Обнажая душу

      Так стыдно за самого себя мне ещё никогда в жизни не было, и едва ли я в тот момент лукавил, говоря это. Нихуя. Это просто дичайшая катастрофа, к возникновению которой я тоже, между прочим, руки свои приложил! И не только руки, да чтоб их..       Справиться с бушующей в груди бурей было крайне тяжело, и поверженные намертво чувства сладкого умиротворения и спокойствия теперь уже точно не планировали возвращаться обратно. Какой, в жопу, покой?! Когда я только что делал такое с родным же братом.. И мне из своего богатого, по моим по крайней мере меркам, словарного запаса даже не удавалось подобрать точного слова, чтобы как-то содеянное безобразие обозвать.       Едва переведя дух, лихорадочно мечущийся зажжённой петардой по всей грудной клетке, я, спотыкаясь, помчался прочь по коридору, не дожидаясь, пока этот несказанный дурак оденется, да ещё и выйдет на тот самый разговор, который я ему так сгоряча пообещал.       Нет, пожалуй, единственная беседа, которую я бы смог с ним в данный момент провести, была категорически без слов, но с максимумом в действиях: к этой секунде я бы сам рьяно вытряхнул из него всю эту ёбаную дурь своими же каменно сжатыми кулаками, не думая абсолютно о каких-либо последствиях.       Плевать. Да, избил бы, так втащил бы по его расписным щам, что мало бы не показалось, и похуй, что это мой брат, которого я не обижал никогда.. Вот если бы теперь не одно колючее «но»: я просто задыхался от неловкости, болезненного, жгучего сожаления и стыда, убивающего меня с особыми проявлениями насилия за то, что я не остановил его, а тупо пошёл на поводу. Какого хрена? Всегда же он был скромнягой и забитой серой мышью! Да и, раз на то пошло, разве я тогда обычный «клиент»?! Я же брат! И он должен был догнать своей косматой, безмозглой, как оказалось, башкой, что я пришёл туда совсем не за стриптизом!       Мать честная, как меня колотит.. Меня же можно было без проблем послать по известным координатам, чему я бы даже искренне обрадовался, и не раздеваться передо мной! Лично я.. да блядь, уж я бы никогда не оказался на его месте, так что и представлять это вообще не имело какого-то смысла.       Я как бы хотел объяснений. Для начала, почему он мне сбрехал про работу, затем — что сбрехал про «такую» работу, и, в-третьих, как же он только решился.. Клёвое, сука, занятие себе этот мелкий засранец нашёл, ничего и не скажешь.. И платить ведь неплохо должны, вот только самому-то ему не противно? Даже от себя самого, своей же низости и грязи, и совсем скоро он от неё уже и не отмоется. А отец-то какой ему вставит пропистон, если узнает, что сын его — гей-стриптизёр.. Он его выгонит. Или просто-напросто убьёт..       Бесконечные вопросы просто доканали меня, смешиваясь со всем эмоциональным спектром, ярко взорвавшимся во мне одним махом, и это реально слишком трудно переварить! Я, блядь, целовался с мелким! И он мне классно отдрочил, ещё и ёрзая голой жопой по паху во время нездорового своего танца, очень качественно и быстро лишившего и меня моих жалких мозгов.. И как бы я теперь ни отплёвывался и кривился, всё равно, будто назло, приходил к неутешительному выводу, что меня очень жарко там вставило.. и она у него вправду ничего такая. В какой-то момент мне даже захотелось изучить и пощупать эти симпатичные, аппетитные булочки своими руками, да так сильно сжать, пока была на то возможность, и..       Всё. Это финиш. Где там мой сраный кубок за место первого долбоёба во вселенной? И как теперь со всем этим дерьмом быть, я просто ума не приложил!       Грега внизу я уже не обнаружил, и это, с одной стороны, меня даже как-то обрадовало. Вообще, когда я, к своему поражению, узнал в том случайном, космически притягательном парне у шеста моего Билла, и чёрт меня дёрнул на тот треклятый приват, то от друга я хотел техничненько слинять, сказав, что я типа к толчку. Но тот, естественно, к администратору навострился за мной, ибо оставаться одному в таком дрянном месте ему показалось как минимум нелогичным. И тут ведь реально не поспоришь.       В итоге я сам же по дурости своей запалил всю контору: прямо при нём выложил бабки за персональный танец этого зайца, и такой ошалевшей физиономии я у Грега ещё до этого не видел никогда.. Пошутил ведь, называется. И Билла он, в отличие от меня, совсем не узнал. И слава богу!       Глоток свежего воздуха и относительно приятной тишины хоть сколько-то облегчили моё незавидное состояние, при котором я всё ещё пытался собрать в кучу ту жалкую развалюху, которая, собственно, и осталась на месте моей бедной, рухнувшей нервной системы. Такая жопа меня ещё не накрывала никогда, это уж сто пудов, и из-под её тяжести мне теперь вовеки не выбраться.       Дальнейший план действий тоже, как назло, совсем не составлялся: домой идти было уже поздно, а у нас уж такие родители, которые всё равно продолжают активно мониторить, даже если ты уже благополучно разменял третий десяток. Да и далеко ползти, к тому же, а если я вернусь на пьянку без Грега — сразу спрашивать начнут, и придётся им что-то отвечать.       В итоге, за неимением должного настроения выбрав всё же первый вариант, я, бесконечно мучаясь и категорически, теперь совсем немужественно решив держаться от ненормального братца подальше, двинул спать домой, злясь на всё на свете и, в частности, на то, что завтра у меня выходной. Всё просто слишком быстро и хреново. А до другого, кроме как решиться на это, я в состоянии не проходящего охеревания, увы, не додумался.       Даже несмотря на то, что домой я забрался бесшумно, прямо как опытный домушник, и не спалился перед родителями, которые, на удивление, мирно спали в своей комнате, и никто нас с Биллом даже не ждал, в особенности его, уснуть я так всё равно и не смог: вспоминал чёртов приват и корчился в болезненных муках моих агонизирующих хороших и тёплых отношений с мелким.       Неправильным в этой ситуации было абсолютно всё: то, что он — мой брат, такой же пацан, как и я, плюс к этому и стриптизёр в гейском клубе, который ещё и постепенно набирает там популярность.       — «Сладкий зайчик», — я презрительно фыркнул, уже в который раз озлобленно поворачиваясь на другой бок и закрываясь одеялом, но потом всё же меня забрали наконец спасительные сны, чему я не мог не быть благодарным.       Утро я благополучно просрал и даже не слышал, как приходил брат за вещами, да и отчаливших на работу родителей тоже пропустил. И почему он вообще сразу тогда не берёт с собой все школьные причиндалы? У друга он, сука, ночует.. Даже наврать и всё хорошенько продумать не может.       Голова шумела, реально как старый чёрно-белый телевизор, не хватало только серого мерцания перед глазами, что тоже могло вскоре проявиться в дополнение к моему и без того замученному состоянию. Я вышел из комнаты и косо глянул на закрытую дверь, ведущую в обитель моего ненормального братца. Та же наклейка на ней: «Не влезай — убьёт!», которую сейчас я и впрямь воспринимал на самом максимальном серьёзе. Грёбаный малолетний извращенец.       Я грузно хмыкнул и, дёрнувшись, будто от разряда этого самого тока, молнией изображённого на налепленной картинке, истерично двинул в ванную, не переставая бешено сердиться, закипать, как ведьмовский котёл, и поджимать мышцы при колких и будоражащих воспоминаниях о красивых изгибах тела того развращённого существа из клуба.       — Вот только увижу и устрою ему, нахрен, судный день! — прорычал я в зеркало, ударяя ладонями по краям раковины, и злобное лицо в отражении повторяло мой безмерно оптимистический на этот счёт настрой. — Чёрт.. Это полный пиздец.       В бесконечных метаниях так и прошёл весь мой первый выходной, до самого вечера я мучился в одиночестве, которое меня теперь совсем не грело, а наоборот, валило на лопатки окончательно. Звонила мама в обед, спрашивала про оборзевшего опять Билла, до которого с утра не могла дозвониться, и он, оказывается, даже за шмотками перед школой не приходил.       Теперь этот сучонок не выходил из моей головы ещё и из-за этого, а мыслями о вчерашнем я уже изрядно покоцал себе извилины, прямо как саранча сжирает все зелёные посевы. Я всё ещё не мог выстроить стратегию своего дальнейшего поведения, и если сперва я решил всячески гаситься от этого говнюка, то теперь бы ему и в глаза посмотреть не отказался. Да и плюс ко всему, мою же линию решил гнуть и он сам, скрываясь и не появляясь дома уже около суток, а это не есть хорошо.       Даже в комп играть мне больше не хотелось, я тупо лежал, глядя в потолок, или ходил из угла в угол, иногда всё же находя для себя временное пристанище. Бесит! И надо что-то с этим делать..       К сожалению, доканывающий меня сегодня негатив на этом не закончился, и ещё одна шарашащая новость просто решила добить меня к чертям: звонили протрезвившиеся парни, которые любезно спросили, как у меня дела, и по их странным голосам я уже заподозрил неладное.       — Чё, как впечатления? — сквозь тошнотный ржач спрашивал вчерашний именинник, в то время как внутри у меня резко прекратились всякие проявления процессов жизнедеятельности.       — Ээ.. В смысле? — с натянутым непониманием поинтересовался я, естественно, только делая вид, что нихрена не понимаю, потому что это капец какое позорище! Я влип.. и надо как-то теперь переводить от себя стрелки!       — Ой, да брось гнать, Грег нам рассказал о всех твоих вчерашних похождениях! — уже немного другим тоном прозвучала трубка, выдавая некоторое неодобрение, и я прямо физически чувствовал и слышал, как трещит по швам моя твёрдо выстроенная хорошая репутация.       Столько болезненных мыслей разом на голову рухнуло, что я даже не представлял, откуда начинать опровержение и что из этой жути сперва откомментировать. Грег, кусок дерьма! Какого хрена он сдал всё, что мы вчера по пути в магаз делали? Зашибу к херам!       Мое растерянное молчание слишком затянулось, и я сам уже прекрасно это понимал, потому сквозь нервный смешок всё же и выдавил из себя оправдание:       — Э.. да подумаешь, проблевался прямо на лестнице у супермаркета, да с кем, блин, не бывает, — проскрежетали мои натянутые связки, которые я поторопился взбодрить коротким, бесполезным кашлем, яростно при этом потирая лоб. — И это уж проблемы Грега, что он в мою блевоту новыми кроссами наступил!       Меня колотило от ужаса, что там сказать.. Надо было срочно сочинять какой-то бред, похожий на правду, закончить этот пустой трёп и наконец пойти и знатно надрать жирный зад тому гнилому стукачу!       — Чего?! — искренне удивлённо заголосили мне в ответ, а я в надежде скрестил пальцы, усиленно активировав все мыслительные процессы. — Да не, Грег-то вчера заливал, как вы «круто» в гейский клуб сходили! И там ты..       — Чё?! Куда-а? Да ты хорош пиздеть! — тут же деланно возмутился я, ложно источая непроходимую рассерженность, хотя так оно на деле и было, только уже оттого, что этот кусок твари так нас, в частности, меня, подставил. — Какой ещё, нахер, гейский клуб?!       — Неправда, что ли? — изумлённо выдохнул друг в ответ и, кажется, даже немного расслабился. — Вот ж чёрт! — начиная давиться от смеха, продолжал говорить он, о чём-то ещё переговариваясь с кем-то на фоне, а я прям чувствовал, как вскипает и готовится во мне взорваться яростный жар отмщения. — Я ж говорил, что Грег пиздит! А вы.. Гоните, короче, мои бабки! Проиграли, дрочеры!       Короче говоря, я кое-как отнекался. Всё настолько запуталось, что шага ступить уже нельзя было без опасений о раскрытии всего этого ненормализма.       Подставщика-Грега уже в скором времени я обнаружил мирно посиживающим дома с крепкого такого бодуна, и стоило ему только открыть мне дверь, как я со всей могучей дури толкнул его с ноги в грудак, сразу налетая снова под искреннее негодование и недоумение этого болвана.       Это было капец как несправедливо. И то, что он выставил себя практически непричастным ко всему этому балагану, меня просто катастрофично возмутило. Всё внимание, как оказалось, переключилось на факт того, что я заказывал приват симпатичного стриптизёра, и, благо, никто толком во всё это даже и не поверил. Я сам бы от себя такого не ожидал, не говоря уже о тех, кто меня знает. Они там ещё и ставки делали, кто из нас врёт.. Узнаваемо.       — Вот тебе спасибо, удружил-то ты мне просто охренительски! — быхтел я спустя несколько минут выпускания пара, развалившись на диване в гостиной, пока Грег, потирая ушибленные бока, искал повсюду свои сигареты. — Мозгов не хватило о таком промолчать?       — Не, ну а чё ты.. это же правда!       — Да не знаю я, чё меня дёрнуло! По пьяни что-то перемкнуло, чёрт тебя дери! — пылко и горячо негодовал я, а сам мысленно никак не мог укрыться от танцующего прямо передо мной утончённого Билла, с которым изначально-то я лишь хотел крайне серьёзно поговорить, а получил вот такое.. — Сегодня же кал этот весь разгребёшь, чтоб претензий ко мне ни у кого больше не было.       — Блин, Каулитц, я реально не подумал! Подпил потом и, хрен знает, как выложил.       — Вот ты долбоёб..       В конечном счёте, утихомирив некоторые внутренние катаклизмы и возложив на этого недоумка тяжёлую ответственность за восстановление моей потрёпанной репутации, я с полегчавшей душой вскоре вернулся домой. Заварилась же такая гадкая, стрёмная каша! И Грег ещё, которого я до этого времени считал нормальным и вполне надёжным человеком, всё конкретно запорол и с эпическим грохотом упал в моих глазах прямо до самого плинтуса.       Вероятно, я ещё отойду от этого недовольства, когда всё придёт в относительную норму, вернётся в своё обыкновенное русло, но такое у меня легко не забывается. Я помню всё, даже если о чём-либо просто не упоминал, и за каждым моим поступком практически всегда кроется осмысленное на него решение. За каждым, кроме единственного-одного..       Направляясь к себе и раздумывая о делах своих насущных, я совершенно неожиданно столкнулся на повороте прямо нос к носу с объектом своих буйных мыслей, который резко стукнулся об меня и, испуганно ахнув, зашуганно отпрянул назад.       Его трусливые глаза лихорадочно бегали по моему лицу, а я так и замер, даже задержав дыхание, пребывая, вероятно, в абсолютно идентичной растерянности. Что делать?! Тормознуть его и дать леща или убраться к себе, пока не поздно?       — П..привет, — неловко брякнул Билл, шумно сглотнув и немного выпрямившись, а я строго сложил руки на груди, чувствуя, как у меня при виде него невольно дрогнули колени.       Я промолчал, просто смотрел на него, не зная, что сказать и как прогнать лихие вспоминания из изрядно затасканной ими черепной коробки. Скрываться от него — идея, конечно, хорошая, но сколько вся эта дрянь тогда будет продолжаться и мучить меня?       Насилу взяв себя в руки, я стиснул зубы, так или иначе, позволяя былой злости вновь начать своё наступление и захлестнуть меня напрочь, что, собственно, вскоре и случилось всё равно.       — Ну давай, удиви старину Тома, — хмуро дёрнув бровью, отозвался я наконец, с ужасом прогоняя вчерашние сцены перед глазами и всё ещё ища последние оправдания для этого говнюка, не в силах принять это так просто.       — Том, — негромко позвал меня он и снова сдулся, качая головой и быстро пряча лицо за ладонями, потирая его и опять не представляя, куда девать свои же собственные руки. Я усмехнулся.       Услышав мамину возню на кухне под бубнёж работающего телевидения, я перевёл взгляд на дверь в свою комнату, вскоре возвращая его обратно на лицо сконфуженного и ярко покрасневшего брата. Не говоря больше ни слова, что давалось мне с невообразимым трудом, я прошёл к себе и включил свет, всем своим видом намекая этому дураку на стратегическую смену обстановки.       Только он вошёл за мной следом, я резко схватил его за грудки и грубо впечатал в закрывшуюся дверь со всей силы, заставляя коротко вскрикнуть в ответ на мой стремительный манёвр.       — Задавить тебя мало! — рыкнул я ему в лицо, дёрганно встряхивая тело брата, сжавшегося и, очевидно, до одури боящегося меня сейчас. — Я из-за тебя все нервы себе смолол за грёбаные сутки, блядь!       Он не сопротивлялся, даже боязливо зажмурился и поджал губы, как и раньше изображая из себя чистую невинность, что бесило меня сейчас просто до раскрошения зубов. Хотелось в кашу разбить ему харю, схватить за эти его длинные чёрные патлы и дать мощнейшую взбучку, чтоб знал!       — Том! — сквозь слабое кряхтение ахнул он, а я замер, так и удерживая его вдавленным в дверь и всё еще храня в себе силы, чтобы ему хорошенько не врезать по тошнотно смазливому лицу. — Пусти! Дай объяснить!       — Да уж постарайся! — желчно съязвил я и, видя его забитый, откровенно перепуганный вид, всё же смягчился и отпустил его, окинув ещё одним ожидающим взглядом, после чего прошёл вглубь комнаты, переводя сбившееся дыхание. Не смогу его ударить..       — Ты.. сильно злишься? — всё ещё стоя у двери, неловко звякнул он, заставляя меня горько усмехнуться так нелепо выбранному им слову.       И всё сейчас страшно бесило меня: его лицо, голос, худоба, которую я во многих ракурсах видел даже без одежды или в том вызывающем латексе; его идиотские слова и новые, смущающие мысли о том, что той странной ночью было между нами.       — Ну нихуя! — гаркнул я, резко оборачиваясь и едко смеясь, понимая, что стремительно становлюсь на фоне этого жуткого стресса откровенно неадекватным, аж руки трясутся, и глаз щекотно ходит ходуном от противного тика. — Чё, по-твоему, я щас должен чувствовать, а?! — вспылил я, рискуя сдать наши разборки своей излишней громкостью, но я так полыхал непониманием и былым шоком, что мне было как-то уже поебать. — Да я нифига не понимаю!       — Тихо, мама же услышит! — шикнул Билл опасливо, глядя на меня своими огромными, широко распахнутыми глазищами, и даже рискнул подойти поближе.       — Ты больной вообще на всю голову, да же? — нервно хохотнув, я всплеснул руками. — Ха, это ж надо.. у меня младший брат — стриптизёр! — качая головой, я продолжал источать негодование и подразумеваемое за ним неодобрение его поведения, так откровенно боясь задавать ему главные вопросы, ведь язык просто не поворачивался сказать всё открыто. — Ты наврал мне. И ты.. зачем ты.. ты же видел, что это был я!       — Я.. — смятенно замялся Билл, опять пряча от меня взгляд и кусая губы, которые я сам же вчера так охотно целовал, отчего уже был готов яростно рвать на себе волосы.       — Как только допёр-то до такого? — возмутился я, продолжая выплёскивать накопившиеся и уже неплохо утрамбовавшиеся в моей голове эмоции, и там им явно к этому моменту было тесно.       Нет, это кошмар. Целоваться взасос с родным братом.. я ведь даже прикоснуться к нему тогда не рискнул, а он тёрся об меня, как только можно, и даже трогал мой член!       Шумно и нервно выдохнув, я невольно вспоминал, как потрясающе и ярко это чувствовалось и сколько горячего кайфа мне приносило; всю эту его показную смелость, безнадёжно сдаваемую нескрываемым неумением, ведь мне за целый километр видно, что этот идиот даже за руку девчонку никогда не держал..       — Я.. я же т.. Бли-ин! — проскулил мелкий, вновь привлекая к себе моё внимание, и собрался уже было трусливо свалить, как я ловко схватил его за чёрную футболку и силой вернул в исходное положение, заставляя остаться. Нет уж, другие муки ожидания в неведении я просто не переживу.. — Том.. я.. так запутался. Не знаю, как объяснить, это сложно! Я не могу..       — Да уж вижу, — буркнул я уже спокойнее, кое-как себя утихомирив, и всё же подтолкнул Билла к своей кровати, тычком усаживая на неё.       Пусть, сука, всё выкладывает. Меня, похоже, тоже уже немного отпустило, и я даже готов относительно нормально с ним поговорить. Наверное. И если сейчас не прозвучат весомые объяснения для всего этого безобразия, то я за себя не отвечаю.       — Я.. хотел подзаработать, — видимо, с начала стал рассказывать Билл дрожащим голосом, будто вот-вот заревёт, а я грузно примостил задницу на стуле напротив, сцепив руки, молча и высокоинтеллектуально глядя на ножку кровати, на которой он сидел. — Куда только ни ходил, да везде либо занято, либо нужны совершеннолетние, либо я потом в школу не успевал.       Я стиснул зубы, снова вернувшись мыслями в ту комнату с приглушённым светом и возбуждающей музыкой, представляя, как раздетый Билл соблазнительно танцует вот так для кого-то другого, того, кто реально его хочет, причём не только потрогать, и меня передёрнуло от этой гадкой беспросветной мерзости.       — Потом случайно как-то в интернете на.. ну, на одном сайте увидел объявление о наборе мальчиков для работы в клубе.. и без особой надежды оставил им свою анкету с фотографиями, — всё говорил Билл, делая свой голос монотонным и болезненно обречённым, будто озвучивал он своё последнее желание перед оглашением смертного приговора, а я так и молчал, всё это потихоньку перемалывая своими недалёкими мозгами. — Там тоже только с восемнадцати лет принимались, но я понравился им, и для меня сделали исключение на мой страх и риск и с условием всячески скрывать мой возраст и имя. Я согласился, пришёл, меня после школы учили танцевать, и у меня хорошо получалось..       — Блядь, — лишь лаконично изрёк наконец я, констатируя весь коллапс, свершившийся внутри меня после уже сказанного. — Ты грёбаный идиот. Зачем передо мной-то всю эту херню разводил, я не пойму!       — Я.. Том, ну.. подожди, я.. Потом кто-то, в первый же день, значит, захотел мой приват, и я пошёл. Там.. — тараторил взволнованный и буквально сгорающий от смущения брат, сбиваясь и снова пряча румяное лицо за ладонями, а я утомлённо простонал, вновь вспоминая его крышесносящий танец. Стало до одури стыдно за него и самого себя ещё больше.       Было действительно очень красиво и возбуждающе, даже я не мог глаз от него оторвать. Сразу мне пришло на ум и то, как я запалил недавно его странные пританцовывания во время уборки в комнате, над которыми я даже тогда так наивно поржал..       И всё же, будь я в тот момент в клубе трезвым, как стёклышко, то вряд ли мы бы сейчас с ним тут спокойно разговаривали.. Да и вряд ли я б вообще тогда туда пошёл.       — Чё там? — разрушил я внезапно образовавшуюся тишину, действительно уже боясь услышать что-то реально неприятное.       — Какой-то мужик был, он трогал меня постоянно, блин, и это было так гадко.. а я не смог и убежал..       Я хмыкнул. Вспомнились вдруг и слова отговаривающего меня администратора, что этот заяц иногда ведёт себя не очень хорошо, как того требуют «инструкции», и я вновь апатично поднял на него глаза.       Он, ссутулившись, сидел на краешке кровати, опираясь на колени локтями и молчал, кусая уже покрасневшие губы, на которые я нежданно даже опять засмотрелся.       — Потом был ещё один такой же..       — А ты, дурак, не знал, на что вообще шёл?! — повысив голос, саркастично выплюнул я, понимая, что он, вероятно, ждёт от меня какого-то утешения и поддержки, но сейчас был явно не тот случай. В этот раз я не мог ему этого дать.       — З..знал, но.. Том, я просто не смог.. и тогда мне поставили условие: если я так же сбегу от третьего клиента, они сильно оштрафуют меня.. И я, считай, зря отработал в зале все-все предыдущие смены.       — Пиздец.. и третий клиент — я? — тут же догадался я, что было вполне-таки нетрудно.       — Мгм.. а п.. — начал что-то мямлить он, но из меня уже полезло снова:       — Я херею, Билл, с тебя. Договорились бы уж как-то, но нет же! Тут же ведь вон как смог! Штрафа, блядь, какого-то напугался?       — Да! — сразу вскричал он злобно, переменившись, а я психованно дёрнулся, с грохотом поднимаясь, свернув на пол стул и чувствуя сильнейшее желание приложиться головой к чему-нибудь покрепче.       Мы ведь могли всё разрулить без этого дерьма.. Могли же? Хотя.. вдруг нельзя было как-то афишировать, что мы знакомы, да ещё и братья.. Чёрт, и правда.. Но и я тоже виноват, что не оттолкнул, я, чёрт возьми, мучился, но хотел этого продолжения.. И сам он был слишком уж активен. Едва ли от него требовалось так целовать и даже приставать к случайному клиенту, когда он так яростно шугался от остальных!       — Нет! Том! — вскочив следом, воскликнул он с каким-то режущим отчаянием и вдруг оказался около меня, крепко обхватывая своими руками и утыкаясь мне в шею носом, отчего я нереально опешил.       — Эй, угомонись, — нервно хмыкнув, выпалил я, опуская руки на его бока, чтобы отодвинуть, потому что сейчас меня особенно напрягала его ненормальная привычка вот так ко мне прижиматься и обнимать, появившаяся ещё, примерно, несколько месяцев назад.       Вдруг он отстранился сам и порывисто, так резко и внезапно припал к моим губам с поцелуем, отправляя меня в длительный нокаут одним только этим непредсказуемым жестом.       Он крепко и влажно вжимался своими губами в мои, опустив на лицо ладони и как-то имитируя поцелуй, что у него плохо, если честно, получалось, и я, даже несмотря на эффект неожиданности и инстинктивное желание раскрыть рот, не растерялся и всё равно оттолкнул его от себя, не отвечая и едва не уронив его тощее тело обратно на кровать.       Я трагично молчал, вытерев губы, лишь ошарашенно смотрел на его растерянное и вмиг ставшее подавленным лицо и просто звука не мог выдавить из своей груди, мощно перетянутой чем-то невидимым и крепким.       — Ты же сам ко мне пришёл туда, Том! Сам! И я думал, что это что-то значит! — безнадёжно и обиженно воскликнул Билл, неловко пятясь от меня и быстро смахивая со щёк сорвавшиеся крупные слёзы, а я глядел на него, искренне не врубаясь, что вообще такое происходит.       — Но я же..       — И танцевал я тебе, нравишься ты мне потому что!       Всхлипывая, Билл молниеносно развернулся и умчался прочь из моей комнаты, вскоре прячась за своей соседней дверью, и я, тупо хлопая глазами, смог спокойно выдохнуть только тогда, когда раздался быстрый звук закрывающегося замка.       Я был поражён до невозможного, а в ушах стоял страшный гул отражающегося эхом его голоса с этими морально убивающими словами признания в симпатии. Чего? Я ему.. нравлюсь? Да что, чёрт подери, происходит вообще в этой семье?!       Я пнул этот несчастный стул, разъярённо откидывая его в сторону двери, и стиснул зубы с обречённым подобием рычания. Шикардос.. Опять мой братец круто отличился! И чё теперь? Я, блин, думал, после разговора у нас с ним наконец хоть что-то прояснится и наладится, а настал самый колоссальный пиздец из всех возможных, и всё стало только в разы хуже.       Я был напрочь растерян, раздавлен морально, опустошён и безжалостно сбит с толку, но надо было что-то ведь решать.. Так. Этот нытик сбежал, а я? Я вообще не представлял, что мне с этим дерьмом теперь делать! Лучше бы он тупо того штрафа испугался, чем.. Господи.. Ну нет.       Я обречённо простонал и упал вниз лицом на кровать, загоняя самого себя в угол и вдруг начиная сдавленно и даже как-то неестественно смеяться. Кто бы знал, как паршиво мне в тот момент было, и никаких здравых идей в голове на этот счёт так и не появлялось. Я будто впал в кратковременный анабиоз, прокручивая в голове недавний разговор с мелким и охреневал с каждой минутой всё сильнее.       Я пытался сообразить, как, за что, почему такое вообще могло случиться, и из головы моей чумной не выходил ещё и этот недопоцелуй. Сравнивать его со вчерашними было абсолютно бесполезно, где вёл большей частью я, здесь я даже не решился на него отвечать в здравом-то уме и памяти, пусть вчера я и словил от этого свою долю ненормального кайфа.       — Не умеет целоваться, и то лезет, — хмыкнул я, торопливо переворачиваясь на спину и утыкаясь бесцельным взглядом в светлый потолок — Очуметь.. Да ну, блядь!       Я вскочил с кровати и, матерясь себе под нос, быстро собрался и просто свалил из опасной, никак не дающей мне успокоиться зоны куда-нибудь подальше. Плевать, куда, лишь бы только не здесь..       Чтобы переварить такую жесть мне потребовалось немало пива, времени и пачка сигарет, и то, что я сидел в баре, здесь неподалеку, один, меня даже в этот раз совсем не угнетало. Как я влип! Ужасно влип.. по самые яйца. И это, походу, надолго..       После горы сомнений и нерешительности я всё же пришёл к худо-бедному выводу, что с Биллом мне теперь, наверно, лучше прекратить всякое общение или свести его просто до минимума. Терять его совсем мне не хотелось, ведь этот пацан всегда был неотъемлемой и крайне важной частью моей жизни, но теперь я просто не смогу смотреть на него спокойно и без малейшей неловкости, зная, что у него ко мне какие-то не совсем стандартные и братские чувства, а также учитывая и то, что ночное клубное сумасшествие мне чертовски в итоге понравилось. Я не могу.. Он — мой брат! И ничего выше этого никогда быть не может! Так же нельзя..       Я безумственно психовал, совершенно не показывая этого внешне, а люди вокруг беззаботно бухали, общались, смотрели футбол, на который мне вообще было как-то до хера. Как так можно-то? Я не могу допустить, чтобы это продолжалось. Или стоит ещё раз с ним поговорить? Сказать, мол, извини, Билл, но тебе, наверно, показалось, что я тебе нравлюсь. У тебя ещё загоны подростковые не прошли, тебе надо просто побольше общаться с другими, присмотреться к девочкам из класса, бросить свою хуёвую работу и начать уже с кем-то мутить, мать его! Какого хрена я нравлюсь ему вообще?! Ибо это ненормально. Не могу я здесь дать ему эту взаимность, это уж нет.. Максимум, который он от меня получил — это та небольшая практика по поцелуям и дрочке.. другому парню. Зашибись..       Домой я вернулся душевно измученный, когда уже изрядно стемнело. Схватил от мамы пиздюлин, что явился в не совсем трезвом состоянии, из-за чего моё настроение напрочь было уничтожено и втоптано в грязь, и я сгоряча тупо взял и позвонил своим квартирантам, сказав им начинать порезче подыскивать новое местечко и освобождать моё помещение.       Хрена с два, я больше не хочу тут жить и видеть Билла прямо перед носом, пусть делает, чё хочет, и так реально будет лучше, если я наконец отсюда съеду и тоже не буду мозолить ему глаза. Перегорит ещё! Навыдумывал хрени какой!       На том я, собственно, и порешил и отправился спать, а алкоголь с лёгкостью помог мне беспроблемно отрубиться.       Следующий день был сплошной игрой в молчанку с самого утра. Я думал, формулировал фразы, как поговорить с ним, поскольку теперь во мне проснулся наконец старший брат, который мало-мало отошёл от совместных сексуальных похождений, и Билла надо явно выручать из этой ямы непонимания. Я был уверен, даже убеждён, что всё пройдёт, и он лишь должен перенаправить своё внимание на кого-нибудь ещё, а тут я вечно трусь и сую нос во все его дела, что тоже могло оказать мне очень даже косолапую услугу.       Мелкий был мрачнее тучи, в откровенно затраханном состоянии, даже к обеду его мама кое-как дозвалась. Он сидел и уныло колупался вилкой в тарелке, апатично и медленно моргая, демонстрируя нам свою бледную замученную жизнью физиономию и бесконечно печальные глаза. И в какой-то момент я вдруг ощутил колючий, очень яркий укус моей недремлющей совести. Как же это всё могло случиться..       В итоге протянул я со своей неуверенностью до самого вечера, так и не осмелившись сразу к нему зайти, и то, что мелкий говнюк решил максимально расположиться в своей комнате, избегая лишних контактов, было абсолютно очевидно.       — Билл, это я, — пару раз постучав и дёрнув ручку, подал голос я, борясь с нелепой дрожью тревоги и волнения, и всё же вошёл внутрь.       Сгорбившийся Билл, сидящий за столом при свете настольной лампы, тут же дёрганно встрепенулся, что-то истерично пряча под ворохом листов и тетрадей, и так же резко обернулся на меня.       — Что? — буркнул он без особого энтузиазма, а я шумно выдохнул и всё же рискнул подойти к нему поближе.       — Надо поговорить.       Отвечать он не стал, только отвернулся и со вздохом лёг грудью на заваленный стол, укладывая голову на свои руки, и это молчание я самовольно расценил как зелёный свет.       — Я много думал.. ээ, про то, что ты сказал мне, — начал я, снова наглухо позабыв все красивые и уверенные фразы, так усердно мною подготовленные для этого разговора, и это без конца раздражало меня.       Чёрт возьми, как я жалок.. Теряюсь так нелепо перед ним и дико боюсь нанести ему излишние неудобства. Всегда он был под моим контролем, заботой и опекой, и теперь я, кажется, должен был, несмотря ни на что, помочь ему справиться с этой первой неудавшейся симпатией. Но неужели до этого никто не нравился ему из школы? Ему ведь уже семнадцать! Я в его годы давно уже не паинькой был.       — И? — вновь поднимаясь и встречая свой слабо оживившийся взгляд с моим, как будто нетерпеливо отозвался он, а я чудовищно стиснул кулаки за спиной и сел на подлокотник кресла, так не желая его мучить, но и соглашаться в то же время на это ужасное безумие.       — Нет, я.. моё мнение на этот счёт не поменялось, просто я думаю, что..       — Ты не веришь? — строго и серьёзно спросил он, поднимаясь на ноги и взирая на меня с просто нечитаемым выражением лица. Он горько усмехнулся. — Том, я уже вообще-то взрослый и точно знаю, чего хочу!       — Да блядь, Билл! — я безнадёжно всплеснул руками. — Да ты сам посуди, как вообще..       — Это не спонтанный заскок! И.. давно уже это, — отвернувшись, хныкнул расстроенный брат, а я обречённо схватился за голову. Этого я и боялся.. — Знаю, Том, что нельзя так, но ничего не могу уже с собой поделать.       Сейчас, говоря всё это, Билл мне казался даже старше и намного умнее, рассудительнее, в то время как я, двухметровый, здоровый детина, весь перед ним растерялся, как какая-то размазня, и не представлял совсем, что ответить ему на это достойно.       — И мне очень жаль, что из-за меня тебе пришлось так сильно потратиться, — вдруг сказал брат негромко и так болезненно печально, что я яростно поджал губы и словно проглотил язык, едва ворочающийся от шока и волнения.       Он отвернулся к столу, разыскивая там что-то, а я поднял на него свои глаза, изучающе скользнувшие по его фигуре. Высокий, стройный, симпатичный парень, и чего ему, блин, не хватает? Работает в стрипклубе, и.. Чёрт, это попадос вообще, если ещё и в школе узнают.       — Деньги же и так нужны. Я всё возмещу. Возьми, вот, — он обернулся, словив мой внимательный взгляд, и, вздрогнув, направился в мою сторону.       — Не надо уж, — быстро поднимаясь на ноги и настойчиво отводя его протянутую руку с купюрами от себя, буркнул я холодно, понимая, что его грязные деньги всё равно ни за что не приму, и он, так или иначе, их сполна тогда приватом отработал.. — Себе купи что-нибудь.       — Забирай! Тебе так трудно, что ли? Том! — отчаянно воскликнул брат, даже рассерженно топнув ногой, но я, смятенный им, больше не мог его сейчас слышать, а тем более видеть.       Как наваждение, я не мог выкинуть из мыслей чёртов стриптиз клуб, его, в латексе извивающегося у шеста перед толпой голодных до зрелищ парней или, ещё хуже, развратно сидящего обнажённым прямо на моих коленях. Меня ломало, всё бурлило внутри, и бесконечный стыд за случившееся одолевал меня в этой неравной схватке. Бешено и совершенно неудержимо стучало в груди, крушить всё вокруг хотелось, и я уже опять мысленно срывался на Греге, из-за которого я узнал столько лишней информации, ведь лучше бы я и дальше не знал, что ночами делает мой брат, ведь моя размеренная жизнь мгновенно превратилась в какой-то кошмар. Всё просто взяло и разом перевернулось задом кверху!       И на работу следующим утром я шёл совершенно неохотно и без малейшего намёка на спокойствие и терпимое настроение. Я без конца думал. Вроде и дал свой категоричный ответ на нездоровые чувства этого идиота, и в то же время сам себе весь мозг уже вынес этими бесконечными перемотками, приносящими мне нелепое, такое сладко покалывающее удовольствие, от которого иногда даже становится тесно в штанах. Да чёрт бы его побрал!       И мама ещё, походу, заподозрила, что мы с братом вдруг из-за чего-то разосрались.. Лишь бы только ей причины не узнать, а значит, пора выдумывать новую легенду, которая чтобы ещё, желательно, не расходилась с показаниями братца.       Осталось до отъезда подождать от силы неделю, ведь всё теперь точно рухнуло к чертям. И, похоже, нет у меня больше после всего этого запретного безумия того прежнего, милого и заливисто смеющегося брата — Билла.