Глава 7. Он любит тебя
11 февраля 2017 г., 20:46
Эмма лежала на боку, думая о том, как бы заснуть. За окном была ночь, но в доме было тепло, уютно. И всё было знакомым, каким-то родным, словно она когда-то здесь была. Словно это место было её домом. Более того, когда Киллиан и Генри привезли её сюда, ей сразу показалось, что она находится на своем месте. Девушку это пугало и беспокоило, но в то же время придавало спокойствия.
На кресле, стоявшем в полуметре от дивана, на котором она лежала, сидел Киллиан. Этот странный мужчина. Она видела его впервые, готова была поклясться, но что-то в нем было такое, что заставляло верить каждому его слову. Свон видела, что он искренне за неё переживал, постоянно подходил к ней, относился к ней с заботой и пониманием. Прямо как Нил. При мысли о Кэссиди на её душе стало как-то тепло, и она улыбнулась.
Перевернувшись на другой бок, блондинка посмотрела на, кажется, заснувшего мужчину. Откинув голову на спинку мебели, прикрыв глаза, он сидел неподвижно, отчего девушка и подумала, что он спит. Тогда она принялась внимательно вглядываться в черты его лица, силясь, возможно, вспомнить. Вот только что? Возможно, встречу, ведь этот мужчина явно знал её, причем очень хорошо.
Густые черные брови, остро очерченные скулы, красивые губы, щетина, густые темно-темно-каштановые, почти что черные, волосы, красивое тело, облаченное в кожу. Выглядел он неплохо, да и сам был довольно красив, вкусом стиля тоже обделен не был. Лоб его был нахмурен, словно ему снилось что-то недоброе. Знать бы только, что…
Он разговаривал с какими-то людьми в соседней комнате. Они говорили довольно тихо, и Свон не расслышала почти ничего. Хотела бы девушка знать суть этой беседы!
Нил. Уже завтра она с ним увидится и, наконец, узнает, что тут происходит. А вопросов накопилось немало. Например, что она делала в Нью-Йорке, хотя еще вчера была в Портленде? Почему она была не рядом с Нилом, а с этими странными людьми, которым она явно была дорога? К тому же она была беременна… куда делся целый кусок её жизни?
А этот мальчик, Генри. Он был таким родным, словно и вправду был её сыном. Да и некоторые схожести во внешности с Нилом у него явно были. Но это физически не возможно! Этому мальчику около тринадцати лет, ей восемнадцать… или нет? Но разница в возрасте всё же была заметна. Да что же такое произошло?! Почему всё в её жизни идет наперекосяк и вечно происходит что-то неправильное и странное?!
От всех этих мыслей и вопросов, возникших в её мыслях, стало не по себе. Эмма чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но плакать она не могла. Просто не имела права.
Она чувствовала, как её ещё не родившийся малыш пихался ножками или ручками, и это вызвало у неё легкую, немного грустную улыбку. Как бы там ни было, она беременна. У неё будет ребенок. «Интересно, а Нил знает?», — пронеслось у неё в голове, улыбка стала чуть шире. Устроив руки на животе, она легла поудобней и закрыла глаза, чувствуя, что засыпает.
***
Проснувшись утром, Свон медленно поднялась с дивана, рассеянно оглядываясь по сторонам и зевая. Голова болела, хотя всю ночь она спала как младенец. Потянувшись, она встала с насиженного теплого места, из-под теплого покрывала и принялась рассматривать комнату, в которой находилась. С соседней комнаты, словно услышав, что гостья очнулась, вышла брюнетка. Одета она была в строгую, но стильную одежду: красная блуза с глубоким декольте, черная юбка-карандаш, но она была без обуви, подходящей сюда — к примеру, туфель, — отчего блондинка сделала предположение, что эта особа ждала её пробуждения уже давно. — Привет, Эмма, — мягко улыбнувшись, сказала брюнетка. Эмму что-то смущало в её взгляде ещё с самого первого появления, и только тут она поняла, что именно. Во взгляде этой женщины читалась жалость, точнее, сожаление, а Свон ненавидела, когда её жалели. — Я Реджина, — она протянула аккуратную руку с красивым, но не броским маникюром, и девушка недоверчиво пожала её. — Моё имя вы знаете, — с ноткой презрения сказала она, но вдруг почувствовала, как желудок предательски заурчал. Быстро поняв, что к чему, брюнетка сказала: — Ты, наверное, голодна, — без слов она направилась в ту комнату, из которой вернулась, и Эмма направилась вслед за ней. — Где мы? — задала вполне логичный вопрос Эмма, бегло пробежавшись взглядом по интерьеру и отметив про себя, что у хозяев был вполне неплохой вкус. — Сторибрук. Этот дом принадлежит Киллиану — мужчине, что привез тебя сюда, — как можно деликатней сказала женщина, заглянув в холодильник. Через пару секунд, закатив глаза и глубоко вздохнув, она достала молоко, а со стола взяла упаковку хлопьев, и стала делать «гостье» завтрак. Эмма внимательно наблюдала за её движениями, думая о том, куда пропал этот самый Киллиан. А ещё Генри. Стоп. Они обещали ей встречу с Нилом. — А где Нил? Он скоро придет? — прямо спросила блондинка, продолжая сверлить брюнетку взглядом. Лица она её не видела, но на мгновение, как показалось Свон, её плечи слегка дернулись. — Этот мужчина сказал, что он скоро придет. Так где он? — Он немного задержится, — довольно твердо сказала Реджина, по-прежнему стоя к ней спиной. Что было самым интересным, Эмма не могла различить, правду ли говорила эта женщина или же нет. Странно. Обычно её способность «работала» всегда… — Ясно, — с неким презрением ответила девушка, решив пока не доставать окружающих вопросами о любимом. Нет, само собой, оставлять этот вопрос без внимания она не будет, просто… ей требовалось время, чтобы оценить обстановку и продумать, как поступить в данной ситуации. В этот момент Реджина повернулась и поставила перед девушкой тарелку хлопьев с молоком. — Приятного аппетита, — безэмоционально улыбнувшись, пожелала брюнетка, сев на стул напротив блондинки и посмотрев в окно. — Спасибо, — тоже только из вежливости поблагодарила Свон, отправив первую ложку своего завтрака в рот. — Медовые, — даже как-то радостно протянула Эмма, отметив любимый наполнитель хлопьев. Хоть что-то хорошее! Реджина слегка напряглась, хоть и постаралась скрыть это, по-прежнему глядя в окно.***
— Так, ладно, и что нам делать? — задала всеобщий вопрос Белоснежка, обняв себя руками и заставив впереди идущих мужчин обернуться. — Я, конечно, верю, что Белль найдет решение, и скоро мы вернем Эмме память, но… что нам делать с ней сейчас? — и Крюк, и Дэвид посмотрели себе под ноги, раздумывая над общей проблемой. — А если поцелуем Истинной любви? — спросил Нолан, посмотрев на Киллиана. Тот по-прежнему смотрел вниз, но, услышав слова друга, посмотрел на него. — Нынешняя Эмма меня не любит, приятель, — с досадой и одному ему понятной грустью сказал пират, продолжая смотреть на друга. — Она тебя любит, — твердо заявила Белоснежка, слегка сжав предплечье правой руки возлюбленного дочери. — Просто не помнит этого. Но, поверь, она тебя очень любит. Нельзя сказать, что Крюку эти слова как-то польстили и придали надежду. Нет, само собой, в чувствах любимой он не сомневался, но проблема как раз-таки и состояла в её потерянной памяти, вернуть которую они пока что не в силах. И сдаваться он был не намерен, как и Белоснежка с Прекрасным принцем, искренне переживавшие за дочь. — Ладно, что вы можете предложить? — взяв себя в руки, поняв, что пессимистичными мыслями они ничего не добьются, поинтересовался у родителей возлюбленной Крюк. — Есть одна идейка, — задумчиво протянул Дэвид, посмотрев куда-то вдаль, словно именно там и находилось решение проблемы. — Если ты сможешь заставить её вспомнить чувства к тебе, то тогда и Поцелуй сработает, и к ней вернется память! — Сейчас она находится как раз-таки на стадии, когда их с Нилом отношения начли прогрессировать, — выставила небольшую преграду Снежка, увидев, как пират задумался. — Заставить её вспомнить чувства ко мне проблем не составит, — выставив вперед указательный палец, начал Киллиан. — Как нам задержать Злую Королеву? Она сейчас, считая, что Эмма вышла из игры, ни перед чем не остановится, чтобы добраться до вас. И что будем делать? С мечом, луком да крюком против магии? Именно Злую Королеву брюнет и считал главной проблемой. Ведь все её козни против семьи Прекрасных до добра не доведут, так надо что-то предпринять — как-то задержать её, или… — Браслет, — вспомнив, протянул Джонс, посмотрев на родителей Свон. Те тоже оживились, внимательно посмотрев на брюнета. — Если мы наденем на неё браслет, она не сможет нам навредить! Сама она его не станет снимать, а никто в городе ей помогать не станет! — Кроме Зелины, — как бы в опровержение выдвинула мысль Мэри Маргарет, смотря на Крюка. — Она сейчас в довольно хороших отношениях с Реджиной, так что не думаю, что она станет рисковать отношениями с настоящей сестрой ради общения с её злой половиной, — опровергнул мысль миссис Нолан её муж. — Вопрос только в том, где находится этот самый браслет. — Так, давайте притормозим, — остановила поток размышлений Белоснежка. — С планами вроде разобрались — Киллиан стимулирует возвращение памяти Эммы, если так можно выразиться, мы с Дэвидом помогаем Реджине с браслетом, так? — мужчины почти одновременно кивнули, и она продолжила: — Тогда пошли к Эмме. Я напишу Реджине сообщение, чтобы держать её в курсе. Договорившись обо всем, они направились в дом Киллиана и Эммы. Шли, не разговаривая, не обмениваясь мыслями, а стараясь как-то переключиться на другую, более радостную тему, чтобы появилась надежда на счастливый исход. Белоснежка думала о Ниле, и в её голове невольно проскальзывала мысль о том, что скоро её старшая дочь, Эмма, тоже станет мамой во второй раз. Она была несказанно этому рада, довольно часто говоря это и Джонсу, и Эмме. Дэвид же думал о том, сколько проблем бы они смогли избежать, если бы победили Злую Королеву еще в Зачарованном Лесу. Эмма росла бы вместе с ними; они с Мэри Маргарет видели бы её первые шаги, услышали бы первые слова, учили бы её ремеслам и радовались каждому её успеху; ругали бы её за проступки и мелкие шалости, отмечая, что сами когда-то были такими же…. Сколько упущенных моментов, сколько потерь, и вот они снова потеряли дочь. Киллиан же думал только об Эмме и о том, как будет возвращать ей осознание того, что она любит его. Зайдя в дом, они увидели Реджину и Эмму, сидящих на диване и о чем-то мило беседующих. Заметив вошедших, они практически одновременно повернули головы в их сторону. Киллиан в скептичном жесте передернул бровями: то есть, в Нью-Йорке она его чуть ли не пыталась убить, а с Реджиной они беседовали так, словно были подружками, обсуждавшими парней друг друга? Вдруг Миллс встала и подошла к Джонсу и, указав взглядом в сторону двери, пошла туда. Мужчина пошел за ней. В это время Белоснежка и Прекрасный подошли к не помнящей их дочери, встав напротив дивана, где сидела блондинка. Свон с ноткой презрения осмотрела «незнакомцев», про себя отмечая, что в этом городе у неё уже слишком много знакомств. — Привет, Эмма, — тепло улыбнувшись, сказал мужчина, и Эмма кивнула, посмотрев на него. — Я Дэвид, а это, — он взял под локоть жену, улыбающуюся какой-то печальной улыбкой, — моя жена, Мэри Маргарет. — Мне представляться не нужно, меня и так все прекрасно знают, — абсолютно спокойно ответила девушка, поднимаясь с насиженного места. — Никого не хочу обидеть, но беременным нужно много дышать свежим воздухом, так что я пойду, прогуляюсь, — поджав губы, она вышла на улицу. Было довольно прохладно, и она потеплей укуталась в свой кардиган, который на ней был. Еще один парадокс — буквально пару дней назад, вроде бы, было тепло, сейчас же на улице словно поселилась осень. Дул прохладный ветер, солнце скрывалось за тучами, лишь изредка показываясь. Поежившись, она осмотрелась: обычная улица в обычном городке, но все казалось каким-то знакомым. Она здесь никогда не была. Да что же происходит здесь?! Осмотревшись, она перевела взгляд в сторону. Там стояли Реджина и Киллиан, о чем-то разговаривая. Джонс был чем-то явно встревожен, лица же женщины она не видела. Отчего-то ей вдруг стало не по себе. Но отчего? Всё же нормально, если не учитывать то, что у неё явно пропала память, и не известно при этом, насколько большой промежуток времени она не помнит, и что она беременна. Вдруг подул более холодный воздух, и Эмма, еще раз поежившись, всё-таки вернулась в дом. Мэри и Дэвид сидели на кухне, и она направилась к ним. — Холодно там, — пояснила девушка на немой вопрос супругов. Те переглянулись. — Что? — Да нет, ничего, — как-то слишком быстро ответила коротко стриженная брюнетка. В дом вошли Реджина и Киллиан, выглядели оба совершенно спокойными, и это даже немного настораживало. Их разговора она не слышала, но почему-то у неё создавалось такое чувство, что этот самый диалог касался её. И Нила. — Эмма, — твердым голосом сказал брюнет, подойдя к девушке, причем довольно близко, из-за чего она даже отодвинулась. Мужчина, заметив это, также отошел на два шага, хотя было видно, что его это немного напрягло. — Мы связывались с Нилом, и он сказал, что приедет, но не сказал, когда точно, — и, посмотрев на стоящую в стороне Реджину, прикрыв глаза, добавил: — И попросил передать, что любит тебя и очень скучает. Свон улыбнулась, посмотрев на Киллиана благодарным взглядом, даже не подумав о том, что могла бы попросить их о личном разговоре с возлюбленным. Он коротко улыбнулся и ушел в сторону лестницы, блондинка же снова развернулась к супружеской паре. Настроение её значительно улучшилось. Главное, что приедет, а когда, неважно.
