить, что хоть теперь оба замка чуть ли не светятся от магии, заниматься этим стоило гораздо раньше. - Раньше тут был глубокий тыл и даже на высшей командной должности сидела торговка, не в обиду сказано твоему племени. Кстати, о торговле – что с подготовкой к сожжению “Приюта”? - Я позволю себе очередной раз напомнить, что сжигая жилье гарнизона, вы не поднимете их боевой дух. Да и размещение беженцев, и так кошмарное, превратиться после пожара в сущий ад. - А если Орден или Империум использует город как укрытие, стройматериалы и источник заложников, это очень сильно поднимет боевой дух, – едко парировала Кустос, – что с подготовкой к сожжению? - Я всё же предлагаю попробовать иные методы. Мы могли бы попробовать накачать город Демонической Маной… - И священники зачистят его за день-два. Может три, если их мало. Мамоно жили в Приюте с тех пор, как перевал стал Безрогим. Даже если мы пожертвуем накачкой артефактов крепости – чего мы сделать не можем, дорогая Голд – нам понадобиться столько, чтобы можно было создать маленькое Демоническое Царство. Саламандра вздохнула, не дожидаясь ответа, и вышла, чтобы прогуляться, наполнив свои лёгкие и голову свежим ночным воздухом. Видит Арес, ясная голова ей будет нужна. Тануки проследовала за ней, а в её ответе в равных долях звучали покорность и гнев. - Мы разместили рядом с домами телеги с горючими материалами, гарнизон готов по вашему приказу толкнуть их в сторону домов и поджечь. – вежливо ответила тануки, – однако я замечу ещё одну деталь, по которой сожжение “Приюта” зло, а не благо. Беженцы идут на перевал в поисках спасения, но если они увидят впереди дым? Они могут подумать, что враг уже тут и отвернуть. Этого ли вы им желаете? Они вышли из башни на стену, где «ночная» смена рабочих готовила замок к бою. Таскали наверх боеприпасы и припасы, от зелий до камней для метательных машин, укрепляли галерею на стенах и бойницы, пока гарнизон и маги отсыпались. А за стенами были видны десятки, если не сотни костров в долине и на склонах гор. - Беженцы, беженцы, беженцы. – устало произнесла саламандра. – Они несчастны, но они проблема. Мало того, что их так много, что мы не успеваем не то что проверять их – подсчёт их уже не ведётся. Они же мешают ремонту “Старика”, они мешают скаутам вести разведку. Да и “приют”, они эти телеги с материалами на костры не пустят? - Мы не вправе винить мирных за их страхи. Орден беспощаден. А их “забавы” отвратительны. – указала тануки. – беженцы не воины. - Выехать на колонну беженцев и постреливать стрелами и красными лучами, забирая по одной-две жизни? – уточнила саламандра. – Это не “забава”, это хуже. Похоже, что они сгоняют в нашу сторону потоки беженцев, видимо надеются, что нас захлестнёт этот поток. - В таком случае их надежды не беспочвенные. Мои меры уже не работают как должно. У нас возникает пробка. Караван с грузом из королевства опаздывает уже на семь часов. - И это ещё одна причина сжечь Приют. Если мы попробуем накачивать его маной, как вы предлагали, это создаст затор из беженцев – ведь они тоже решат присоединиться к «накачке». И тогда у нас будет затор во много раз больше и полностью необороняемый. А если верить беженцам – нашим врагам уже не нужно заходить в город, чтобы сжечь его. Вместе со всеми жителями. Саламандра повернула голову в сторону тануки. Следующие слова Кустос произнесла уже более миролюбивым тоном. - Вы проделали большую работу, Голд. Не только содержали перевал в порядке, в течении всего срока вашего руководства. Но и в период испытаний приняли меры, не дожидаясь указаний из Маккая. Наняли ветеранов битвы при Лескатии, для расчистки перевалов и обучения солдат гарнизона, кинули клич для призыва мамоно и людей с магическими силами для усиления гарнизонов, позаботились о беженцах, даже обеспечили их представлениями с помощью ещё одной труппы беглянок. - Ваша лесть, мне очень приятна, госпожа Кустос. – тануки кивнула головой и слегка распушила хвост. – Я даже не в обиде на вас за то, что вы заняли моё место, бытие хозяином убыточного дела тяготило меня. Но что заставляет Вас, воспитанницу храма Арес, говорить мне так много лести? - Потому что ветераны Лескатии пророчат нам бойню и поражение. Мне нужно больше помощи семьи Голд. – не в первый раз просит Саламандра. Тануки не в первый раз опускает уши и вздыхает. - Я боюсь госпожа Кустос, мой ответ и мой статус в семье не изменился с момента нашего последнего разговора. Я по-прежнему не имею избранника. Значит это, что помочь семья Голд, больше, чем помогает перевалу, сейчас уже не может. Сильвия погладила хвост. Ей, опытному торговцу, претили разговоры на ночном воздухе. Тем более, что тема разговора была не самая весёлая, когда греющие уши рабочие разнесут вести об их склоках по замкам… может на это и был расчёт саламандры? - Я знаю, – Кустос обвела рукой долину. – что Голд сильно помогают. Порталы, которые непрерывно отправляют детей в тыл, работают за ваши золотые, припасы, амулеты, даже зарплата новым частям гарнизона и артистам. Но нам нужно больше. - Больше семья Голд дать не может. Мы не сможем расширить порталы замка, перевалы – это потребует слишком много времени, ведь надо переделывать замки. А моя и семья и так потеряла многое из-за успехов Ордена и Империума. - Они рискуют потерять ещё больше если войска ордена ворвутся в королевство Далкия. – взмахнула рукой саламандра. - Увы, Кустос, для нас обеих плохо то, что Безрогий перевал – это не единственная слабая точка. – парировала «атаку» тануки. – Я бы на вашем месте сосредоточилась на выискивании помощи у повелителей Маккая и их дочерей. - Рада вам сообщить, – Кустос повысила голос, чтобы приободрить гревших уши воительниц и беженцев, – что сама лилим Матильда и рыцари Багряной Лилии сообщили нам о своём скором прибытии. Тануки отпрянула назад, а на её лице пролетел небольшой ураган из разных эмоций. Вокруг тоже зашептались, зашуршали. Новость была свежая и раньше Кустос с нею не делилась. Впрочем, не все встретили новость о подкреплениях с осторожной радостью. Группа солдат, отправляющихся на дальние дозоры, ответила на новость свистом. Кустос решила не обращать на это внимания – свистел один из самых ценных её активов, ветераны битвы при Лескатии.

***

Дальняя вышка, построена недавно, быстро, грубовато. Но сделана на совесть. Хоть вместо лестницы столб. Подняв наверх припасы, следом наверх забралась молодая мамоно. Настолько молодая волчица, в дешёвом льняном доспехе, но с пятёркой дорогих амулетов из драгоценных металлов, что саламандра с наполовину отросшим хвостом смерила её удивлённо-презрительным взглядом. - Не поняла. Вот вообще. Ты что, молодёжь, тут забыла? - Стая приказала мигрировать на новые поля, старшая! – старательно вытянулась волкодлака. – Когда проходили через перевал, услышала речи хранителей, послушала и решила помочь стае. Саламандра развернулась и уставилась в темноту. Вздохнула. - Опять молодёжь дохнуть будет. – когда волкодлака вздрогнула, воительница ткнула в неё пальцем, – Ладно, смотри в оба, нюхай все, мы самый дальний дозор, ведь дальше нас только дозоры гарпий. - Конечно, старшая! – пару раз махнула хвостом волкодлака. – А почему ты думаешь, что мы умрём? Я слышала, что к нам на помощь идёт лилим Матильда с орденом цветков! Поделившись этой хорошей новостью, молодая мамоно стала ждать реакции радости. Вместо этого она увидела на лице саламандры грустную мину. - Сменяться мне через две стражи, а ты такую гадость подкидываешь. Теперь ругаться буду, вместо того чтобы медитировать перед финалом воина. - Да что плохого? Они классные охотники, даже моя стая это знает! - Даже если лилим не драпанёт… неважно, слушай сюда – мы дальний дозор. Твоя и моя задача первыми увидеть врага и подать сигнал. После этого – спасаться куда глаза глядят. Лошадей или кабанов у нас нет, кентавров тоже, а бегать от механических повозок или рыцарей Ордена для кожи вредно – умирать вспотевшей вообще не хорошо. - Да ладно, мы точно выживем! Смотри сколько на тебе и на мне амулетов! – волкодлака указала на целую россыпь амулетов на своём теле. – Дорогие, однако, мне бы их всегда носить. - Тебе что, не сказали? – искренне удивилась саламандра. – Так. А ты хотела идти сюда или тебя назначили? Мне надо знать. - Я вызвалась вперёд. Когда увидела амулеты – спросила за что их можно получить. Сказали, что это для тех, кто в дальнем дозоре стоит. Ну я и вызвалась. Они же из золота, да из серебра, с рубинами. – восторженно протянула волкодлака. - Эти амулеты, – медленно начала говорить саламандра. – поднимают тревогу если мы заметим врага, если нас убьют, если мы заснём… - Звучит не очень хорошо, – поджав хвост произнесла волкодлака. - Не лезь, пока хвост не оторвали поперёк битых, соплячка. – показала ей кулак саламандра. – На случай если мы окажемся полностью или частично парализованными, если вдруг у амулетов закончится заряд... Пока старшая учила молодёжь уму-разуму, мимо них проехала очередная повозка с беженцами. Мамоно на вышке бросили на неё короткий взгляд и продолжили разговаривать. Внутри повозки сидело несколько мужчин, закутанных в длинные, грязные плащи. Рядом с некоторыми, привалившись к ним, лежали спящие мамоно. Внимательный глаз разглядел бы, что плащи у мужчин были не обычные, а эльфийские – из тех, что могут укрыть не только от взгляда, но и от заклинаний. Но плащи выглядели настолько грязными и потрёпанными, что любые чары на них давно бы уже развеялись, а мужчины хоть и скрывали лица – нежно прижимали с себе спящих спутниц. Скорее всего, из тех, кто верит, что оружие Имперцев бьёт только тех, кто голову не прикрывает – всевозможных слухов от беженцев, стражницы успели наслушаться уже немало. Беженцы медленно доехали до заставы, точнее до конца той пробки что образовалась перед ними. Возы стояли в несколько рядов, за ними были привязаны коровы, лошади, и другая домашняя живность. Между ними ходили торговцы едой, скупщики разных товаров, просто мутные типы, периодически слышались споры и проклятия.  Оглядевшись, они нашли свободное место и приткнулись туда. У них было вяленное мясо и фляги с водой, так что никто из них не отходил далеко от повозки, пока старший в повозке тихо разговаривал с одним особенно мутным типом, отчаянно торгуясь.  В небесах послышались взмахи огромных крыльев, а на ночном небе пронёсся огромный силуэт. Драконица рухнула с небес на землю и нависла над одной из застрявших повозок, чей владелец решил утащить слишком многое из своего барахла. Приподняв повозку одной лапой и увидев сломанные оси, драконица не слушая причитаний и мольб инкуба, отодвинула повозку из очереди в сторону, на обочину. После чего громко, разбудив многих спящих, поведала торговцу, что никто не будет загораживать проход. Сразу после отбытия огромного ящера, вокруг повозки словно муравьи возникли люди и мамоно, и очень скоро немалая часть вещей покинула инкуба, несмотря на все его старания. За исключением этого инцидента остаток ночи прошёл спокойно. Утром, один из беженцев, вернулся с новостями. Пробравшись мимо спящих мамоно, он шёпотом поделился ими с главным – появилась надёжная возможность пройти очередь чуть быстрее, надо было просто рассказать, что у них есть дети. Старший среди них кивнул – среди спящих мамоно действительно были дети. Кроме того, мутный тип получил предоплату и уже рвался помочь мудрым клиентам. Уже через половину стражи повозка проехала заставу и теперь стояла в тени стен «Старика». Беженцы как один выбрались из повозки и с видом деревенщин разглядывали стены, старые, но носящие на себе следы быстрого ремонта. Подивившись красоте, беженцы разбрелись попарно – у их повозки случилась поломка, сразу после прохода через заставу. Надо было найти запчасти или плотника, дабы и их повозку не выкинули с пути.

***

На довольно большом помосте, труппа артистов мамоно показывала представления. Строго про мир, никак не упоминая и войну текущую, и Орден Верховной вообще. Вокруг них толпился народ, наслаждавшийся этим кусочком былой мирной жизни. Рядом с представлением, какой-то ушлый разумный развернул “кафе”, несколько столов, где за баснословные деньги богачи могли наслаждаться музыкой, сидя в кресле и наслаждаясь деликатесами, пока вокруг них стояла толпа голодных, порой раздетых, способных только сглатывать слюну мамоно и людей. Конечно, в толпе ходили мамоно с простыми угощениями, а порой и просто с горячим питьём – многим для радости хватало и этого. Но были и те, кто злился на весь окружающий его мир, за лишения, за нехватку комфорта. Чуть в стороне, чтобы не мешать представлению, но и чтобы не пропускать мимо себя основной поток – шло иное представление. На более высоком помосте стояли мамоно, одетые в красивые доспехи, парочка слабых магов помогали им агитировать. Агитировали по трём направлениям – магам или мамоно с сильными магическими силами предлагали помогать магам, воительницам – гарнизону, просто крепким и сильным– помогать другим беженцам. Во всех трех случаях упирали примерно на одно и тоже, и мамоно с людьми шли. Многие мамоно были злы на все вокруг за нехватку комфорта, за испытания в их до того безоблачной и безбедной жизни – они проходили мимо, сплёвывая на землю, иногда даже позволяя себе брань в адрес агитаторов. Но, хоть многие из мамоно были по природе своей гедонистами, сосредоточенными на своём личном счастье, но… не законченными. Не готовы они были прямо топить других, идти по головам, в конце концов их кредо – будь счастлива и дай быть счастливым другим.  Плевать на других многие из них не привыкли и не одобряли. Бедствия сделали многих глухими к чужим бедам. Но тем ярче сияли поступки тех, кто предпочитал помочь. К таким добровольцам подходили солдаты гарнизона, благодарили. Магов сразу уводили помогать с амулетами, а две другие категории сначала кормили, а потом начинали учить, попутно делясь слухами.

***

Мамоно весьма эгоистичны, часто ставят своё личное счастье выше интересов всех остальных, это проявляется в разных формах – во время боя, в мирной жизни или, как сейчас, во время беды. Были те, кто вставал в строй чтобы задержать врага и выиграть немного времени – во имя идеалов Арес, во имя идеалов мамоно, может быть ради поиска мужа в этом людском потоке. Были и те, кто выпячивал свои животы вперёд, громко называя себя беременными – всё ради спасения себя и мужа. Кто-то бесплатно кормил тех, кто бурчал животами. Кто-то делал состояния, скупая предметы роскоши в обмен на еду или ремонт повозок. Кто-то передавал детей гарнизону, чтобы их переправили в безопасный тыл как можно быстрее. Кто-то… Мамоно с подозрением смотрела на купца и на сонную девочку гольштавру на его руках. Он смотрел на неё с выражением честности и даже простоты, что вызывало ещё больше подозрений, с учётом его внешнего вида и духовной энергии. Он был инкубом, но… - Ты отец этой девочки? Я не чую в тебе… – она хотела прикоснуться к нему, чтобы быть точно уверенной, но мужчина отпрянул от её руки и громко заорал, словно на нерадивого слугу. - Воительница, я её отец!  И я требую, чтобы меня с моей единственной дочуркой пропустили вперёд. Я так сильно за неё беспокоюсь!!! Она так тяжело переносит эту дорогу, ей нужен отдых!!! Минотавр нахмурилась. “Если она так тяжело переносит дорогу, не надо орать, когда она спит”. Купец ей не нравился, слишком сильный контраст был между его дорогими одеждами со звенящими от металла карманами и худой, мелкой гольштаврой, у которой вся одёжка – одна рубаха, хоть из шёлка, но сильно больше по размеру, чем надо. - Врёт он все, – в разговор вмешалась третья фигура. Немолодой, хромающий мужчина с крепкими руками, одетый в длинный плащ эльфийского покроя с капюшоном, приблизился бесшумно и встал за спиной купца. – у этой мелочи возле ворот ещё одна младшая сестра с мамкой вдовой остались, он эту купил по дешевизне. Ещё и напоил, чтобы не дёргалась. Не успела минотавр осознать сказанное и уронить красный платок на глаза, как купец взвыл как волкодлака на луну и быстро затараторил, стремясь похоронить воительницу под лавиной слов. - Вы все врёте!!! Я честный человек. И вообще – я только что понял, что после смерти моей жены я люблю мою дочь и хочу на ней жениться. Вы не можете мешать любви! Немедленно пропустили нас обоих, дабы мы могли обвенчаться в храме города! Вы как воительница перевала приносили присягу и… Минотавр уже думала, что будет говорить в своё оправдание, когда свидетель решил вмешаться. - Я как бродяга устал, – мужчина одним движением опустил купца на землю, лишив в процессе парочки зубов. – Её мамка, конечно, баба-дура, но нельзя такое с малышнёй творить. Он успел поймать дитёнка и сейчас, быстро осмотрев малышку, пристроил её себе на закорках. - Ты видел, что там произошло, – минотавр надела на лицо грозное выражение лица, всем своим видом изображая суровость. Мужчина отреагировал спокойно, как вольный, шапку не снял, говорил по-прежнему без спешки. - Да даже если бы не видел – нельзя такие подлости спускать. Он купил её, сказал, что проведёт в королевство быстрее и сделает женой. Вот корова за слово зацепилась, и не глядя отдала. – мужчина тяжело вздохнул. – Сколько я таких толстосумов повидал, никак к их поведению привыкнуть не могу. Детям не место на поле боя. Минотавр облизнула губы. Мужчина ей нравился все больше и больше. Крепкий, да честный, можно даже сказать благородный. Перед стражей не трусит, несправедливость видя не молчит. - Увы ты прав, – она поклонилась мужчине переходя на более куртуазный тон, – по сравнению с ним вы настоящий герой. - По сравнению с ним любой герой. Будете меня арестовывать? – он пожал плечами. - Как можно? Скажу старшим что купец на петуха был похож, ни меня, ни вас не накажут. – нашла решение проблемы минотавр. Мужчина посмотрел на довольно тучного инкуба с сильным сомнением. - Позволю себе заметить, что похож он больше на борова. - Ах да, вы же не знаете. Недавно, или может быть давно... неважно, тут приехало начальство из одного разорённого войной города. Среди них был бывший повелитель этого города, как его звали не помню, но все называли его петухом. - Громко орал на весь перевал? – заинтересовался мужчина. - О не, герой, этот птиц умудрился найти тот вид соития, что не по нраву даже самым любвеобильным из нас. – она оставила свой топор на перевязи и подойдя потрепала спящую гольштавру по голове. – Он предпочитал сношать наши головы нескончаемым потоком бреда. Предлагал бросить перевал и устроить поход – отбить его город. Делал он эти предложения столь искусно, что не будь с ним его жены – мы бы сочли его шпионом Ордена. Отправили порталом, даже вперёд детей. Мужчина хмыкнул. - Значит, борову надо было вас из себя вывести, а не крохой прикрываться. - Он шёл правильной дорогой. – кивнула минотавр и словно невзначай коснулась незнакомца. Он был… нормальным? Нет, не так – раньше сей муж не проявил себя, живя жизнью без мамоно, но жизнью достойной. Но во времена беды он проявлял себя как достойный. Это было хорошо. Закончив быстрое изучение духовной энергии мужчины (мы конечно не чародейки или суккубы, но тоже могём), минотавр улыбнулась самой широкой улыбкой. Перед ней было сокровище, не золото, но точно серебро. Немного не в её вкусе, но вот Бригнире, Вернисе или Джайле… многие им заинтересуются, нельзя было его упускать. Как бы найти повод… - Думаю, ребёнка надо вернуть матери. – дал ей этот повод сам мужчина. – что только с купцом делать? - Мелочь!!! – крикнула минотавр. Дождавшись, когда молодая орчиха из добровольцев примчится, она указала на лежавшего купца. – Охранять. Не грабить и не женить. - Женатый? – спросила орчиха и получила подзатыльник. - Выполняй! – ответила минотавр и развернувшись к мужчине улыбнулась. – Показывайте, где вдова со вторым ребёнком. Надо будет сказать глупой корове что такие как она в первой очереди идут, – ещё одна улыбка. - А вы разве… не родственники? – мужчина позволил себе пошутить, и минотавр ответила на это богатырским смехом. - Я дикая и необузданная, а она неженка домашняя. Пристроившись рядом с неспешно шагающим человеком, минотавр принялась осторожно (насколько это слово вообще понимают минотавры) расспрашивать его обо всяком. То-есть спрашивая не сразу в лоб, а вежливо. И несмотря на то, что много вытащить из него не вышло (мужчина уклонился от расспросов о своём прошлом, а минотавр смогла догадаться почему он уклонился), минотавр получила как информацию для подружек, так и запомнила место где мужчина остановился на перевале. Поломка в их телеге была серьёзная, значит у её подруг, да и у неё тоже, есть пара ночей чтобы подойти к их костру и побеседовать. Ведь там была целая группа таких достойных, быть может, и ей повезёт…

***

Крестьянин по имени Петер, а по прозвищу Невезучий, сидит на “плохом месте” у края. Кому-то не нравится это место, ночью тут холодно, но Петер рад. На третьем этаже чародейского дома на колёсах заклинания обеспечивали дыхание ветра, но Петер все равно предпочитал сидеть у края, у огромных бойниц. Хоть воздух был часто загрязнён дыханием чародейских повозок и поднятой пылью, Петер любил дышать полной грудью и смотреть на открывающиеся ему виды. Он же неудачник, раньше из деревни никуда не уезжал. Даже на ярмарку выбраться не удавалось! Стоило возникнуть случаю, как судьба-злодейка подкидывает беду, а после беды надо к старосте, да к торговцу идти со снятой шапкой – долг просить, да потом этот долг ночами отрабатывать, потом и мозолями. И жены не нашёл – из-за неудачи женщины его сторонились, да и демоны мамоно, о которых рассказывала рогатая жена старосты, ему на пути не попадались. А тут глядите – Петер путешественником стал, уже за три с половиной сотни миль от родной стороны, прошёл и проехал. Взяли его в это путешествие против воли, сперва едва не убив, когда отряд наёмников взял на меч его деревню. Старосту убили со всем семейством, ещё кто оружие схватил – все погибли смертью поганой. Оставшихся поверстали в холопы, а он решился – когда проезжал по деревне чиновник королевский, что добычу банды наёмников считал и им в доход записывал, Петер бросился под ноги его коня. Взмолился о искуплении, молитвы верховной возносил. “Не повезло Петеру”, – говорили ему в спину тогда. Вместо холопа стал солдатом. Солдатом Петеру быть было нелегко. К труду-то он как крестьянин привычен, но к порядкам армейским – нет. Не везло ему на службе – если не сам ошибался, так ломалось что-то рядом, а у сержанта палка. Палка тогда коснулась каждой части его тела, от затылка до пяток, много раз ему досталось. Пока научили строем ходить, пока выучили два удара копьём и одно движение щитом – он был тем, кто смог сломать и копье и щит. Артефакт взрывающийся, именно у него из рук вылетел, прямо под ноги сержанту. Хвала верховной не разбрызгалась краска, а то бы висеть Петеру в петле. Вообще, союзников с орлом он побаивался даже больше, чем своего сержанта – они и опасные, все как один маги, и говорят, что пришли из каких-то невообразимо далёких мест, Петер думал, что так далеко люди жить вообще не могут. Гвардейцы, союзники что ходили вокруг, рассказывали, что они все люди и люди живут возле каждой звезды на небосклоне. Петер в тот вечер пытался сосчитать звезды, но бросил эту глупость. На следующий день он сказал, что до звёзд добираться долго, а добрый человек далеко ходить не будет. А когда один из гвардейцев сказал, что исходил тысячи миль на десяти планетах, Петер бросил взгляд на его ноги – по его мнению после десяти тысяч миль ноги у человека сточатся, аки камни под напором воды. Получил по колену подкованным сапогом, да послушал о повозках размером в тысячу раз больше, чем та, на которой сейчас ехал. Подивился, да нарвался на палку сержанта, чуть не отдал Верховной душу в тот день. Но он выжил, дивясь про себя. Новые сапоги – хорошие сапоги, хоть только ради них в армию и иди. Доспех, зелёный, что закрывает грудь и живот, чудной, колдовской! Новая прочная и диво как удобная одежда, которой сносу нет! Да и кормят тут – три раза в день и говорят, что мясом. Только один раз пронесло, когда повар плохо обед приготовил. А потом был первый бой. Бой, где ни Петер, ни один из его товарищей, даже не достали копья из-за спин, вместо этого орудуя под стенами какой-то деревянной крепости лопатами и кирками. Колдовские повозки, да целых два благословлённых Верховной богиней Героя, наблюдали за их работой и не давали наблюдать осаждённым.  Вскоре они закончили, отбежали куда сказали, а стена исчезла во вспышке огня и света. Городок быстро сдался, а Петер-неудачник впервые убил – случайно оказался один и какой-то такой же неудачник, попытался прыгнуть на него с ножом. За кровь – награда от королевской семьи и принцессы Франчески – кубок доброго пойла, сбивающего с ног, и серебряная монета. Второй их бой был возле городка Понтерис. Сначала их высадили сзади и сказали копать. Петер с товарищами вообще постоянно копал, армия оказывается в земле проводит не меньше времени, чем крестьяне. Неожиданно – им удалось раскопать старый каменный туннель, который вёл за стены, он же и раскопал, провалившись в него. Командиры сказали – сержанты дали по башке и отряд с Петером вошёл в туннель, вышел уже в богатых торговых кварталах. Петер был уверен, что жители сами виноваты – не стоило жить так богато. Напугав защитников, землекопы вызвали повальное бегство из города, тем более что магия имперских колдунов уже успела пробить стены города в трех местах. Многих во время бегства его отряд поубивал, в спины убивать работа не сложная. Этих богачей Петер не жалел – так далеко от его родной стороны добрые люди не жили – они-то у Ордена под боком были, а местные давно под демонами, значит зачем из них людей делать? Добыча и его молитва во славу Верховной – вот кто они. Из богатого Понтериса Петер-неудачник, как и каждый в его отряде, вынес гораздо больше, чем из деревянной крепости. Петеру за успех дали десять золотых! Чиновник передал бумаги, что после победы он получит целых две дойных коровы, да ещё лошадь и землю, сколько вспахать сможет! Он вернётся с этой войны богатым человеком! Петер сидел возле бойницы на третьем этаже колдовской повозки и смотрел на небеса. Скоро им снова идти в бой, теперь надо было закрыть какую-то калитку, какой-то перевал, куда сбежались все богатые и не очень жители этих земель. Если Петер проявит себя и в этом сражении, он сможет не просто вернуться богатым – он сможет построить мельницу! Построить мельницу – всё, жизнь удалась, мельник с голоду никогда пухнуть не будет, да и женихом он сразу станет желанным. В конце концов – не с пустыми же карманами эти неверные бегут?

***

Слухи были проклятием гарнизонов замков на Безрогом перевале. Беженцы несли их с собой, придумывали на месте, передавали из уст в уста. Крупицы полезной информации безнадёжно тонули в штормовом море выдумок, ошибок, а порой и прямой лжи. Сколько войск у врага? Где они сейчас? Ни на один из этих вопросов не было ответа, но в то же самое время слухи множили панику, мешая работе воительниц и затрудняя и так непростой проход по перевалам. Тем не менее, среди повторяющихся рассказов о гигантских стальных воителях (описаний их внешнего вида уже хватало на небольшую армию), жутких магах с черепами вместо голов и катящихся по земле кусках солнца было несколько важных деталей. Признаки приближения беды. Треск залпов красных ружей. Свист стальных снарядов. Рёв и скрежет механических повозок, а также тот факт, что воняют эти повозки совершенно непривычно. - Ты что-то чуешь? – заметила ящерка да дальней вышке. Её напарница волкодлака кивнула, – это они? - Непонятно, старшая. – ответила дитя леса. – Я не слышу ни рёва стали, не криков беженцев вдали от нас. Только странный запах. - Тогда… – ящерка вдруг замолчала, расширившимися глазами смотря на дорогу. – Тревога, поднимай тревогу, они едут под Пологом Тишины! Тревога!!! Звон услышали на заставе, услышали его и беженцы. Вся людская масса, все те мамоно инкубы и обычные люди, что занимались своими трудами, что разговаривали, несли службу, готовили пищу – все дружно бросили свои дела и повернули головы в сторону дороги. На дорогу, на хорошую мощённую дорогу выскочили низкие, приземистые звери. На колёсах и на стальных лентах, с торчащими на них солдатами Ордена и Империума, они некоторое время двигались по дороге абсолютно беззвучно. А потом, словно осознав, что вся собравшаяся у ворот заставы толпа смотрит на них как зайцы на удава – сбросили с себя Покров Тишины, наполняя воздух своим голодным до крови рёвом. - ОНИ ИДУТ!!! – отчаянный крик и толпа сбрасывает с себя пагубное оцепенение и бросается бежать. Бежать, бежать пока не догнали, за спасительные ворота. Они бегут, опасаясь выстрелов в спины, заклинаний и красного света. Все три этих явления не заставляют себя долго ждать. Ударный отряд Ордена и Империума стремился в первую очередь подавить огнём гарнизоны спешно возведённых башен, с которых их пытались обстреливать копьями и стрелами немногочисленные защитники. Маги ордена предпочитали беречь силы, так что по толпе прилетали в основном случайные попадания, не до них было. Но затем пришёл удар магии земли. не по стенам заставы – по дороге, где в безнадёжной пробке застряли тысячи повозок. Никто никогда не думал защищать саму дорогу и потому волна земли буквально расшвыряла повозки, людей и лошадей. Телега весом в тонну, влетающая в толпу давит, сминает и сплющивает тела, превращая всех без разбору в неаккуратный шмат мяса и костей. Маг добился своей цели – открыл прямой и быстрый путь прямо к воротам. Но за стеной, за воротами остались ещё сотни, если не тысячи живых. Толпа воет от ужаса и страха, бросается от ворот, захваченная противным, иссушающим разум страхом. Теперь они бросаются на стены таможни, как волны на скалы. Но деревянный частокол не скала, а среди беженцев достаточно сильных мамоно. Минотавры, орки, гольштавры, овцедлаки, кикиморы – многие из них открыли в себе невиданную до того силу, выламывая силой рук и тел бревна, открывая и расширяя проходы. К чести мамоно будет сказано, что несмотря на панику, давку и страх – большинство из них нашли в себе силы пропустить вперёд детей, хоть порой и перекидывая их за стену, со всей своей силы.

***

Очередь из спаренного тяжёлого болтера бьёт по толпе, не разбирая цели – беженцы и солдаты гарнизона разлетаются на части одинаково легко. «Голиафы» с камнедробилками следуют за более быстрыми машинами во втором эшелоне. Их десант пока прячется за бронёй. Более быстрые багги и «Кентавры» сейчас будут рваться вперёд, к маленькому городку под названием Приют. Если не застрянут в паникующей толпе, которая может буквально опрокинуть их, переворачивая относительно лёгкие машины. Именно для этого из «Голиафов» показываются головы магов ордена, которые заклинаниями начинают очищать дорогу дальше, вдоль озера и прямо к городку. Замок «Старик» начинает буквально сверкать от переполняющих его стены и башни заклинаний. Если не принять меры, даже успешный прорыв в Приют не даст ничего кроме потерь. Но начинка Голиафов уже начинает бормотать себе под нос боевые гимны, а сами машины устремляются к стенам замка, словно пытаясь с разбега пробить их и ворваться внутрь.

***

Жуткого вида машины не имели проблем предшественников. Там, где более лёгкие машины тормозили, опасаясь застрять в толпе – эти двигались вперёд подобно демоническим кабанам. Кабаны прожорливы, после них остаются настоящие просеки во фруктовых садах или виноградниках. Эти стальные звери делали то же самое со всеми, кто не успевал убраться с их пути – жуткие намордники с одинаковой скоростью перемалывали камни, дерево и плоть. Собравшиеся на стенах воительницы и беженцы сперва кричали проклятия в их адрес. Но затем они сменились криками восторга, когда пушки «Старика» украсили его башни облаками белого дыма, а заклинания из донжона направили и усилили ядра, которые ударили прямо по врагу. Маги ордена в ответ усилили щиты своих повозок, прочие же положились на амулеты защиты и свою броню. «Кабаны» потеряли одного из своих, но только ускорились, двигаясь по направлению к стенам «Старика». На стену выбежало ещё несколько воительниц, которые стали командовать отдельными участками стены, подготавливать камни, колбы с зельями, лучников и арбалетчиков. А также подбадривать гарнизон. - Похоже, нас сейчас штурмовать будут! – весело заметила минотавр. Она хлопнула по плечу мрачного знакомого, который где-то смог разжиться хорошим мечом, едва не уронив его в процессе. – Будут стены мордами прошибать. Ну тут то мы им за всё ответим. Её теперь уже злая улыбка заставила мужчину внимательно на неё посмотреть. Минотавр тоже улыбнулась, а с помощью кулака попросила других мамоно на стене не мешать их разговору. - Отчего ты уверена, что сходу не пробьют? Они смогут! Минотавр взмахнула топором и ударила копытом в пол галереи. - Не смогут, стены магички сделали прочнее, чем девственность единорога. Одному не пробить, а все разом в одно место они не ударят! Мужчина не ответил, вместо этого он поплотнее сжал в руках меч и забормотал что-то. Минотавр снова хлопнула его по плечу, но на сей раз мужчина даже не шелохнулся. Только быстрее забормотал что-то себе под нос и крепче сжал своё оружие. - Малыш, я рада что ты не трус, – минотавр коснулась своего доспеха. – Но лучше вместо меча камень возьми, кинешь вниз со всеми. Она повернулась в сторону ближайшей башни – пушки уже должны были дать второй залп, но они молчали. Зарядили картечью что ли? Если так – то почему сейчас, далеко же ещё. И маги что-то медлят с новым ударом. - В любом случае, ты молодец что не трусишь. Но ты в порядке, а? – она снова повернулась к человеку. – Может тебе мои сиськи потрогать, а? Одним движением она приоткрыла свою грудь, демонстрируя своих близняшек собеседнику. Шкодливая улыбка на её лице увяла, когда мужчина не отреагировал на них. Это было даже обидно! - Ты что – по задницам? Я штаны снимать не буду, мне для подруги надо?! А?! Грядущую сцену с обиженным минотавром прервали не атакующие – они были ещё далеко. А сильный взрыв прямо в донжоне «Старика», в башне магов. Когда минотавр обернулась, она с ужасом успела разглядеть гордо поднятое знамя Ордена прямо посредине крепости, где несколько мужчин и женщин устраивали своими мечами кровавый фарш-туман. - Да будет со мной милостива Верховная богиня! – громкой фразой закончил бормотание мужчина. - Чё? – Минотавр не успевала реагировать на стремительно изменяющуюся обстановку. Меч ударил в доверчивое сердце минотавры, не встретив преграды на своём пути. Не успев впасть в безумие от вида красной крови, не успев даже толком осознать произошедшее, девушка умерла мгновенно.

***

- Вылазим, вылазим!!! – Мерсея Даскарос, сверкая обоими глазами, выпорхнула из кабины и размахивала копьём во все стороны. – Подготовиться к штурму, во имя Дорна и Императора!!! Из «Голиафов» вылезла не простая пехота – но усиленный отряд героев с магами поддержки. До сего момента они скрывали свои ауры, с помощью амулетов, но сейчас… - Маги!!! – Командует Мерсея, прицепив к себе карабин. – Пинок под задницу, СЕЙЧАС!!!! Маги кастуют заклинание и, ощутив пятой точкой сильный толчок, Мерс и ещё несколько Героев с других машин взмывают в воздух, прямо в сторону стен «Старика». Рискованная затея, будь гарнизон замка в состоянии встретить зависших в воздухе людей копьями, стрелами и заклинаниями. Рискованная и от того, что маг может немного ошибиться. Маг Мерсеи именно ошибся и сейчас героиня летела в стену, чуть пониже зубцов. Хекнув, она выставила своё копье вперёд и вогнала его прямо в каменную кладку. После чего, используя его как опору стала подниматься наверх к зубцам. Сверху её накрывает тень – какой-то мелкий инкуб изо всех сил поднимает над своей головой камень. Шансы могли быть – сейчас руки Героини заняты. Инкуб откидывается назад с дыркой в черепе, а Мерсея сверкает бионическим глазом, злобно хохоча – ведь, говорят, только медузы и василиски имеют способность поражать взглядом. Но теперь… Даскарос взбирается на стену, зацепляет карабин за спиной на одном из зубцов, после чего с копьём наперевес вступает в схватку на стенах. Защитники проигрывают бой. Проигрывают бой, потому что проиграли его до его начала. Когда, не ожидая от Ордена таких уловок, пропустили в замок диверсионную группу. Когда, готовясь к Героям старого Ордена, сталкиваются с их новой, по своему чудовищной модификацией. Новые Герои используют ручное оружие Империума, в основном простые ручные стабберы, парочка смогла выпросить ручные огнемёты. Они кидают гранаты всех видов, активно используют взрывчатку. И при всем при этом – они по-прежнему страшные в ближнем бою воины, которые наконец-то дорвались до драки.

***

- Мы нашли вам новых друзей!!! Грешники радуйтесь, ибо вас стало больше!!! – раздаётся среди лагеря Ордена весёлый крик. Толпа напуганных и ограбленных теснится среди вооружённых и злых людей. Их захватили в плен буквально час назад и пригнали сюда, прямо в лагерь. Перед ними – помост, а на помосте священник Ордена с безумным взглядом фанатика. - Овцы грешные, Верховная милостива к вам! Кто хочет искупить вину? Люди напуганы и молчат. Под помостом они видят таких же оборванных и униженных. Похоже эти те, кому не повезло раньше. Побитые, изголодавшие, с большими ошейниками на шеях, они смотрят на новоприбывших злобным взглядом оголодавших крыс. - Верховная милостива, да восславим Её!!! Грешники, служите ей и будете прощены. Противьтесь слугам Её – обретёте смерть и забвение в Бездне!

***

Маги замка «Салага» бегали как ошпаренные, отринув свою важность и степенность. Повод был прямо перед глазами – «Старик» агонизировал, войска Ордена зачищали последних выживших. На озере стал сковываться лёд – удобная, хоть и немного скользкая площадка для атакующих, а крики в Приюте по-прежнему не смолкали. - Я понимаю, почему была быстро прорвана стена заставы, – медленно, едва не взрываясь от переполнявших её эмоций произнесла полчаса назад комендант. – но мне решительно непонятен провал обороны «Старика». Маги! Найдите мне ответ, либо будете обвинены в халатности и невежестве!!! Голд – помоги им!!! Сама тануки, услышав этот приказ, кивнула, теребя свой хвост от нервов и кинулась к части беженцев – тем немногим кто смог удрать по воде на лодках из погибшего «Старика». «Салага» снова оказался во власти слухов и домыслов. Тех слухов, что ядовитым кинжалом убивают волю и лишают сил держать оружие. Слухи, что путешествовали, менялись, разрастались и становились абсурдней и пугающей. Новые заклинания магов ордена? Герои, что смогли телепортироваться внутрь несмотря на старания магов? Или быть может сам Пожиратель Душ посетил их перевал, избрав «Старика» своим завтраком? Но, к радости хранительницы перевала, Голд докладывала иную версию событий. Абсурдную, но менее пугающую. - Значит, внезапно, среди беженцев оказались Герои? Я правильно поняла? - Да госпожа Кустос. Они смогли пробраться на стены, в пару башен, даже в донжон. Всё по классике. - Классика. Мир становиться безумным – люди используют наши тактики. Почему молчали артефакты в замке, почему ни одна из защитниц, ни одна из беженцев не смогла опознать героев? - Среди них был сам Лайхе. Именно он и пробрался в донжон. Звериная хитрость его известна многим. - Заклинания или амулеты? – Голд на вопрос Кустос только пожала плечами, – Понятно, что беженцы ничего не поймут. Да и сгоняли беженцев к нам явно для этого. Но артефакты в замке! - Если позволите, госпожа Хранительница, – возник взмыленный маг. – у меня есть ответ на ваш вопрос. Он подвёл мамоно к одной из решёток, что прикрывали бойницу на нижнем этаже. - Госпожа, посмотрите на эту решётку. Кустос устало уставилась на решётку. Выглядела целой. Перевела взгляд на мага. - Хранительница, заклинания не потревожены, решётка считается целой. Саламандра в ответ на это одним пальцем касается решётки и давит. Та слегка сдвигается, образуя проход. Маленький, но ловкий пролезет. - Тут работали под каким-то артефактом. Наша защита до сих пор считает решётку целой. В «Старике» был такой же артефакт, что в нашем донжоне. Мы проверяем другие места. – спокойно заметил маг. – Мы примем дополнительные меры, даже если этого придётся окончательно пожертвовать сном.  – То есть, к нам ещё заранее прибыли и диверсанты. Точно по методикам мамоно идут, шельмы. Принимайтесь за дело, мы не имеем права позволить себе повторить судьбу «Старика».

***

Внутри «Салаги» было многолюдно. Орден позволил многим сбежать сюда, позволил явно специально. А теперь вся эта масса живых играла на нервах, на душах защитников. Их нельзя было послать в безопасный тыл – портал в замке работал под непрекращающимся давлением со стороны магов ордена. Удавалось отправлять одного-двух, иногда целых четырёх разумных за час, не было никакой гарантии, что переход окончится успехом… но это было лучше, чем покорное ожидание чего-то: смерти или чуда.  - Тонкая линия света отделяет нас от царства тьмы… или если учесть, что оружие противника есть свет – быть может это мы, выжившие без хозяев тени, что ждут ночи, пока на них наступает восход? Йоко Еошико всегда тянуло на философию, во время еды или беды. А сейчас поглощая дешёвую похлёбку, она наблюдала за тем, как на щите замка расцветают вспышки. Люди были упорны, люди были многочисленны. Они тратили сотни снарядов и тысячи стрел, чтобы не дать магам замка даже секунды передышки. Чтобы хотя бы один из сотни прошёл через брешь, прошёл и ударил по воительницам. - Еошико, хватить аппетит портить, нам ещё надо подвиг совершить, – облизывая ложку заметила её сердечная подруга – мамоно гризли Датви. В отличии от кицуне, да и в отличии от большинства обитателей замка, гризли светилась радостью на всю её звериную морду. Опрокинув в себя последние крохи пищи гризли откинулась назад, опираясь спиной на щит-павезу. - Подвиг совершить надо тебе, – спокойно заметила кицунэ. – Мне же скоро возвращаться на пост и пытаться остановить смерть снаружи. Гризли рассмеялась. Пусть она не так представляла себе выполнение простенького контракта по сопровождению одного купца – у неё была еда, а это значит, что не все так плохо, как может казаться на первый взгляд. - Подвиг совершить надо всем. Тебе – чтобы щит был крепок. Мне – чтобы найти этого злобного убийцу, что может угрожать магам! Еошико вздохнула. заметив неодобрительные взгляды в их сторону. Слухи, слухи о том, что в замке бродят герои под маскировкой, были на взгляд самой Еошико всё-таки просто слухами. Но вот Датви вбила себе в голову мысль и теперь её не остановишь. - Я говорю тебе, лисичка ты моя белошёрстная – надо всегда готовится к худшему, – Датви лапами стала доставать из рюкзака новую порцию еды. – Может быть, убийца в замке, может быть его нет. Но если его не найти – он столько дел наворотить сможет, «Старик» мне в свидетели. - Его уже искали, но ничего не нашли, – заметила йоко. - Потому что искали слабаки и умотанные вусмерть, а не опытные и умелые члены гильдии “Глубокая нора”!!! – гризли рассмеялась. – Мы не одно подземелье излазили, знаем где искать. А искать надо – готовься к худшему! Ты ведь помнишь, как однажды… Еошико привычно закатила глаза. Нет – история Датви была вполне поучительной. О том как однажды она поленилась перед походом в подземелье проверить свою верёвку, да и взять запасную ей тоже было лень. В результате чего в самый неподходящий момент гризли полетела вниз, сломала ноги, а потом месяц выползала из подземелья, имея в качестве провианта только собственную лапу. НО БОГИНИ – не семнадцатый раз подряд!!! - Простите госпожа, – рядом с авантюристками раздался тихий и слабый голосок. Датви и Еошико повернули головы. Перед ними стояла мелкая мамоно гарпия. - Тётеньки, можно пожалуйста мне покушать? Мне кушать охота, а есть нечего. - Тебя, что – НЕ КОРМИЛИ? – гризли повысила голос, от чего гарпия вся сжалась, сложилась. - Нет, тётушка. Я в лотерею выиграла, должна была порталом улететь, но не вышло. Потом встала в очередь, но котёл уже пустым стал – люди в нём много дырок сделали. - Вот ты дурашка, птица перелётная. Еду с собой всегда носить надо, даже когда кушать идёшь! Возьми тут немного. Еошико позволила себе лёгкую улыбку. Её подруга оставалась сама собой даже когда все вокруг было очень плохо. Посмотрев на солнце, йоко встала и направилась в замковый донжон, ведь теперь была её очередь подпитывать щит над замком.

***

Войска Империума и ордена вползали в долину живой змеёй. «Старик» стал опорным пунктом, Приют – надёжным укрытием и опираясь на них, люди плотно принялись за «Салагу». Большие камнемётные машины на вершинах башен мамоно потеряли, а пушки в башнях пока берегли порох и картечь для отражения штурмов. Пользуясь пассивностью врага, люди взобрались по склону и обошли «Салагу», перерезав последний путь снабжения. На склонах гор гвардейцы разместили лазпушки, а на обратных – артиллерию. На льду замороженного магами озера Орден вывел своих бойцов. «Кающиеся» шли первыми, среди них были и те, кого орден поймал прямо на этом перевале. Вооружённые инструментами и досками люди кое-как сооружали деревянные щиты, создавали галереи и лестницы, постоянным своим шевелением не давая гарнизону расслабится. Затем, на подготовленные позиции зашли ополченцы и стали засыпать «Салагу» стрелами. «Салага» держался, с помощью магии и амулетов. То там, то тут вспыхивали руны защиты, проявлялись видимые простым взглядом щиты маны. Но его прогрызали. Катапульты Ордена, простейшие, порой метающие с помощью полусотни людей, тем не менее дарили стенам замка камни и кувшины с горючим маслом, благословлённые священниками и Героями. Лучи лазпушек, чьи расчёты постоянно меняли позиции, то и дело пробивали дыры в камнях и живых. Снаряды пушек барабанами не давали мамоно спать. На фоне всего этого – простые стрелы, без благословений или заклинаний, смотрелись лишними. Но лишними они не были. Сотня людей может выдать семь сотен стрел в минуту. Созданные в мастерских корабля Империума луки и стрелы позволяют добиться того, что эти сотни стрел прилетят именно туда куда хотят люди. Наводчик на вершине горы шепчет в рацию, где в замке больше всего народу. Снизу две эльфийки, чистые и не затронутые порчей, выставят перед людьми знак, целясь по которому люди направляют свои стрелы точно в цель. А там... Когда ты отражаешь удары великанов – что стоит пропустить удар кинжала от гоблина? Тем более, когда таких кинжалов очень-очень много.

***

- Да славится имя ЕЁ, во веки веков, да примет ОНА наше искупление как плату за грехи наши!!! Петер вздрогнул, когда вопли из лагеря кающихся начались по новой и ударил по своим пальцам вместо колышка. Было больно. Он вскочил и затряс рукой, пока вокруг раздался смех его десятка. - Невезучий поймал неудачу! Кто ставил на это – подходи за выигрышем. Петер бросил обиженный взгляд сначала на товарищей (делают на нём деньги, а долю не дают – обидно), а потом и на лагерь кающихся. Грешники работали, что вызвало у крестьянина одобрительную улыбку – если нагрешил, надо замолить труд. Или исправить. Тем временем к импровизированной конторе ставок подошло ещё несколько людей – не из их десятка, а наёмники и даже маг. Зазвенев монетами, они забрали выигрыш и сделали новые ставки. - Господа!!! – подал голос Петер. – Может вы мне хоть кружечку поставите? Горло промочить! - Не-а, Петер, это будет подкуп. А так ты без прибытку – тебе без надобности жулить. Петер после этого сплюнул. Правда это, понятное дело, но так обидно! Палатка за его спиной вдруг издала скрип и завалилась, погребая его под полотном. Новый взрыв смеха, шутки. Ругаясь и поминая демонов, мужчина начал выбираться из-под завала. Когда он выбрался, обстановка вокруг внезапно переменилась. Маг что-то делал, махая руками. А вокруг все молчали. Петер оглянулся, не понимая почему все молчат. Он же чистый от миазмов, недавно проверяли. - Противник снизу!!! – завопил наконец маг. – Под землёй копают сволочи, под землёй!!! Тревога! Схватившись за амулет, он выпустил вверх огненную стрелу, а все вокруг забегали.

***

Вурмы могут копать и в истинной форме способны оставлять целые туннели в скалах, через которые могут пройти три человека плечом к плечу. Если добавить к их силе навыки чародеев, шум от раскопок не предупредит людей о приближении возмездия. Зоркие глаза на стенах замка смогли разглядеть, где в лагере людей стоят пушки, где сидят герои и чародеи, после чего построить маршрут так, чтобы магия под землёй творилась не слишком близко к благородным магам. За вурмами шли добровольцы, термин, конечно, сильно условный. Кто-то вызвался сам, осознавая, что долго «Салага» под обстрелом не протянет, кто-то пошёл в обмен на проход близких к порталу вне очереди. Часть из них уже успела для храбрости наглотаться демонических вин или боевых зелий, а то и «коктейлей» из всего перечисленного – ведь, по сути, они все шли на смерть. Даже в случае успеха, шанс вернуться был у одной из десяти – да и то, если сильно повезёт. Доспехами многие себя не обременяли – скорость и подвижность была важнее защиты. Тем более, что против оружия Империума, как поведали выжившие, не зачарованные умелым магом доспехи, не особо-то и помогали. А где таких взять, если запасов не было, а все маги заняты, держа защиту и портал? Чего нельзя было предусмотреть – так это то, что один из магов вместо сна на кровати направится за выигрышем, небольшим, но хей... И оказавшись в нужное время в нужном месте – поднять тревогу. Похоже Петер-неудачник своей неудачей отвёл от своего десятка беду куда большую. или приманил. Войска ордена проходят тренировки для отражения атак из-под земли. Ключ к успеху – маг, что заставит мамоно под землёй вылезать там, где надо людям. Если его нет – бежать туда куда ползут мамоно и выбрать площадку поплотнее. Прямо сейчас – маг, спеша и проклиная судьбу, вытягивал из глубин земли камни, чтобы или вытащить мамоно или превратить туннель под землёй в их же могилу. Чародеи мамоно осознав, что маскировка всё – скомандовали вурмам пробиваться наверх. Пусть они и не под пушками – они всё ещё могут до них добежать по земле.

***

- В строй, собаки, в строй, за Верховную, принцессу Франческу и наши золотые! – орал сержант, выравнивая строй протазаном. – Копья вперёд, три ряда, четвёртый и пятый – приготовить гранаты, кидать по команде!!! В строй!!! Петер стоял в первом ряду и мог наблюдать за беспорядком со всеми удобствами. Маг что-то сотворил, махая руками и ругаясь, после чего несколько палаток рядом резко ушли под землю, а на их месте возникла огромная дыра, из которой извергались инфернальные крики дьяволов. Петеру было страшно, раньше он бы убежал. Но сейчас – сержанта и того, что будет за побег он боялся больше, чем тех тварей что вырывались из глубин земли. Тем более что он был не один. Он был без шлема, так что башкой вертеть было просто. Кроме их отряда ополчения вокруг дыры места заняли отряды наёмников, в красивых одеждах и парочка мелких рыцарей, со своими слугами. А чуть дальше слышалось могучее бранное слово, созывающие к ним все новых и новых слуг Верховной. - Однако, – только и успел произнести сержант, когда земная твердь разверзлась и родила наружу двух монстров – змей размером с мельницу, чьи руки (разве у змей они есть?) были с огромными когтями. Рукастые змеи были не одни – за ними выбирались монстры поменьше, разного вида. Мутации были у них разные, Петер не знал и половины названий тех, кто сейчас выбирался наружу. Сержант в этот момент перестал изображать дерево и заорал со всей силы: «Бросай!!!» Через голову Петера полетели гранаты, первые ряды наёмников опустились на колено и из-за их спин ударили залпом аркебузы и арбалеты. Рыцарь, проорав что-то богоугодное и богохульное одновременно, увлёк за собой своих слуг в атаку. Но погань, мерзость в глазах богини, отказалась умирать и давать Петеру и отряду зарабатывать деньгу!!! Одна из девок взмахами рук и ветром в рукавах отправила гранаты наверх, где они разорвались. Пули и арбалетные стрелы собрали какую-то жатву, но большая их часть ударила в одну из больших змей, что зашаталась, но выжила. Больше всего расстроил Верховную рыцарь – вторая змейка опустилась вниз, ртом хватая благородного и начав облизывать его, словно ледышку. А потом, повинуясь крикам магов, демоны помчались дальше в лагерь, к большим пушкам звёздных парней. - Атака шагом!!! Вперёд марш!!! – орёт сержант и барабанщик немедля задаёт ритм. Петер и его отряд начинают движение вперёд, не размышляя и не думая. - Шаг, шаг, шаг, – надрывается сержант и барабанщик стучит все громче и громче, прогоняя лишние мысли и волнения Петера. Меньше думать, лучше подчиняться. Большие змеи проламывают строй одного из отрядов наёмников, другие демоны бегут сквозь дыры. И на наступающий отряд ополчения тоже бегут демоны. Петер думает о том, что демоны не только обликом разные, они и ещё одеты как, как… как незнамо кто!!! Ладно что они почти голые, для демонов – распутных девок это нормально. Почему они такие разные? Ведь прямо перед ним была и голытьба с простым покроем платья, но с хорошим оружием, так и девк,и одетые дорого-богато! - Хей, мужики!!! – кричит одна из разодетых. – Подбегай, я жёнушка богатая, в постели развлеку и сундуки наполню! А ежели не хочешь постели, так сними с моего тела все золото, что на мне одето!!! Вы ведь, Орденцы голозадые, такого богатства никогда не видали, а!!! - Жители, – вторит ей соседка, опознав в наступающих ополчение. – Переходите к нам. У нас чисто, богоугодно, нет болезней и горячие ночи!!! - Во имя Богини! – это уже сержант. – Держать строй, собаки, молитву на сердце, на устах… - КУРРРРВВА ДУУУРААА!!!! – орёт ругательство и сам Петер. – Хватай золото во имя БОГИНИ!!!! - ВОЛЬНЫЙ ЗБРОЕВ!!! – раздаётся крик от отряда наёмников с другой стороны прохода в земле. – приказ нам дан!!! Люди наступают, но делают это не быстро, можно даже сказать – неуверенно. Мамоно вьются вокруг них осами, пока большая их часть прорывается через лагерь к пушкам. Петер держит своё копьё, наставив его прямо на голый живот девки перед ним, радуясь, что его копьё длиннее её булавы. Шаг, шаг, шаг за шагом, плечом к плечу и не в коем случае не ломать строй. Плечом к плечу, копье к копью, шагать по воле барабана и орать нехитрые кричалки, отбивая криком страх и похоть. Однако демоны боя принимать не хотят, не прыгают на копья и не умирают. Вместо этого их, арь… харь… арьгре… короче те, кто остались позади, отходят от людей, выдерживая дистанцию. Кричат, кричат, кричат, кто-то даже обнажается на поле боя, пытаясь соблазнить и сбить наступающих людей с шага. Строй ополченцев и наёмников продолжает наступать, медленно обходя дырку в земле. Демоны напротив них по-прежнему в бой не вступают, а медленно отходят. Вокруг них носятся люди – слуги, воины, потерявшие своих командиров и товарищей. Иногда кто-то из них пытается обойти коробки пехотинцев и напасть на демонов с боков. Демоны жулят, как ростовщики, и такие смельчаки падают на землю, сражённые в поединках. Впрочем, когда один из пацанов (без доспеха и оружия), догадался, оседлав лошадь, врезаться в строй демонов сбоку – несколько врагов упали, прямо под ноги строю, и наёмники своего не упустили. К сожалению, он один был такой умный, его быстро остановили, стащив с лошади и больше никто разбивать вражеский строй ополчению не помогал. Было бы их хотя бы пятеро – толпе бы серьёзно не поздоровилось. - Ей, люди добрые, Верховной богини слуги!!! – из строя появляется девка в очень богатых одеждах (золотые монеты, превращённые в ожерелья – каково а?) – хватит сражаться с нами, мы пришли сюда за пушками имперцев, вас не тронем и даже заплатим! Она снимает с шеи одно из своих ожерелий (жемчуг, дорогое!!!) и бросает вперёд, под ноги наступающим наёмникам. - Не брать, собаки, наверняка отравлено!!!! – орут командиры. – Продолжаем наступать!!! Если эти суки сломают пушки, нам всем тут месяцами дристать придётся!!! Наступать и защищать пушки! Кто поднимет с земли заразу, должен быть убит немедля!!! Наступать!!! Он шагает вперёд, наставив на врага своё копье и ощущая на поясе приятный вес гранаты. Петер орёт святые гимны, бросает взгляды то на одного врага. то на другого, пытаясь предугадать рывок на него самого. Бабы красивые, спору нет. Очень красивые, но чужие. И странные. Помимо нескольких баб, одетых в золото, жемчуг, а также другие блестяшки, были и те, кто выглядел уже как наёмник из соседнего с ним строя. Бегали одетые в более простые доспехи, одна или две были при этом обвешаны стеклянными бутылочками, а самый срам – голые бабы, с щитами и оружием, но даже без исподнего. Твари, каждой по паре, вооружены чем попало, но вооружены добре, да и действовали хоть и толпой, но толпой кусачей. Вот сейчас все они начали петь, вначале невпопад, но затем хором и громко. Кто-то из них делал непристойные жесты людям, парочка вообще пытались словами и телами совратить товарищей Петера, стараясь не замечать направленных на них копий. - Походную песню, ЗАПЕВАЙ!!! Перекричать этих шлюх!!! ШАГ!!! Петер орёт, орёт по приказу сержанта слова из строевой песни. Весь строй орёт, пытаясь хором перекричать голоса демонов, а наёмники рядом начинают орать уже свою песню, пытаясь перекричать и ополченцев. Петер рад что он в строю, когда он в строю, ему не страшно. Там, впереди, основные силы демонов пробивают себе дорогу к пушкам, сметая на своём пути всех и вся, без строя люди не выдерживают удары рукастых змей и дают этим зверям право проходу. Из строя наёмников снова показываются стрелки и грохот бьёт по ушам ополченца, а по демонам бьёт сталь. Бабы бросились на землю, пропуская сталь и свинец над собой, но не все успели. раздаётся свист и весь первый ряд наёмников тянет из-за поясов “подарки” Имперцев – короткие, стреляющие дробью артефакты. Один залп, и целые десятки демонов остаются на земле, чтобы больше никогда не встать. Хороший залп, любо дорого смотреть, но по мнению Петера рановато – теперь эти ружья перезарядить наёмникам не дадут. Вой, вой безумцев, проклятых и кающихся, разносится над полем боя. Кающиеся, те самые неудачники, жители деревень, где жили демоны или пойманные с их барахлом, были выведены на поля боя. Магические ошейники, взрывающие головы нечестивцев и их соседей, зелья со злыми названиями “ЗЛОБА” и “БОЙНЯ”, инструменты и яростное желание искупления вины, направленное на врага с помощью кнутов и примера безумных священников. “И вовсе я не неудачник, от этого же меня Верховная миловала” – подумал Петер. Кающиеся тоже атаковали без строя, волной, но волной единой и очень злой. Роняя слюну, сметая не успевших убраться с их пути людей – они врезались в основные силы демонов с бока, пытаясь сбить с ног, ударить инструментом, вцепиться в плоть и задушить врагов. демоны выдвинули против них отряд больших рогатых тварей, которые хоть и были голыми, но их большие щиты и булавы сбивали людей с ног. Они были головы стать скалами, о которые волна разобьётся, а хвостатые за ними разобрались бы с отдельными “брызгами”. - Не больно, стало быть, не в счёт!!! – громкий возглас закутанного в длинные одежды монаха привлекает внимание Петера. Святой отец безоружен, в руках только Слово божье. Он бежит в рядах атакующих и взбираясь по спинам упавших, раскрывает руки и обнимает торс одной из рогатых, заливаясь при этом безумным смехом. Вспышка раскидывает как людей, так и демонов. В линии рогатых дыра, Кающихся всё ещё больше и выжившие бросаются в пролом. Кающиеся не ведают страха и не боятся боли – не замечая ран они атакуют и атакуют Демонов, даже упав – они пытаются зубами зацепиться за ноги врагов. Темп наступления демонов снижается, они задержаны, но их колдуны и маги обрушивают на угрозу своё нечестивое колдовство. Петер же пригибает голову – по команде его товарищи снова бросают гранаты, в толпу демонов. Какая-то сволочь посмела поймать и откинуть одну из них обратно в строй людей – и Петер, сжимая зубы продолжает шагать вперёд, смыкая строй. Демоны перед ним стали кидать в них все что попадёт в их лапы – камни, вещи, оружие сбежавших и павших. Сперва Петер чуть было не упустил её, но через секунду он понял – что изменилось на поле боя. Прибыли они. Петер жил на землях, где Верховная не была единственной богиней с храмом. Да что там, в его деревне даже Демоны жили. Но… Но был у них и храм Верховной, который не дал наёмникам права убить в деревне почти всех. Ещё ребёнком, он, Петер, входил в тот храм, входил и чувствовал покой. Ему нравилось там бывать, нравилось слушать про героев. Мужчин и дев, что не жалели себя и защищали таких как он от кровожадных монстров и демонов. Ему нравились истории о героях. Ребёнком он хотел встретится с ангелами её, а на худой конец – с Героями. Посмотреть на них, избранников Богини. И вот его детская мечта исполнилась в тяжёлый час. Сейчас его сердце рвалось из груди, едва не ломая его ребра, на лице возникла широкая улыбка, а из горла вырвался не крик, не слова, но рёв и что-то похожее на молитву. Две благородных дамы, в чудных одеяниях. Две фигуры, вступившие в бой, окружённые светом и надеждой. От них будто шло ощущение ПОБЕДЫ и УСПЕХА, а потом их деяния подтвердили эти чувства Петера. Петер знал, что в самые жестокие зимние вьюги – по полям и лесам ходит Хозяйка Зимы, а вокруг неё вьются метели, морозы, да вьюги. Вот сейчас Героиня была этой Зимней Хозяйкой, а вместо холода вокруг неё летали белые листы бумаг. Листы эти не морозили нерадивых путников – испепеляли, летая, повинуясь жестам рук героини и вспыхивая после её кивков. Монстры натолкнулись на эти листки… и не смогли пройти дальше. После чего стали колотить по воздуху как пьяница в двери кабака, с той же злостью. Рукастые змеи прекратили прокладывать дорогу и набросились на мага, а маг то только этого и ждал. Текучая, как капля воды, героиня уклонилась от быстрой и размашистой атаки одной из змей, украшая её руку и шкуру целой россыпью бумажек. Второй не дали даже доползти – бумаги, которые стали казаться Петеру бесконечными, прилетели ей в лицо и грудь. Вспышка! Первая из змей ревёт от боли, а потом начинает вертеться на месте, словно собака вычёсывать себя, не обращая внимания на раны, которая она наносит сама себе. А вторая ревёт от страха и ярости – видя что-то видимое только ей одной, она атакует окруживших её мамоно, раскидывая строй и убивая своих. Петер отвлёкся на мага и упустил из виду вторую, но похоже не он один. Второй будто бы не было на этом поле битвы – бумажка мага превратилась в десяток бумажных же человечков, которые затем стали точными копиями второй героини. Они стали виться вокруг Демонов, даже вбегать в их строй, уворачиваясь от ударов, но даже если демоны по ним попадали – они лишь превращались в бумагу, из которой возникли. А удар нанесли не они – настоящая Героиня пользовалась ими как приманкой и обманкой, начав жатву, своим мечом и своим чудным оружием убивая вражеских магов. Демоны остановлены и сейчас их режут эти двое, пока Петер с отрядом поджимает отставших поближе к героиням. Он тыкает своим копьём, пытаясь напугать демона перед собой, но эта сволочь не пугается. Или пугается? Большая, выше его на голову, когда-то складная, но сильно исхудавшая деваха со ввалившимися щеками, стоит чуть правее него во вражеском строю, с мордой лица как у Питера в первом бою – половина испуга, четверть непонимание и четверть злости. Из-под стёганных доспехов торчат обрывки одежды – платья, которое когда-то было дорогим и нарядным, а сейчас больше походило на платанные-переплатанные лохмотья нищенки или даже паломницы. Петер мельком скосил один глаз на её ноги, стараясь не упускать из виду оружия так и есть, ноги-лапы были перемотаны наподобие паломничьих онучей. Длинный серый хвост и такие же серые волосы были неухожены и потрёпаны. В таких же мохнатых руках она сжимала старый топор с зазубринами и наспех сделанный щит. Вцепившись в эти орудия убийства, демон выставила щит прямо перед собой, уставившись на Петера своими глазами. - Арес-воительница, дай силы чтобы устоять в бою. Посейдония-защитница, укрой от врага безжалостного сестрёнок моих и родителей моих. Эрос-хранительница, дай дожить до дня свадьбы младших сестёр. Хель, что правит живыми и мёртвыми, обожди звать меня в царство своё. Верховная Богиня, защити свою грешную дочь от гибели лютой, и даруй ей спасение своё… Петер сперва не понял – почему демон молится Верховной. Потом стало не до того, чтобы понимать – другие Демоны перестали наступать, и строй людей наконец столкнулся со строем демонов. Петер перестал думать и начал бить. Бить одним ударом, который он знает. Бить часто, бить подчиняясь ритму и орать. Орать как можно больше, чтобы заглушить свой страх. Рядом наёмники опускают первый ряд на колено и через них дают ещё один залп из дробовиков, куда злее и сильнее чем первый. Петер успевает понять, что за спинами товарищей перезарядить можно и дробовик, и аркебузу, и даже арбалет. А потом Петер уже не думает, он бьёт. Демон пропускает удар под щит, копье втыкается в её кишки. Демон падает, а кинувшегося на Петера монстра останавливает копье товарища, идущего за ним сзади-слева. Петер видит следующую цель и бьёт снова. Он больше не видит ничего что происходит на поле боя. Единственное что ему надо видеть – враг напротив, что стоит правее. Он бьёт. Через какое-то время враг сменяется пустотой, а потом – тело Демона разлетается в клочья. Петер не понимает почему, но потом повернув голову видит ещё героев – их могучие удары косят врагов как серпы колосья, разрушая их тела и поджигая их. Враг разбит и теперь за выжившими идёт охота, словно волки гонятся за добычей. Враг кажется разбит. УРА!!!

***

Артиллерия Империума стреляла не просто “в замок”. Она была достаточно точной, чтобы выбирать в какую конкретно часть замка будут падать снаряды. Фокус внимания двигался по условному кругу: север, восток, юг, запад. А вместе с этим кругом двигались те беженцы, у которых оставались для этого силы. Мамоно соперничали за укрытия, пытались собирать их сами, копали их. Те, кому не повезло – меняли укрытия и горе тем, кого оставляли силы – их тела уже даже не сжигались и не складывались в подвалах, куда по приказу Голд спрятали детей. Одна из таких беженцев, невысокая и довольно тощая, устало жевала кусок хлеба, макая его в кружку с водой. Весь её вид выражал усталость, недосып, нервную горячку. Она сидела в одном из коридоров донжона замка, недалеко от комнаты с порталом. Из комнаты доносились звуки, голоса. Был отчётливо слышен долгий, протяжный вой какой-то матери, несчастная выла одну ноту, оплакивая смерть мужа и расставаясь с детьми. -Приготовиться к открытию портала!!! Давайте девочки, последний портал на сегодня – комендант приказала беречь силы на щит. Начните-же свою мелодию, мои дорогие и пусть нам улыбнётся Падшая!!! – подала голос одна из магов. Беженка неожиданно быстро встала и заковыляла по коридору, проходя мимо комнаты с порталом. Дверь в комнату была вынесена – последствия паники одной из гольштавр. Стоявшие на страже воительницы перехватили оружие, но несчастная не стала ломится к спасению – вместо этого она просто прошла по коридору, хоть и бросила на магов долгий взгляд. Маги и стража этого не заметили, но в этом взгляде не было ни ноток отчаянья, ни пламени надежды. Только лёгкая сосредоточенность, внимательность и готовность. Пройдя по коридору, беженка стала спускаться ниже – на первые этажи. На своём пути она встретила нескольких убегавших из зоны обстрела и ещё больше тех, кто бежать уже не мог. Пройдя мимо них, она нашла пустующую комнату. Совсем небольшую, с бойницей, что в условиях грядущего обстрела было особенно опасно. В комнате была только одна мантис, но уже давно мёртвая. Проверив пульс, беженка устало прислонилась к стене у бойницы. Смотря на склон горы, она достала из кармана кусочек стекла. Пусть у Кирш и была в ухе вокс-бусина, пусть в кармане был искусно замаскированный артефакт, что позволял ей держать прямую связь с шатром Лайхе, инструмент предпочла перестраховку и сейчас докладывала о состоянии магов «Салаги» сразу тремя методами – тихим рассказом, спрятанным от ушей посторонних гневом бога войны Империума, артефактом, что отправлял в шатёр открывшиеся его взору картины и флотской системой световых сигналов. Последнее заодно защищало её от случайного попадания в бойницу или саму башню, чётко показывая её местонахождение. Инструмент впервые была так долго рядом со своими целями. Обычно она проводила рядом с нечестивцем не более суток, а теперь, включая замок «Старик», она уже почти четыре дня ходит среди нелюдей. Инструмент видела всё – как устали защитники, как истощены маги, запасы их зелий истощены (очень удачно удалось замаскировать её диверсию под случайное попадание снаряда). Специально для удобства её работы, в «Салагу» согнали сотни небоевых нечестивцев и это тоже внесло свою лепту в усталость защитников. Да, сначала комендант и Голд пытались привлечь их к полезной работе – копать щели от снарядов, помогать ремонтировать замок и стоять на часах. Инструмент помогла этой затее окончится неудачей, направляя на необученных защитников самые сильные удары, вселяя в них ужас. Даже тот факт, что её проникновение заметили – помогал. Гарнизон не знал – осталась она или уже ушла, но это было неважно – слухи о ней били в спины защитникам ничуть не хуже настоящих клинков ассасинов. Заставляли беспокоиться, искать её, подозревать. Завершив доклад и ожидая ответа, Кирш некоторое время раздумывала над судьбой этих грешников. Её коллега, инструмент номер 1457639, поделился некоторыми историями о судьбах подобных им. Кирш вообще много узнала о нём, как по приказу господина, так и по собственной инициативе. Номер учил её своему ремеслу, рассказывал о ремесле и своём Вечном Долге. Ей сильно помог его пример. Её родной мир ковал оружие медленно, как кузнец в кузне. Оттого она была одна. Но именно из-за этого её столь высоко ценили. Ей сразу же досталось имя – Кирш. Она была дорогим кинжалом, мизерикордом. Номер 1457639 тоже имел имя – Ганс Фейербах – но он заслужил его, доказав свою стойкость и преданность. Он имел тысячи, миллионы братьев по делу и духу и лишь лучшие из них получали имена. Их судьба – сражение, служба, без наград и признания, без почестей и даже без могил. Они обычные клинки. После сражения их награда – привести себя в порядок, а потом снова ждать боя. Если они ломаются, их выкидывают без сожалений. А они были готовы к этой судьбе, желая лишь хорошо послужить своему Богу. Кирш склоняла голову перед столь самоотверженной службой. Она видела в воинах Крига братьев своих. Не по крови, но по сути. Это помогало в службе.  Слова в ухе отвлекли Кирш от размышлений. Ей поступили новые приказы и подтвердив их получение, она немедля приступила к их выполнению. Сейчас ей требовалось вернуться к своему схрону за оружием.

***

Лилим Матильда нахмурилась, глядя на походную карту. Сейчас её войско стояло на последнем привале перед финальным броском к Безрогому Перевалу. На оружие и доспехи наносились специальные масла, которые не только улучшали их внешний вид, но и напитывали их дополнительной маной. На тела и лица наносились дополнительные мистические руны – пусть они и будут скрыты под доспехами, каждая из них давала небольшой прирост в силе. Из запасников доставались защитные амулеты, некоторые одноразовые. Распаковывались запасы особых зелий, как более слабых, дававших небольшой, но стабильный прирост маны, так и более опасных запасов на «самый белый день» – вроде зелий, что моментально увеличивали запас маны любой мамоно почти вдвое на два дня, но потом оставляли её на неделю почти без маны – беспомощной, как человека. На следующую часть марша они выйдут уже не походной колонной, а полноценными боевыми порядками, готовыми встретить врага. Рыцари Багряной Лилии готовились к этому сражению серьёзно – в первый раз за много лет их ждал поистине серьёзный противник. Изначально план был другой, но Матильда совершила ту же ошибку, что и её сестра, и то, что она ошиблась в несколько меньшей степени было ей слабым утешением. Как и Друэлла, она недооценила возросшую мобильность противника. Она рассчитывала, что Орден будет всё же полагаться на собственные силы при марше, а армия не может далеко уходить от повозок с фуражом. И поэтому задержалась в Далкии почти на два дня, ожидая прибытия запоздавших рыцарей. Однако, Империум не только обладал возможностью быстро перебрасывать только свои войска, их возможности оказались достаточны, чтобы без проблем поделиться ими с Орденом. А потому, армия шагала уже не со скоростью фуражирской повозки, а бодрой кавалерийской рысью. Часть заставы уже была взята войсками Ордена, вторая крепость едва удерживала осаду. Первую крепость, гарнизон, имевший прозвище «Старик», Ордену удалось взять так быстро, что почти никто не понял – что именно произошло. Более новая и крупная крепость «Салага» ещё держалась, но было очевидно, что без помощи извне им не удержать крепость долго. К счастью, волею Судьбы, Матильда опоздала не настолько, чтобы вся надежда была потеряна. Да, ей пришлось на ходу менять часть планов (пусть основная стратегия и оставалась неизменной), но у крепости и осаждённых появился реальный шанс. Шанс не только на выживание, но и на победу. Лилим склонила голову – магические чернила на карте, которые можно было легко стирать и наносить сколько угодно раз, теперь изображали план, который получилось добыть разведчицам. У гарпий зоркие глаза, но и они не решались слишком сильно приближаться к перевалу – патрулировавшие горные хребты жуткие металлические полулюди-полуптицы Империума вселяли в них ужас. Не только своим оружием, но и тем, что в них почти не ощущалось духовной энергии. Какая-то из гарпий сказала, что теперь поняла, почему люди так боялись нежити. К счастью, тех чудовищ о которых рассказывала ей сестра, разведчики не заметили – ни метателя солнц, ни жуткой ауры Бездушного, ни ощущения присутствия вражеского мага, только вражеское войско. Гарпии не смогли пробраться в «Салагу» или пролететь над лагерем людей, оттого обычно многочисленные и подробные сведения о вражеском войске превратились в парочку небольших листков. Не было известно даже кто командует армией людей. Это было непривычно для Матильды. Лилим знала, что сейчас, под аккомпанемент рёва пушек, песнопений священников и шепчущих заклинания магов, человек склонился над похожей картой. Молодой или старый, опытный или дурак – никаких подсказок, не было даже ясно, смог ли он понять, что помощь осажденным на подходе. Что он готовил против них? Какие знаки он наносит на свою карту. Чем собирается ответить на её неостановимый удар? Отразить удар её кавалерии невозможно – но голь на выдумку хитра. Можно нанести потери. Непонятно – как будет действовать неизвестный ей враг. Матильда не хотела нести потери, особенно когда их можно было избежать. Она придумала и обсудила вместе с лучшими из своих рыцарей, несколько маршрутов и манёвров против войска ордена. Приняла меры против засад на пути, а также рукотворных лавин.  И неизвестный командир. Он мог придумать что-то ещё, что-то опасное. Но пока Матильда не видела в своей светлой голове новых идей. Матильда отложила план в сторону. Более чёткой картина уже не станет, как ни старайся. Через три часа её войско выступит в поход. А пока можно заняться и более личным делом. Лилим поднялась на ноги и прошла к походному алтарю Арес. Вознеся короткую молитву Богине Сражений, она положила на алтарь символическое подношение – три яблока, окроплённые вином, что отправились на ритуальную жаровню. Преклонив колено, она вознесла короткую молитву, прося богиню о помощи. Над ней промелькнула тень. Матильда подняла глаза и не смогла сдержать улыбки. Богиня ответила ей. Драконы. Зоркие глаза лилим разглядели отряд драконьих рыцарей, летевших в сторону перевала. Немедленно крикнув пару воительниц-суккубов, она отправила их вслед за драконами.

***

Ирмхильд Вольф – так звали командира драконьих рыцарей, которая предстала перед Матильдой. Красивое, как и у всех мамоно, но всё равно грубоватое лицо, будто статуя женщины, вытесанная из гранита. Разноцветные глаза смотрели на дочь Повелительницы Мамоно сверху вниз как в прямом, так и в переносном смысле. Дракон была стара, стара достаточно, чтобы застать ещё эпоху Старых Монстров. Тем не менее, Матильда не отвела глаз и не склонила спину. Приветственный кивок, положенный принцессе, пусть даже её визави не пожелала преклонить колено как положено по этикету. - Приветствую рыцарей Драконии. – Матильда не хотела затягивать сцену, она уже хорошо ощутила цену времени. – Что привело вас так далеко от вашей родины? - Неужто воинам Маккая не известно всё, ваше высочество? – дракон хмыкнула. - Боюсь, даже матушке нашей не известно всё, иначе давно бы уже наш народ одолел Орден и растил сыновей. – В эту игру могли играть и двое. Пора напомнить немного, кто есть кто. – Но всё же, я знаю, что задача Драконьих Рыцарей – охрана границ, а границы Драконии отсюда далековато. - Что же, мы преследуем опасного врага, что атаковал наши границы несколько месяцев назад, погубив немало воинов. – Вольф положила лапу на рукоять меча. – Думаю, вам знакомо имя Лайхе. - Лайхе? – Матильда не смогла скрыть удивления. Жестокий и безжалостный убийца был хорошо известен среди мамоно. Один из тех, про кого говорили, что его бесполезно пытаться перевоспитать и лучше убить, как бы омерзительно это ни звучало. – Лайхе здесь? - Мы шли по его следу от самой Драконии. – рыцарь поморщилась. – Хитрый лис едва не сбил нас с пути, но мы знаем, что он ушёл к Безрогому Перевалу. - Боюсь тогда, у меня для вас дурные вести. – Матильда невесело улыбнулась и жестом указала на бутылку вина. – Пейте, это не те нежные вина, что любят садовницы Полова. - Полагаю, причина, по которой вы предлагаете мне крепкий напиток связана с потоком беженцев? – подняла бровь драконица. – И тех полубезумных историях, которые они рассказывают о новых союзниках Ордена? - Боюсь, что их истории не так безумны, как вам показалось. Могу лишь предположить, что Лайхе и все, кто был с ним, уже вне вашей досягаемости. Орден и Империум Человечества сейчас осадили заставу на Безрогом Перевале, и если он ушёл туда, то давно уже среди союзников. - Осадили Безрогий Перевал, ваше высочество? – На лице Ирмхильд наконец прорезалось что-то похожее на эмоции. – Но ведь ваша сестра собиралась идти маршем на Лескатию. Значит, слухи о поражении Принцессы Друэллы действительно правдивы? - Увы, моя сестра, Первый Меч Маккая, действительно потерпела поражение. – лилим вздохнула. – Новый союзник Ордена – Империум Человечества, сумел отразить её атаку и разбить армию. Любимая стратегия сестры сыграла против неё на этот раз. На какую-то долю секунды между двумя рыцарями мелькнула искра понимания. - Сейчас я лишь могу просить вас присоединиться ко мне, дабы отбить заставу Безрогого Перевала. – перешла к делу Матильда. – Много невинных душ погибнет, если мы не остановим этот марш. Ирмхильд Вольф задумалась. - Я разделяю идеалы вашей матушки, но боюсь, наша задача была весьма чёткой, а выставлять своих воинов против тех, кто смог разбить армию Четвёртой Принцессы Маккая, это риск не оправданный. Матильда едва сдержалась от саркастического замечания. Было довольно ясно, что драконы отправились за Лайхе без приказа свыше, и, без головы Лайхе, их участие в битве на стороне лилим закончилось бы изгнанием из рыцарей, особенно, если станет известно о симпатиях их командира. Но она подавила это желание. Драконы будут прекрасным подспорьем в бою и, даже как разведка они могли долететь туда, где гарпий ждала верная смерть. Боги всё же были на её стороне, ведь именно в этот момент к ним подбежала запыхавшаяся суккуба. - Леди Матильда, мы перехватили гонца из гарнизона. Несчастная умерла на наших руках от каково-то жуткого яда, но она успела передать нам важное сообщение. – «Королевскому Дому Далкии. Держимся, наша диверсия порушила много вражеских пушек, враг умоется кровью если начнёт штурм, но и мы тоже – людьми командует Лайхе-мясник, потеряли многих, враги постоянно нас атакуют». Письмо было написано в спешке – кривые линии текста, пара клякс, уголок письма был бурым от пролитой крови, а печать была поставлена абы как. Но это лишь доказывало серьёзность положения, всю ту тяжесть, которую доблестные защитницы замка взвалили на свои плечи. - Воистину Арес прислала вас туда, куда было нужно. – с искренним облегчением выдохнула Лилим, вызвав у Ирмхильд удивлённую гримасу. – Если Лайхе тут, мы можем попробовать взять его вместе. Упускать этого врага нельзя, и у нас появилась общая цель. А если вы и правда разделяете взгляды нашей матушки, то у вас появился шанс превратить в жизнь одну из важнейших, по её мнению, вещей – остановить ужасное, бессмысленное кровопролитие и спасти тысячи невинных жизней. Если Лайхе поведёт атаку на Безрогий перевал – там не останется ни одной живой души. Вольф недовольно посмотрела на Матильду. В ней боролись драконья гордость и приверженности идеалам. - Говорите прямо как жрица, леди Матильда. – наконец проскрипела она. - Говорю, как есть. – Пожала плечами та. – Мы и так идём маршем на перевал. Вы можете пойти с нами, а можете вернуться и сказать, что Лайхе вы не догнали. Дракон выдохнула из ноздрей две струи дыма, и её лицо исказила недовольная гримаса. Матильда сдержала победную ухмылку – гордость не позволит Вольф отказаться.

***

Датви насвистывая мелодию и, поправляя шлем, вылезла из погреба, в который она упала. Она хотела бы сказать, что упала она туда не сама, но нет – запах мёда из этого погреба был таким сильным, что гризли не сдержалась. К сожалению, самого мёда в погребе не было – только брошенные вещи мамоно-пчёл. Обидно, получилось да. Авантюристка занималась поисками диверсанта. Сначала она обратилась к коменданту, упирая на то, что подобный кадр был смертельно опасен для крепости. Но та лишь отмахнулась, что не может сейчас выделить людей на поиск диверсанта, все воины должны стоять на стенах или отсыпаться перед тем, как встать на стены. Все, кто может держать оружие или хотя бы метать камни тоже должны быть там. Без разницы кто заберёт их родных – убийца или прорвавшийся враг. Но во втором случае крепость падёт и жертв будет больше. В некотором роде – это было разумно. Но с другой – не оставлять же невинных на потеху рыскающему по крепости убийце. А потому – искательница приключений, авантюристка и просто умная мамоно гризли Датви смотрела на замок «Салагу», смотрела и думала. Если бы она была диверсантом – куда бы она пошла? Почесав лапой голову Датви пришла к мысли, что понятия не имеет где может находиться подлый лазутчик. Не было у неё такого опыта, она только один раз пьесу смотрела про розыскницу-некомату Шерри и её сражение с убийцей Нексом. Тогда она решила так – враг в замке не должен (или не должна) выделятся. Но соглядатай отличается от обитателя тем, что у него есть всякое разное, для подлых штук, лазутнечиства и так далее. В пьесе было показано, как враг прятал своё всякое разное в тайных местах… Улыбнувшись, Датви посмотрела на замок уже совсем другим взглядом. Вот чего-чего, а опыт поиска всяких разных тайников у неё был обширный. Солидный, можно сказать, опыт. Значит надо искать. Очень скоро гризли поняла неприятное отличие в деле поиска тайников в замке. Тебе честной медведице, во-первых, мешают искать обитатели замка, а во-вторых, многие из найденных тобою тайников оказывается имеют хозяек, или подружек хозяйки, которые так и норовят настучать тебе по спине и рёбрам, выкрикивая при этом ругательства наподобие “мародерка”! А потом ещё люди стали выстраиваться у стены, лестницы потащили, пришлось на стену бежать и там терять время. Последней дуре вурму понятно, что под вечер штурмы не начинают, ночью вообще мало кто любит драться. Но комендант решила перебдеть и Датви стояла на стенах, вместе с остальными. Потом освободившись и быстро перекусив, гризли, почесав лапой голову, остановилась у колодца. А потом вдруг ударила себя с такой силой, что чуть сама не улетела в страну снов. Это не было оригинальным способом уснуть – это было озарение опытной авантюристки и искательницы приключений. Тайные люди, куноичи например – они же тонкие и мелкие, как ведьмы-переростки. Им приходится жертвовать сиськами и жопой ради того, чтобы пролезать в разные места. Датви была крупной особой и это иногда было проблемой – в часть тайников подземелья приходилось отправлять её знакомую лисицу, ибо сама гризли не могла, застревала. Мамоно с энтузиазмом ринулась искать по новой. Через некоторое время рвение слегка утихло – Датви был нужен кто-то кто сможет пролезть в интересные дырки. Авантюристка с грохотом распахнула дверь, влетев в одну из комнат. Бывшая кладовая, с пустыми шкафами и кучей хлама в углу, который не разгребали с прошлой владыки демонов. И две семьи, суккуба с дочкой и троица мамоно подростков – бабочка, арахна и ещё одна арахна, но на сей раз муравьиная. Вся пятёрка уставилась на гризли сначала со страхом, а потом с гневом. - Зачем так пугать! Тут и так страшно, а тут ещё и вы шумите, сестрёнка! – произнесла бабочка. Все остальные согласно закивали. - Шумлю по делу, важному. Есть еда! – Датви применила свою любимую взятку. – За еду надо сделать одну работу. - Мы к обороне непригодные, нам так комендант сказала! – парировала арахна. – Так что наружу мы вылезать не будем, там страшно. Идите туда, откуда пришли. Гризли взмахнула руками. Что за молодёжь пошла – трусливая, ленивая, старшим грубит. Так глядишь и скоро они за мужиками гонятся перестанут. А хотя это арахны – они ведь не гоняются, они в засаде сидят. Все нормально. Датви повертела головой и выбрала самую мелкую – суккубу, что сидела на коленях у матери, смотря на Датви своими большими зелёными глазами. - Привет вам, любимые дочери Повелительницы, я – Датви, искательница приключений и авантюристка, – Датви присела перед матерью на корточки и протянула им немного еды. – Я знаю, что вам нехорошо, но мне правда нужна ваша помощь. Суккуба закрыла дочь руками. Вздохнула. - Меня зовут Велара, а это моя дочь Элль, искательница приключений Датви. Я жена пекаря. Жена пекаря. – последние слова суккуба повторила с напором, намекая на свою мирную профессию. – Моя дочь не выйдет из-под защиты камня. Я её не отпущу. - Не надо выходить во двор. – замахала руками гризли. – Надо в паре мест в замке поискать. Элль маленькая, много куда пролезет. - Мы честные горожанки и никогда не опустимся до воровства, – Велара вскинула голову. – Или что ещё вы хотите найти в этом замке? - Я хочу поискать секреты недругов, – Датви перешла на шёпот, стараясь завлечь мать и дочку тайной. – а если точнее – нам надо найти тайники врага. - Врага? Вы говорите о тех лазутчиках, о которых ходит столько слухов??? Нет, нет, нет и ещё раз нет. – суккуба обняла свою дочь ещё сильнее и закрыла её от гризли своим телом. – Мы и так в опасности, мой муж пропал, а ты хочешь отправить её – невинное дитя, искать тайники врага! Среди нас может ходить сам Лайхе-мясник, я не дам… - Ну сам мясник точно не тут, он снаружи воздух своими речами портит, – Датви слегка улыбнулась. – Я понимаю вам страшно, жутко, хочется забиться в уголок и просидеть там всю осаду. Авантюристка обвела лапой комнату, улыбнулась и присела прямо на грязный пол, чтобы не нависать над матерью и дочкой. - Но вот как я скажу – в Судьбу я верую, встречу я мужа и будет у меня мёд, любовь и сокровища. Но я так скажу – надо не ждать её, но самим искать своё счастье. - Счастье, а не обычного душегуба, – донеслось со стороны подростков. – он твоё сердце заберёт, а не своё предложит. - Цыц, мелкие, мне эту речь моя подруга долго-долго писала… – Датви замолкла, – а, судьбу… впрочем к ангелам. Смотрите, Велара, я вам помочь хочу. Вам тут не место. Всем вам. Гризли снова обвела комнату лапой. Мамоно опустили головы, признавая правоту Датви. Грязные одежды, почти полное отсутствие пожитков. Про то, что в бой им всем соваться нельзя можно было и не говорить. Датви ткнула лапой в потолок.  -Есть шанс. Если внутри враг – его надо поймать. Тогда Орден снаружи не войдёт в «Салагу». Вам прямая польза, – гризли указала рукой на мелкую. – Кроме того, за такую помощь в обороне, можно получить многое. - На кой нам тут золото? – выкрикнула бабочка. – Проиграть его в карты или кидаться во врага со стен? - Пропуск в портал, – тихо прошептала Велара. Она посмотрела на дочь, а дочь посмотрела на неё. – прости меня Элль, прости свою невезучую маму. Если бы я лучше вытянула корешок с номером, ты бы уже была в безопасности. - Мам, мам, не плачь. Я тоже плакать хочу. – так же тихо ответила ей Элль. - Так, крылатые, слёзы прекратили! – повысила голос Датви. – Мне помощь в поиске нужна, а не слезы. Найдёте вещички диверсанта и, может быть, сможете пройти в портал быстрее. Найдёте вещички, а не зальёте друг друга слезами. - Вы хотите, чтобы мы искали вещи? – спросила Велара. – А вы сами? - Я кое-куда не влезу. – улыбнулась Датви. – Не бойтесь я буду её охранять во время поисков и защищать. - Ну, – суккуба заколебалась. – но где именно вы хотите искать? Снаружи опасно. - Повторяю – не надо искать снаружи, – махнула лапой Датви. – снаружи погода, много людей и вообще – никто не делает тайники снаружи. Мы в комнатах искать будем. Начнём, пожалуй, с этой. Гризли обвела лапой окружившие её стены. Суккуба Велара вдруг вздрогнула. Не иначе испугалась, что сидела рядом с вещами героев. Подростки же наоборот оживились и подошли, все трое, поближе к Датви. Авантюристка успела только указать маленькой суккубе, где искать, тогда её засыпали вопросами. Там было все – от “как искать”, заканчивая “чем наградят”. Датви рявкнула, что делить шкуру неубитого медведя рано, когда Элль издала крик. Её мать немедленно оказалась рядом, вытаскивая свою кровинушку назад – в свои объятия. Девочка была цела. Датви только успела подумать, что малышку испугал её голос, когда Велара тоже крикнула. Гризли повернула голову и уставилась на суккубов. Суккубы уставились на неё в ответ. В руках у мелкой был небольшой… небольшая… что-то не сильно крупное и укрытое жёлтой бумагой. Прежде чем, Датви успела что-то сказать, арахна выхватила это из рук мелкой суккубы и резко порвала упаковку. На пол посыпались странные предметы. Небольшие овальные цилиндры, прямоугольные брикеты, ещё более странные и непонятные штуковины. Датви знает такую тишину. Тишина, когда нашёл сокровище, но не знаешь – радоваться тебе или готовится убегать от ехидны, фараоновых собак или ещё какой жадной буки. -Так… – арахна медленно облизнула губы. – Это же не наше да? Ну это… Гризли опустилась на колено и подняла один из маленьких цилиндров. Двуглавые орлы. Точно. - Молодец, малышка, – лапа опустилась на голову мелкой суккубы, закрывая её полностью. – с первого раза большая удача! Вас точно в портал отправят, ты молодец! В игорный дом правда месяца три не ходи – после такой удачи лучше некоторое время не рисковать. - Госпожа Датви, какие игорные дома – она ещё ребёнок?! Даже парня нет! – вскинулась мать, проигнорировав недовольный выкрик дочери. – Вы лучше скажите, что дальше? - Дальше? – Датви сунула Элль один из маленьких цилиндров. – Дальше мелкая идёт к страже и говорит им о своей находке. - Хей, мы ей тоже помогли, – влезла бабочка. - Цыц! Это её находка и страже о ней расскажет она. Ты, мать, пока вещи собирай – скоро уйдёте отсюда. Элль схватила один из цилиндров и с криком “мы нашли тайник лазутчиков” убежала. Датви же стала внимательней рассматривать находку.

***

Несколько стражников сидели на земле, прислонившись спинами к крепостной стене. У них на коленях лежали их котелки, с нехитрой кашей. Стражники клевали носами, кто-то уже храпела. Когда в это сонное царство влетела громкая и отвратительно счастливая мелкая суккуба одна из стражниц даже хотела укусить суккубу за хвост. Но… - Мы нашли тайник людей, лазутчика! – после этих слов стражницам, помнящим приказ коменданта пришлось просыпаться. На Элль уставилось несколько злых пар глаз. - И чего же ты нашла мелкая зараза, раз уверена – это люди? Там крест Верховной нарисован? – спросила её одна орчиха. - Нет! Там двухголовый орёл! – гордо ответила суккуба и показала свою находку. Стражница в недоумении уставились на маленький цилиндр, на котором действительно был изображён уродец Имперцев. А потом… Стражницы вскочили с места, опрокидывая на себя котелки, отскакивая прочь от небольшого цилиндра с криками и ругательствами. - Кастрата мне в мужья, ещё одна!? – одна из амазонок закрыла своё тело щитом. – Ты нашла эту штуку и пришла будить нас? Она сейчас рванёт, ты совсем страх потеряла, крылатая, пустоголовая… - Тише, тише. – прервала амазонку её командир, ящерка. После чего внимательно изучила находку суккубы. – Все устали, девушки, но это не повод кричать на дитя. Она ведь не со зла. - Да плевать, со зла или нет, старшая! Вчера такую притащили, только побольше. В казармы притащили – все стенки казармы были в кишках спящих! – амазонка эмоционально взмахнула рукой. - Но… но я правда нашла эту штуку. В стене много таких штук было! Там ещё были и другие штуки. – Элль не понимала реакции стражниц. Она же герой и нашла тайник диверсанта. Ящерка вздохнула. Потом подошла к Элль и быстрым, но осторожным движением взяла ее за руку с цилиндром. - Во-первых, учитывая размер – оторвёт скорее ребёнку руку. Так что давай ты медленно выкинешь эту штуку вниз. – под нажимом яшерки ладонь суккубы опрокидывается и цилиндр летит вниз, чтобы сразу после падения оказаться похороненным под котелком. Дружный выдох звучит со всех сторон. - Смотри, мелкая, – амазонка решает загладить свою вину, – таких штук в нас летит больше, чем я могу сосчитать. Иногда они не взрываются, но попадают внутрь замка. Таскать такие штуки нам не надо – только Богиня и Бог людей знают когда они решат убить всех вокруг. - Но там было много таких штук, – повторила свои слова Элль и шмыгнула носом – и там были другие штуки, совсем другие. И там была сумка. Рядом с сумкой моя мама, а ещё гризли-тюристка и ещё… - Выдумываешь, мелкая, – отрезала амазонка. – Если не врёшь, приноси сумку. А сейчас иди и не мешай нам отдыхать перед тяжёлым боем. Ящерка-десятник помотала головой и свистнула. Через пару секунд перед ней возникла кикимора – такая же уставшая. - Госпожа желает чаю и сладостей? – с лёгкой улыбкой произнесла кикимора. - Вина и мужика. – парировала ящерка. – Всё после осады. Слушай, я знаю о том, что ты вымоталась не меньше нашего, таская трупы. Но можешь сопроводить эту к её матери? Кикимора улыбнулась. - Конечно, госпожа, если, конечно, кроха знает где её мама сейчас. 

***

- Моя мама самая лучшая! Но эта тюристка тоже хорошая. Она когда пришла и попросила помощи я сразу согласилась! – Элль шла впереди и прыгала на каждом своём шаге, помогая себе своими крыльями. - Какая ты хорошая девочка и какая у тебя хорошая мама, – кикимора смотрела на суккубу и улыбалась. Не вежливой улыбкой доброго слуги, а настоящей тёплой улыбкой. В последнее время всем было тяжело, невесело. Урвать такой кусочек довоенного счастья было королевской наградой. Суккуба шла по коридорам, что были заполнены неприятными запахами, следами крови и уставшими обитателями, и словно маленькое солнышко освещало их. Наблюдая за Элль, кикимора ненадолго забывала о запахе трупов, что въелся в её руки и униформу, о лазарете, об ужасе, что окружил стены замка. Ребёнок искренне радовался своей находке, нисколько не боясь разочарования. Даже когда кикимора попробовала осторожно подготовить дитя к возможной неудаче. А неудаче ли? Если верить малышке, там был мешок. И если размеры этого мешка можно было подвергать сомнению (мамоно не верила, что мешок был размером с суккубу), сам факт его наличия. Мешок с цилиндрами, брикетами, чем-то странным… быть может эта находка лишит диверсанта его зубов или с позволения Арес – поможет выследить этого неуловимого врага и даровать защитникам «Салаги» немного более спокойный сон? - Вот мы пришли! – Элль указала рукой на ничем не примечательную дверь и, не сбавляя темпа, прыгнула на неё. Чтобы растянуться на ней слизью. - Может быть дверь открывается в другую сторону? – вежливо заметила кикимора и сама попробовала открыть дверь. Дверь не поддалась, даже после того, как кикимора приложила силу. Почесав голову, кикимора обратилась к Элль, точно ли она привела её. Когда суккуба закивала головой и стала ломится в дверь, громко при этом крича, кикимора задумалась. Ей было очень обидно, что такой удачный момент оказался испорчен. Скорее всего девочка просто ошиблась и теперь ей придётся искать её маму по всему замку. Быть может, мать ушла по делам, заперев за собой дверь. Или девочка все выдумала, тоже вариант. Ещё бы понять, где конкретно её мать… - Это точно наша дверь!!! Но почему-то закрытая! И мама не отвечает! – на лице суккубы уже были признаки слез. Малышка не понимала куда пропала её мама, почему она не открывает дверь и многое другое. - Ты уверена, что это правильное место? Ты могла свернуть не туда. - Это точное место! Мы тут долго сидели, почти три дня! Я уже даже стала готовить это место к приходу своего жениха! Кикимора присмотрелась к двери и улыбнулась – суккуба нанесла на стенку несколько своих нехитрых рисунков, кажется с помощью сажи или угля. - Быть может, твоя мама куда-то ушла? – кикимора хотела сказать, что девочка могла ошибиться, но тут её горло словно схватили клыки морозных демонов. Куда могла уйти мать в осаждённом замке – на прогулку с подругами, к мастерице волос и пальцев? Зачем уходить из укрытия, обстрел не прекращался? Да и вообще… Кикимора ещё раз дёрнула за дверь, а потом осмотрела её внимательней. Дверь была обычной, из дерева и без замка. Как она была закрыта? Не на засов изнутри, в этом кикимора была готова присягнуть. Разум мамоно, сбросив с себя оковы неги и усталости, наконец осознал ещё пару деталей. Запах, ставший слишком знакомым, за последние пару дней. Кикимора узнала запах, некоторое время боролась с искушением заглянуть под дверь, в щель и медленно взяла Элль за руку.  – Знаешь, я думаю знаю где сейчас твоя мама. Пойдём – поищем её.