Кровь на моих руках

***

Странная штука - время. Бывает, оно мчится так быстро, что не успеваешь уследить не то, что за днем, за целым годом своей жизни. А иногда и за самой жизнью. А бывает, что как бы ты не хотел, как не просил, время тянется тягуче медленно, так, что сводит с ума. Так, что кажется, будто эта самая жизнь замерла на месте, и ты вместе с ней в порыве своих ожиданий. Время не купить за деньги, его не отмотать назад. И не вернуть уже тех моментов, что провел с близкими и друзьями, и не почувствовать вновь то волнующее, трепетное счастье первых шагов, первых слов, первой любви, первой и единственной жизни. Как глупо порой мы распоряжаемся временем, тратя его на пустые ссоры и обиды, на неловкое молчание, на страх... Странная штука - время. Самая необъяснимая, самая неуловимая, самая жестокая вещь в мире. И вместе с тем - самая дорогая.

***

       Дни складывались в недели, недели в месяцы, а замок разведки так и продолжал пустовать. Закончился февраль, за ним прошел март, и вот уже апрель радовал теплыми, солнечными деньками. В воздухе витали сладковатый аромат цветов и нежные лепестки сакуры.       Я по обыкновению проводила свои дни в лазарете, готовя мази и целебные препараты, изучала лекарственные травы и их свойства. Помимо всего этого я начала работать над чертежами для машины, вырабатывающей электричество, взялась за написание книги по медицине, и все это для того, чтобы убить время. Я не могла лежать целыми днями в комнате, сходя с ума от переживания и домыслов, поэтому решила, что буду заниматься делом. Загружу себя работой так, чтобы времени и сил на плохие мысли просто не оставалось. Пока что у меня это получалось, ведь в замке всегда было полно дел. На кухне не хватало рук, в лазарете - помощников, а во дворе - простого человека, который взял бы в руки метлу. Так что к вечеру я возвращалась полуживая, и моментально проваливалась в глубокий сон без сновидений. -Опять? - Джорен осуждающе покачал головой. - Ведь просил же, не таскай тяжестей. Врач рылся в шкафчике, выискивая для меня согревающую мазь. - Но я не тягала тяжестей. - Вот как? - мужчина развернулся ко мне, держа в руках баночку с нужной смесью, и потряс ею в воздухе. - Тогда это, стало быть, тебе нужно потому что... - Я упала... Джорен поднял глаза к потолку, и мне почему-то вспомнилась наша первая встреча. Тогда он тоже считал меня дурой (еще и в открытую сказал об этом), вот только тогда это было потому, что я решила подраться с Риваем, даже не оправившись от сотрясения. Воспоминания о Леви заставили меня взгрустнуть. Как это не странно, я скучала по нему. Не знаю почему, но этот коротышка интересовал меня больше, чем мне бы того хотелось. Я часто думала о нем, вспоминала его приятный, бархатистый голос, а когда перед сном закрывала глаза, то видела холодное, сосредоточенное лицо капрала, склонившегося к моей шее, вдыхающего запах волос, моих волос. Увижу ли я его снова? - Эй, Ая! - я увидела перед собой Джорена, недовольного, обеспокоенного. Похоже, врач уже довольно давно спрашивает меня о чем-то. - А? Извините, я задумалась. Вы о чем-то спрашивали меня? - Я спрашиваю, будешь ли ты чай? - Я утвердительно качнула головой. - Ну вот и замечательно. Мне как раз привезли какой-то новый вкус. Будем пробовать.       Знай я тогда, что это за вкус, бросила бы пакет с листьями в огонь, весело щекочущий чугунные бока чайника. Джорен достал заварник и вскрыл бумажный пакет, наполняя фарфоровый сосуд листьями. Затем взял тряпочку и снял с огня чайник, налил кипятка в заварник. В воздух взвились клубы пара, наполняя легкие приятным, терпким запахом каркаде*. - Ммммм, как приятно пахнет, а? Сейчас будем чаевничать. Мужчина начал разливать чай по чашкам. - Джорен, подождите, - я остановила врача, - мне, мне нельзя пить каркаде. Он понижает артериальное давление, а оно и так у меня понижено. Я, если можно, черный чай попью.       Это решение спасло тогда мне жизнь. Джорен не сильно огорчился, и насыпал мне в чашку горсть заварки, залив её кипятком. Я уселась в кресло и сделала небольшой глоток. Врач медленно поднес чашку с рубиновым напитком, и блаженно вдохнул приятный аромат, прикрыл глаза и сделал глоток. Затем еще один, и ещё. Я водила пальчиками по стенке чашки, наслаждаясь теплотой янтарного напитка. - А ну ка, - Джорен привстал, - у меня есть немного варенья... если ты... Если... Врач нахмурился и потер переносицу. Затем посмотрел на меня, сначала внимательно, сосредоточенно, затем - удивленно. Опустил взгляд в чашку и... упал. Послышался звон битого фарфора, на белом халате Джорена расплылось алое пятно. Врач стоял на коленях, упираясь руками в пол и пытаясь встать. Я вскочила и подбежала к мужчине. - Джорен! Джорен! - мужчина посмотрел на меня замутненным взглядом. Зрачки его расширились до такой степени, что серая радужка глаза почти исчезла. - Ая, - он хрипел и сипел, но говорил четко. - Ая... - Да - да, я сейчас. Сейчас. Я помогла мужчине подняться, и довела его до кровати, а сама занялась поисками лекарств. - "Что мне делать? Что... что, - я замерла на месте, на секунду выхватив взглядом из общей картины осколки чашки, разбросанные фарфоровой мозаикой на полу, - Вот оно! Яд. В чае был яд. Тогда, тогда вывести его, срочно!"        Я побежала вниз, хватанула кувшин с водой, таз, и вернулась к врачу. Джорен лежал, откинувшись на подушки, и сипел. Лицо его подрагивало. - Вот, выпейте, - я поднесла к его губам кувшин с водой и стала его поить. Стакан за стаканом, я вливала в Джорена воду, столько, сколько могла. В какой-то момент врач застонал и наклонился вниз, изрыгая содержимое желудка. Я лишь поддерживала мужчину, гладя по спине и пользуясь минутной заминкой, чтобы обдумать дальнейший ход действий.       Больной откинулся на подушку и снова хватился за кувшин, повторяя процедуру. На секунду остановившись, Джорен потормошил мою руку, привлекая внимание, и указал на один из шкафов. Я бросилась к нему, извлекая по очереди склянки и мешочки с различными отварами. - Дуб.. - шептал Джорен в перерывах между чашками. - Надо отварить... - Очередной приступ рвоты прервал мужчину.       Ночь принесла с собой прохладу и толику облегчения. Джорен наконец заснул, мне же оставалось просидеть с ним всю ночь, меняя повязки с отварами. Мужчину лихорадило и потряхивало, но лицо прекратило дергаться, а дыхание стало ровнее. Яд медленно покидал тело врача.        Доза, которую принял Джорен, для меня - обычного человека - стала бы смертельна. То, что в чашке находился яд, не оставляло никаких сомнений. Я даже знала, какое именно растение подсунули в чай. Аконит, или борец. Только отравитель не учел, что любой врач всегда принимает яды в малом количестве, чтобы организм постепенно привыкал к попаданию в него отравляющих веществ. Ведь многие лекарства приготавливаются из ядовитых растений, а как лекарь будет их готовить, если при малейшем прикосновении к такому растению или смеси его будет ожидать долгая и мучительная смерть? Поэтому отравить Джорена практически невозможно. Но и сказать, что он сейчас пребывает в хорошем состоянии было бы неправильно.        В два часа ночи я разбудила мужчину и напоила отваром ивовой коры, поменяла рубашку и дала активированный уголь*. Следующий прием лекарств будет аж через три часа, так что мне оставалось только ждать. Я уселась в кресло и взяла со столика небольшую книгу, открыв её там, где записи закончились, и продолжила писать, аккуратно выводя буковки: "При этом весьма интересен тот факт, что некоторые жизненно важные компоненты тела являются парными и при удалении одного из них функция целиком ложится на оставшийся. Так, например, человек может обходиться одной почкой или дышать одним легким. Еще одним занимательным моментом является способность некоторых структур к восстановлению (регенерации). В частности, печень способна восстановить свой изначальный объем даже в том случае, если она будет разрушена более чем наполовину. Другими словами, сама природа позаботилась о защите организма и человеку стоит внимательно и бережно относиться к тому, что она ему дала.        Я отложила перо и достала маленькую, черную коробочку. Улыбка промелькнула на лице. Ривай. Его подарок я носила с собой всегда, везде. И не только потому, что рисовала всё, что вижу, но и потому, что эта вещь для меня дорога как память о капрале. Маленькие, черные грифели лежали аккуратно сложенные в определенном порядке: от самых твердых к самым мягким. И все идеально наточены. Я достала один из них, и начала рисовать. Черные линии, тонкие и аккуратные, черным шлейфом тянулись за острием карандаша, сплетаясь в единый узор, с каждым мгновением все больше и больше похожий на человеческое сердце. Четко отточенные движения выводили контур, создавали эффект объемности, натуральности. В трепещущем свете свечи казалось, будто сердце живое, будто оно, вопреки всем законам, трепещет на бумаге, задавая четкий, размеренный темп. Грифель очертил еще одну линию и треснул. Часть его отлетела, и покатилась по ковру. Я быстро поймала его и уставилась на осколок в руке. На душе стало неспокойно и как-то тоскливо. По лицу побежали маленькие бисеринки слез. Я стерла их тыльной стороной ладони, удивляясь неожиданно нахлынувшему чувству сентиментальности. Отложив книгу, я подошла к окну и распахнула ставни, впустив в комнату прохладный апрельский ветерок. Небо было темным, бездонным. Млечный путь тянулся от края неба до края, усыпанный галькой ярких, крупных звезд, разбросанных в звездной пыли. " Где бы вы ни были, услышьте меня. Вернитесь домой"

***

Ривай лежал на земле, подложив под голову скомканный плащ. Небольшой отдых перед следующим рывком. Каждый шаг теперь имел свою цену. Каждый пройденный метр теперь выигрывался в ужасном бою. И призом за эту схватку становилась жизнь. Ну да ладно. Об этом позже. Сейчас мужчина просто смотрел на звезды. Они всегда манили его, вселяли надежду, некую толику веры. Напоминали об человечности, живущей где-то глубоко внутри, в изувеченных остатках его души. - Звезды могут исполнять желания. - А что загадала ты? Девушка из его воспоминаний не ответила. Она опустила взгляд, спрятав огромные, карие глаза под веером длинных ресниц. - Я вот мечтаю вернуться. Теперь Ривай знал это наверняка. Никогда раньше его сердце не трогало чувство страха. Ему было просто наплевать, вернется он или нет. Да он и не хотел возвращаться. Не хотел состариться внутри стен. Умереть в холодной постели одиноким стариком. Но теперь маленькое, хрупкое существо там, внутри этой клетки, ждало его. - Удачи. И возвращайся... Небо посветлело. Минуты покоя подходили к концу, а звезды на небе тускнели. Вдруг тишину прорезал ночной крик. - ТИТАНЫ! ТИТАНЫ ИДУТ!        Леви подскочили, машинально обнажив клинки. Ему не обязательно было слушать визг часового, чтобы определить, с какой стороны идут эти твари. Только нарастающий гул, будто из самих глубин ада. Он и был вокруг. Этот ад. Он захлестывал землю, накатывая волнами десятиметровых и пятнадцати метровых титанов. Ну что же. Леви готов. Готов надрать чертям задницу. Первый луч солнца прорезал небесное чрево и на мир хлынули потоки света, алого, как кровь.

***

      Солнце медленно поднималось над горизонтом. Телега размеренно покачивалась, убаюкивала, точно колыбель. Для меня, не спавшей всю ночь, эта дорога стала раем. Я улеглась на дно телеги, и провалилась в глубокий, сладкий сон.        Проснулась только тогда, когда возница объявил, что мы приехали. Вдалеке мерцал красными пятнами черепичных крыш Рё Шин. В последний раз я была здесь вместе с Ханджи и Леви. Разносила письма и делала заказы на продовольствие. Сегодня моя задача почти не отличалась. Только заказывала я лекарственные травы и препараты, подменяя Джорена.        Солнце нежно ласкало маленькие, деревянные домики, заглядывало в оконные рамы, гладило по волосам играющих на пыльной мостовой детей. Всё, как и в прошлый раз. Всё, да не всё. Атмосфера в городке, несмотря на ясную погоду, была крайне мрачной. Люди ходили с опущенными головами, красочные наряды сменились строгими серыми и черными.        Я слезла с телеги, и попросила возницу подождать меня у гостиницы. Мужчина кивнул, и сказал, что зайдет в трактир, выпьет элю. Я не стала спорить, ведь мне предстояло обойти несколько заведений.       Шагая по пыльной дороге, я, то и дело, оглядывалась на прохожих, вслушиваясь в разговоры, но так и не разбирая причины всеобщего траура. Каждый шаг становился тяжелее предыдущего, меня просто подмывало вернуться назад, и расспросить людей о случившемся. Рядом с лавкой, в которой я делала заказ, стоял добротный каменный дом. На его воротах развевалась черная ленточка. На лавочке рядом сидело несколько старушек, и оживленно о чем-то переговаривались. Я приободрилась. Вот он, неисчерпаемый кладезь информации. - Добрый день. - я улыбнулась бабулькам. - Извините, но вы не скажете, что происходит? Все какие-то подавленные... - Ох, детка, неужто ты не слышала, - старушка с черной повязкой на голове обхватила лицо руками, - Горе то какое приключилось. Все, кто за стену ушел... погибли они, милая. - Женщина уронила слезу. - И простые люди, и разведчики. Все погибли. Вот и дочка, кровинка моя, там лежать осталась. Из Шиганшины живой выбралась, а там погибла... Последние слова прозвучали как-то глухо, бессмысленно.

Они все погибли? Почему? За что? Не верю... Нет...