Часть 4
17 сентября 2016 г., 23:29
Не бывало великого ума без примеси безумия. Сенека Луций Анней (Младший)
Джокер сильно отличался от остальных ребят в этом убогом месте. Он безумец, сумасшедший, потерявший рассудок ребёнок. Кажется, что дети в таком возрасте не сходят с ума, их интересует что-то новое, запретное: наркотики, физическая близость, алкоголь, сигареты. Джокеру же было плевать на весь этот сумбур. Интересными темами разговора для него, как выяснила Харли, были вопросы её предшествующей жизни и, что самое странное, планы побега. Он намеревался сбежать. Квинн не знала, как скоро и зачем, а духа спросить всё никак не хватало. Каждый раз, когда он упоминал или показывал ей очередную схему бегства, девочка чувствовала себя ужасно грустно. Джокер собирался не только оставить детдом, он собирался оставить её. Через некоторое время он попросил Харли называть его «мистер Джей». Для Квинн это было так же дико, как называть его Джокером. Обычно с приставкой «миссис» и «мистер» она обращалась только к учителям и воспитательницам, а называть так собственного друга – ненормально. Но постепенно можно привыкнуть даже к этому. Да, Харли Квинн уже считала мальчика своим другом, стараясь не давить на него, когда мистер Джей был не в настроении. Она медленно и неуверенно рассказала ему о всех проделках Барбары, о том, что она тут с самого рождения и не представляет, кем может быть её собственная мать. Джокер лишь пожал плечами и хмыкнул под нос. – Я бы свою мать лучше не знал. – А отца? – У меня нет отца. – У тебя должен быть отец. – Нет. «У него должен быть отец, – думала Квинн. – Такого же не может быть, что у него нет отца, а только бросившая его мать. Он просто не доверяет мне». Так как Харли не была из тех, кто любит тянуть информацию из человека, то она быстро перевела тему разговора на более «любимую» для мистера Джея. Она смирилась с тем фактом, что мальчик что-то скрывает от неё, и пыталась это игнорировать. Захочет – расскажет сам. Она всегда рада выслушать. Девочка вскоре поняла, что Джокер не был глупцом. На всех занятиях он хоть и редко что-то говорил, но в его тетрадях всегда были написаны правильные ответы. Когда же всё-таки «карточный король» изъявлял желание ответить, то замолкал весь класс. Кажется, что даже учителя задерживали дыхание, боясь очередной сцены с этим ненормальным мальчиком. Безумец или гений? А что, если безумец и гений? Карцер оставил отпечаток на душе Джокера. Он больше не нарывался на неприятности и пытался везти себя сдержанно. «Пытался» – главное слово. Пару раз он испускал свою злость на Харли, гневно тряся её, или же просто шугал случайных детей. По детдому ходило много различных слухов о том, что произошло в ту ночь. Кто-то говорил, что «Клоун», как ребята называли Джокера, когда его не было поблизости, хотел убить не только Барбару, но и арлекина. Кто-то добавлял, что арлекин, решив отомстить за все прожитые под натиском Уэст годы, помогала тронутому психу, а сломанный нос был лишь прикрытием. Харли даже слышала такую версию, в которой Джокер изнасиловал Барбару, а Харли получила за то, что подглядывала. Барбара же «залегла на дно». Она и её свита приближённых перестали доставать Харли каждый день, лишь изредка задевая в коридорах или же проделывая маленькие пакости: подкладывание дохлой мыши в её вещи, разрисовка её учебников, уничтожение одной из её ценных книг или же подкладывание записок с текстами угроз, которые Харли пыталась игнорировать. Джокера же они не трогали вовсе, а Квинн мстительно надеялась, что каждый раз, когда Барбара смотрит на мистера Джея, то шрам «карточного короля» на её ключице начинает прожигать хулиганке кожу.***
Стив Робинс – один из немногих в детдоме, кто мог угрожать всем. Он был на два года старше Квинн и общался с такими девочками, как Уэст. На Харли, в отличие от многих, он никогда не обращал внимания. В принципе, так же как и она на него. Но так было не всегда. В восемь лет Харли была достаточно глупой, чтобы вести дневник, который, конечно же, нашли. В своём дневнике девочка писала о том, как сильно любит этого самого Стива, что было полнейшей чушью, но все восприняли это всерьёз. Насмешки, саркастические замечания, оскорбления полились в её адрес почти ото всех, но только не от самого обладателя сердца восьмилетки. Харли хотела объяснить Стиву, что это всё бред, что на самом деле она даже не думает о нём, но прошло несколько месяцев, а она так и не нашла подходящих слов. С годами они просто забыли об этом инциденте. Вот почему девочка была в шоке, когда он подошёл к ней. Она сидела в парке на своей излюбленной скамейке и терялась в размышлениях о Джокере. Последнее время он занимал все её мысли, ибо он был той загадкой, которую она пыталась разгадать уже на протяжении не одной недели, а Квинн не любила вопросы без ответов. Робинс сел рядом с ней, блондинка в ответ подняла недоумевающий взгляд глаз цвета моря. – Ты ведь Харлин? - полу спрашивая, полу утверждая, сказал Стив после длительного молчания. – Харли. Теперь всем и каждому она называла новое имя, хотя мало кто стремился спрашивать. Его имя. Снова Джокер. – О чём думаешь? Квинн лишь в недоумении посмотрела на него: Стив Робинс не из тех, кто интересуется жизнью блондинки. Да и с чего бы? Харли точно не думала, что её положение в социальной цепочке этого места резко возросло из-за дружбы с таким типом как Джокер, чтобы Робинс обратил на неё хоть капельку своего внимания. Ему явно ничего не надо от неё, ибо у Харли ничего и нет. Оставался один вариант - хочет посмеяться. Барбара, скорее всего, нажаловалась ему о поведении девочки и, так как не может мстить сама, опасаясь мести мистера Джея, решила попросить его. Зачем тогда он завёл эту «милую» беседу? – Что тебе надо, Стив? – слишком резко спросила Квинн. – Давай прогуляемся? – задал вопрос Стив, скосив на девочку взгляд. – Прости, я не могу. Я жду друга, – соврала Харли. Нет, она никого не ждала. Её единственный друг не появлялся сегодня весь день. Да, была суббота, но Квинн не хотела проводить её в одиночестве. – Клоуна? – хмыкнул Робинс, закатив глаза. – Джокера, – исправила девочка. Они сидели в молчании примерно минут десять. Всё это время Квинн разглядывала Стива: обычный «детдомовский» мальчик. Не было в нём ничего, что могло зацепить Харли. Он был красивым, но ординарным. В Джокере же был виден задор, жестокость и сумасшествие. Не такой как все. Его индивидуальность - вот, что нравилось блондинке в мистере Джее. Она ведь специально читала книги, дабы погрузиться в необычный мир с необычными людьми, и Джокер имел ту самую необычность, которую она пыталась найти на бумажных страницах. – Увидимся, Харли, – сказал Стив, поднявшись и подмигнув блондинке, отчего та вздрогнула. Харли, не привыкшая к знакам внимания от противоположного пола, не знала, как реагировать на такое поведение Стива Робинса. «В глаз что-то попало ему, - думала девочка, - Не придумывай себе то, чего нет, Харли. Он Стив Робинс. Вы друг другу никто. Он издевается над тобой. Так было. Так есть. Так будет». Это был один из тех случаев, когда мозг говорит «нет», а сердце говорит «да». Но Квинн не из тех, кто верит в такие знаки. Несмотря на то, что она хотела сбежать из реальности, она её принимала и понимала. К сожалению или к счастью, времени для дальнейших размышлений ей не хватило, так как сам мистер Джей опустился на скамейку рядом с ней. Он широко улыбался и старался, как заметила Харли, подавить смех. – Что-то случилось? – спросила девочка, начиная так же глупо улыбаться. Казалось, что эта мания была заразной. – Ничего, Харли, – он бездумно пожал плечами. – Что он тут делал? Его голос неожиданно стал тяжёлым и серьёзным. Не осталось и следа недавнего смеха. – Ничего. Хотел прогуляться, – ответила Харли, завороженно наблюдая за изменениями на лице Джокера. – А ты? – А что я? Я не хочу. После этих слов он, кажется, снова расслабился, ибо безумная улыбка снова заиграла на его губах. Харли улыбнулась в ответ, когда он прошептал, наклонившись почти к самому её уху: – Я придумал план, Харли Квинн. Ты идёшь со мной.
