Глава шестая
27 января 2017 г., 16:10
В этой вечной темноте мне было как-то странно неуютно, даже душно и, как всегда, совершенно нихрена не видно. Если всё же булки поднапрячь, постараться и включить мало-мальски у меня функционирующий и где-то скромно затесавшийся режим Шерлока, то тут я сразу видел все признаки обиженного жизнью младшего брата налицо.
Тот, кстати говоря, ожидаемо обнаружился на своей кровати спящим спиной ко мне. Отлично зная расположение мебели, я без всякого труда нашёл его четвероногого друга даже в этой густой тьме и осторожно, почти не скрипя матрацем, присел рядом с ним.
Какое-то время я так и сидел неподвижно, скромно не решаясь что-то сделать и разбудить, а тем самым разбить безоглядно и своё гибнущее в его необыкновенной близости умиротворение. Я просто смотрел, как он спит, уже привыкнув к темноте, и слабый свет от окна ещё как-то спасал моё положение, видеть позволяя хотя бы контуры.
Всё же, не вытерпев, я невесомо прикоснулся ладонью к его покрытому джинсовой тканью бедру, чуть-чуть сжимая и мягко проводя дальше, к колену, наслаждаясь так крышесносно будоражащими и сразу меня охватившими ощущениями. Мне так волнительно и ярко стало в груди просто от чувства, что вот он, грёбаный объект моего бесконечного безумия, каким-то боком взявший меня в крепкую осаду даже издали! И то, что он так близко теперь, так потрясающе и мягко меня грело, успокаивая, в то же время сводя с ума и даже заставляя перед ним ощутимо смущаться.
Так и оставаясь незамеченным, я слегка заулыбался, касаясь ещё и ещё и уже тихо шепча его имя, чтобы не напугать, как умудрился по дурости в прошлый раз, и мелкий, тихо замычав что-то, резко вдруг дёрнулся.
Ему хватило только нескольких секунд, чтобы стремительно, как кобра в атаке, развернуться и удивлённо встрепенуться на месте, в растерянности устремив ко мне свой взгляд. В свою очередь я лишь скорее тактично убрал с него руку, прикусив язык от пугающего ожидания, будто мне вот-вот должны вправить круто вывихнутую конечность, а орать ни в коем случае нельзя.
— Привет, — это всё, на что хватило моих ораторских умений, и без того скудных и ничтожных, особенно на тот момент, и Билл, походу, так и не верящий своим сонным глазам, всё так же молча лежал, широко глядя на меня снизу вверх. — Это я.
— Ты.. — раскрыв теперь ещё и рот, выдохнул брат, часто хлопая глазами и тупо не решаясь, что же делать дальше: я чётко видел, как Билл по привычке хотел броситься ко мне, но он, на зависть, проявляя недюжинную выдержку, даже сдержался и лишь скорее отвёл глаза, ничего больше мне не сказав.
— Чё за бунт ты тут устраиваешь? В монахи податься решил? — нарочито беспечно хохотнул я, тем самым комментируя его недавний показательный обет молчания и в то же время трусливо пряча свою нелепую неловкость за этим глупым смехом. Что сказать, щит из него получался довольно никудышный. — Так ты далеко не святой.
— Прямо как и ты, — обиженно и довольно справедливо отозвался он, снова встречаясь со мной взглядом, который я, шумно сглотнув, всё же стойко вынес и даже вернул в ответ.
В горле больно пересохло, без жалости сдавливая его горячим, сильным спазмом, и я криво хмыкнул, внутренне мучаясь от всеобъемлющего жара в точно рвущихся лёгких от недостатка кислорода.
Вообще красавчик, осадил меня только так. Так как мы оба с ним, и правда, хороши..
— Почему убежал-то тогда? — нервно и поспешно задал я новый вопрос, хитро отводя неловкую тему в сторону, складывая руки на груди и усаживаясь удобней, пока Билл так и продолжил лежать, но уже на локтях.
Мелкий, вот, от этого вопроса даже пуще прежнего губы надул, поникнув и снова отчего-то расстроившись, и лёг уже на бок, поджимая к себе руки и ноги, чтобы только больше не смотреть на меня. Было также заметно, что в сдавленном, как в каком-то склепе, воздухе так и чувствовалось его резкое, едва не шипящее раздражение, какая-то жестокая обида, которая может окатить вмиг с ног до головы, а я всё в нетерпении ждал, что он мне скажет в ответ.
— Не стал вам с ней мешать.. — буркнул брат ещё тише, скуксившись и отвернувшись, а я, затаив дыхание и нахмурив брови, принялся активно переваривать только что услышанное.
— Чё? — засмеялся я недоумённо, предполагая, что тупо ослышался, переводя на него ошалелый, полный искреннего удивления взгляд. — Я не.. Это же.. — всё же загоготал я, как напрочь умалишённый, не в силах даже остановиться, потому что сориентироваться как следует уже не успел, и на лице тогда нарисовалась первая случайно попавшаяся эмоция. — Ну, нахрен, пипец, — продолжал удивляться я, едва не икая от смеха и снова глядя на него, будто он всерьёз сморозил какую-то нереально тупую, несусветную глупость. — Это что-то новенькое. Первый раз меня родной же брат к кому-то приревновал! И к кому! — я всё нервно ржал, не удержавшись и просто не веря своим же ушам, хотя всё сказано предельно было ясно. — Ты уж совсем?
— Далеко не в первый.. — возразил мелкий внезапно, резко хмыкнув, и сел, быстро выпрямляясь и глядя перед собой, слабо и нечаянно задевая меня своим коленом. Я тут же замер.
— Ээ.. Блядь, я.. — мгновенно перестав плеваться слюной в этом нездоровом истерическом припадке, растерялся теперь уже я и осторожно покосился на него, видя, что Билл, вопреки моим слабым ожиданиям, был совершенно серьёзен. Каждый звук, сорвавшийся с его языка, присасывался, как вантуз, к моему развороченному разуму, порывисто будоража старые, до этого совсем не нужные воспоминания. — Вот чёрт! Билл.. Это, ну.. это жесть, — даже как-то по-идиотски смутившись, замямлил я, как какой-то сопливый тряпка-школотрон перед кучкой красивых и умных девчонок. — Реально, что ли..? — снова с непримиримо бушующим, гулким набатом в груди спросил я, покосившись на мелкого, и получил тяжёлое кивание в ответ. — Да уж.. Чё же у нас так всё ненормально-то, а?! Ну вообще..
Он всё молчал, в словах никак не реагируя на мои ошалевшие, будто булыжниками с неба падающие излияния. Даже слабое тиканье часов не справлялось с оглушительной громкостью этой удушливой тишины, и я чётко ощутил, что мне жутко после таких грёбаных новостей захотелось выпить. Не могу, меня уже колотит так, что пальцы, как у жертвы Паркинсона, трясутся сами собой, в мыслях всё молниеносно смешивалось, будто супер-мощным блендером, и то, что этот ненормальный гадёныш сидел в таком убитом виде рядом, меня ещё сильнее давило. Так. Нам надо разгрузиться. Срочно.
— Слышь, мелкий, — позвал его я, слегка пихнув коленом, и шумно выдохнул, сразу поджимая быстро пересохшие от какого-то сладкого волнения губы. — Мы же с тобой вместе не бухали даже ни разу, — поднявшись на ноги, я кивнул ему на кухню, не зная, видел он мой пригласительный жест или нет. — Пошли, — бросил я напоследок и, всё же затормозив возле двери, оглянулся, заметив, что растерянный, удивлённый брат нерешительно вцепился обеими руками в матрац, не зная, пойти ему за мной или же обижаться дальше в своей манере. Представляю, насколько сложный это в его случае выбор. — А тогда мы новоселье моё отмечали с Грегом, Стэном и его девушкой Кэтрин, которая на тебя потом ещё и запала.
Отвернувшись, я натянуто и даже неуместно улыбнулся и, не дожидаясь всякого отклика, сразу же вышел в коридор к долгожданному, спасительному свету, после чего без промедления двинул на кухню распечатывать наконец-то свой вожделенный вискарь. Родителям целая бутыль, однако, не достанется, и мы совсем-совсем немножко отопьём..
Совсем вскоре со спины я таки различил знакомые шаги и сразу оглянулся, вскинув бровь, показывая брату чуть остудившуюся и покрытую частыми капельками бутылку в своей руке. Всем своим видом я будто говорил ему: «Да, крошка, сейчас будет круто», и это только поначалу что-то обычно стесняет и выделяет намеренно чем-то жирным и ярким всякие рамки, в частности, приличия.
Слегка растрёпанный, как всегда, тощий Билл стоял, сперва застенчиво поджав губы, и его смешное удивление меня, чего таить, жестоко развеселило.
Ещё раз окинув беглым взглядом его не особо блещущую мускулатурой фигуру теперь при ярком свете и неловко скривив рот в подобии улыбки, я недвусмысленно указал ему взглядом на один из стульев, расположенных рядом. Тот в свою очередь туда послушно приземлился, как по инструкции, тоже смущённо улыбаясь, пусть и выглядя слегка помято, но, как обычно, довольно мило после дневного, а может, ещё и утреннего сна.
— Это — отличный виски, — зачем-то представил я, кашлянув и кивнув вслед своим словам, чувствуя себя перед ним к тому же чудовищно нелепо, и чтобы избавиться от этого бьющего будто по самому больному дискомфорта, надо, наверно, поскорее бахнуть хотя бы глоток. — И сегодня кто-то здорово нажрётся. Например.. — я сделал театральную паузу, открывая бутылку и уже вскоре начиная неторопливо разливать журчащую янтарную горячительную жидкость по широким бокалам. — ..я.
Билл забавно фыркнул и вдруг звонко хохотнул, теперь глядя на меня с прежним ярким, живым, волнующим огоньком в глазах, так просто погаснувшим всего-то после моего переезда, а потом брат чуть задрал вверх голову, продолжая меня внимательно разглядывать. Поразмыслив, я нашарил в кармане свой телефон и, быстро зайдя в аудио, негромко включил первую попавшуюся фоновую заставку для нашего совместного взрослого «мероприятия». Ничего не поделать, я не выношу тишину, особенно с недавнего времени.
— Ну, — кашлянув и беря в руки бокал, ставший временным пристанищем для нескольких небольших глотков виски, начал я, тоже плюхнувшись на стул. Однако, видя, что мелкий пока ещё больше, чем я, зажимался, я всё же попытался придумать первый тост, чтобы он вроде как и был, но в то же время каким бы то ни было образом не оскорблял чувства всех здесь присутствующих. — С днём рождения, фрау Келлер!
Билл в ответ удивлённо захохотал, украшая подпёртое кулаками лицо ещё более широкой, солнечной улыбкой и качая головой. Тем самым и моё ненормальное сердце сразу начинало сумасшествовать, растерянно не зная, куда деваться рядом с ним. Оно просто безудержно металось и будто стремилось поближе к нему.
— Эээ! — задумавшись, не успел затормозить брата вовремя я, как тот, морщась и едва не отплёвываясь, уже через пару секунд опустошил всю, к счастью, не полностью налитую тару одним махом и теперь, судорожно дыша через рот, искал, чем бы заесть все эти слишком внушительные для него градусы. — Ёлы-палы, Билл! — вмиг завозмущался я, отмерев наконец и даже не борясь с внутренним желанием засмеяться, всем своим видом упрекая его, что он так неумело облажался. — Вискарь такой надо смаковать, пить небольшими глоточками и наслаждаться, а не хлебать, как дешёвую конину какую-нибудь! — я не вытерпел и всё же заржал, хлопнув ладонью по колену, в то время как Билл уже более-менее пришёл в себя обратно.
Вообще отпад.. Скорее всего, настолько крепкое бухло ему пробовать ещё не доводилось, а то, что он раньше уже с кем-то побухивал, я знал стопудово.
— Чёрт, это жесть! Ну и горечь! — повторял он без конца, скорее толкая в рот всё, что только на тарелках попадётся, чем меня неимоверно смешил.
— Ладно бы разбавленный так херачил, а тут чистый. Ну ты ваще, — снова проворчал я и показал ему теперь на своём примере, как надо делать правильно.
С понтом поднёс бокал к лицу, как какой-то невзъебенный нефтяной магнат, попивающий такое по любому удобному поводу, чуть покачал, прикрыл глаза, вожделенно вдохнул аромат напитка, сделал нарочито медленный глоток, задержав жидкость на какое-то время во рту, после чего только проглотил, а брат внимательно, заметно поведённым, абсолютно неадекватно-восхищённым взглядом наблюдал за мной. Его уже капитально попёрло, и ему лучше и вовсе со мной сильно не бухать или хотя бы немного разбавить, а то мама узнает и меня угандошит. Припёрся, называется, в гости.
— Я понял, — часто и увлечённо закивал вскоре он, и мы теперь без спешки продолжили с ним дегустацию моего трофея.
Разговор так пока и не клеился, пусть я и видел, как Билла буквально распирало действительно адское нетерпение о чём-то потрещать, особенно после недельной молчанки, но тот лишь пьяненько улыбался от уха до уха и что-то с аппетитом точил, будто уже давненько у него не было полноценных приёмов пищи.
— Бли-ин, Том, меня так классно плющит, — с заливистым смехом, весело и кокетливо-протяжно мурлыкал мелкий, заторможенно отбрасывая с лица мешающие пряди и с тем же очаровательным хихиканьем развязно стреляя в меня глазами. Этого нам только не хватало.
— Что нам теперь делать? — серьёзно спросил я, с какой-то надеждой открыто заглядывая в его окосевшие, вновь меня штурмующие соблазном накрашенные глаза.
Я видел, какой он был милый, непринуждённый и расслабленный, ничем словно и не обеспокоенный и счастливый просто от того, что я пришёл и с ним здесь находился. Симпатичные морщинки искреннего, пусть и сейчас не совсем размеренного счастья, плавно рассекающие нежно-румяные щёки и рядом с глазами, настойчиво приковывали моё внимание, заставляли умиляться и хотеть улыбаться в ответ, даже если до этого я совсем не испытывал сам по себе такого желания. Красивый, мой мелкий болван по имени Билл.
— Больше не пить? — тем же игривым голосом низко парировал братец, с хитрым прищуром разглядывая меня в ответ с нескрываемым, ощутимым буквально физически обожанием, от которого у меня внутри всё страшно и быстро крутилось, как в огромной какой-то центрифуге.
И, что уж говорить, я мало-мало уже стал догонять своим тупым чугуном, что пить с этим недособлазнителем, наверное, мне всё-таки не стоило. Да, лучше уж поздно, чем никогда. И это может касаться в моём случае многого.
— И это тоже.
— Том, не уходи больше, — вмиг прекращая улыбаться и уже совсем не пряча свои карие, доверчивые глаза, так и источающие бескрайнюю надежду, попросил он, трепетно и осторожно взяв меня за руку. — Я же уволился, как ты и просил! — часто кивая, твердил наивный Билл, облизывая губы и с шумом дыша через рот, а я, напрягшись с силой, всё же перестал на них так жадно смотреть и отнял свои пальцы из его нежного объятия.
— Раньше надо было, — брякнул я и коротко пожал плечами, отводя взгляд окончательно и уверенно плеснув ещё виски в свой бокал из уже наполовину опустошённой мной бутылки. — А тебе хватит, — пресёк сразу я, видя, что обнаглевший брат засуетился и собрался уже подставить поближе к моему ещё и свой бокал.
Получив отказ, он только забавно нахмурился, нарочито безразлично хмыкнул и резко встал на ноги, чуть не сбив к чертям сразу весь стол одним только громким манёвром. Ну пиздец, Том, номинант на новую премию «старший брат года».
— Ой! — испугавшись буквально самого себя и собственного шума, воскликнул Билл и покачал головой, после чего, выпрямившись и кашлянув, снова обратился ко мне. — Мне отрабатывать пришлось, — негромко сказал он и медленно поплёлся к холодильнику, находящемуся напротив стола у стены, а я сразу проследил за ним взглядом, надеясь, что он не убьётся даже на ровном месте без контроля за равновесием. Его же развезло буквально с трёх маленьких порций. — Не за лажовые приваты, ик, нет. Ой, — звонко засмеялся он с лёгкими, прекрасными нотками пьяной, непривычной беспечности.
Я, словом, тоже поднялся следом, видя, как он, пьяно шатаясь, как тростинка на ветру, достает пакет сока и, неустойчиво развернувшись и с пинкаря захлопнув дверцу, вразвалку прёт обратно к столу.
— Мне просто, вот, буквально в прошлый раз, надо было срочно там выступить, только в паре ещё с одним, как там его, — он пощёлкал в воздухе тонкими наманикюренными пальцами и закрыл глаза с мягкой, так сладко обвораживающей улыбкой, вспоминая имя. — Похрен. Меня ведь там даже в программе особенно выделили, и бабла я с этих мужиков даже больше в зале срубил.. Я чёртов богач, — с нотками хвастовства хмыкнул он, пьяненько улыбаясь и хохоча, и покачал головой. — Кор-роче, пришлось ходить и танцевать ещё два шоу, хотя я уже фактически сказал, что ухожу. Сразу, после того, как мы.. — он смущённо глянул на меня и, так мило растерявшись, красиво спрятал глаза за чёрными ресницами, а я с томительным воодушевлением понимал, что всё-таки это его кокетство всё равно имело на меня свой безнадёжный эффект: я пьяно смотрел и откровенно вёлся.
— Ясно.. — лишь отозвался я, не прерывая своих настойчивых любований, снова и снова рождающих во мне совершенно безудержные и неистовые чувства.
В висках быстро стучало от них, с каждым новым горячим вдохом я, наверно, пьянел всё сильнее, пусть меня и пробирало не так быстро, как непривычного к этому брата. Голова мягко кружилась, инстинкты притупились, в разы укрепляя, так мощно усиливая нетерпеливую смелость; и тормоза постепенно отключались, вследствие чего я мог с большой вероятностью ненужного ему наговорить или даже что-то не то сделать.
— Я же реально ненавидел каждую твою девушку.. — внезапно начал он немного заплетающимся языком и с горечью усмехнулся, просто поставив сок на стол с краю и неловко повернувшись ко мне. — Но не сразу тогда понял.. почему так больно.
Молча слушая и не зная, что сказать в ответ, я стоял неподалеку, напротив, можно сказать, и смотрел на него немного сверху. Тем не менее скоро, чувствую, он и меня догонит в росте, осталась-то только разница в полторы головы, если не меньше. После того злополучного стриптиза, волей ужасного случая открывшего мне на многие ненужные вещи глаза, я заметил, что с тех самых пор уже смотрел на него совсем по-другому. Не знаю, как это вообще так вышло, но он же вмиг лишился в моих глазах своего изначального родственного статуса, будто осквернив его самолично. Я теперь видел в нём какую-то особенную привлекательность, будто раньше смотрел лишь сквозь неё, и больше мне уже не хотелось от неё отрываться, а притупившийся крепким алкоголем стыд снова толкал меня на новые разглядывания, приносящие дополнительную сладость сразу во всём разгорячённом теле.
Не в силах больше терпеть, я быстро сократил между нами последнее расстояние, становясь впритык и осторожно прикасаясь к его тонкой, пленительной талии. Просто хотелось объятий, я реально совсем одичал там в четырёх стенах один, перебирая по полочкам все наши трудные отношения. Мне не надо было чего-то сверхсложного, лишь прикосновений и общества, именно того, кому привык доверять, кого фанатично берёг и постоянно не давал кому-то обидеть, хотя сам, как оказалось, только этим на протяжении лет и занимался.
В ответ он обнял сразу, трепетно и охотно прижавшись, пусть и жёстко пошатнувшись при этом, будто его реально опрокинуть могло без проблем, и я, оценив кое-как обстановку, просто придержал его за ягодицы и со стуком усадил на столешницу, силясь не своротить ничего из посуды, коей было не так уж и много.
— Я же думал, что люблю тебя, как маму или папу.. Том.. — ласково проводя по моим волосам лёгкие, расчёсывающие полосы касаний, едва слышно шептал он, шумно и жарко дыша, уткнувшись острым подбородком мне в плечо, а я лишь тяжело вздохнул в ответ, удобнее вставая между его ног. — Так боялся, что я, блин, какой-то ущербный, больной! Так с..страшно, когда другим ребятам в классе стали нравиться девчонки, а мне.. мне.. — он всхлипнул, расчувствовавшись и так спонтанно разоткровенничавшись, ещё жарче обнимая, а я ничего не отвечал, теряясь в словах, так и застрявших в горле, и бесшумно вдыхая его родной, волшебный запах. — Никто бы не понял меня, мне жить не хотелось, Том!
— Тшш, — чувствуя, что сам уже невольно плыву, успокаивал я и подался ближе, а он крепко обхватил меня ещё и своими длинными ногами, по-прежнему удобно сидя на столе.
Мне крышу сносило от него, хотелось всего мне и сразу, с силой заставляя разрываться, просто провалиться в пламя всех этих смешанных чувств, не зная, что делать вообще дальше. И потом я всё же отстранился, опьянённо-очарованно рассматривая его прекрасное, так же полное разнообразных эмоций лицо.
— Билл? — заметив, как подозрительно увлажнились его карие, накрашенные глаза, я и вовсе перестал давить свою беспечную лыбу, цокнув языком и вздохнув с новой, неубираемой тяжестью. — Я, честно, сам не секу, чё за херня с тобой случилась и когда, но.. — проводя пальцами по его покрасневшим от недавно выпитого щекам, негромко заговорил я, даже заглушая речитативы из лежащего на столе телефона, и опустил жадный взгляд на мягкие, розовые губы брата, в нетерпении поджимая сразу же свои. — Чёрт..
Беспрестанно, даже ненасытно водя ладонями по его худым бокам, бёдрам, я крепко, до пляшущих искр зажмурился, нервно хмыкнув, пока Билл молча и покорно ластился в ответ, и от его невинных касаний мне вмиг колени позорно и так головокружительно подкашивало.
Так или иначе, мне странно, но разумно всё это хотелось прервать, однако остановиться я так и не решил и лишь прижался лбом к его горячему лбу, волнительно чувствуя на губах его частое тяжёлое дыхание.
Билл вдруг сам потянулся ко мне, это ничтожное разрушив расстояние, чуть тронув мои губы и коротко, так волшебно обхватив своими. Его горячее дыхание так приятно и притягательно меня влекло, я, как под настойчивым гипнозом, хотел на всё махнуть рукой и ответить, но в конечном итоге так пока и не выпустил на волю то, что творилось в груди, и не стал так легко этим чувствам поддаваться. Не знаю.. Просто не знаю, как быть..
— У меня опять не получается? — наивно и даже смешно спросил вдруг недоумённый мелкий в ответ на моё бездействие, находясь по-прежнему так непозволительно близко, а я, переведя дух, наконец смог искренне улыбнуться и даже мягко хохотнул ему в ответ.
— В том-то и дело, что получается, — дёрганно пожав плечами, сказал я негромко, и просто подался обратно навстречу уже сам, обнимая ладонями его всё ещё обескураженное, но счастливое, по-особенному искренне очаровательное лицо, сразу, так жарко впечатываясь в податливый, самый манящий рот своими губами.
Теперь мы безостановочно дышали друг другом, вперемешку с горьким вкусом алкоголя; сомкнулись в удовольствии веки, объятия скрепились, и такие глубокие поцелуи просто напрочь вынимали из меня душу и всякий разум.
Так как пил я в итоге намного больше мелкого, то и почти вся моя адекватность была, честно говоря, уже едва ли при мне. Я был лишь умело подстегиваемый этой искусственной смелостью, а мой младший брат и вправду вставлял меня ещё сильнее этого алкоголя, который спустя какое-то время всё равно неумолимо утратит на меня своё воздействие, а этот чувственный юноша, как оказалось — уже нет.
Коротко встречаясь с ним взглядом, я снова закрывал глаза, приятно размывающие видимую картинку, и с влажными причмокиваниями целовал его ещё и ещё, чуть наклоняя вбок голову, пока Билл в идентичном темпе отвечал и елозил своими ступнями по моим бёдрам и ягодицам, с каждой новой секундой всё больше и круче возбуждая меня.
— Что бы мама сейчас нам сказала? Про отца я вообще уж молчу, — отстраняясь, спросил я шёпотом и мягко улыбнулся, чмокнув его в нос и видя, что мой не в меру испорченный брат опять сияет до неприличия ярким счастьем.
— Боюсь даже представить, — отозвался он, эффектно демонстрируя мне белоснежную улыбку, и я, покусывая губы, умильно усмехнулся его этой невинной непосредственности. — Но они же не узнают.
— А ты прикинь, — всё же настоял на этой теме я, слегка, медленно гладя его стройные ноги, кайфово разведённые передо мной, и чувствуя, что твёрдая, как кремень, труба яростно и даже больно продирает изнутри мои чуть широкие джинсы. — Не боишься?
— Блин, давай не будем об этом? — предложил Билл застенчиво в ответ, тоже кусая свои влажные, красивые губы, а я лишь покачал головой, со вниманием изучая его взглядом и под гнётом какого-то его индивидуального таланта соглашаясь уже мысленно с чем угодно, что бы он ни попросил. — Просто мне сейчас так офигенно..
— Имей в виду, палимся — нам не жить. Особенно мне, — всё же серьёзно, хоть и малость по-пьяному протяжно отчеканил я, завуалированно в итоге давая своё постыдное согласие на все эти странные вещи, что недавно и происходили между нами и, как получается, будут продолжаться.. и впредь?
Совсем скоро я снова перегнал это всё по ощутимо засорившимся каналам в своей задурманенной голове и, хмыкнув, просто его отпустил, поспешно отстраняясь, чтобы как-то угомонить вздыбленную стоячину хотя бы от него на расстоянии. Почти сразу возникла внезапная, заманчивая мысль выпить ещё, но вместо этого я просто покосился на заметно поубавленную бутылку и вскоре отставил подальше, иначе реально в говнище совсем же нажрусь и до прихода родителей уж точно не оклемаюсь.
— За себя только и ссышь в первую очередь! — с шутливым упрёком хмыкнул неправдоподобно обидевшийся Билл, спрыгивая со стола и беспечно заулыбавшись, в то время как в глазах так теперь и скакали целым стадом пьяные черти.
— Если меня убьют, кто за тебя-то заступаться будет? — уверенно выпалил я в оправдание, снова громко и небрежно усаживаясь на свой стул и расслабленно прикрыл глаза. Так, главное, сдержаться и успокоиться.
— Да пофиг, помирать, так вместе, — непринуждённо хохотнул лишь брат, подходя со спины и укладывая свои ладони мне на плечи, чем заставил резкие мурашки устроить по всему моему телу зажигательный танцевальный флешмоб. — Да и ты же съехал всё равно.. — более грустно добавил Билл со вздохом, наклоняясь и прижимаясь к моей небритой щеке своей гладкой кожей. — Ладно, мир? — уже более жизнерадостно и в какой-то степени безапелляционно предложил вскоре мелкий, чмокнув меня коротко и сразу в ожидании заглядывая в глаза, ещё больше наклонившись вперёд, а я притворно-скептически скривил губы.
— Я же здесь, значит, мир.
— Ох.. Том, я так рад! — громко и счастливо затараторила эта вредная мелочь, а я, прищурившись, лишь пассивно принимал новую очередь лёгких, звонких поцелуев в щёку и в шею. Если начистоту, мне всё равно было чертовски как-то до сих пор неловко и непривычно всё это.. пусть и однозначно приятно. — О, слушай, — подозрительно-заинтересованно ахнул Билл, явно озарённый новой какой-то идеей. И если в обычное время такая интонация меня должна была насторожить, а уж теперь-то — тем более! — А может.. ну, как раньше? Сыграем во что-нибудь?
— Чё, в натуре? — недоверчиво резануло по моим словам крутое удивление. — Да ну, она уже нерабочая, наверно, и.. — принялся я приводить какие-то возражающие аргументы, ведь эта странная затея действительно была крайне неожиданной. — Билл, блин! — громко крикнул я вслед, а брат уже всё равно дёрнулся с низкого старта ровно в сторону моей комнаты.
В приставку примирения мы не играли уже года как два. Как-то словно не было и необходимости, да и от времени вкупе с частотой усердного применения она уж начала конкретно барахлить.
— Я поищу, ты же не против? — на ходу, с до смерти пугающим энтузиазмом бросил он, вприпрыжку ускакав из кухни, едва не впечатавшись при этом по всем законам эпичности прямо лбом в косяк, и уже вскоре благополучно скрылся за углом, по крайней мере, с минимальными физическими потерями.
— Вот дебил, — лишь хмыкнул я предосудительно и, решив, что пить уже точно сегодня больше не стоило, ведь я и так уже достаточно был вмазан, принялся неторопливо убирать за нами всякие улики.
— Я всё слышал, — громко отозвался мелкий уже из комнаты практически сразу и вдруг чем-то адски загромыхал, будто уронил там как минимум потолки к ряду двух квартир выше, создав при этом для возникновения катастрофы все условия. — Ай, блядь!
— Чё это? — сразу среагировал я, плюнув на посуду и резко чесанув по следам этого несказанного вершителя массового безумия. — Хорошо, что я не помню, что в ней лежало, — остановившись в проёме и критически, чуть расплывчато рассматривая какую-то увесистую коробку, которую грациозно стоящий на стуле брат неведомым чудом умудрился своротить на пол прямо со шкафа. — Не там ищешь. Лучше слазь.
— Сними меня? — совершенно внезапно предложил мне брат, устремив в мою сторону всё своё неотступное внимание и безоблачно, но в то же время застенчиво заулыбался. Я просто оторопел.
— Чего-о? — отправляя свою охреневшую интонацию на взлёт, хохотнул я пьяно и, нервно сглотнув, покачал головой, подходя всё равно поближе, но не к брату, а только чтобы склониться над рухнувшей на пол коробкой и таки посмотреть, что там, вероятно, пострадало при падении.
Намеренно игнорируя всё ещё возвышающуюся столбом шпану недалеко от меня, я блаженно заулыбался при шумной, сносящей волне опьянения, промчавшейся где-то внутри головы, и теперь меня странно и беспрерывно распирало от окрыляющей, сладостной и чертовски охренительной лёгкости. Я и вправду здорово надрался, как и предполагал..
— Давай, сам залез, сам и спрыгивай.
— Я упаду, — в свою очередь, заканючил этот взрослый ребёнок, чуть топнув ногой и, судя по всему, ещё и подбоченившись. Походу, его кто-то сверх меры тут здорово избаловал.. — Я же пьяный.
— Ты охуевший, — со смехом поправил парня я, хотя внутренне, так или иначе, беспрекословно уже согласился сейчас выполнить его эту нелепую и не слишком-то уж сложную просьбу. — Эх, Билл, — поднимаясь на ноги и с укором привычно цокнув языком, хмыкнул я и подошёл к нему, остановившись напротив, примерно, на уровне его живота, после чего вдруг выразил одну свою первую и, вероятно, точную догадку. — Ты же специально, — медленно опуская ладони на его тощие бока и плавно ведя их на бёдра, негромко проговорил я, едва шевеля пересохшими от постепенно нарастающего мандража губами, когда в груди всё часто снова забахало и грузно разорвалось фейерверками от такой заманчивой, по-особенному волнующей меня близости.
— Ага-а, — тут же зарываясь пальцами в мои небрежно закреплённые в пучок резинкой волосы, промурлыкал этот хитрый кот, и я прижался к нему только ближе, просто обнимая и изучая руками его такую гармонирующую с ним худобу.
— Так я и знал, — ворчливо пробурчал я, теснее припадая щекой к его животу и чувствуя жар его тела через футболку, в то время как мои бесстыжие прикосновения постепенно добрались и до его костлявой, маленькой задницы, реально адски бьющей меня ниже пояса волнами возбуждающего кайфа. Как же давно я об этом так грязно и тайно мечтал.. Ещё с самого гейского клуба.. — Вот чёрт, Билл, — нервно брякнул я, шумно выпуская воздух из груди и жмуря глаза, стискивая в руках его так крепко, что даже самому стало как-то жутко от всего того, что в тот момент я почувствовал.
Я едва не давился эмоциями, болезненно тяжкой, реально невыносимой жадностью, что просто не имела границ. Я уже откровенно и безнаказанно лапал своего податливого брата, забыв всё то, о чём вообще он просил, да и просил-то явно намеренно, а я тупо взял и снова повёлся.
— Мм.. — сладко мычал он по-прежнему сверху, чуть пошатываясь и изредка мелко перебирая по поверхности стула ногами, и подобная моей выпуклость на его тесных джинсах с каждым мигом становилась для меня всё ощутимее и заметней. — Ай! — громко и внезапно заголосил он, когда я, ещё разок, напоследок стиснул пальцами через джинсы его мягкие булочки и резко обхватил кольцом рук, приподнимая и вскоре опуская на пол бессовестного этого наглеца.
Однако этот пьяный балбес опять умудрился потерять равновесие, когда я уже поставил его, как какой-то неживой предмет мебели, и вмиг налетел на меня, с хохотом вжимая всем своим комплектом костей в стенку шкафа.
— Ну, вообще шикардос, — сквозь смешок откомментировал я его поведённое, пьяное состояние и весь беспокойно, но так приятно сжался, когда к моей коже страстно, жгуче и порывисто прижались жаркие влажные губы.
Билл шумно дышал, откровенно вылизывая мне шею и настойчиво пробираясь руками под футболку, и такое его бестормозное поведение опять мне напомнило давнишние события из клуба. Там он был таким же, только трезвым и впервые обманувшимся, что я пришёл туда за приватом и ласками. Всё было слишком знакомым и откровенно безумным, и я не был уверен до конца, хотел ли я всё это повторить именно сейчас, всё равно находясь на заманчивом распутье между «да» и «нет».
— Ты поиграть же хотел, — напомнил ему я изначальные планы, насильно отстраняя от своей шеи, реально как собаку от кости, лишь с той только разницей, что он на меня в этом процессе не рычал, и вскоре всё же встретился взглядом с этим ненормальным, дьявольски красивым и очень, как оказалось, сладким зайцем.
— Я и сейчас.. хочу, — по-хмельному улыбаясь и приближаясь теперь уже конкретно к моему лицу, интимно прошептал он, а у меня едва не подкосило ноги от всех крышесносящих перспектив, так легко и соблазнительно открывшихся передо мной.
— Ты же пьяный, — успел только выдохнуть я перед тем, как пухленькие нежные губы брата влажно и так возбуждающе-запретно прижались к моим. И это, похоже, запустило обратный отсчет для самоуничтожения моего самообладания..
— Нет, я оху.. — даже не договорил он, мило ахнув, когда я сам толкнулся языком ему в рот, быстро и беспроблемно находя язык и сразу же поглаживая, властно обводя и влажно переплетаясь, пока в паху чертовски горело незримое пламя, в изобилии данное мне на уровне безудержных ощущений. — Мм.. Том.. — широко улыбаясь, проурчал Билл, не прекращая приятно и робко гладить мой живот и грудь под футболкой, вскоре опуская бесстыдные прикосновения на тугую ширинку, а я, поджав все мышцы и дёрнувшись навстречу, чуть не взвыл, как мартовский кошак, крепко сомкнув прямо до искр веки.
Мы продолжали жадно, беспрерывно целоваться, всё сильнее и ненасытнее распаляясь; я сцепил руки на уровне его соблазнительной, зачётной задницы, а этот бессовестный развратный засранец всё так же уверенно массировал мой член, надавливая и скользя через джинсы по всей длине давно отвердевшего ствола. Вообще, для того чтобы возбудиться, раньше мне было достаточно только посмотреть на него и чуть пофантазировать, а теперь, когда я оказался вовлечён в свои ожившие, помешанные фантазии, то ощущения стали значительно ярче, реально ещё крышесноснее. Они просто настойчиво сводили с ума, отключая последние, уже насквозь пробитые мыслями о нём мозги, неуверенные призывы совести, обволакивая их возбуждающей пеленой, слепой ко всему чуждому для разума.
Тёплые ладони Билла настойчиво легли мне на спину, и я совсем скоро почувствовал, что он снова ведёт меня к кровати. Как покорный раб, я переставлял вслед за ним свои деревянные, непослушные ноги и шёл туда, куда он поведёт, а ведёт он меня, как я успел уже понять, всегда только в самую гущу пекла.
Пятясь назад и не разрывая объятия, он вскоре столкнулся с краем кровати, отстраняясь и грузно, неустойчиво плюхаясь на неё задом, после чего подался сразу же вперёд и примкнул прямо лицом к моему напряжённому паху, при этом крепко обнимая обеими руками за бёдра.
— Не говори ничего, — сразу недовольно пресёк он, заранее будто бы зная, что я уже разинул рот для возражающего комментария, и оказался, естественно, прав.
Тогда я лишь шумно проглотил эти невысказанные слова своего протеста, засмущавшись до ужаса просто, что он так близко и запретно расположился к моему нехилому, плотному стояку; дыша так глубоко, что я даже видел, как двигается моя грудная клетка, распираемая часто наполняющимися и опустошающимися горячим воздухом лёгкими, я лишь с тихим хрустом выпрямил спину и растерянно замолчал, несмело опуская ладонь на его лохматую чёрную макушку, перебирая жестковатые пряди, похожие на сосульки из-за какой-то дряни, которой их он для образа мажет, и думал лишь о всякой непотребной жести, вспоминая и недавно просмотренные фильмы «со счастливым концом».
Он гладил меня по ягодицам, всё так же щекою елозя по явно выпирающему бугру, а я с катушек слететь готов был только от того, что мне уже не на шутку захотелось большего. Я был охвачен буйством чувств, подгоняемых алкоголем, его близостью и скверным поведением, ответными чувствами брата, которые, похоже, и вовсе собирались меня в себе утопить. Поэтому, когда он расстегнул мне ширинку и скоро выпустил с готовностью прыгнувший из трусов налитый кровью член, я только нечаянно подался чуть навстречу, поддавшись инстинктам, отчего брат столкнулся носом с моим чуть обросшим лобком, а член зацепил тягучей смазкой его правую щеку. Мне казалось, что сейчас я сойду просто с ума или умру же на месте, но и делать с ним что-то такое вот грязное мне б просто не хватило духу..
— Билл, это уже слишком, — твёрдо отстраняя его и истерично делая шаг назад, сказал строго я, уже просто не рискуя ему смотреть в лицо после такого-то бесстыдства, а он вдруг схватил меня за руку, утягивая обратно.
— Том! Прошу.. давай, позволь, пока я смелый, — протараторил с нескрываемой в голосе надеждой брат, отодвигая ещё и вторую мою руку, которой я неловко и сконфуженно пытался обратно натянуть трусы на самую горячую точку этой планеты. — Я.. не умею, но.. — очаровательно залившись краской и отрывисто дыша через рот, негромко и смущённо говорил Билл, запинаясь и заставляя ещё и меня перед ним из-за всего вот этого стесняться, как потёкшую школьницу. — Я столько раз это себе представлял, и..
— Чё, бля..?! — рявкнул я нервно, дёрнувшись и просто не в силах перегнать всё это через здравый смысл, каким-то образом мало-мало пробирающийся через гигантское, полу-пьяное, грязное желание засадить этому мелкому развратнику по самые гланды, как в тех пошляцких гейских видео. — Ты хочешь.. нет, это просто.. Аах.. — не договорив, но инстинктивно подавшись навстречу его рту, простонал я, когда тот, не дожидаясь согласия, просто взял и неожиданно обнял своими розовыми губами напряжённую, такую сейчас чувствительную головку. — У меня самый.. ебанутый брат.. на свете, — сквозь зубы промычал я, напрягаясь и снова опуская руку на его затылок, поглаживая и невольно напрягая от космического кайфа ягодицы. — Боже..
Прикрыв глаза и покачивая головой, он просто сосал ещё и ещё, как получалось, медленно слизывая, а потом глотая смазку, обильно смачивая член слюной и быстро касаясь его юрким языком. Тёплая рука будто смущённо и робко придерживала его у основания, иногда совершая надрачивающие движения в такт, а я, давясь нервным, не получившим волю смехом от передоза чувств, поражался тому, как он хитро применял теоретическую порно-базу на первой своей практике в виде меня.
Вбирая слишком глубоко, он жмурился и глухо закашливался, даже до слез, чуть отстраняясь, а меня это даже, нет мне прощения, адски, чудовищно заводило. По влажному пенису, так эротично погружающемуся в его неумелый рот, один за другим пробегали сладкие, охрененные, приятные импульсы, сигнализирующие о скорой, желанной разрядке, но Билл не умел ещё держать единый темп, потому всё неожиданно срывалось, мучая меня, пока я едва стоял перед ним на ногах. Один раз, в начале, он даже цапнул меня так, что я язык чуть себе не прокусил, но потом он заметил всё же ошибку, и всё стало снова реально круче, чем просто охуенно.
И спустя таки несколько минут тренировочного этого минета сил терпеть его сладкие истязательства над моим телом у меня больше не было. Меня, я смело мог сказать, вставляло ещё больше не оттого, что мне было приятно от отсоса, а потому, что это делал именно он.
— Хватит, не надо, — с силой отстраняя вошедшего во вкус истязателя от своего паха, я помотал головой и откровенно затуманенными глазами взглянул на него. Видел я лишь нежно румяного, красивого, возбуждённого, жутко сексуального, довольного и облизывающегося парня будто сквозь жёлтое, раздражающее мерцание. — Давай я сам..
— Том, иди ко мне, — позвал Билл тут же мягко, так влекуще и игриво, что я не смел уже в своём забитом кайфом состоянии не повиноваться.
Он быстро уложил меня на кровать, где я хоть и по его инициативе даже сам стянул свои джинсы с бельём уже полностью, и, забавно и так мило морщась, он чуть расстегнул ширинку уже себе, вскоре укладываясь рядом со мной. Всё ещё охваченный не прошедшим нетерпением, я сразу сгрёб эту притягательную, распущенную до жути бессовестность и ловко подмял под себя, без промедления склоняясь за поцелуем, только сильнее заводясь от каждого нового прикосновения.
— М.. жмёт всё равно, — болезненно промычал брат, чуть надув губы и ещё крепче обнимая меня, подаваясь своим пахом навстречу. — Сними..
— Пипец, ты знаешь, у тебя сколько запросов? — коротко хохотнул я, слегка отстраняясь, чтобы на него не давить, и сразу подцепляя его расстёгнутые узкие джинсы ослабевшими от дичайшего уже предвкушения пальцами. — Дохерища.
В ответ он только очаровательно улыбнулся и приподнял бёдра, активно участвуя в процессе своего раздевания, и когда очередь дошла до боксеров, я неуверенно поднял на него как будто бы спрашивающий взгляд. Он прямо смотрел на меня в ожидании, поджимая ещё шире заулыбавшиеся губы и прелестно смущаясь, и это реально пленяло меня, мне, как никогда, хотелось смотреть на всё это ещё и ещё, равно как трогать своими руками.
Раздевая Билла, я чувствовал уже его яркий, будоражащий интимный запах, щекочущий мне сразу все рецепторы, и я жадно, изучающе дышал им, невольно глядя на его ровный, эрегированный член. Недолго думая и почти ни в чём беспечно даже и не сомневаясь, я всё же в итоге сомкнул на нём пальцы в кольцо. Я замер и пьяно выдохнул хмельной весь воздух из груди.
Насладившись первой, очень даже дёрганой реакцией, я повторил эти действия уже увереннее и усерднее, чувствуя, что несказанно напряжён от непривычности этой и сам, отказавшись ещё и от того орального оргазма, поэтому теперь можно было и решиться на ручной.
Второй рукой я высоко задрал его футболку, быстро оголяя впалый живот и соски. Эти два круглых горошка на белизне его кожи пробуждали во мне немереный просто аппетит, и я так мощно испытал несметное желание поласкать их языком, как тогда на кухне жуть как захотелось. Подобравшись повыше и не выпуская его члена из руки, я припал губами к чуть отдающей солоноватым потом коже, принимаясь пошло, развязно вылизывать, поочерёдно обводя языком эти нежные кружки и слушая, как томно стонет от поцелуев мой полуобнажённый младший брат, притягательно и сексуально распластавшись на моей кровати.
Сердце ускорило давно свои ритмичные удары, громко и ощутимо отдающие сразу в горле, в груди и ниже пояса, а сам я, чувствуя, как нудно гудит собственный твёрдый член, уже мечтал и к нему прикоснуться, прижаться, как в тот раз, к оголённому паху Билла, с грязным кайфом испачкать его кожу в своей смазке, обляпаться самому и охренительно кончить. А думать о чём-то ещё более интимном я строго себе запрещал, пусть мне этого хотелось всё более навязчиво в таком поведённом, ненормальном, пьяном состоянии.
Трудно было укрыться от мысли, что я хотел его теперь по-настоящему; ещё в квартире за просмотром того извращённого порева я представлял себе там невесть что, и тормозило меня только то, что есть же ещё время остановиться и этого с братом не делать, чтобы потом не жалеть и не чувствовать за это вечного стыда сразу перед всеми нашими родственниками.
Стянув с себя и с мелкого футболки, я отшвырнул их просто в сторону и опустился на него сверху, охотно прижимаясь к его горячей коже. Меня сразу будто током жахнуло от этого запретного соединения, мы были как два магнита с разными полюсами, ставшими наконец единым неразлучным целым, и я так волнительно упивался этими моментами, ласково и в то же время страстно, чувственно и крепко обнимая этого так мне необходимого человека.
— Том.. — на выдохе звал распалённый мой брат, отвечая на эти имитации фрикций такими же встречными движениями, и его бритый лобок, как я заметил, в этот раз меня встретил короткими колючками, лишённый своей прежней оргазмической гладкости. Походу, он и правда уволился.. — Я хочу.. ну.. — начал мямлить он, застеснявшись и прикусив губы так, будто вот-вот потеряет сознание, а я остановился и, опираясь руками по обеим сторонам от его торса, нерешительно отвёл глаза, подался вперёд и без слов уткнулся подбородком чуть выше его правого плеча.
— Чего ещё? — похоже, и без ответа догадавшись, на что же меня подбивал этот смазливый говнюк, кося под дурачка, спросил я, не сдержав болезненного хрипа, и от представлений о том, что мне.. разрешат войти в это тело по-настоящему, меня вправду чуть не убило буквально на месте.
— Ну.. Том, — очевидно, смертельно боясь сказать это вслух, нервно хмыкнул Билл, а я в тот миг с трудом пытался над ним не засмеяться и выровнять своё разбитое дыхание, так и не поднимая головы, чтобы только не смотреть на завуалированно предлагающего мне себя брата. — Ты не хочешь меня? — чуть перефразировал мысль он, и я, поразившись вконец, как он ловко перевёл все стрелки на меня, всё-таки набрался сил и приподнялся.
— Ты пиздец, Билл, ты в курсе вообще? — всё же хохотнул я с вытянувшимся от охеревания лицом и сверху вниз укоризненно глянул на смущённого, но всё ещё явно поддатого братца.
— Блин, Том, но мне уже семнадцать! — возмутился он, невинно положив ладони мне на плечи, и, красиво хлопая ресницами, робко смотрел в ответ.
— Точнее «ещё».
— У тебя в семнадцать уже пятая девушка была! А я.. — вдруг выдал мне завидную статистику мелкий, про которую я даже сам уже не помнил нихрена, и такие подробности обо мне, так чётко и долго, оказывается, хранящиеся в его голове, меня даже как-то поразили и невольно подкупили. — Ну пожалуйста..
— Жесть, — выдохнул я, ещё раз осмотрев его искреннее, такое просящее, хорошенькое лицо, залитое насыщенно-алой краской. — А кто тебе-то вообще мешает.. — хмыкнул я и снова встретился с ним взглядом, так и чувствуя нерешённость этого пикантного вопроса.
Никогда ведь не мог ему в чём-то отказать, сколько уж помню эти невинные, очаровательные глазки, но сейчас-то уж явно не тот, мать его, случай! Там-то были сущие пустяки по сравнению с этим! Сейчас мне предлагают конкретно такое серьёзное дело, на которое не каждый ещё же пойдёт!
— Из-за тебя я девственником так и умру.. — проворчал обвинительно Билл и показательно надул губы, слегка заёрзав подо мной, отчего вновь получились те самые приятные, раскаляющие подражания фрикциям. При них меня будто выворачивало наизнанку и обратно, насколько мне это нравилось и хотелось их повторить. А ещё того хуже — так и вовсе совершить их по-настоящему.
Я всё же не вытерпел и заржал над этой наивной его фразой и голосом, резко уткнувшись ему в шею и реально чуть не подавившись своей внезапной истерикой. Вряд ли всё равно будет так, как он говорит. Нашёл, конечно, идиот этот мелкий, что ляпнуть, в его-то, блин, годы! Тут же или я когда-нибудь однажды не сдержусь, или кто-нибудь другой с ним рядом не вытерпит..
Ну уж нет.
— Жалеть же будешь.. — привёл я новый аргумент, отсмеявшись и понимая, что в то же время эгоистично не хочу ведь подпускать к своему Биллу кого-либо ещё, и прикоснулся губами к его тонкой шее, уже покрытой испариной после нашей нездоровой возни. — ..будем, — исправился я, поскольку в нашем случае самые страшные муки совести за совершённое будут травить исключительно меня, а его уже — в меньшей степени, как мне лично казалось.
— Нет. Я не буду точно, — ласково обнимая меня и гладя по спине, с какой-то надеждой шептал он уверенно и твёрдо и чуть откинул в сторону голову, чувственно сжимаясь и тихо застонав от моих поцелуев.
Мне так было хорошо в его объятиях, необъяснимо, сладко и по-особенному классно, и всё, что он чувствовал, будто бы я ощущал в те моменты и сам. И я не представлял совершенно, как он вообще дожил до своих лет с такой-то грёбаной вот кашей в голове.. Я сам же рассказывал ему, как прошло очередное или некоторые мои прежние свидания, самодовольно распушался, хвастался перед ним, сколько у меня уже было секса и подруг; смотри, мол, мелкий, и учись, как надо, подрастёшь и вспомнишь, что брат тебе там говорил. Но кто ж знал.. Тот лишь кивал и, подыскав подходящий предлог и голову понурив, скоро сваливал в свою комнату или ванную. Но это ведь было уже позже. В мои-то семнадцать он явно был слишком ещё мал, чтобы влюбиться, так что и все эти сведения он помнил, скорее всего, только с поздних моих рассказов.
А теперь он, голый, горячий и возбуждённый, вместе со мной лежал на моей кровати и просил его трахнуть, и как я такое вообще допустил, хрен один только знает! Когда его тонкие пальцы игриво проводили мне между лопатками и обратно, вся буквально кожа покрывалась жуткими, едва выносимыми мурашками, разъедающими плоть чуть ли не насквозь каким-то непонятным чувством нетерпения. Брат в свою очередь прикасался ещё и ещё, очевидно, балдея, когда трогал эти многочисленные выступающие точки своими нежными пальцами. Всё равно это адски просто было приятно на грани с диким желанием подальше его отстранить.
— Пр..ротрезвишься скоро и поймёшь.. чё у меня просишь, — уже едва держа себя в руках, когда такое мне бесстыдство предлагали, я крепко обнимал его в ответ, расположив руки на тонкой талии, наслаждаясь гладкой, нежной кожей и, чего таить, мечтая спуститься уже и пониже.
— Том..
— Ты, сука, достал меня, мелкий! — дёрнувшись и поменяв нас местами, строго-недовольно начал я, но, уже спустя пару секунд просто плюнув на всё, когда в паху творилось невыносимое такое напряжение.. я просто взял и мысленно согласился, потому что и правда до невозможности уже его хотел.
Плевать уж! Но если он мне только лишь по пьяни такое заявляет, а утром будет жаловаться и ныть, то я его придушу. Реально.
Притянув его тщедушное тельце поближе и начиная щупать, сминать, трогать буквально повсюду, я снова захватил в поцелуй его мягкие губы, такие приятные и нежно податливые. Я раздвигал их языком, покусывая, облизывая и жадно втягивая; мы сталкивались даже зубами, а Билл удивлённо и как-то восторженно охал от моего напора, в то время как я сам просто дурел оттого, на что я только что сам подписался.
Билл удобно уселся на мне, склонившись и мокро целуя; его чёрные волосы щекотали мне лицо, и он чертовки сейчас походил на привлекательную девушку, даже со включенным светом. Но выключать его и прерываться тем самым я всё равно пока что не хотел, хоть при нём и было в огромные разы более стыдно и неловко, чем прежде, за всё это. Хоть родителей не было дома.. и я был приятно так пьян.
Снова добравшись теперь до его голых ягодиц, я со стоном позорного экстаза вожделенно сжал их руками, довольно промычав, когда напрямую ощутил, какие они классные, пусть и не соответствующие моим привычным критериям для девушек. Маленькая, мягкая, нежная, чуть выпуклая попа, ещё и опасно сидящая буквально на моём тяжёлом елдаке, просто выносила мне всякие мозги; я касался её без конца, сминая и разводя аппетитные половинки в стороны, а потом, с шумом выдохнув, со звоном в немного прояснившейся голове впервые тронул брата уже между ними. Чёрт.. От пота там было чуть влажно и очень горячо..
Мычащий, стонущий и ахающий Билл умудрялся продолжать поцелуй и бессовестно выставлять свою задницу мне навстречу, будто ещё больше подставляя под мои пальцы, пусть я и жутко сам не хотел своих рук с нее убирать. Это полный капец. Щас кто-то довыделывается и получит по заслугам такими темпами.
— У меня есть кое-что, только в комнате, — радостно шептал мне братец, отстраняясь ненадолго и снова оттопыривая зад, пока я продолжал свои не менее бесстыдные касания. — Ты подождёшь меня? — спросил он неуверенно, и я лишь молча кивнул, шумно дыша и поднимая на него расфокусированные глаза. Перед ними по-прежнему чуть плыло. — Точно?
— Да вали уже, — бросил я глухо, и брат с улыбкой от уха до уха быстро чмокнул меня в губы и, спрыгнув на пол, сразу драпанул в направлении своего чёрного бункера.
Так, мне надо отдышаться.
В мыслях всё равно уже невольно вставали картины того, чем мы будем сейчас заниматься, и я, борясь с нечеловеческим стыдом, с сумасшедшим покалыванием в паху и в сердце, экстренно прикидывал все дальнейшие свои действия. Вот только долго побыть одному мне суждено таки не было, и обнажённый братец прискакал уже обратно и, вдруг всё же выключив свет по пути, снова быстро меня оседлал на кровати. Однако весь этот хвалёный энтузиазм, словом, ну очень уж скоро у него сменился забавной такой смущённостью. Сам-то, казалось, сейчас двину кони от ужаса суровой реальности..
— Блин, я так стеснялся сам покупать, — будто оправдываясь, неловко и мило замямлил мне Билл, походу, покраснев лишь ещё гуще и сильнее, а я косо глянул в мягком свете фонарей на уполовиненный тюбик, крепко сжатый в его руке. — Мне, это, один коллега из «Секрета» взял, — скованно и так смешно говорил он, мило пожимая плечами и волнуясь, а я, прищурившись, всё так же в молчании смотрел на своего не в меру сконфуженного брата и на эту хренотень в его руке. — Не.. ты не подумай! Я просто в ванной иногда.. сам пробовал.. и..
— Пиздец этому миру, — выдавил я сквозь нервный смех и снова ошалело покачал головой, беря его за руку, слегка сдвигая с себя и садясь с ним рядом на уже изрядно смятом покрывале. — Бля.. — выдохнул я, пытаясь сообразить, как и что лучше делать мне дальше. Не поздно ли ещё отступить..?
— Только.. резинок у меня совсем нету.. — добавил следом брат, каким-то образом сказав это серьёзно, и от его взволнованного и заметно растрёпанного внешнего вида мне хотелось неистово ржать. Это всё просто на нервной почве. Наверное.. — Том?
— Ты сам-то хоть не боишься? — спросил прямо я и, собрав в кулак всё своё мужество, мягко толкнул парня в грудь, и тот снова лёг на кровать, только теперь головой со стороны изножья.
— Н..немного, но это.. нормально, наверное, — с полуулыбкой ответил мне Билл, поправив волосы рукой, а я, шумно сглотнув, снова вцепился глазами в его привлекательную раскрытую фигуру, которую было трудно, как оказалось, не захотеть.
— Это ненормально.. — тихо поправил лишь я, не отводя взгляда с милых, красиво выпирающих бедренных косточек, и приблизился к нему вновь, принимаясь нежно гладить руками его для меня разведённые ноги, всё чащё ненавязчиво скользя по внутренней стороне ещё ближе к паху. — Твою ж мать.. — прикрыв ненадолго глаза, откомментировал я, продолжая ласкать его и наблюдать, как же он всё-таки красив и соблазнителен, когда получает все эти нежности, что заставляли теряться и меня и так кайфово страдать от новых, ни на что не похожих эмоций.
Вскоре, отняв у него эту анальную смазку, с которой я тоже после тех видосов уже был заочно знаком, я стиснул зубы и мягко шлёпнул его по бедру, чем вызвал неожиданное содрогание костлявого этого тела. Скользнув рукой по его паху, потом я ласково погладил большим пальцем рядом с сжатой дырочкой, откровенно рискуя кончить от невыносимого стыда, что я тут сам же разводил. А виноват же во всём был здесь только я..
В горле колко саднило и пересохло, будто я в невыносимую жару несколько суток к ряду брёл куда-то без воды в костюме полярника. Я часто и нервно облизывал губы, решаясь наконец сделать хоть что-то и хотя бы не тупить.
Выдавив гель на пальцы, я снова перевёл остекленелый взгляд на не менее смущённого Билла и решил, что будь уж всё так, как получится. Он вляпался сам, сейчас я совершенный неадекват, голова уже стремительно так кружится, будто я обдолбан был по самые помидоры, а не собирался просто по лёгкой пьяни потрахаться. Было бы только всё так просто..
Дотянувшись, я осторожно и даже смущённо помазал невинную промежность, умилившись тому, как он дёрнулся в ответ на интимное касание и снова послушно застыл в прежнем положении. Потрогав там немного, я осторожно протолкнул внутрь указательный палец, непередаваемо чувствуя себя так, будто элементарно разучился делать простые вдохи. Только спустя несколько секунд после происходящего безобразия я снова задышал, морщась от адского боя в висках, и постепенно выветривающийся хмель теперь только добивал меня всей строгостью реального мира.
Брат что-то тихо мычал, запрокинув голову и шире разведя для меня согнутые в коленях ноги, а я, со стыда едва не сгорая, позорно не смотрел ему в лицо даже в лёгкой этой темноте и лишь пытался повторять всё то, что увидел в обучающих, как оказалось, пособиях по гейскому сексу. Палец входил свободно и скользко, хоть тело раскинувшегося передо мной Билла и обхватывало его своим узким приятным теплом, и я продолжал раз за разом эти развратные движения внутри него. Было охренительно, как минимум.
— Не передумал? — на всякий случай уточнил я, окостенело не отрывая глаз от его паха, стоящего члена и прячущейся в самом низу дырочки, куда плавно и медленно погружался мой палец и выходил оттуда, заставляя меня чувствовать себя больным на всю башку извращенцем. И это самое чувство всё больше и больше мне нравилось, стоило только подумать о том, что скоро там будет уже двигаться мой член.
— Нет.
Никогда бы не подумал, что способен вообще на такое.. Я совсем не знал, что ещё мне ему говорить, да и нужно ли это вообще; просто молчал, как будто языком своим подавился, пока растягивал его сначала одним, а потом уже и несколькими пальцами.
С шумом глотая воздух, будто отравленный смертоносным едким ядом, и запах смазки, которую я трясущимися руками намазал теперь и на свой ощутимо потяжелевший член, я всё же с трепетом стал готовиться погрузить его прямо внутрь своего брата. Тот впился тонкими пальцами в изножье кровати, широко разводя ноги и красиво прогибаясь, а я, будто снова слыша в голове эпичный обратный отсчёт, всё ближе пристраивался к этому манящему, такому соблазнительно нежному изнутри отверстию. Я тупо в тот момент не верил происходящему.
Опираясь на разведённые колени и опустив одну ладонь на его чуть влажный плоский живот, второй я крепко придерживал стояк, в паническом молчании проталкивая его в полураскрытую дырочку брата, мысленно обматерив себя на сто рядов за все эти грязные пошлости и ненормальные желания, в том числе и за согласие их с ним воплотить. Билл протяжно и томно промычал, немного дёрнувшись от меня и напрягаясь, а я уже вскоре оказался в нём по самые яйца, теперь по-особенному интимно соприкасаясь с его горячей кожей.
— Умм, это охуительно, — с восторгом выдохнул я, закатывая глаза с довольным мычанием и сразу закусывая с силой губы от наслаждения, но оно, к моему негодованию, долго так и не продлилось.
Почти зарычав уже в следующий миг оттого, как сильно и даже больно Билл стал сжиматься и трястись, я всё же замер и склонился к нему, отыскивая искусанные, припухшие губы и ласково накрывая своими.
— Ты плачешь, — ощутив на губах характерную солёную влагу, серьёзно констатировал я, поражённо и неуверенно застыв, и сразу отстранился, принимаясь вытирать частые слезинки с его горячих щёк.
Он отрицательно и быстро замотал головой и сквозь слёзы заулыбался, крепко вцепившись в мои плечи, а у меня внутри всё разом скрутило от жестоко отрезвляющей мысли, что я своему Биллу сделал всё-таки больно.
— Короче, нахер, — буркнул я, решив кончать с этим делом, даже его толком и не начав, потому что это было выше моих сил уж семнадцать как лет — видеть, как идиот этот мучается или же чем-то расстроен.
— Стой! Всё нормально! — ещё крепче сжав меня руками, резво затарахтел он, даже не делая пауз, а я так пока и остановился, находясь внутри него и на всякий случай не шевелясь.. — Я это просто.. от.. от счастья!
— Ой, да не гони, — сквозь ехидный смех цокнул я, ласково поглаживая его по щеке и покачав головой, и снова встретился с ним взглядом. Теперь хоть в комнате было практически темно, и в этом плотном мраке совсем почти не видно в глазах изумительной радужки. — От счастья, блядь. Билл, ой нет, — не удержался я от короткого смешка, но потом стал сразу серьёзным, ошалело анализируя всю нашу ситуацию и недавно сказанные слова. Он сумасшедший, помешанный! И такого мне ещё точно никто до него не говорил. Жесть.. Это ведь столько шума в душе поднимает, странного, словно тёплого; всё плавно, классно обволакивает невыносимо нежная нега его чувств, и вся эта ненормальная симпатия между нами будто в таких вот поступках и словах как раз и достигала какой-то особой заоблачной вершины.
Брат в свою очередь смотрел в ответ прямо, хлопая мокрыми ресницами и всё равно чуть шмыгая носом, и всем своим видом показывал, насколько он против того, что я закончу наш нежданный первый секс на такой неустойчивой ноте. Чего таить, в глубине души мне уж точно не хотелось прекращать, и пусть я, конечно, предполагал, что в первый раз всё часто бывает не так гладко, как хотелось бы, но и делать неприятно намеренно желанием я не горел.
— Непривычно просто, непонятно, — всё говорил он своим низким голосом, гладя меня по спине и всё так же стесняясь. — Я не буду сжимать, давай..
Мучительно поколебавшись и ещё раз окинув его максимально подозрительным взглядом, я таки кивнул и снова опустился сверху, располагаясь между его ног, а сам навис над ним на вытянутых руках, делая первые максимально медленные движения.
Это демонически вышибало из меня весь дух, любое, даже неторопливое проникновение в него скрючивало меня от удовольствия, в то время как умом мне было чертовски стыдно и неудобно, что в это время меня прёт, а ему терпеть приходится неудобства. Я, если начистоту, даже тупо в мыслях представить себе не могу, каково это вообще — лежать с чужим хреном в заднице. И мне даже узнавать этого не хотелось.
Но я же видел, что ему, бывало, нравилось, когда я трогал там его пальцами, так мягко он мурлыкал, каждый такой раз переходя на полный похоти стон, смешанный с тихим «ещё», а теперь.. может, если так же ещё попробовать..
Шумно дыша через рот, я смотрел на его лицо, нахмуренные брови, чуть поджатые губы, всё равно застывшие странной улыбкой, напоминая ею Терминатора, которого Джон Коннор учил улыбаться, а сам просто не понимал, зачем же вообще идти стоило на такое. Я всё набирал темп, уже увереннее и более страстно, стискивая зубы и чувствуя, как у меня на выпрямленных руках особенно туго напрягаются мышцы.
Брат ласкал себя сам, одной вытянутой рукой держась за моё плечо и иногда поглаживая шею, и правда теперь почти не сжимался, привыкнув и заметно расслабившись, после чего даже, всё равно морщась, всё чаще стал удовлетворённо выдыхать и красиво содрогаться вслед моим фрикциям, которые я изучающе задавал под разным углом.
Согнув локти, я вскоре прижался ближе к нему, продолжая размеренно и чуть звучно, со шлепками трахать, сразу угодив в его чувственные, крепкие объятия. Он гладил меня обеими руками по спине, лопаткам и даже дотягиваясь до ягодиц, будто ещё сильнее вжимая меня в себя, и сейчас мне стоило огромных усилий, чтобы раньше времени не соскорострельничать, так что полагаться на далеко не железные яйца я почти и не мог. Чего только один минет для меня стоил.. а сейчас его скользкий член был зажат между нашими животами и слегка стимулировался аналогичным трением.
В Билле было до умопомрачения жарко и потрясно, спустя пару-тройку минут я уже чувствовал, что просто не хочу замедляться, хочу лишь долбить его членом по самое основание с этими влажными, липкими хлопками, от которых даже мне становилось до жути неловко и в то же время так офигенно.
Пот выступал по всему телу от нашего общего жара, эти космически приятные толчки становились всё жёстче и глубже, особенно когда я добавил ещё немного смазки, а стройный, как девчонка, мелкий с разведёнными ногами просто сводил меня с ума окончательно. Я больной псих, трахающий своего смазливого брата, которого же столько раз за его ненормальную привлекательность все шутливо обзывали моей сестрой, а я со всеми из-за этого лишь срался и не видел будто совсем, не замечал же ни хрена, как он всегда для меня же и наряжался.. пока этот придурок так случайно и нелепо не подвернулся мне в том грёбаном стрипклубе.
Теперь же он тихо стонал подо мной, уже на тридцать раз повторив моё имя, так вкусно и с обожанием звучащее из его уст, которыми я так до сих пор, похоже, и не нацеловался. Сейчас, мысленно глядя на всё это словно со стороны, всё равно такое грязное, развращённое и ненормальное, я так и не знал наверняка, кто в этой ситуации из нас был более двинутый.
Разрядка всё близилась, особенно после столь частых прерываний, и я, не вытерпев и приподнявшись, всё же вцепился обеими руками в его бёдра и засадил член на всю длину, выплескивая сперму внутрь и отчаянно дрожа от охерительных, оглушающих чувств и напряжённой лёгкости во всём теле, так неохотно и постепенно отпускающей меня с каждой новой пульсацией. Боги, как же в нём хорошо.. Чёртова порнуха, насмотрелся, идиот, и приспичило же кончить ему.. туда.
— Да, Билл.. это.. это.. хуфф.. — склоняясь к нему ниже и коротко целуя, протянул я, а потом, уже отдышавшись немного, вдруг почувствовал, как по моему животу потекла горячая сперма пьяного братца, так красиво исказившегося от накрывшей его нирваны.
Он ничего не говорил, только что-то проурчал, широко, но устало заулыбался и, смахнув со лба испарину, вновь притянул меня к себе поближе, заковывая в крепкие счастливые объятия, больно и туго передавившие мне грудь, а я отчётливо ощущал, как часто и сильно трясутся его колени после оргазма.
Ничуть не возмущаясь, так как теперь мне, окончательно поверженному и завоёванному им морально, не хотелось даже тупо моргать, не говоря уже о беседах. Я трепетно обнимал в ответ своего наглого тощего дурака, чувствуя, как былое смущение меня накрывает, но воли я давать ему не спешил, чтобы успеть насладиться этим незабываемым окрылением. А потом, завершая массовое шествие всех активизировавшихся чувств, в итоге пришла и невесомая сонливость.
— Давай хоть разворачиваться, — шёпотом предложил я, плавно вынимая всё ещё эрегированный член из влажной, растраханной дырки, и неохотно приподнимаясь на Билле. — А то все подушки в ногах.. — замямлил я под конец, чуть не сдохнув от поразившего меня теперь уже более трезвого смущения.
Когда мы улеглись как следует, Билл тут же прижался ко мне, даже невинно, осторожно и волнительно прося поцелуй одними только своими так громко и, как оказалось, умело говорящими взглядами. Таким он сразу был резким, жадным, будто я его выпереть из комнаты мог в любой момент, как в тот раз, но тут, чтобы его прогнать, у меня тупо бы язык не повернулся. Надо за базар и свои действия отвечать, которых я наворотил тут уже сразу оптом..
Я лишь улыбнулся, стараясь избавиться хотя бы от части осадивших меня размышлений и сожалеющего напряжения, обнимая обнажённого тёпленького братца, который после этого соприкосновения, вероятно, сам же уже вляпался в свою же сперму. Я всё равно ответил ему, устало пробуя языком поочередно верхнюю и нижнюю губы. Грёбаная жизнь, какой я нехороший брат..
В этой взаимной ласке, казалось, теперь и заключался мой тот самый белый флаг, который кто-то тогда буквально впихнул мне в руки в том гейском клубе, и всё это время до меня долго и упорно доходило после всех направляющих манипуляций Билла, что его надо было в итоге поднимать и в знак капитуляции помахать им перед братцем. Это было чертовски сложно сделать, я и сейчас не уверен ни в чём до конца, чего уж скрывать-то.. Он просто в какой-то момент взял, станцевал свой стриптиз, наехал с признанием, ошарашил, ловко вынес мне весь мозг, изощрённо соблазнил и затащил в мою же, хоть и бывшую, постель.
Либо устав, либо нацеловавшись, мелкий с облегчённым вздохом всё же отстранился, укладывая свою лохматую голову мне на плечо, и робко положил одну ладонь на грудь, до сих пор тарабанящую нервным сердцем изнутри. Мне всё равно потребуется время, чтобы это перемолоть..
— Надо в ванную, — констатировал я так же негромко, не рискуя гробить эту приятную тишину, но в то же время чувствуя неприятно-липкую влагу на своей коже.
Вот только брат ещё крепче и словно отчаяннее прижался ко мне, а я истерично вздрогнул, когда он случайно в этом внезапном порыве схватил меня прямо в щекотной зоне подмышек.
— Не ходи! — как-то резко и импульсивно останавливал он, а я, будто мой скудный интеллект опустился и вовсе до уровня камушка, не понимал толком нифига и лишь послушно замер на какое-то время. — А то потом опять.. — продолжал причитать этот дурачина, что начинало странно действовать на нервы.
— Да не ссы, никуда я не денусь, — хохотнул я, отцепляя его с ощутимыми усилиями, он будто примёрз ко мне намертво, и это, с одной стороны, всё равно успевало приятно обнимать лёгкими чувствами моё сердце, которым я пока даже не знал точных названий.
— Ну Том! — снова требовал братец, принимаясь жадно гладить мою кожу, совсем не брезгуя потом и всем остальным, в чём я успел так неплохо заляпаться.
— Тебе бы тоже не помешало, — подмигнул я, уже и не сопротивляясь и обнимая Билла в ответ, такого тёплого, родного и любимого говнюка, которому частенько хотелось отвесить крепкий подзатыльник и сразу же сгрести в загребущие объятия.
— Вытри так, — сходу предложил альтернативу он, где-то, кряхтя, нащупывая мои труханы и сразу их протягивая на места экстренного загрязнения нательной среды, после чего взял и смачно присосался поцелуем к моему левому соску, а потом, звучно отстранившись, довольно расслабился на мне снова.
— Засранец, — отозвался я с шумным выдохом, вновь с любопытством направляя более-менее свободную руку к его ягодицам и вожделенно сжимая пальцами левую.
— Это так сложно? — с удивлением прозвенел мелкий и ещё удобнее закинул ногу через меня, якобы прижав к кровати и уж точно никуда не пуская, а я, уже передумав напрочь куда-то уходить, по-прежнему решал, куда бы заныкать свою тормозную башку от смущения.
— Ты ноги уже свесил, не то что на шею мне сел, — упрекнул я наглого братца, расслабляясь и легко его целуя в лохматую макушку, и закрыл глаза. Пофиг, тогда уж будем спать.
— Потому что ты меня любишь, — продолжая эту перепалку, сразу же мягким тембром промурлыкал он, водя тонкими пальцами беспорядочные линии по моему боку и бицепсу.
Грёбаные мурашки.. Грёбаный Билл, наконец-то от души хапнувший своего долгожданного счастья посредством слишком поддающегося меня. Надо срочно учиться говорить ему «нет».
— Ну да.. — всё же согласился я, поразмыслив немного, так как именно здесь сказать ему что-то отрицательное было бы вопиющей неправдой. Смысл отпираться, ведь иначе объяснить всю эту неведомую дурь в наших с ним нестандартных отношениях я был просто не в состоянии.
Так и оставшись на постели, мы молча лежали и, отойдя после всплеска гормонов, молча думали о чём-то своём. Я не мог, как всегда, определиться, что чувствовать, как быть и что будет дальше, всё было слишком размыто на нашем дальнейшем пути, что оставалось следить за событиями только в режиме реального времени. Да и усталость всё же в итоге взяла надо мной верх, прямо как и мелкий Билл в недавнем нашем споре..
