Глава четвёртая
3 января 2017 г., 07:07
Шумно и утомлённо выдохнув, ещё более тяжко, чем обычно делал даже после нотаций своего психованного начальника, я сразу, как только Билл ушёл, перевернулся на спину, так больше и не открывая свои позорные глаза. Я, серьёзно, едва держался, чтобы к чертям собачьим в тот миг не взорваться.
Это ёбаная клиника.. И мне ведь чертовски понравилось с ним это делать! Позор.. Умру сейчас от кошмарного стыда, наверное, если это тупо сию секунду не окажется сном. А уж оно не окажется..
— Вот блядство.. — обречённо протянул я сквозь усталый стон, всё равно полный безмерного кайфа, всё прокручивая, прогоняя по внутренним фильтрам снова и сжимая губы при волнующих мыслях о брате, которого я сгоряча так грубо выгнал отсюда. А я ведь просил его сначала по-хорошему!
Внутри, чего таить, всё уже раскалилось до безрамочного сумасшествия, и я едва держал себя в своих не в меру пакостных руках. Да уж, я, можно сказать, слегка успокоился только где-то несколько минут назад, этот дурацкий психоз всё же отпустил, оставляя на своём месте лишь тяжёлую, непроходимую пустоту и сладкую, космическую лёгкость в теле.
Сам же я, блин, пришёл к нему опять, спалился, как лошара; сходу как-то инстинктивно зажал, раздел и почти трахнул.
Я отчаянно уткнулся мордой в подушку, делая быстрый разворот и чуть не расплющив себе нос от своей же спонтанной резкости. Вот зуб даю, мелкий опять на меня разобиделся. Естественно, блин! Я бы ещё и по роже от души уебал за такое, да только вот Билл до сих пор за себя так постоять и не умел.. Правильно отец ему однажды сказал: «Рожу свою красишь — так учись её чистить другим!».
Охренеть! И что теперь? Опять ему поддаться? Но чем дальше же, тем хуже. Куда это всё зайдёт? Что в итоге может случиться, я вообще ведь боялся представить! Нельзя встречаться с родным братом, это ведь никогда не поймут. Да меня отец же через шредер дважды пустит, нахрен, и скормит фарш собакам.. потом ещё на Билле отыграется сполна, а тот и так с папкой ругаться уж слишком очкует, тупо даже из-за своего внешнего вида. Так, поди, очко у него там сжимается, что иголка даже хер пролезет.
Влипли мы, однако.. А то, что я одной ногой стою в том же дерьме, что и он, уже, похоже, и неоспоримо. Мне же нравится эта недозволительная близость и ласки до дикого головокружения, и этот идиот меня, сука, возбуждает! Что тут у нас за семейка такая, раз я почти что трахаюсь со своим же собственным братом?! И что мне тогда мешает тупо с ним не общаться? Я что-то явно делаю не так, да просто даю ему ложную надежду, пытаясь разобраться в себе же самом, прекрасно зная, к какому выводу в итоге я приду. Надо только как-то на него решиться.. а это почему-то слишком сложно сделать.
И завтра, короче, нужно будет обязательно с ним поговорить и всё перетереть окончательно. Извиниться, что ходил к нему, за дрочку, приставания и свою грубость в конце и как-то забыть это всё побыстрее. А сейчас его, наверное, лучше не трогать. Он хоть до завтра всё равно немного отойдёт.. Или это я просто — жалкое ссыкло. Скорее, всё-таки второе..
Отключился я в итоге после такого незавидного штурма эмоций и чувств как-то совершенно незаметно, а следующим утром проснулся оттого, что прямо в шар мне светило яркое солнце. Этот слепящий диск настойчиво поджаривал мне щёки, веки, заставляя сердито прятать лицо и переворачиваться на живот, подставляя взамен ему голую спину. Я ужасно не выспался..
Всё же неохотно поднявшись и сонно продирая глаза, я обнаружил, что спал голышом, что тут же резко напомнило мне неприличные сцены с участием младшего, вредного и самого распущенного засранца всея нашей семьи. Однако вскоре я через себя всё же сделал максимально непринуждённый вид, насилу умылся и в итоге засел на кухне, быстро толкая в себя завтрак и слушая, как мама рассказывает о своих планах на день, суетясь около плиты.
— Доброе утро! — вдруг из-за спины прозвенел бодрый и даже вопросительно-игривый голос Билла, который сразу двинул в сторону холодильника, и я, в страхе замерев, осторожно поднял на него глаза.
Без футболки, в одних только чёрных, незастёгнутых джинсах, ярко накрашенный и вкусно надушенный, он плавно и грациозно прошествовал мимо меня, от души виляя тощей жопой, а я так и сидел молча, как парализованный, от этой жуткой, так круто накатившей на меня растерянности и сгорал от небоскрёбного стыда.
Я позорно представлял, как этот сексуальный говнюк сладко стонет подо мной на постели, часто дыша через рот и облизывая манящие губы; его руки плавно и стеснённо гладят меня по спине, а наши члены бесстыдно соприкасаются, так нездорово приятно потираясь друг о друга, отчего мне сатанически жарко, реально напрочь вырубало всякие разумные мысли той ночью.. Бог ты мой..
— Привет, милый. Будешь тосты? Сегодня я не успеваю, поэтому.. — начала ласково говорить мама, но тот, оглянувшись на неё, лишь мягко улыбнулся, прерывая:
— Не, я так перебьюсь, — отмахнулся Билл, и мама, явно радостно заметившая его контрастный всему прежнему настрой, укоризненно покачав головой и охнув, сразу отвернулась, принимаясь в кружку наливать кипяток.
Я медленно и максимально непринуждённо жевал и, уже начиная спутанно представлять, как наедине начну с ним тот серьёзный, контрольный разговор, опять изучающе смотрел на костлявого брата, который неожиданно глянул на меня, согнувшись вполоборота, и пылко стрельнул своими пронзительными глазами. Слегка прищурившись, он медленно облизнулся и томно вздохнул, вскоре кокетливо отводя этот влекущий взгляд и снова отворачиваясь к холодильнику. Я чуть не подавился.
Каких это сайтов по урокам всратого пикапа он там за ночь насмотрелся, не пойму? Вот же сучонок..
— А сыр уже закончился? — беззаботно и звонко спрашивал он с неким сожалением, сразу же начиная что-то мычать себе под нос и в такт слегка пританцовывать, слабо, но так притягательно покачивая бёдрами, пока шарил холодильник, а я, пристыдившись до жути, поспешно уткнулся в свой кофе, тупо не в силах на него спокойно смотреть. — Ладно, я тоже тогда тосты буду.
— Так и так будешь, куда денешься, — усмехнулась мама, усаживая братца недалеко от меня, отчего у меня даже нервно свело позвоночник.
Я с чудовищной силой поджал губы, всячески изображая, что мне абсолютно всё равно на его нехорошее, дразнящее поведение, а сам делал медленные и такие кайфовые вдохи той херни, которой он так классно надушился.
— Ешь больше, а то одни кости! Кто ж на такое позарится?
Дальше я, казалось, вообще ничего не слышал, лишь хмыкнул и коротко покачал головой, мысленно с глупым смущением отвечая маме, что в гей-клубе его такого хочет добрая половина извращенцев, в числе которых был ещё и я, поэтому он даже париться по этому поводу не будет.
Какого хрена он, сука, делает?! Я ж вижу, блин, его позорные розовые щёки, так и рвущееся наружу волнение, зато строит тут из себя невзъебенную кокетку! Но вкупе с этим так ему свойственным смущением и индивидуальным шармом это выглядело даже как-то чертовски уж мило. Какой же у меня брат идиот.. Красивый идиот.
— Спасибо! — нервно поднимаясь из-за стола, быстро брякнул я маме, просто не в состоянии теперь рядом с ним находиться и замечать, как он игриво водит пальцем вокруг розового кружочка соска и так призывно на меня смотрит.
Кожа ещё такая гладкая и нежная на вид, что хочется так жадно и желанно прикоснуться, самому потрогать, помять, лизнуть и поцеловать симпатичный розовый шарик на плоской, бледной груди..
Меня передёрнуло и чуть не задавило тяжестью адского стыда за эти провокационные и будоражащие мысли о мелком, и я подскочил, вдруг случайно сбивая кружку и круто разливая по всей столешнице недопитый кофе, который неумолимо рванул сразу Биллу на ноги.
— Том, блин! — громко ахнул мелкий, дёрнувшись и тоже суетливо вскакивая, скорее ища салфетки, чтобы промокнуть мокрые джинсы. — Криворукий, нафиг! Айй.. Горячий же!
— Извини.. я случайно.. — промямлил я и, снова боясь глаза на него поднять, неуверенно помялся рядом несколько секунд и развернулся, быстро уходя к себе в комнату и яростно чувствуя, как сильно от волнения пальцы дрожат.
Сколько это, мать его, всё будет продолжаться? Он ещё и соблазнять меня пытается! Нелепо, но пытается ведь..
Тяжело дыша, я приложил все свои силы, чтобы стараться не думать об этом, и стал скорее собираться на работу. Дожили, дом родной меня теперь даже не держит, и всё из-за мелкого засранца!
Днём я, как и надеялся, увлечённо втыкал в монитор, по уши нагруженный работой. В перерывах, конечно, общались с напарником, даже сыграли одну катку по-быстрому по сети, пока некому было палить нас в рабочее время. Потом мы собрались ещё и у него дома и продолжили задротить, и к себе я пришёл вполне-таки счастливым человеком, не вспоминая даже про всякую манящую непотребщину.
Но что меня снова заставило насторожиться, так это то, что Билл буквально перед моим приходом, оказывается, опять преспокойно собрался и двинул в клуб играть своего ненормального, извращённого сладкого зайца! На самом деле в глубине души я очень понадеялся, что он всё-таки послушал меня и сейчас будет там решать вопрос о своём увольнении, однако такого рода самоутешения, к несчастью, работали только первое время: к часу ночи мне так больше уже не казалось, а этого идиота так до сих пор и не было дома.
Этот пиздюк вообще уже страх потерял! Реально, только вчера ему сказал бросать это дерьмо, а он и не собирается! Значит, таки понравилось раздеваться да перед мужиками жопой голой крутить? Сука, как же задрали его ненормальные загоны! Хоть к кровати его привязывай, чтоб дома сидел..
Я кое-как успокоил адски бушующую стихию внутри себя, и радовало меня хотя бы то, что послезавтра моя квартира уже будет, вероятно, свободна. В самом деле, новое жильё квартиранты наконец-то нашли и уже, к моей бесконечно космической радости, потихоньку собирают вещи, о чём, конечно, оповестили и меня. Я даже ушам своим не поверил сначала и переспросил дату, но потом испытал такое несказанное облегчение и надежду на скорое разрешение моей проблемы, что даже едва не кончил.
По сути, проблему эту я решал откровенным побегом от неё, как жалкий какой-нибудь трус.. Однако и оставаясь здесь, я не могу со всем дерьмом этим разобраться, я же ещё больше вляпываюсь в эту неведомую жесть, и Билл ужасно мучает меня своими неправильными чувствами, буквально мне навязывая их. За что, блин, можно любить меня так? Ему мало наших братских отношений?
Вот у всех моих знакомых общение с братьями совершенно не такое. То постоянно ругаются, ссорятся, пиздятся и уж точно каждый раз не заступаются в случае чего, оставляя право решать самостоятельно все свои контры. И они вечно упрекают меня в том, что я чрезмерно истянул бедного Билла, продолжая это делать и сейчас.. Так, может, они были тогда правы? Я.. сам виноват, что он в меня влюбился?
Смущение и стыд снова жахнули по мне наотмашь, и я, горько усмехнувшись, за неимением желания сидеть дальше просто недовольно вырубил комп и принялся раздеваться, готовясь, как обычно, ко сну.
За окном давным-давно горело оранжевое свечение фонарей, машины перестали сигналящими потоками тащиться по полосам трассы, и, по идее, надо уже опять ложиться спать. Нет смысла ждать чего-то и кого-то, лучше выспаться, а завтра собрать самое необходимое, чтобы поскорее отсюда потом свалить. В первую очередь подальше от него.
А с утра я, как и вчера, не стал предпринимать попыток поговорить с мелким обо всём том, что сначала так рьяно задумал. Чего таить, я в каком-то странном, непозволительном волнении ждал, пока он снова придёт и вытворит что-то во вчерашнем духе, в то же время мысленно прося его не делать всего этого. Ну, очень уж мне хотелось посмотреть, как он будет изощряться и пытаться нелепо меня окрутить.
Но он, вопреки моим ожиданиям, после работы, очень хмурый и замученный, лишь незаметно пробрался к себе в комнату, а я продолжил на кухне спокойно попивать кофе, представляя, как вечером, когда все будут в сборе, сообщу всей семье свои последние новости. И я вовсе не думал больше о том, что какой-то как минимум один мужик сегодня ночью похотливо трогал в той полутёмной комнате моего раздетого младшего брата, и мне даже совсем никому не хотелось отстрелить грязные руки, чтоб повадно не было, мать его за ногу!
Я ревновал. Да, сука, меня просто рвало на мелкие лохмотья от этой необъятной, всё больше раздражающей злости, когда я представлял это всё. Было тошно и в то же время так волнительно от этой отвратительной грязи, в которой иногда так хорошенько и хочется изваляться. Да как так можно-то? Разве не видят все эти тупые козлы, как юно выглядит этот танцор? Совесть реально не мучает? И на работу-то его взяли, почуяв неплохую наживу, так как на такого хорошенького парнишку, походу, слепой только не западёт.
Как-то я вот тут не доглядел.. Что это за сайты гадёныш шерстит, раз находит провокационные такие объявления?! Надо, походу, втихушку прошарить историю его браузера.. да и заблокировать лишнюю жесть не помешало бы. Подключить ему детский интернет и успокоиться, чёрт подери! И похрен, что он уже взрослый парень..
До вечера дожил я кое-как. Зашёл домой, уныло разулся и, решив поскорее принять освежающий душ, пошёл бросить рюкзак в своей комнате.
Когда я подошёл, дверь туда была, на удивление, приоткрыта, и я, сходу задумавшись на мгновение, всё же уверенно подцепил её рукой, открывая шире, но начиная невольно недоумевать, так как закрывать за собой двери у меня было неизменной привычкой что дома, что на работе.
Войдя внутрь, я быстро осмотрелся и всё с тем же каменным молчанием вдруг уставился на свою кровать, на которой, крепко прижав к себе мою футболку, лежал откровенно бессознательный и тихо сопящий братец. Я сразу, не удержавшись, хмыкнул и недоумённо захлопал глазами, продолжая окостенело стоять на месте, так даже и не поставив на пол рюкзак. И чё это он тут делает?
Покачав головой, я всё же вскоре отмер и принялся бесшумно раздеваться, готовясь к походу в душ, но будить его сию секунду и спрашивать что-то мне тогда позорно не хватило смелости. Хрен же знает, что и как ему вообще говорить.
Всегда поражался, насколько хороши многие люди во сне. В частности, именно потому, что в это время они не вытворяют хер пойми что, не пакостят, не выпендриваются сверх меры, не мешают и, самое главное, молчат. И то не всегда, но всё-таки..
С трепетом и сладостным томлением вспоминая наш позавчерашний недосекс, я снова против воли скосил на него глаза, ловко отбрасывая джинсы на стул, и тяжело вздохнул, молчаливо и внимательно поглядывая на его худощавую фигуру. Пушистые ресницы подрагивали, чёрные волосы, как обычно, распущенные, беспорядочно спадали за спину, всё тело было расслаблено, и я, максимально взяв себя в руки, просто развернулся, гоня разные мысли и новые желания прочь, направился в ванную, не забыв ещё хорошенько напоследок хлопнуть дверью.
И мне было по-прежнему интересно, зачем это он ко мне припёрся, да ещё и пока я на работе. Как-то слишком подозрительно. Сам он всё равно у меня в бардаке нихрена не найдёт, да и брать-то у меня особо нечего, да даже одежду, которая будет отвратительно и неуместно на нём болтаться. Вообще мы никогда не делились друг с другом шмотьём чисто из-за значимой разницы в телосложении, и мелкий только ещё давным-давно, в детстве, бывало, донашивал некоторые мои маловатые вещи из-за сложной финансовой ситуации в семье. Стандартный случай.
Пока мылся, выбросить этого ненормального Билла из головы я так и не смог, хотел я того или нет, но меня сильно и даже как-то приятно взволновало, что он зачем-то пришёл и так нелепо отрубился в моей комнате, глупо спалившись ещё и в обнимку с моей вещью. Это даже как-то по-особенному меня напрягало и застесняло сверх меры, заставляя ёжиться от холодка, резво бегущего по коже. Занимается всякой фигнёй, нет, чтоб выкинуть её из башки своей бестолковой!
Когда я, успев самую малость накрутить себя перед беседой с распущенным мелким и даже разозлиться, всё же выполз мокрой улиткой из душной ванной, с трудом подсушив полотенцем переросшие космы, то сразу услышал, что вернувшиеся родители как раз уже на кухне о чём-то спорили со смеющимся Биллом. Я так и остановился за поворотом в ощутимом замешательстве.
Его заливистый смех ловко и так приятно пробирался порывами в мой слух, ловящий знакомые интонации, заразительные и такие милые, всегда вызывающие в ответ как минимум улыбку, и я даже сейчас замер, глупо и бесконтрольно улыбаясь, слушая и не наслушиваясь этими переливами: я очень скучал по этому смеху.
— Мам, ну перестань, — звенел его голос, уже давно сломавшийся и обретший некоторые оттенки мужественности на грани с былой робостью.
— Привет, — поздоровался я, всё же вырулив из коридора, и вошёл на кухню, как-то немного вопросительно выдавив это короткое слово всем присутствующим, чем и привлёк к себе их внимание. — Что делаете?
Сразу же я встретился внимательным взглядом с мелким, держащим в руке большую кружку с какао, и уже вскоре прежняя игривость и лёгкость отразились на его накрашенном лице, а брат, вдруг смущённо мне улыбнувшись, застенчиво опустил чёрные ресницы. Понял, походу, что спалился у меня.
Опять ведь кокетничает. Такое чувство, что у меня есть два разных брата, а не один.. и это, что ли, как-то.. волнует..
— Ужинаем, — логично отозвался отец, запивая чаем прожёванное, а я просто сел на свой стул и красноречиво замолкнул, чувствуя, как щекотно с мокрых волос по голой спине стекает прохладная вода.
— Мне вам нужно кое-что сообщить, — попеременно поднимая взгляд на каждого из присутствующих родственников, всё же начал я и затаил дыхание, прокручивая в мыслях дальнейшие свои фразы и доводы, чтобы ненароком ещё не услышать от мамы неугодное «нет», если показать себя с тюфячной стороны.
Я снова, задержав взгляд, исподлобья поглядел на Билла, который, махом заметно растерявшись, вдруг захлопал накрашенными глазами, в ужасе ахнув, и резко поставил кружку на стол, тревожно сжимая пальцы в кулаки.
— Том, блин! — дрогнувшим голосом, взволнованно и поражённо всхлипнул он, неотрывно глядя на меня уже с явственной паникой, насквозь буравя своими глазами, а иногда и опасливо посматривая на ничего не понимающих родителей. — Не надо, а!
— Вы это о чём? — хмуро и вопросительно полюбопытствовал отец, а я смотрел в заторможенном молчании, как преображается мягкая красота Билла в подавленную, обиженную гримасу безнадёжности.
Я вообще не мог понять, что это с ним вдруг такое, раз он так резко и яро начал останавливать меня, и уж было подумал, что он как-то прознал о моём переезде и не хочет, чтобы я уезжал, а потому и ждал меня в моей комнате. И тут, глядя на него, до меня внезапно и совершенно случайно допёрло..
Я крепко замешкался, что уж говорить, поскольку, по идее, так-то бы надо рассказать им и то, куда по ночам он таскается, так как, между прочим, он не выполнил часть уговора. Однако потом я вспомнил и то, что его, как такового, у нас вроде как даже и не было. Он мне ничего не обещал, только хотел, чтобы я не рассказывал, а потом мы оказались на кровати..
— Попробуй только! Я же просил! — скуксившись и откровенно начиная злиться и паниковать, вскричал на меня он, сделав быстрый шаг в мою сторону, а я, чуть улыбнувшись, просто опустил взгляд на стол.
Палить его перед родителями всё равно будет слишком жестоко, особенно когда я сам собрался переезжать, а один он тогда тут без меня просто не выживет. Так что новость сегодня будет только одна, и непосредственно его она почти что и не касается. Точнее, очень даже касается, но связана несколько с другим.
— Нет, значит.. — понятливо хмыкнул он, надувшись и поникнув ещё сильнее. Весь его вид откровенно показывал, что что-то громогласно рухнуло где-то внутри него, а страх отчётливо читался на его беспомощно рассерженном лице. — Ненавижу тебя.. — разочарованно выплюнул Билл в ответ на моё затянутое молчание и плотно сжал губы, а я понял, что, похоже, пора уже разъяснять ситуацию, пока этот мелкий дурак всех собак на меня зря почём не спустил.
— Билл, погоди ты! — тут же попытался задержать его я, но тот резко отнял свою руку и быстро покинул кухню, а вскоре громко и скандально хлопнула дверь в его комнату.
Немая пауза затянулась, и я перевёл немного растерянный от этого форс-мажора взгляд теперь уже на наших родителей. Короче говоря, ситуация складывалась патовая, и я представлял эту беседу вообще-то как минимум не так. Ничего ж нельзя заранее планировать, так как в итоге всё пойдёт через задний проход!
Но делать было нечего. Я снова обречённо поглядел на строго ожидающих моих ответов родителей и тяжело вздохнул, будто мгновенно появился за моей спиной неподъёмный, давящий груз. Итак, сейчас, походу, будет очень жёсткий допрос, и я здесь — главный обвиняемый.
— Что случилось? Что такое с Биллом?! — тревожно спросила мама, торопливо поднимаясь из-за стола и, вероятно, решив пойти за ним и выяснять всё сразу, но я кое-как не дал ей этого сделать. Только не сейчас.. — Том! Да объясни мне, наконец! — непонимающе сердилась она, а у меня внутри в этот момент творился реальный апокалипсис малого масштаба.
В мыслях хаотично вертелись целыми массами сюжеты этих самых объяснений, и такой внезапный и ошеломляющий порыв Билла, если честно, просто шикарно застал меня врасплох. Я впрямь же не подумал, что всё странно так совпадёт, и теперь надо было начать разгребать этот чёртов бардак, так спонтанно образовавшийся в наших и без того осложнившихся отношениях.
— Я.. ээ.. Да так.. я с ним потом поговорю, — быстро протрещал я, убирая под стол руки, чтобы они так круто дрожали хотя бы без свидетелей, и от вида такого обозлённого и разочарованного мелкого мне было до жути неприятно и совершенно не по себе. — Просто..
— Томас, — строго окликнул меня отец, поторапливая и не перенося, когда кто-то неуверенно жуёт сопли, и я вздохнул, чувствуя, как одним только словом отражается вся его бесконечная требовательность.
— Я переезжаю. Завтра-послезавтра. В ту квартиру, — как будто по слогам на одном дыхании выдавил я, самому себе напоминая робота, безэмоционально констатирующего какие-то запрограммированные факты, и снова в колком ожидании взглянул на переваривающих это маму и отца.
Плотная тишина мгновенно обволокла всё помещение на несколько секунд, неприятно давя на и без того потревоженную психику, и теперь мне оставалось лишь дождаться соответствующей реакции, которую я, чего уж выдумывать, знал буквально наперёд. Плевать, всё сейчас разрешится, но в мыслях у меня был только расстроенный Билл, который теперь меня ещё и ненавидел..
К лучшему это или нет, я так ещё пока не понимал, но в груди всё равно всё невольно так дрогнуло, остро кольнуло, и что-то будто глубоко засело искривлённой, болезненной иглой. Слышать такое от него было как минимум непривычно. Он никогда такого мне не говорил. А может, тогда и расстаться с ним на такой напряжённой вот ноте? Тогда он точно надолго обидится, отстанет и в своих чувствах настоящих разберётся, больше не пытаясь сблизиться, что приведёт теперь только к плохому.
— А почему? — мама неподдельно удивилась и явно не ожидала такого поворота вообще. — Там же те студенты живут, да и.. — кашлянув, совершенно непонимающе говорила она, часто хлопая глазами, прямо как Билл, который, видимо, у неё этого приёма и насмотрелся. — А остаток платить мы чем будем? Не надо, Том, да живи пока с нами!
— Вот нужно именно сейчас? — в свою очередь поинтересовался отец, сцепляя руки на столешнице, а я, остервенело кусая губу, так и думал в тот момент только про обиженного и так нелепо обманувшегося брата.
— Э.. они просто съезжают уже, — ответил я коротко и вновь попеременно осмотрел их непоколебимым, упрямым взглядом, чтобы уж точно так тупо не опрофаниться, явно давая понять, что не пойду у мамы на поводу. — И я решил, что сразу туда и перееду.
Переговоры нежданно затянулись, что меня невольно забеспокоило, но я всё равно сумел отстоять свою точку зрения, против которой больше слабо выступала только мама, а отец вполне спокойно дал добро. Ей же ведь просто не хотелось терять меня из вида, что, конечно, скажется на её большой любви к контролю. Не завидую я мелкому теперь, так как я точно уже сваливаю. И всё же надо с ним хотя бы нормально перед этим объясниться.. Не смогу свалить я молча, совесть же не даст.
Поэтому, за неимением всякого выбора я им сказал, что Билл уже давно всё знает и всё это время нашей ругани просил меня остаться, якобы тупо не хотел, чтобы я уезжал, потому и расстроился, так горячо психанув и устроив ту сцену на кухне.
К счастью, они вполне мне поверили, прекрасно зная его странный характер и загоны, и я тогда сразу двинул в комнату к младшему, сгорая от дикого нетерпения и даже безмерного волнения, поскольку меня изнутри уже почти сожрало чувство сожаления и желание скорее с ним поговорить.
— Билл, — позвал я противным хрипом, только было вошёл в его чёрную комнату, и сразу шокированно застыл прямо у входа.
На полу странно царил жуткий беспорядок, часть вещей была хаотично вывалена из шкафа, а сам брат увлечённо искал что-то под кроватью, занавесив лицо своими длинными волосами. Я откровенно охренел.
— Чё это ты делаешь? — снова подал голос я, быстро осматриваясь, но тот совсем не обращал на меня внимания, продолжая нервно выгребать всякий хлам из недр этого масштабного тайника. — Чё молчишь, блин?! — уже громче возмутился я, и тот замер, всё же оборачиваясь на меня.
— А мне тебе сказать нечего, — обречённо, разочарованно и так холодно отчеканил мелкий и яростно стиснул челюсти, снова быстро отворачиваясь, и уже в следующий миг вдруг безнадёжно уткнулся лицом в покрывало, уныло опуская плечи.
— Бля, ну ты чё, — выдохнул я, подходя поближе и кое-как развернув его за плечо, так как он озлобленно не давался, и опустился рядом с ним на корточки.
— Чё я?! — вскричал брат, впиваясь в меня своими блестящими накрашенными глазами, полными немыслимых чувств и обиды, а я жутко боялся в них смотреть, начиная чувствовать непонятный стыд перед их обладателем. — Меня теперь из дома, блин, попрут из-за тебя! Папа меня, нахрен, уроет!
— Не ори, услышат же, — лишь устало брякнул я и стиснул зубы, так как при виде такого него у меня против воли сердце кровью обливалось.
Обычно он так психовал и нервничал, когда приходил домой после школьных стычек со всяким безмозглым дерьмом, побитый и расстроенный, но сразу, только я появлялся в поле его зрения, он кидался за утешениями ко мне. А сейчас Билл уверенно держал со мной дистанцию, в то время как внутренне мне так бесконечно позорно хотелось снова дать ему то самое объятие, но только безо всякого искажённого подтекста. Только теперь наши прежние отношения стали совершенно невозможны.
— Чёрт.. да лучше б сам меня избил.. — истерично жестикулируя, надрывался мелкий, пылая от своего напрасного негодования, а я лишь тяжело вздохнул и мягко улыбнулся, глядя на него бессловесно. Вот дурак.. и я-то, походу, такой же. — Ну не могу я прямо щас уволиться, Том! — резко отводя взгляд и напрягшись, сердитым шёпотом выдохнул Билл и быстро вскочил, сразу отворачиваясь к окну. — Уйди.. И спасибо, что заложил!
— Да не рассказывал я, — стирая с лица всякую тень прежней улыбки, просто сказал я, тоже спешно вставая на ноги, чтобы уже поскорее покинуть его комнату, так и не решив, говорить ему об отъезде или нет. Вот только мама всё равно ему в итоге скажет..
Мне безумно хотелось, чтобы всё было так, как раньше, без этого грёбаного стриптиза, поцелуев с ним, армии моих погибших нервных клеток и наших так жестоко испорченных отношений, о чём я жалел, наверное, сильнее всего.
— И не собирался даже, — всё же добавил я, мельком глянув на него снова, поскольку, несмотря ни на что, мои предательские глаза вновь так и тянуло перевести в его сторону. Он с силой притягивал, неведомым образом заставляя смотреть на него, даже если никогда не требовал такого вслух или своим поведением. — Делай, чё хочешь.
— Урод, — буркнул он и, шумно, будто расслабленно выдохнув и покачав головой, вскоре плюхнулся на кровать и сложил на груди руки, а такой нахохлившийся вид мелкого казался мне до одури милым и смешным, что и вынуждало забывать о многих связанных с ним теперь неприятностях.
— Не ссы, не выгонят тебя, палиться если не будешь, — перешагнув целую гору всякого хлама, что под ногами, что в своей душе, негромко и почти безэмоционально изрёк я, всё ещё пытаясь собраться с разрозненными, противоречивыми мыслями, чтобы заставить себя сказать ему всё, что надумал до этого. Вот только смелости на это как-то, будто назло, не хватало.
— Тебе всё равно? — вдруг спросил он с нотками нескрываемого удивления, будто ожидал чего-то разительно другого от меня. Даже голос его чуть дрогнул, выдавая искренние чувства, а я, крепко поджав губы, коротко зажмурился, всё ещё решая, как лучше всё ему сказать и расставить все точки.
— Ты ж уже взрослый, вот и принимай свои решения. Потом только не ной, — нарочито безразлично ответил я немного уклончиво и хмыкнул, поворачиваясь к нему и уже мысленно навострившись скорее на выход.
Билл внимательно, с чувствами смотрел на меня, хлопая длинными, намалёванными ресницами, и теперь, когда он сломил между нами «барьер» родственных отношений, я видел и невольно оценивал его, жадно следя за мимикой, умиляясь, чувствуя внутри трепетное несравненное волнение и всё равно любуясь.. Чёрт возьми, нельзя вот так смотреть на брата! И лучше я от греха подальше останусь в стороне, чем однажды этот странный сладкий бред дойдёт конкретно до постели.
— Значит, всё равно.. — медленно опуская взгляд и смятенно покачав головой, прошептал он, как-то едко усмехнувшись и поникнув за какие-то короткие мгновения ещё сильнее.
Его губы дрожали, как и кадык от частого глотания, и я тяжело, замученно вздохнул, чувствуя безмерное напряжение внутри, в котором, как обычно, был виноват только мой младший брат, чёртовы две недели назад признавшийся мне в симпатии.
— Я завтра переезжаю. Или послезавтра, — наконец выложил я, решившись и становясь максимально серьёзным и непоколебимым, будто перед ним закрывая себя для лишних эмоций, которые всё равно были, будто назло, сильнее меня, и это сдерживание имело, так или иначе, только временный характер. — Родителям только что сказал. Если что, ты давно уже в курсе, — добавил я, незаметно кашлянув и всё же понимая, что после этого так называемого признания мне действительно стало значительно легче.
— К..как это? — тут же ошарашенно ахнул брат, реально вскакивая с кровати, как ошпаренный. — Куда? А ну, стой!
Только я дошёл было до двери, чтоб поскорее убраться из его ненормальной комнаты, в которой я занимался такими постыдными и ужасными делами по ночам, как меня тут же сходу прижали к ней и со всей строгостью и требованием вцепились своим мучительным, откровенно вопросительным взглядом. Я загруженно молчал, лишь коротко осмотрев так близко его приятные черты, просто намертво впившиеся в мою память, но потом всё равно отвёл взгляд чуть в сторону, чтобы не начать хотеть всякой жести.
— Из-за меня, да? — негромко, практически шёпотом звучал его голос, пока карие, очень красивые глаза внимательно и как-то по-особенному пронзительно изучали моё лицо, заставляя адски теряться, как какой-то мальчишка, и вновь смотреть на его пухлые раскрытые губы.
— Билл, — лишь выдавил из себя я, теперь уже, как он, пряча взгляд и рьяно борясь с настойчивым, так стремительно рождающим тепло в паху желанием нового поцелуя, и всё же поторопился убрать скорее с себя его руки. — Всё, с меня хватит, — отчеканил я, становясь резким и даже безосновательно противным самому себе, а потом, без особого труда выпутавшись, просто вышел из его комнаты, услышав его голос перед тем, как дверь закрылась:
— Том, не уезжай..
Начиная яростно сердиться, я грузно ввалился к себе и недовольно наклонился на дверь спиной, снова пытаясь хотя бы минимально расслабиться. Всё, насрать, мать его! Собираю вещи и иду навстречу новой, спокойной жизни, в которой срочно надо что-то менять, и этот шаг действительно будет неплохим для того начинанием.
Перевозить мне все вещички придётся даже в несколько рейсов, там у меня даже из мебели не всё пока что есть, так что и спать даже придётся на надувном матраце первое время, да мне и, собственно, без разницы совсем. Лишь бы было хоть сколько-то мягко, холодильник и комп с унитазом в наличии в качестве минимального набора для выживания в новой среде.
Так я несколько часов в увлечённых этих сборах и провёл, переворачивая свой гардероб, чтобы на работе не выглядеть слишком уж стрёмно, за что может потом ещё и достаться от придирчивого босса. Чтобы тишина не давила на виски своей грёбаной тяжестью, я негромко для фона включил на компе свой плейлист, рандомно выдающий разнообразные композиции, и я в такой обстановке не сразу и услышал, что ко мне заявился мой нахмуренный брат.
Я даже перепугался от неожиданности, когда он вдруг подкрался ко мне и ласково обнял со спины, тесно прижимаясь и не собираясь отпускать, и когда я максимально убедился, что это был он, хотя больше и некому так было, я выпрямился, прекращая шевелиться.
— Том.. — позвал он негромко, так как время уже стремительно и совершенно незаметно приближалось к одиннадцати, а родители всегда довольно рано ложились спать, в отличие от некоторых двоих, вместе тут с ними проживающих.
— Прекрати, — строго сказал я, опуская взгляд себе на живот и видя его сцепленные, тонкие пальцы с накрашенными ногтями, и тяжело вздохнул, накрывая их и настойчиво размыкая.
— Зачем ты.. Блин.. останься, а, — с нескрываемым негодованием, безнадёжно просил он, думая, что я смогу поддаться, даже если он начнёт умело давить мне на жалость, вот только теперь я явно буду непреклонен. — Пожалуйста!
— Нахрена? — не поворачиваясь даже к нему и двинув выгребать свои вещи теперь уже из стола, спросил я с усмешкой, просто не видя в изменении решения всякого смысла. — Если собрался меня отговаривать, то лучше свали. Бесполезно.
— Тогда я с тобой! — упрямо прозвучал его низковатый голос, и я, громко хохотнув от этого самоуверенного тона, на него всё же обернулся. Нет, это просто гениально.
— Нет. К себе чеши уже, Билл, чё ты, блядь, как маленький, — отмахнулся я небрежно и недовольно, хотя при его уверенных словах я невольно представил, что было бы вообще, если бы этот дурак переехал туда вместе со мной.
Там у меня вообще тогда такими-то темпами не будет и единой возможности сопротивляться хоть как-то, так что хрена с два его туда пущу, даже в гости звать не буду, чтобы какой ерунды опять не приключилось. Нахрен он сдался, не хочу я больше участвовать в этом грязном беспределе, ему надо, пусть тогда парня и ищет себе, мне вообще похеру!
— У меня вообще шансов нет? — прозвучал новый вопрос совсем рядом, а такая давящая, мучительная интонация просто вынимала из меня душу, так и запрещая его обижать и отвечать строжайшим отрицанием. Чёрт бы побрал этого сладкого зайца! — Даже самого ничтожного?
— Билл, отвали! Такое делать с братом — это пиздец. Я не хочу, — отчеканил я твёрдо и звучно, резко давя в груди со всего размаха огромную мину, которая демонически жахнет, расхерачив всё вокруг с особой разрушительностью. — Всё, мне некогда.
В груди горело бешеным пожаром, мне самому стало ужасно тошно от себя, видя, как мои слова ранят этого мелкого идиота, которого так нелепо угораздило в меня влюбиться, и это полный же пипец. Нет, Билл, всё ещё пройдёт, и расстояние, думаю, прекрасно умеет этому способствовать.
— Стоять, — внезапно окликнул я громко, когда молчаливый Билл собрался уже убираться с моей территории ни с чем, и он, на удивление, даже оглянулся, мягко и будто дежурно улыбнувшись мне с плохо скрываемой досадой. — Чё ты тут забыл у меня сегодня? — выпалил я, поражаясь тому, что совсем недавно то же самое у меня спрашивал Билл, вот только застукал он меня за куда более извращёнными занятиями. Вот в наглую же говорю, что ничего не хочу, а сам дрочил аж несколько раз на спящего, раздетого брата!
— Я.. у меня.. Я попросить тебя хотел, — сказал он негромко, привычно закусывая губу и глядя прямо, будто разглядывая. Даже спину снова выпрямил, скрывая своё состояние и негодование, и я выжидающе уставился на него в ответ. — И уснул.
Спокойно смотреть я уже не мог. Дрожь мучительно прошивала меня с ног до головы, колени трясло от его пронизывающего взгляда, заставляя всю рожу заплывать нестираемой краской, а я тупо сидел на кровати и думал, как назло, какой же чувственный он был в этой самой постели, податливый, красивый, горячий, самый искренний и бесконечно счастливый.
— И? — сложив руки на груди и в упор уставившись теперь на пол, поторопил его я, чувствуя, как теряется последнее настроение.
— У меня с компом что-то случилось.. Вылазит при загрузке окно на весь экран, заблокирован, пишет. Не могу убрать.
— Пипец ты, — выдохнул я, снова встречаясь наконец с ним взглядом, а потом заметил его сильную растерянность: будто не знал он, то ли ему уходить, то ли ждать ещё чего-то, когда я уже его послал.
Щёки его загорелись нежным румянцем, красиво сочетаясь с искусанными от волнения губами; братец так и мялся у дверей, как неприкаянный, и я всё же поднялся на ноги, сразу направляясь в его сторону. Ладно. А то без компа тут ему реально тухнуть будет очень стрёмно, так что сразу посмотрю.
Только я было настроился с видом охеренного профессионала разбираться с возникшей у Билла проблемой, как ошалело вылупился в его монитор, увидев, в чём там, собственно, дело: весь экран и правда заполонил огромный баннер, блокирующий работу компьютера и вообще весь доступ к операционной системе, и чтобы от него избавиться, мошенники требовали перечислить на определённый номер н-ную сумму. Чёртов вирусный лохотрон.
— Да уж, — хмыкнул я, стараясь не замечать текста, написанного на нём, где говорилось, что доступ был запрещен из-за посещения нежелательных сайтов и просмотра гей-порно. Я шумно сглотнул. — Мозгов-то, надеюсь, хватило не платить? Это не поможет ни разу.
Я строго посмотрел на полностью краснющего, усевшегося сбоку на кровать братца, силясь не заржать с его неловкости из-за порнушки и в то же время предпринимая частые, отчаянные попытки не представлять такую всякую херню уже с нашим участием. Он что, реально хочет трахнуться со мной? Вот так прямо.. как на грёбаных этих видосах?
У меня даже спина вспотела от этих развращённых представлений, глаз больно и резко задёргался, и я тупо забыл на несколько секунд, что вообще обычно надо с такими баннерами делать и как нейтрализовать без всей этой бессмысленной оплаты, и ведь словить его он мог совершенно где угодно.. но он же совсем не отпирается от порнухи, хотя так делают буквально все! Значит, вполне мог комп свой заразить на одном из таких сайтов..
— Я хотел, но не стал, тебя решил спросить сначала, — отозвался он смущённо и еле слышно, а я, попытавшись успокоиться и выгнать из головы недопустимо постыдные картинки, как я жарко напяливаю собственного братца, вздрогнул и укоризненно покачал головой. Хоть не платил, и то ладно.
Говорить о чём-либо никто из нас больше не стал. Через несколько минут дело уже было сделано, ряд нехитрых операций, и готово, вот только смута, поселившаяся во мне после всего этого, стала ещё тяжелее и невыносимо волнительнее. Пальцы тряслись и похолодели, и я поспешно спрятал их, сжатые, в карманах, после чего, буркнув короткое «ага» на его частые благодарности, пулей вылетел из комнаты, резво скрываясь у себя. Я манал! Это просто убийство..
Вообще я заметил, что обстановка с каждым днём у нас только усугублялась и становилась только хуже. Всю ночь я не мог найти себе места теперь ещё из-за этого баннера, точнее, мысли, на которую тот меня натолкнул, и так было вплоть до самого вечера следующего дня, когда я вернулся домой ещё раз, чтобы забрать ещё вчера заранее собранные вещи.
С Биллом мы, к счастью, не пересеклись как утром из-за того, что он проспал, так и в момент моего отъезда, так как тот вполне выигрышно находился в душе, и я с лёгким сердцем покинул нашу родную квартиру, в которой довольно-таки счастливо прожил все свои двадцать четыре года. И не беда, что родителей с работы не дождался..
Выпроводил своих постояльцев, забрал заветные ключи, всё проверил в сладострастном предвкушении, и уже когда остался совершенно один посреди небольшой, полупустой квартиры, лишённой всякого уюта и порядка, я вдруг максимально отчётливо услышал, насколько громко долбит по слуху беспощадно крушащая тишина.
