Однажды по дороге счастья

      — Доброе утро, мам, — сонным голосом пробормотала Эмма, спускаясь со своей спальни в лофте родителей. Белоснежка, обычно веселая и приветливая, сейчас улыбалась больше ободряюще, нежели по-настоящему весело, а Дэвид, до этого игравший с младшим сыном, резко поднял взгляд на Эмму.        — Доброе утро, дорогая, — пролепетала миссис Нолан, переглянувшись с мужем; тот, посадив Нила в его манеж, подошел к дочери и, так же поздоровавшись, обнял её; блондинка доверчиво прижалась к нему, прикрыв глаза. — Сегодня у нас на завтрак овсянка. С бананами.        — А нет чего-нибудь более вредного? Например, каких-нибудь приторно сладких конфет? — отпрянув от отца и безэмоционально хмыкнув, поинтересовалась Свон и провела рукой по животу. — Мы устали от полезной пищи.        — Нет, уж прости, но для вашего же блага лучше питаться только полезными продуктами, — тут же перед носом Эммы появилась тарелка с её завтраком. Фыркнув и переглянувшись с Дэвидом, который лишь виновато пожал плечами, как бы говоря: «Я тут не причем, сами разбирайтесь», — она лишь копнула кашу ложкой и вздохнула.       Сегодня её ждал очередной безрадостный день. Обстановку разбавляли лишь малыш Нил, который постоянно лез к старшей сестре: дергал её волосы, пытался вызвать её на бой мягкими игрушками (по крайней мере его неловкие удары выглядели именно так) — и ожидание второго ребенка.       С момента возвращения памяти женщины прошло около месяца, но для неё жизнь словно остановилась.

***

       — О, вы посмотрите, кто к нам пожаловал — Спасительница! — с присущим ей торжеством поприветствовала появившуюся на поляне Эмму Злая Королева. Позади блондинки стояла Реджина, гневным взглядом прожигающая свою злую копию. — Чудно, что вы к нам заглянули.       С этими словами она махнула рукой, и на поляне появились связанные Киллиан и Дэвид, который в отличие от пирата находился в сознании; Эмма бросила на них обеспокоенные взгляды, и Нолан кивком головы дал понять, что он в порядке и поможет, чем сможет.        — Я убью тебя, — прошипела Свон, сделав шаг вперед. Королева усмехнулась, а Миллс медленно стала пробираться к связанным мужчинам.        — Зачем такие крайности? — притворно удивилась Королева и, махнув рукой, попыталась сбить с ног Реджину, но та переместилась к блондинке. — Не боишься навредить своему чаду?       Эмма коснулась рукой живота и с готовностью ответила:        — Нет, потому что в нем моя сила. В нем и в моей семье. Я знаю, за что сражаюсь, а за что борешься ты? — эти слова были чистейшей правдой. С возвратом памяти она еще раз для себя уяснила, кто она такая. Эмма — мать, дочь, возлюбленная, подруга. У неё был смысл жить. Был смысл бороться.       Выдохнув, она магией атаковала врага.

***

       — Сегодня пойдешь к нему? — спросила Снежка, наблюдая, как дочь нехотя поглощает еду. Эмма, как-то по-детски ковырнув ложкой в тарелке, перевела на неё пустой взгляд и кивнула.        — И вообще надо будет зайти домой. Цветы полить, — она-таки отправила в рот остатки каши и с легкой улыбкой взглянула на мать. — Всё, ты довольна?        — Да, — твердо произнесла мать блондинки, и тогда Свон отправилась в ванную. Наскоро умывшись и переодевшись, она заплела высокий хвост и вышла в гостиную.       Сейчас, без Киллиана, собственный дом казался ей пустым и даже мрачным, поэтому она приняла решение некоторое время пожить у родителей, которые с её решением согласились; Генри решил перебраться к Реджине. Надо отдать им должное — именно они, родители и сын, оказались рядом в трудный момент и поддержали её. Именно они не дали упасть в пучину боли, когда вся картинка её счастливой жизни с любимым мужчиной, казалось, рассыпалась.       И последний месяц для неё отрадой были лишь их с Крюком пока что не родившийся малыш и Генри, который старался всячески её поддерживать.       Ровно в тот момент, когда она подумала о старшем сыне, в дверь постучал не кто иной, как Генри. Каждый из присутствующих поздоровался с подростком.        — А ты чего так рано? — спросила Свон, обнявшись с мальчиком.        — Решил составить тебе компанию, — с улыбкой ответил он; Эмма не могла не улыбнуться тоже. — Мне написала бабушка, сказала, что ты собиралась сначала зайти домой. А мне нужно кое-что взять оттуда. Вдвоем нам будет веселей!        — Да, ты прав, — согласилась с ним Эмма, переглянувшись с матерью и мысленно поблагодарив её. — Подожди несколько минут, я скоро подойду.

***

      Бой шел уже около минуты, и Злая Королева начала уставать; это было заметно по тому, как она постоянно отступала назад, оглядывалась, старалась больше не атаковать, а отражать удары. Свон же, знакомая с подобными нюансами, активно этим пользовалась, изредка бросая встревоженные взгляды на отца и возлюбленного; из-за невнимательности злой копии Реджины Принц сумел ослабить веревки и освободиться, Джонс же по-прежнему не приходил в себя, и это пугало блондинку больше всего. Но она понимала, что отчаиваться нельзя: с ними со всеми всё будет хорошо. Сейчас она должна была покончить с той, кто стала для всех злейшим врагом.       В какой-то момент ей на помощь пришла Реджина, до этого тайно готовящая ловушку для злой версии себя; Свон смогла отвлечь её достаточно для того, чтобы все получилось. Получив от Миллс сигнал, Эмма, собрав все свои силы воедино, ударила так сильно, что Королева удар отразить не смогла; она вскрикнула и остановилась, зло посмотрев на оппонента. Блондинка, переглянувшись с Реджиной, победно улыбнулась.        — Думаете, так вы сможете меня удержать? — прошипела Королева, поняв, что угодила в ловушку. — Вы никогда не сможете запереть меня.        — Это мы ещё посмотрим, — ответила Реджина, кивнув Эмме; та бросилась к Дэвиду и Крюку, а Миллс подошла к побежденной; достав из кармана пальто антимагический браслет, она закрепила его на руке Королевы. — Твоя злость на Белоснежку и Эмму ни к чему не приведет. Во всем том, что происходит в твоей жизни, виновата только ты сама.

***

       — Мам, я тут подумал, — издалека начал Генри, посмотрев на мать; блондинка непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения. — Как ты относишься к домашним питомцам? К кошкам, собакам?        — С чего вдруг такой вопрос, малыш? — усмехнувшись, поинтересовалась она. На дворе царил октябрь, но, несмотря на это, в Сторибруке было достаточно тепло. Светило солнце; оно не грело, но нагоняло приятную атмосферу. Все ждали какого-то чуда.       И Эмма ждала.        — Ну, скоро родится малыш, — начал он, бросив короткий взгляд на округлившийся живот Свон, — да и просто веселей будет, если мы…        — Ты хочешь завести питомца? — прямо спросила женщина, и подросток кивнул. — Я согласна.        — Что? Так быстро? — удивился парень. Тем временем они уже подошли к дому. Женщина остановилась, сжав руку сына. В её голове пронеслось столько приятных (и не очень) воспоминаний об этом доме: как они с Крюком все обставляли, как она постоянно заставляла сына убирать за собой все вещи, совместные завтраки, ужины… На глаза навернулись слезы, и Генри, заметив это, слегка дернул материнскую руку. Он как никто понимал её переживания сейчас. — Мам, все будет хорошо. Помни об этом. Сама знаешь — сейчас нельзя отчаиваться. Помни о Крюке.        — Конечно, малыш, — обняв его второй рукой, поцеловав мальчишку в лоб, она отправилась в здание.       В доме с момента последнего посещения не изменилось ничего, разве что на мебели появился тонкий слой пыли. «Надо тут убраться», — пронеслось в голове у обоих. Эмма любовно и отчего-то робко осматривала стены дома.        — А кого ты хочешь завести? — собственный голос показался ей слишком громким.        — Собаку. К тому же, думаю, Киллиан не будет против, — их взгляды встретились. Конечно, они верили в его возвращение. А как же иначе-то? — И малышу будет полезно общество четвероногого друга, когда он подрастет, верно?        — Верно, — улыбнувшись и подумав о скорых родах, ответила Эмма.       Около часа они просто слонялись по дому: Генри собирал нужные для него вещи, а Эмма поливала цветы и постоянно поправляла диванные подушки в гостиной. Как будто они меняли свое положение. Пару раз, наблюдая за матерью, подросток просто подходил к ней и обнимал. Так он показывал ей, что он с ней, что все будет хорошо. Свон очень хотела верить в это.       Когда все дела были переделаны, а вещи Миллса собраны, они просто попили чай и собрались уходить.       Сполоснув чашки, женщина обратила внимание на предмет, который заставлял её сердце трепетать и одновременно с болью сжиматься — кольцо, которое было найдено ею около месяца назад, во время беспамятства. Кольцо, которое Крюк собирался ей отдать.       Она не знала посыла, да и не хотела думать об этом, но игнорирование не удавалось. Однажды ей приснился сон о том, как Джонс сделал ей предложение… и она, конечно, согласилась. И они связали себя узами брака; у них родился малыш. Рядом были Генри и родители. Самый счастливый сон.       Ох, она мечтала, чтобы он был вещим.        — Ну что, идем? — прервал её размышления Генри. Что-то наскоро ответив, она пошла следом за сыном.

***

       — Ну, как ты? — спросила Эмма, посмотрев на руки отца: там остались слабо видимые пятна от веревок.        — Я в порядке, — он обнял дочь, — ты молодец, Эмма.       Прикрыв глаза, она на секунду прижалась к отцу, а потом, вывернувшись из-под кольца его рук, посмотрела на Крюка. Сердце её наполнилось нежностью и любовью к любимому, однако разум твердил, что что-то не так. Она легонько потормошила его за плечи, пытаясь привести мужчину в чувство, но он не просыпался.         — Ой, Эмма, а ты наверное думаешь, что же с твоим благоверным? — вдруг крикнула Злая Королева, и все взгляды направились к ней. — Чего-то не хватает, верно?        — Где его сердце? — гневно произнесла Свон, поднявшись.        — В сторожке, — ехидно бросила женщина; Реджина напряглась. Ей был знаком этот взгляд. — Не смотри на меня так, тряпка, — заметив на себе взгляд доброй половины, протянула Королева.        — Эмма, — крикнула Миллс, — с сердцем не торопись. Иди сюда.       Блондинка, появившаяся через минуту, несла в руках сердце пирата. Быстро подойдя к Реджине, она передала его мэру и стала ждать; Миллс же, проведя ладонью над ним, коварно улыбнулась.        — Вечный сон, — ухмыльнулась она, — да ты изобретательна, я смотрю. Неужели ты думаешь, что поцелуй Эммы его не разбудит?        — Разбудит, как же иначе-то? — невинно произнесла Королева, прижав ладони к груди. — Обязательно разбудит.        — Реджина? — бросила Свон, наблюдая за обеими.        — Она блефует, я уверена, — твердо сказала шатенка, продолжая пристально следить за побежденной. Та по-прежнему выглядела невинно.       Кивнув, Эмма бросилась к Крюку; Дэвид уже переложил пирата в более удобную позу. Опустившись на колени, Свон аккуратно вернула сердце на законное место, а после, посмотрев на отца, одобрительно ей кивнувшего, склонилась и поцеловала Киллиана. И… ничего не произошло. Совсем. Королева рассмеялась.        — Сонное проклятие, да не совсем оно, — отсмеявшись, прибавила Злая Королева, и Свон, больше не сдерживая рвущуюся наружу ярость, встала и со всей силы ударила врага.       А у самой сердце щемило от боли.

***

      Распрощавшись с сыном, отправившимся к Реджине, Эмма медленно побрела в свой главный на сегодня пункт назначения.       После исчезновения город выглядел преображенным: люди ходили, не спеша, зная, что больше им ничего не угрожает. Все было чересчур сказочным, словно сошедшим с картинки. Даже сам Сторибрук словно стал светлей.       А в душе Эммы был мрак.       Преодолев два лестничных пролета, по привычке безучастно поздоровавшись со всеми знакомыми, она надела халат и отправилась в палату номер тридцать два больницы Сторибрука.       Медсестры и врачи смотрели на неё с сожалением, а её это бесило — у неё никто не умер, дабы им было позволено бросать подобные взгляды. Пока.       Зайдя в нужную палату, она вздохнула и, собрав всю волю в кулак, подсела на стоящий рядом с больничной койкой стул. Киллиан неподвижно лежал, и, если не учитывать все противно клацкающие аппараты, можно было подумать, что с ним все хорошо. Что он просто спит. Но все было не так радужно.       Киллиан Джонс умирал.