Обнажая душу

      Ближайшие два дня прошли для меня, как в унылом, беспросветном тумане. С Биллом мы совершенно не разговаривали, не удостаивая друг друга и банальным «привет», но, признаюсь, мне очень хотелось его от него по привычке услышать. Не было шутливых перепалок, во время которых я специально трепал его по чёрным волосам, путая их, никто без конца не пихался прямо в проходе, мешая всем пройти, не гоготал во всю глотку от щекотки и шуточных тумаков, и вся квартира так безнадёжно и мрачно погрузилась в гнетущую тишину.       Брат усиленно избегал меня, больше не улыбаясь и мгновенно пряча взгляд, когда мы случайно встречались у дверей в наши комнаты или у ванной. А ночью, когда весь наш дом засыпал, я невольно слышал через тонкую стену разрывающие мне сердце тихие всхлипывания, от которых меня давило и убивало наше положение дел ещё сильнее.       И сегодня Билл опять ушёл с ночёвкой к своему ботаническому другу. Я слышал, как он говорил об этом с мамой, судя по голосу, даже, видимо, улыбался ей без былого хамства, вызванного ранее, как оказалось, сильным недосыпом и беспокойствами. А потом слегка хлопнула входная дверь.       А сам я уже понимал, что дико взбесился. Не к другу он пойдёт, а к похотливым мужикам, которым развязно будет танцевать в зале, как минимум у шеста, соблазняя и искушая своими движениями и телом. А про максимум, чего уж таить, мне даже заикаться не хотелось..       И теперь, набравшись со мной опыта, он, выходит, со всеми будет так приваты проводить?       Я стиснул кулаки и хряснул ими со всей силы по столу, мечтая уже яростно взорваться от негодования. Я не хочу, чтобы он там работал! Надо подальше держаться от этого дрянного места, вдруг там кто к нему пристанет, или ещё чего..       Нет уж. Он сам играет в эту опасную игру, ходит буквально по лезвию ножа, что может в итоге обернуться чем угодно, если вовремя не выйти из неё, и про риски он же сто процентов в курсе. Взрослый же, мать его, и знает, чего хочет.       Я уныло уставился в слепящий своей яркостью монитор, совершенно не умеющий сейчас захватывать моё внимание, и тяжело вздохнул, теряя интерес ко всем своим привычным занятиям. Теперь за него ещё волнуйся..       И так, уже дойдя, походу, до истеричного мандража, я резко схватил телефон, тут же собираясь позвонить мелкому и настойчиво велеть вернуться домой, но, словно опомнившись, просто отбросил его в сторону, послав непослушного засранца к чёрту и дальше развлекаться. Сведёт он меня с ума своими причудами! И без них я тоже, походу, так скоро загнусь.       Я промучился до трёх часов ночи, опять не мог уснуть и чувствовал себя, откровенно говоря, полнейшим идиотом. Отлежал себе все бока и снова стал думать про этого безмозглого придурка. Он просто сумасшедший.. Хоть там охранник-то для вида и стоит, отслеживают процесс и по камерам, но неужели какой-нибудь псих не захочет, к примеру, чего-нибудь большего? Билл раздетый, слабый, не сможет ведь даже ударить в ответ.. Вот же чёрт! А ко мне так липнул сам и, можно сказать, морально меня изнасиловал.       Короче говоря, вскоре я уже дошёл до такой мощной грани, что хотел собраться, пойти за ним прямо в то страшное логово разврата, схватить за шкварник и пригнать домой, но, оглушив себя гулом принципов и своим же упрямством, так и остался лежать бревном на кровати. Нет.. Меня ещё там точно не хватало. Пусть теперь разбирается сам.       С такими досаждающими и наглыми угрызениями я так и отправился всё же ко сну, хотя бы там забывая обо всех из-за него свалившихся на меня проблемах.       Но и впоследствии ситуация не улучшалась, ведь с каждым днём всё было только хуже, и я всё чаще стал ловить на себе его безмолвные, напряжённые взгляды. Они словно давили меня и едва не расчленяли, пропитанные обидой и сожалением, которое было чудовищно трудно переносить. Скрыться хотелось от его размалёванных глаз, без слов говорящих так много, и столько всего в них читалось, что я терялся и мечтал скорей раствориться, нахрен, в воздухе, чтобы не давать так смотреть на себя. И мы по-прежнему молчали.       И вот снова ночь. Сегодня шестой день уже с момента нашего братского разрыва, и мне, чего скрывать, его чертовски сильно не хватало. Билл вообще всегда был в разы упрямее меня, и если уж он поставил себе цель, к примеру, не выходить из комнаты, то он оттуда ни за что не выйдет, пока его обратно не перемкнёт, или сильный голод и нужда не выгонят на поиски средств к существованию. Или пока я его не попрошу..       Я тяжело вздохнул и повернулся на бок, в сторону стены, за которой как раз стояла его кровать. Сколько помню, мелкий всегда старался как-то мне угодить и прислушивался к моим советам, и это же с самого детства. И в глупых школьных сочинениях в красках писал, что очень хочет походить на брата, когда вырастет, а не на отца, как писало большинство других ребят. Меня тогда это очень умиляло, и я даже гордился за такой авторитет, когда мама тоже хвалила меня за то, что так сильно помогаю в его воспитании.       Я невольно вспоминал всё: когда он, хмурый и злой, в первый раз пришёл со школы с ярким фингалом, потом — без сумки, так как дегенераты-одноклассники у него тупо её отобрали и закинули за гаражи. Случаев была масса. Дальше — хуже. Началась косметика, будь она не ладна, и вызывающая мрачная одежда с цепями, из-за чего я смалывал в кровь кулаки, когда хотел добиться справедливости за его поломанные рёбра и ушибы. И мне же почти и не надоедало играть для него эту вечную роль супермена, даже когда брат сам раздражал меня и доводил до настоящего бешенства. Потому что я всегда считал, что семью надо защищать, и ближе их у меня никого никогда и не будет.       А за эти дни я вообще лишился всякого намёка на хорошее настроение. Я едва держался, чтобы просто с ним не заговорить, в то время как он казался совершенно апатичным и разбитым. Может, он ещё успокоится, и всё правда пройдёт, а потом мы, как обычно, помиримся и забудем всё это.       Вдобавок из-за этого грёбаного дурдома весь режим ещё у меня теперь сбился, так как ночами я, как дурак, почти не сплю, зато меня после работы до самой ночи сразу вырубает. Сейчас опять уже начало третьего, и я, не стерпев зова природы, оттолкнул одеяло, с хрустом костей встал и осторожно двинул в туалет, чтобы никого не разбудить случайно. А на обратном пути, слушая надрывающийся внутренний голос, твердящий мне о том, какая я всё-таки грязная мразь, раз не могу спокойно забыть всё то волнующее безобразие в клубе, я и вовсе затормозил около двери, ведущей в обитель с молнией, каким-то местом возомнившую себя трансформаторной будкой.       Вдруг он не спит, что тогда? И вообще, нафига.. туда мне идти? Я как бы сегодня даже совсем проворонил момент, уходил ли братец куда-то, поэтому, чтобы получить надежду на жалкий покой или, наоборот, накрутить себя ещё больше, я с максимальной осторожностью тронул дверную ручку, чтобы проверить. Это прям какая-то лотерея, чтоб её. Либо я выигрываю, либо проигрываю своё спокойствие. Как здорово, блядь.       В комнате было, как, собственно, и везде, темно, и только лунный свет проникал через незадвинутые шторы, ровно и беспрерывно падая на пол, задевая шкаф, кровать и мирно спящего на ней парня.       У меня даже сердце при виде него забилось чаще, и я крепко застрял между сотнями терзающих противоречий, как кость встаёт поперёк горла, мешающая легко и свободно дышать. Задержав дыхание, я с трудом смочил пересохшую глотку и всё же медленно подошёл поближе, боясь запнуться обо что-то и умоляя пол не скрипеть под ногами, как последний предатель.       Раздетый Билл, разметав по подушке чёрные волосы, расслабленно лежал на спине, чуть вбок запрокинув голову, за которой покоилась полусогнутая рука, а вторая — неподвижно лежала на едва вздымающейся груди. Было плохо видно лицо из-за шкафа, выступающего сейчас для него в качестве заслона от луны, а мой взгляд неотрывно побрёл ниже, по открытой шее к ключицам, мимолётно скользнув и по красивой кисти с чёрными длинными ногтями.       Начиная волноваться и бесконтрольно трястись от скопившегося адреналина, я шумно сглотнул слюни и задержал внимание на очаровательной впадинке пупка на плоском животе, и меня резко прошило безумными и яркими воспоминаниями о его сумасшедшем, развратном танце.       — Бог ты мой..       Несмело покачав головой, я мысленно ударил себя наотмашь по лицу за своё глупое, совершенно непростительное поведение и стыдливо остановил свой чёртов взгляд на притягательно выглядывающих из-под светлой ткани боксеров косточках. Мгновенно в паху ещё сильней потяжелело.       Надо валить. Если он сейчас проснётся и тут меня запалит, я просто не смогу ничего объяснить, а тупо провалюсь под землю от страшнейшей неловкости. Так что, кое-как заставив себя шевелиться и ещё раз посмотрев на него, я спешно развернулся и вскоре скрылся за дверью, где смог наконец-то спокойно вздохнуть.       Что ж, хотя бы узнал, что он сегодня не на работе, а значит — ни во что не вляпается..       Я шумно выдохнул и нервозно покачал головой, в гневе ругая себя и сердито хмурясь, когда совсем скоро появилось желание оттянуть тугую резинку трусов для большего комфорта, но я не делал это чисто из принципа. Упав на свою кровать, я глухо простонал в свои ладони, истинно боясь признать, что возбудился, так навязчиво думая о нём и просто глядя, как он спит. Я нравлюсь ему. Какая жесть..       Я, вот, слышал, как бы, раньше про любовные отношения между двоюродными братьями и сестрами, были случаи даже, когда они вступали в брак и заводили детей, но тут.. двойное нет! Тут аж два родных брата, мать его! То, что на него у меня встал, тоже всё равно ничего не значит!       Простонав, я с силой сжал пальцами простыню, слыша её хрупкое поскрипывание под ними, и закатил бессонные глаза, чуть подавшись бёдрами вперёд и закусив губу. Хотелось безумно получить разрядку, и отодвигать на задний план такое желание, когда тело волей-неволей уже завелось, обычно весьма и весьма непросто. Да и небо же не рухнет, если я разок вздрочну, кто не любит же лысого погонять? Девушки сейчас у меня не было, а искать кого-то почти что в четыре утра как-то чересчур уж нелогично и неохота.       Тогда, послав куда подальше все свои принципы, я просто расслабился и всё же скользнул рукой к постепенно набирающему обороты паху, сжимая пока через ткань мошонку и мягко массируя окрепший член, в то же время торопливо пытаясь прогнать из мыслей некстати там обосновавшийся образ своего младшего брата.       Всегда, когда надумаю дрочить, представляю роскошное женское тело, большие, сочные сиськи с призывно торчащими сосками, и я с силой лапаю их, сминая и чуть скручивая пальцами, прям стиснув зубы, даже будто причиняя боль, отчего кайфую ещё больше. Я постепенно увеличивал темп рукой в попытке найти для себя самый приятный и удобный, раскрыв губы для более частого и глубокого дыхания. Офигенно..       Но что-то, как всегда, пошло не так. Я, блин, всё равно не мог расслабиться. Концентрация давалась тяжело, а мозг уступал привилегию думать совершенно другому месту во время таких диких всплесков активности.       Выругавшись, я протяжно выпустил на волю пленённый лёгкими воздух и ещё крепче сжал твёрдый скользкий стояк теперь уже с разнузданными мыслями о юном сексуальном стриптизёре. Не могу уже думать о чём-то другом..       Теперь я вожделенно мечтал о той маленькой симпатичной заднице в чёрных шортах, хотелось теперь ещё и потрогать её, снова и снова касаться, пошлёпать и засадить в неё скорее этот самый скользящий в руке член. Ужасно смутившись от таких смелых желаний, я поспешил хоть чуть-чуть перестроиться и мысленно снова целовал те мягкие, нежные губы, стараясь хотя бы представлять, словно этот парень мне совсем незнаком.       Зажмурившись, я сходил просто с ума, мучая себя всеми этими терзаниями, когда, напротив, хотел желанного успокоения и призрачной лёгкости. Это он виноват! Сам я никогда бы не рискнул допустить и мимолётную мысль о том, что между нами такое вот может случиться! Так ведь..?       — Вот же засранец, — сквозь зубы нетерпеливо и даже рассерженно рыкнул я, беспрерывно трахая свою влажную от смазки руку, даже бёдрами ей навстречу подаваясь, и от всех этих запретных, ненормальных чувств меня в итоге и накрыло ослепительными вспышками, при которых мышцы напрягать бесконтрольно хотелось. — Господи, что я делаю.. — прикрывая глаза, я подавленно обмяк на постели, сжимая в кулак перемазанную в сперме руку с сильнейшим желанием скорее её отмыть, будто от крови невинно убиенного. — Надо съезжать. И, блядь, как можно скорее, — говорил я ошарашенно в пустоту тёмной комнаты, будто оправдывая себя и уговаривая что-то предпринять, чтобы со всем этим справиться, потому что такой беспредел стал твориться в моей голове, что стыдно просто на глаза всем показываться.       Как же хреново. Этот идиот расхерачил все наши отношения! Всё же было отлично всегда, и больше двух дней мы с ним не были в ссорах. Он чаще меня приходил мириться первым, потому что я, решив извиниться, просто не успевал опередить, как он уже снова ластился ко мне и с сожалением говорил, что ему без меня очень плохо. Но сейчас так уже не прокатит, так как он, нахрен, влюбился и уже не пойдёт. И я не пойду уж тем более.       — Билл-Билл, — с тихими нотками укора проговорил я, вновь вернувшись из ванной к себе в кровать и тут же уставившись в тёмный потолок. — Где ж я так накосячил, что так вляпался?!       А с утра был снова молчаливый завтрак, во время которого я и вовсе глаз своих бесстыжих от тарелки не отрывал, чувствуя, как страшно горит моё лицо, и я теперь безумно стыдился того, что представлял именно мелкого во время ночного самотраха. Грязь-то какая.. и это заводит так, что яйца дымят. Такими темпами и пожарная сигнализация на работе начнёт срабатывать! Потому что теперь я даже там, походу, буду думать совершенно не о том, о чём надо бы.       — Что у вас случилось? — всё же не вытерпела мама, глядя на нас вопросительно и хмуро, поскольку такая тишина, похоже, даже не убивалась голосом телеведущего.       — Всё нормально, — по привычке в голос ответили мы и невольно встретились взглядами, что продлилось буквально пару секунд, а потом я отвёл глаза от его ярко накрашенного лица.       — Что-то не похоже, — ответила мама с недоверием. Да и незачем её винить, я бы тоже не поверил, видя, как тухло выглядят наши с братом рожи. — Рассказывайте, я больше не могу на это смотреть, — кивнув на нас, потребовала она, а я тяжело вздохнул, убирая прядь волос за ухо, которая не влезла в небрежный пучок.       — Я в школу, — коротко констатировал Билл, быстро поднимаясь из-за стола, и, чмокнув маму, этот маленький сучонок быстренько катапультировался из опасной зоны, тупо возлагая все эти нереальные отпирания на меня.       — А я — на работу, — не раздумывая, парировал я и, улыбнувшись родительнице, что вышло, наверно, чересчур натянуто, тоже поднялся. — Спасибо за завтрак, ма.       Она лишь грустно и тяжело вздохнула мне в ответ.       Господи, как же я задолбался, кто б знал! И квартиру новую мои жильцы всё найти никак не могут, то работа у них, то учёба, то ещё что, но я всё равно дал им дополнительное время на урегулирование этого вопроса. Не выгоню же я людей на улицу.. Ладно, я уж подожду, совсем же немного осталось.       Вечером я снова подвергся маминому лютому натиску, от которого реально кое-как отвертелся, потому что я тупо не мог придумать стоящую причину, почему мы с братом неделю почти не разговариваем. И этот грёбаный дурачина опять свалил на свои нездоровые танцульки! И тогда я психанул и позвонил пацанам, предложив собраться вместе снова, а то достало уже дома сидеть, хоть я и спать дико хотел из-за нового режима дня.       Я пил и веселился, флиртуя с рядом сидящей Сьюзи, которая уши свои развесила и хихикала от пьяных комплиментов, без конца и края сыплющихся из моего незатыкающегося рта. Пусть она и была, конечно, не фонтан и явно не пределом моих мечтаний, я как-то и не парился. Мы сидели всемером в дешёвом баре, обсуждая всякую дичь, хохоча и накачиваясь пивом, и мне реально было вполне комфортно и хорошо. Грег меня всё-таки отмазал, и лишних вопросов после его глупой «шутки» тоже больше не возникало.       Тем не менее, в перерывах я понимал, что из головы моей совсем не шло, как же там сейчас Билл, всё ли у него там нормально, и меня снова тянуло пойти и проверить это лично. Какая нелепость..       Хмыкнув, я присосался к кружке снова, отхлебнув оттуда несколько глотков и добавляя к своим начинающим отрастать усам ещё и пенные, а потом перевёл расфокусированный взгляд в противоположную часть помещения. Там, к моему заторможенному удивлению, около стены, какой-то жирный, мощный бородатый мужик байкерской наружности смачно тискал.. моего брата!       Конкретно так обалдев, я чуть не поперхнулся воздухом и не облился, очумелыми глазами наблюдая это безобразие.       — Чё за херня?! — зашипел я, шумно поднимаясь, чем вызвал непонимание у рядом сидящих парней и даже девушек.       — Где? Ты куда? — сквозь смех булькнул Стэн, заглушаемый громким мужским ржачем, раздающимся со стороны соседней компании гуляющих.       Не слыша ничего, я рванул скорее к тем двоим и силой кое-как развернул к себе полубоком того упитанного мужичину, чтобы оттащить от размахивающего руками и пьяно смеющегося.. ээ.. девушки?       — Ты кто, парень? — грузно и низко пробасил этот недоделанный викинг, а я растерянно смотрел на пирсингованное во всех возможных и невозможных местах лицо его темноволосой подружки, невольно скосив глаза на вырез её майки и убедившись ещё и в наличии груди.       Мне стало дико неловко, и я тупо хлопал глазами, поспешно убирая руку и борясь со жгучим желанием двинуть себе же в рожу.       — Обознался. Пардон, ребята, — как можно более беспечно и дружелюбно выдавил я сквозь нервный смех, а самому уже шею себе хотелось свернуть. Это паранойя..       — Кто это там? — сразу спросили у меня парни, вероятно, проследившие за моими перемещениями, но я не ответил.       — Всё братца своего странного пасёшь? — сипло хохотнул Грег над моей глупостью, заставляя кулаки озлобленно сжаться, прямо как и губы из-за зарождающегося отчаяния и собственной безнадёжности. — Да ты зря стараешься, Каулитц! В его годы можно уже сто притонов пройти, и нич..       — Захлопнись! — угрожающе вспылил я, прожигая его гневными, едва не налитыми кровью глазами, а сам прямо чувствовал, как напряглась на моём лице каждая жилка, будто против всякой воли.       — Да реально же, — всё равно продолжали тему мои пьяные, беззаботные спутники, а я едва держался, чтобы не психануть на них всех в тот момент. — Житья пацану не даёшь никакого.       Было очень противно и напряжно только от того, что всё у них в этом плане всегда было нормально, один я, действительно, ношусь, как чёрт с письмом, стараясь вечно за брата заступиться.       И правда что, никак не могу отделаться от этого чувства. Видимо, так это вошло в мою привычку, что я делаю всё это, даже не задумываясь. Просто он слишком мне дорог, я боюсь за него, да даже сейчас, хотя он вообще находился не здесь, а в том стрёмном петушином клубе. Задрало меня это уже всё! Когда всё закончится-то наконец?!       — Пойду покурю, — бросил я, настойчиво выпутываясь из рук подпитой Сьюзи, сразу на ходу собирая со стола свои вещи и понимая, что назад уже точно не вернусь, а свалю просто домой.       Как так жить?! Я не могу уже так больше.. Этот Билл просто раздавил, растоптал меня морально своими блядскими платформенными сапогами.       Я был на грани безумия. Надо что-то делать, как-то пытаться всё изменить или хотя бы сделать вид, что всё нормально. Для родителей и друг для друга, что уж там.. Но будет ли от этого спокойнее? И кому? Когда знаешь правду и потом не представляешь, что с ней теперь делать — это натуральная мука и тотальный, безвозвратный мозговынос. Как бы я рад просто развидеть тот чёртов стриптиз, просто не пойти бухать в тот день, чтобы мы тот клуб просто-напросто не заметили..       Тянуло внутри невообразимо, но мне в эти будни хотя бы работа позволяла расслабиться днём, чтобы вечером снова страдать от ужасного напряжения при мысли, что мелкий находится в одной со мной квартире. Особенный тяжеляк выпадал на выходные. Снова хотелось дать ему мощный пропистон за что-нибудь, да хоть за то, что перед уходом противно прихорашивается у зеркала в прихожей, носит дома идиотские мамины тапочки, слушает эти депрессивные песни, которые страшно давят мне на психику.       Всё опять меня бесило, я сатанически хотел всё рушить от избытка эмоций, которые было некуда девать, потому и позволял им постоянно наполнять меня. Но я, блин, тоже не бездонная бочка! Мне даже не с кем об этом поговорить и разгрузиться! Такое никто не поймёт.       Я ненормальный. Куда уж, с этого дурака пример я отличный беру.. и сейчас стою опять ночью напротив него в его комнате и наблюдаю, как сладко спит это чёрное долговязое чудовище. Ненавижу..       Он лежит на животе, во сне распинавшись и даже на пол уронив своё одеяло, и шумно сопит в подушку, будто обнимая её. Чёрт меня дёрнул вообще к нему снова притащиться, да потому что сил больше не было бороться с этим яростным желанием, и сейчас я мог хотя бы беспрепятственно на него посмотреть, пока опять не началась наша обычная конфронтация при бодрствовании.       Притягательная худая спина, длинные стройные ноги, одна чуть согнута.. А я всё невольно смотрю на его симпатичные ягодицы, стыдливо не отрывая взгляда от них и понимая, как опять сбилось моё безумное дыхание. Это невыносимо. Нахрена он так издевается надо мной?!       Терпение резко нажало на курок, и я, поколебавшись, всё же приспустил свои трусы, тут же освобождая не к месту напрягшийся орган, временно исполняющий обязанности моей тупой головы. Провались я сквозь землю, если сейчас не подрочу.. Какая жесть.. И покоя совсем нет теперь от этих грязных мыслей и желаний.       И так бурно, кайфово и ярко я ещё ни разу не кончал, занимаясь позорным онанизмом, как какой-то прыщавый, задрищенный подросток в пубертатный период. Пиздец. Дрочил на спящего брата.. Да какой он мне брат после этого!       С буйствующим желанием пристрелиться, я быстро ретировался с места преступления и вскоре окунул свою бурлящую голову под струю прохладной воды над раковиной в ванной.       Когда же эти люди свалят из моей квартиры, наконец! Ещё чуть-чуть, и я просто возьму и уеду жить туда прямо к ним. Он свёл меня с ума, я спать спокойно не могу, и мне ужасно плохо от этого грёбаного эмоционального бунта. Хочу уже полноценного секса, и нафиг мне не сдался этот размалёванный, как девочка, идиот.. Надо было вздрючить тогда Сьюзи. Зря тогда домой свалил, ой зря..       Следующий воскресный, как получилось, день я промаялся в муках совести и сожалений. С отцом полдня, конечно, ковырялись в нашей подержанной Шкоде, что позволяло как-то увлечься процессом и не думать о всякой непростительной жести, что происходило почти во всё остальное время. И сегодня я прямо с вечера забаррикадировался в своей комнате, как фанатики-отшельники в бункерах в ожидании конца света, и, благодаря, наверно, этому, в страшную комнату братца и не пошёл.       А он так ни о чём и не догадывался. Ведь запали он меня у себя, то просто не смог бы скрыть владение этой информацией, так как у него всё и всегда крупным шрифтом написано на морде, а я уж умею это всё как надо прочитать.       Вот почему нельзя отмотать назад время? Нельзя зайти в список сохранёнок и тупо загрузить жизнь с определённого момента, как в компьютерной игре.. Тогда можно было бы исправить множество ошибок и сделать своё жалкое существование идеальным, продуманным и максимально взвешенным. Тогда всё бы шло по конкретно настроенному, удачному сценарию, оно как бы и сейчас так идёт с риском на провалы, но тогда бы хоть был всяческий выбор.. Однако даже и в играх тоже не всегда возможны эти варианты, если, к примеру, они онлайновские, многопользовательские. Прямо как настоящая жизнь..       Незаметно настала и новая, уже третья неделя. И это прям какая-то сраная ночь сурка! Стою опять в комнате Билла в этой лунной темноте и нагло пялюсь на его открытую фигуру. Как же всё-таки хорошо, что он в это время уже спит. Я вижу уже в этом даже какой-то волнительный азарт и особое удовольствие, меня так и тянет сюда, будто мне и так впечатлений в последнее время не хватает..       Расчехлив член, я крепко закусил губу и снова принялся за дело, поглаживая и зажимая между пальцами головку, и эти прикосновения рождают невольные стоны, настырно рвущиеся из моего рта наряду с пыхтением.       Видимо, я так увлёкся в этот раз, что мои нервные, но такие кайфовые копошения вдруг разбудили брата, и тот распахнул сонные глаза и непонимающе уставился на меня, вдруг испугавшись, и с ему свойственным ахом дёрнулся к стене. А я замер, реально ни жив ни мертв.       — Т..Том.. фу ты, блин! Ты меня напугал! Что ты.. — взволнованно и чуть хрипло заговорил он конкретно со мной впервые за всё это время, и я бы даже обрадовался этому факту, если бы он не увидел руку в моих трусах, жарко наяривающую в ритме танго.       Я так ничего и не смог ему на это сказать, моя челюсть нелепо задрожала, как и всё тело, и я, резко отдёрнув руку от паха, будто от раскалённой сковородки, тут же очень мужественно дал дёру из его комнаты. Хоть бы он сейчас уснул и утром ничего не вспомнил! Мать моя, он же видел меня! Что я делал.. глядя на него.. А я в свою очередь видел его искренне охреневшее и растерянное лицо.       Закрыв за собой дверь, я вмиг почувствовал себя загнанным в клетку зверем, захлёбываясь от массы чувств и не зная, куда теперь податься. Стояк болезненно ныл в трусах, пачкая их смазкой, а меня ужасно колбасило от возбуждения и стыда, смешанного с позорным страхом грядущих оправданий.       Вскоре дверь в мою комнату негромко отворилась, и за мной зашёл явно проснувшийся брат. Я попал..       — Что ты там делал у меня? — задал он свой вполне разумный вопрос осторожно, а я так и стоял спиной к нему, будто прибил меня к полу его голос толстыми гвоздями. — Том..? Ты в порядке?       — В порядке?! — резко развернувшись, наехал на него я, едва не сбив с ног волной жаркого пара, выпущенного через нос, и, психанув, крепко схватил его за руку, мечтая сдавить её прямо до хруста, сломать и раздробить своими же пальцами. — Смотри, блядь, до чего ты довёл меня!       Я силой дёрнул его на себя, чувствуя, как демонически меня колотит от этого страшного, неудовлетворённого желания, и теперь снова мечтал ему покрепче врезать по морде. Я уже предвкушал, как ему прилетит с кулака, как он с муками скорчится в боли, но вместо этого, зажмурившись и едва не оглохнув от звона колоколов в голове, я только резко схватил его за волосы на затылке и отчаянно впился ему в губы.       Я настойчиво раздвигал их языком, облизывая и понимая, что ещё миг, и я начну откровенно кусаться от накатившей нездоровой жадности, если не возьму себя в руки прямо сейчас, и то, как ошалевший Билл покорно расслабился в моих руках, только вставило меня ещё больше. Нервы ни к чёрту, и от одной только мысли, что я опять целую брата, у меня вот-вот могло подкосить ноги, как уже подкосило мой рухнувший разум.       — Идиот, — буркнул я ему в радостно заулыбавшиеся, влажные от моей слюны губы и шумно выдохнул, слегка отстраняясь и лихорадочно мечась взглядом по его освещённому луной лицу. — Кто ж так целуется..       Я снова подался вперёд, давя в себе порывы нового волнения и смущения, уже медленнее, даже слишком медленно лаская его рот, будто показывая, засасывая с чмоками и ещё теснее прижимая к себе его тощее раздетое тело, отчего мне напрочь снесло последнюю крышу. К тому же совсем даже не было противно это делать, особенно с учётом того, кем он мне всё-таки приходился.. Билл же невинно повторял мои движения, зеркаля их с громкими вкусными причмокиваниями и так же, только ещё более порывисто обнимая меня в ответ.       — Вау.. Том.. — блаженно выдохнул он, когда я снова отстранился, и ещё крепче прижался ко мне, быстро уткнувшись в шею и дико щекоча, а я едва лишь вытерпел всё это. Я чуть не кончил.. — Мне так плохо без тебя.       — Короче, мелкий, — собравшись с духом и опустив подрагивающие руки на его голые бока, а также изо всех сил стараясь не думать про его задницу, заговорил я смущённо-строго после короткого кашля, а о своём поступке я уже, если честно, успел на несколько раз пожалеть. — Если ты завтра же не бросишь свой грёбаный стриптиз, я тебя зашибу своими же руками или, ещё хуже, отцу заложу.       — Эй! — тут же, без промедления возмутился брат, заметно пасанув после такого заявления, и я испытал даже некоторую лёгкость надежды, что всё же смогу наконец на это всё повлиять.       — Не ори, бля, — шикнув, я пригрозил ему, потому что палева от родителей нам сейчас ещё не хватало. Как же мне хотелось в тот миг кончить.. сдохнуть со стыда и поцеловать его ещё раз.       И вдруг, напрягшись, с ярой долей смущения я всё же потёрся твёрдым членом об его бедро, раскрыв рот и закрыв глаза, когда по упругому стволу приятно дёрнул импульс сладкого удовольствия.       — Не говори только папе! Аах.. — протараторил быстрым шёпотом он и чуть прогнулся в спине с мозговыносящим стоном, а его пальцы с длинными ногтями с нажимом вжались в мои голые плечи.       — Боже.. — как-то ненамеренно коснувшись ладонями его потрясающе гладких бёдер, выдавил я. Меня просто размотало от осознания, что он, походу, ещё и бреет ноги.       Я, как в трансе, блуждал руками по худому, тёплому телу, касаясь с некоторой неуверенностью и часто, совсем не специально задевая туго сидящие на нём трусы, а внутри меня всего трясло от этой нереальной ситуации. Вскоре почувствовал я и то, как меня несмело толкают в сторону кровати, и уже спустя несколько секунд под лопатками почувствовал своё одеяло. Всё, а вот и очередной финиш. Пора прибивать полку для всех моих новых наград..       Румяный от смущения Билл навис надо мной сверху, торопливо заправляя за уши чёрные пряди, а я, промычав что-то несвязное, рванул рукой в сторону паха, чтобы что-то уже сделать с этим невыносимым напрягом. Как оно часто и бывает, это возбуждение затуманило мне все мозги, да даже густющий смог в Пекине красного уровня опасности не сравнится сейчас с моим состоянием, и я тогда просто решил тупо плыть по течению.       Взяв мелкого за предплечья, я настойчиво потянул его на себя, в итоге быстро меняя нас местами, чтобы меньше было прежних мыслей о том случайном привате, где он, голый, меня оседлал и вытворял чёрт-те что. Прижав собой ещё сильнее засмущавшегося Билла, я снова склонился к нему, опираясь одной рукой на матрац, а другой — наконец-то добравшись до его лишённого всякого пресса живота. Чёрт бы меня побрал.. Было приятно..       Новый поцелуй, жадный, порывистый, глубокий и теперь куда больше похожий на настоящий, а я лишался последних тормозов, целуя его обалденные губы и откровенно натирая мозоль на его бедре своим тяжёлым стояком, мало-помалу перебираясь им к его напряжённому низу живота. Совесть так и не давала мне до конца раздеть его, равно как и потрогать там, и я просто вжимался членом в его пах, тоже решив ничего с себя не снимать от греха подальше, хотя этого самого греха я уже натворил просто немерено.       — Давай, я хочу так.. — сконфуженно прошептал брат, опустив руки на мои бёдра, и уверенно потянул боксеры вниз, оголяя ягодицы, а потом и вовсе утягивая их ниже.       — Чёрт, — безнадёжно шикнул я, едва выдерживая, чтобы скорострельно не кончить от всей этой жести, а потом взглянул в ожидающие глаза этого смазливого засранца. — Так нельзя.       — Можно, — уверенно возразил Билл, призывно глядя на меня снизу вверх, и я, чувствуя, как всё сладко пульсирует ниже пояса, всё же сдался, не имея сил на серьёзные возмущения. Как говорится, бери, пока дают. — Давай..       Приподнявшись, я раздел его полностью и снова приник поступающими движениями к его притягательной тёплой наготе, понимая, что конкретно плыву, меня стремительно несёт куда-то так, что больно звенит в ушах, и виски вот-вот уже вышибет.       Брат был гладко выбрит буквально везде, вероятно, из-за своей развратной работы, и я, чего таить, бесконечно охреневал от этого всего. И то, что мы с ним снова втайне делали, вообще с ума меня безвозвратно сводило, но сейчас я так почти и не чувствовал сожалений, думая только о том, как бы скорее добраться до желанной вершины наслаждения.       Много времени не прошло, как Билл уже совсем вскоре жалобно забился подо мной, смешно хмуря брови, кусая губы и заливая спермой себе живот, а его руки безвольно сползли с моих плеч, сразу пряча лицо за ладонями. Я ухмыльнулся.       Чуть отстранившись и обхватив одной рукой свою кирпично-твёрдую эрекцию, я принялся увлечённо дрочить, сбив окончательно дыхание и глядя на своего голого брата, который так мощно меня сейчас заводил. Его невинность и неопытность просто выносили мне крышу, как и красивая фигура, лицо, длинные ресницы, так ненормально манящие губы.. И с этими бесчисленными мыслями о нём я спустил в этот раз прямо ему на живот, быстро вздрагивающий с каждой попадающей на него горячей струйкой.       Я был реально ошеломлён. Такая потрясная лёгкость накрыла меня, со всех сторон плотно осадившая, но уже вскоре и она стала постепенно исчезать, как всегда и бывает обычно, отпуская из своей возвышенной пелены и возвращая в реальность, словно за ненадобностью.       — Блин, вот это да, — наивно и даже удивлённо касаясь пальцем своего дважды обконченного тела, выдохнул Билл с явным восторгом от случившегося, а я подавленно молчал, потому что тупо не знал, что ему сказать и как повести себя.       Место сладостного удовольствия практически сразу заняла колючая неловкость, и я торопливо слез с него, голой задницей садясь на край кровати и медленно укрывая слегка вспотевшее лицо ладонями. Что сказать, я начал сильно сожалеть. Очень сильно.       — Ёй, мне надо в ванную, походу, — продолжал лепетать до тошноты счастливый мелкий за моей спиной, но я его будто и не слышал, чувствуя, как к горлу подступает какая-то ненормальная, удушливая истерика.       Я тупо звука выдавить из себя не мог и просто затравленно, медленно лег на кровать, отвернувшись от него и яростно сражаясь с этой грёбаной тряской и холодом, болезненно носящимся по коже взад-вперёд. Тупое похотливое животное. Даже то, что Билл — мой брат, меня уже совсем не остановило.. А ведь он — просто влюблённый маленький дурак. Хер с него чего возьмёшь.       Мне было тошно от себя. Крепко запечатав глаза, я поспешно укрылся одеялом почти что с головой, не представляя, к чему это в дальнейшем приведёт, и что за это со мной будет. Однако уже спустя минуту стало чертовски жарко, и я опять наполовину открылся, нервно дёрнув одеялом.       Я так и застрял между явью и сном, с горечью и усладой переваривая недавние сцены, и скоро лёгкий поцелуй в плечо заставил меня шелохнуться и резко затаить дыхание.       — Том, — с улыбкой прозвенел мой братец за спиной, вернувшийся из ванной, тут же обнимая меня ласково и по-кошачьи урча так довольно и мягко.       — Уйди, пожалуйста, — лишь пробурчал я монотонно, не рискуя даже повернуться в его сторону. Не могу..       — Можно, я.. — просящей интонацией начал было он, но я, сорвавшись, перебил его, не медля:       — Уёбывай, блядь, отсюда! — злее и громче прорычал я, повышая на него голос и начиная психовать, снова заводиться, и всё же прямо посмотрел на нахмурившегося и пристыжённого брата.       Мне и впрямь надо было как-то смириться со всем, разобраться и хоть немного успокоиться, потому что мне снова всё безумно понравилось, но видеть и ощущать его после этого рядом было просто выше всяких моих сил. Вот только менее стыдно в итоге я себя совершенно не чувствовал..       А тот, сразу заторможенно замолкнув, помялся передо мной ещё несколько секунд, растерянно глядя не на меня, а себе под ноги, и вскоре развернулся, послушно и бесшумно скрываясь в темноте за тихо закрывшейся дверью.