Однажды по дороге счастья

      — Как ты? — с нескрываемой болью в голосе спросила Белоснежка, легонько коснувшись плеча дочери. Та, сжав материнскую руку, вздохнула и выдавила слабую улыбку.        — Странный вопрос, учитывая все происходящее, — ответила Эмма, обернувшись и посмотрев на брюнетку. — И, да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Нельзя сдаваться.        — Вот видишь, ты и сама все прекрасно понимаешь, — грустно улыбнувшись, подытожила женщина. Сопровождая свои действия грустной улыбкой, блондинка крепче схватилась за руку лежащего рядом Крюка, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий ход часов.       Эмма Свон. Спасительница, всегда приходившая на помощь другим, сейчас ощущала себя разбитой. Из неё словно вытянули все жизненные силы: цели, мечты, планы на будущее, — оставив лишь океан страданий и боли. От падения в этот омут её уберегали только дети и родители. А когда-то мог и Киллиан Джонс. Всегда находясь рядом, поддерживая её и веря в её силы, он одновременно был лучшим другом, умеющим утешить и подбодрить в трудную минуту, боевым товарищем, всегда готовым прийти на помощь, любимым мужчиной, согревающим в своих объятьях, и будущим отцом.       Сквозь пелену своих эмоций она слышала, как на первом этаже сновали Реджина, Дэвид и Генри, готовясь к операции по ликвидации Злой Королевы. План был предельно прост — сила Автора её старшего сына. А ей бы надо находиться там и помогать им, но что-то словно якорем удерживало её на месте, рядом с возлюбленным.       Однако посильнее нахождения с Крюком ей нужны были ответы. Поэтому, бросив взгляд на словно спящего мужчину, она убрала с его лба темные волосы и под руку с матерью отправилась на первый этаж.       Королева, связанная, сидела на диване, а рядом из стороны в сторону бродил Дэвид, время от времени кусавший губы и поглядывавший в окно. Но вот отчего он тревожился?..        — Пап, — максимально успокоившись, она подошла к мужчине. Тот замер, посмотрев на блондинку… виновато?        — Эмма, — он обнял её, уткнувшись лицом в её плечо; Свон нахмурилась, поняв причину такого его поведения. — Прости меня.        — За что? — она отстранилась и внимательно посмотрела на отца: только сейчас она заметила образовавшийся на его лбу кровоподтек. «Киллиан», — подумала она.        — Это моя вина. Моя. Он мог бы быть сейчас жив, — он выглядел таким несчастным, таким виноватым, что у блондинки вновь невольно сжалось сердце.        — Ты же не знал, что его сердце у неё и что она наложила на него заклятие, — уверенно заявила Эмма, держа отца за плечи. — И думать об этом забудь. Ты не виноват. Виновата только она, — она смерила Королеву гневным взглядом.        — Я? — невинно охнула до этого молчавшая брюнетка. — Ах, да, точно. Это я лишила тебя счастливого будущего с отцом твоего ребенка, — с ехидством дополнила она, и Свон, словно потеряв контроль, собиралась было её ударить, но Дэвид удержал её на месте.        — Она того не стоит, — проговорил мужчина.        — Что ты сделала с ним? — зло спросила она, не обращая внимания на слова отца, но и не вырываясь из его хватки. — Отвечай!        — Одно очень интересное нововведение дополнило сонное проклятие, — явно довольная собой, поведала колдунья, — он проснется. Возможно. Но все зависит только от твоей веры.        — От моей веры, — эхом повторила Эмма, поняв, что Королева сделала ставку на то, в чем она всегда была слаба.        — Именно, — она блаженно улыбнулась. — Мы обе знаем, что это очень просто. Не правда ли?       Дэвид притянул её к себе.       Так и стояли они, обнявшись, посреди её гостиной. Взглядом блондинка медленно обводила уже ставший родным, но теперь казавшийся таким пустым, дом. Сейчас находиться ей тут не хотелось.       Реджина, Генри и Белоснежка, до этого обговаривающие детали предстоящих действий, вошли в комнату.        — Все помнишь? — положив руку на плечо подростку, поинтересовалась Миллс. Тот кивнул. Белоснежка подала ему в руки книгу и перо, и мальчик, устроившись на рядом стоящем кресле, начал писать, проговаривая свои слова вслух:        — Злая Королева получила по заслугам.       Воздух вокруг копии Реджины засветился, и она испуганно осмотрела себя: этот самый свет словно начал заслонять её собой, и через пару секунд она исчезла. Эмма, молча наблюдавшая за этим ранее, озаренная мыслью о возможном снятии проклятия с возлюбленного, побежала к нему. Но Киллиан не проснулся.       Теперь она знала, что все зависит от неё самой. Но о какой вере в счастливый исход могла идти речь, если каждый раз, когда удавалась передышка, случалось что-то ужасное?       Но она будет стараться. Ради него и их семьи.

***

      Звук работающих приборов раздражал. Но еще больше раздражало бессилие. Она даже не могла помочь тому, кого любила.        — Привет, Киллиан. Знаешь, — начала она, взяв Киллиана за руку, — наш малыш толкается. Очень сильно, — она улыбнулась, но даже эта улыбка далась ей тяжело. — Иногда мне кажется, что рано или поздно он отобьёт мне все органы, — она улыбнулась чуть шире, однако улыбка всё равно выходила больше грустной, нежели радостной. — Сейчас он спит, а вот ночью начинает пихаться. Маленькая торпеда, — она провела рукой по округлившемуся животу.        — А Генри весь в предвкушении рождения брата или сестрички, — по её щеке скатилась слеза, одиноко падая на руку мужчины. Только здесь она позволяла себе проявление эмоций, ибо родителям и сыну и без того было тяжело смотреть на неё. Всё не должно быть так… Как там она сказала? Все решает её вера? Так она верит, что он проснется!       — Он помогает мне, часто приходит в гости, к тебе заходит, — на этом моменте Свон остановилась, посмотрев на лицо мужчины. Она так хотела увидеть его немного наглую, но счастливую улыбку, которую он дарил ей. Только ей. Его глаза. Любимые глаза цвета моря. — А ещё он втайне от родителей приносит мне сладости. Белоснежка вообще стала очень сильно следить за моим питанием! Постоянно кормит овощами, фруктами. Ну, это же мама, ты её знаешь, — Эмма протянула его руку, которую всё это время держала, к своим губам, оставляя на ней поцелуй.        — Папа до сих пор винит себя в произошедшем с тобой, — и без того печальная улыбка вовсе пропала с её лица. — Говорит, что если бы он среагировал быстрей, тебя бы здесь не было. И Реджина, — Эмма посмотрела себе под ноги, задумавшись. Она прикусила губу и продолжила, так и не подняв головы: — Порой смотрю на неё, и мне кажется, что она смирилась. Смирилась со смертью Робина Гуда, — она отвела взгляд в сторону, а потом вновь посмотрела на мужчину. — Но в её глазах всё та же боль. Она до сих пор страдает, хоть и не показывает этого. Она поистине удивительная женщина, — Свон поджала губы и склонилась над телом любимого, положив свою голову ему на грудь. — Я так не могу, Киллиан, слышишь? Я скучаю.       Она прикрыла глаза. Но она продолжала верить в то, что он очнется — ведь он жив, сердце бьется, а, значит, есть надежда. А надежда умирает последней. Эмма чуть крепче сжала руку Крюка.       Вдруг она ощутила сильный толчок в животе. Сев ровно, блондинка слегка улыбнулась и погладила свой живот.        — А вот и наш малыш проснулся. Рано что-то сегодня, — она вновь посмотрела на Джонса. — Кстати, я вчера ходила на УЗИ. Наш ребенок здоровый и крепкий, но, — она вновь приняла своё излюбленное место на груди мужчины и продолжила: — Он всё время поворачивается спинкой, не показывая, кто он — мальчик или девочка, — женщина грустно улыбнулась, — упорный такой!       На этих словах она замолчала, вслушиваясь в равномерное сердцебиение пирата. Вдруг ей показалось, что он что-то пробормотал, и она резко приняла сидячее положение, всматриваясь в черты его лица. Она не могла ошибиться, у неё прекрасный слух, она точно что-то слышала! С замиранием сердца она ждала чего-то. Чуда? Возможно. Но ничего не произошло, и она уже решила, что ей показалось, как вдруг он нахмурился, а потом и вовсе приоткрыл глаза. Женщина судорожно вздохнула и прошептала:        — Киллиан! Киллиан, прошу, посмотри на меня, скажи что-нибудь, — она стала лихорадочно гладить его по щекам, желая, чтобы он посмотрел на неё. И он посмотрел взглядом, полным любви.        — Весь в тебя, — прошептал он, заставив Свон широко улыбнуться. Слеза вновь прокатилась по её щеке, и она поцеловала его в щеку и сразу приложилась лбом к его лбу. Мужчина положил тяжелую руку ей на плечо, приобняв женщину. А Эмма никак не могла поверить своему счастью. Вновь она могла слышать его голос, видеть его глаза, ощущать его прикосновения… ей не терпелось рассказать всем о том, что Киллиан Джонс, её Истинная любовь, проснулся.       Джонс же чувствовал, как к нему стремительно возвращаются все силы. И Эмма, его Эмма, совсем рядом. И она все помнит! Значит, они победили-таки Королеву и избавили Спасительницу от беспамятства! Прокрутив в голове все последние воспоминания, он резко нахмурился, а потом, усмехнувшись, тем самым обратив взгляд возлюбленной на себя, заговорил.        — Свон, я знаю, что сейчас не совсем подходящее для того время, но… ты видела кольцо, верно?       Внутри неё все сжалось.        — Да, — ответила она, не спуская глаз с мужчины. Тот широко улыбнулся.        — Все должно было быть не так, — заранее предупредил он, сжав её ладонь, — но позволь мне, пока очередной злодей не нарушил наш покой, задать тебе один вопрос.        — Какой? — широко улыбнувшись, она придвинулась к нему чуть ближе, пытаясь справиться со шквалом эмоций и чувств.        — Ты будешь моей женой? — чувственно спросил он, глядя в любимые зеленые глаза и наперед зная её ответ. Она часто закивала, поджав губы.        — Да, Киллиан, да! — со счастливой улыбкой он притянул её к себе для поцелуя.