Sunflower 'n' Rosehip

      Сквозь тишину на улице раздаётся: — О, ты глянь, это же тот самый староста Артур Кёркленд! Тот самый петух, который перекрасил волосы в чёрный цвет. — Ага, — соглашается второй, который держал руки в карманах куртки.       И тут, Англия, отойдя от страха, осознаёт, что его волосы всё ещё окрашены в чёрный цвет, пусть светлые корни уже появлялись.       Его мысли прервались на половине, и замечает, что к нему на уличный фонарный свет выходят местные хулиганы. Нет, Артур точно знал, что это не ребята из общежития, хотя до этого здания рукой подать, стоит лишь за угол завернуть.       Следующее, что помнит Англия, это те же самые голоса. Руки толкают его в какой-то тёмный подвал, в котором светит тусклая лампочка, что казалось, вот-вот перегорит. У практически перегоревшей лампочки летает небольшая стайка мошкары. Свет мигает, и мелкие насекомые на мгновение перестают кружить у влекомого им света.       Кёркленд с болью впечатывается о шлакоблоковую стену и от резкого удара его круглые очки слетают с его носа и звонко разбиваются о пол. Это помещение — прекрасное место по минимальной слышимостью даже за пределами этих стен. Англия дрожащими руками, нагнувшись, что бы подобрать свои очки, понял намерение двоих типов. Они загнали его в этот подвал не с целью ограбить. Да уж лучше бы ограбили…       Он не мог собраться с мыслями, и в голове предательски загудело от боли. Страх сковал его, но здравый смысл дал вовремя понять, что уйти не удастся. Лестница далеко…       «Но может попытаться?..»       Сердце его, расширившись от страха перед будущим, пропускало три удара в секунду. Выпрямившись, Артур бросился к спасательной лестнице.       Не успел Англия ринуться вперёд к выходу, как в полу-мраке засверкала лукавая улыбка, и его запястье грубо схватила рука. Выронив сумку, один из хулиганов отпнул её в дальний угол подвала. Застывший страх в зелёных глазах Артура, и его руки начинают дрожать. Очки вновь падают и стёкла разбиваются вдребезги. Громкий шлепок. Что это? Ещё один громкий шлепок. Англии пару раз дали оплеуху, после чего он повалился на пол, придерживая ладонями горящие от ударов щеки.       От страха он буквально ничего не соображал. Испуганно таращась на своих мучителей, он беспомощно отпрянул назад, в угол. Голова закружилась, в мыслях звенело: — Таких как ты здесь не любят! — послышался прокуренный голос со стороны, и с той же стороны в свете тусклой лампочки блеснула пряжка ремня. А это что такое? Громкий хохот, и Англия чувствует, как его сильно ударили ногой по животу, после чего ещё некоторое время в животе появлялись спазмы вроде резких покалываний. И вновь прокатилась волна отвратительного смеха. Артур скривился от невыносимой боли, ведь заступиться за себя он не был в силах. Он толком-то никогда и не дрался.       Тихо простонав, Кёркленд закусывает губу. На глаза его навернулись слёзы. Почему он?.. Почему сейчас?.. Ведь всё было так хорошо… Из мыслей Артура вырывает новый удар. Вместо крика у него вырывается сиплый кашель. — Чёрт… Как же больно… — Подумал он в тот момент. — Чем я заслужил всё это?..       Подняв голову, он видит, как вся эта небольшая компания приближается к нему в плотную. Страх во взгляде Англии лишь рассмешил вновь этих людей. Им это нравилось. Хотя их нельзя было назвать людьми.       Далее последовал ещё один удар, только уже не по лицу, а в районе виска. Но и он тоже не приносил удовольствия. Почувствовав рядом с собой голую холодную стену, Англия уже не в состоянии различать что-либо. Глаза слезились, и ведь возразить нечего. Он смиренно ждал, что будет дальше. Один из типов, с ухмылкой на лице, срывает с Артура верхнюю одежду. Лёгкую куртку, мантию и, наконец разрывает рубашку, от которой в стороны летят пуговицы. Пару защёлков рядом, и Кёркленд в испуге замечает, что его приковали к батарее. К ржавой батарее, которая уже долгие годы не работает.       Ужас овладел всеми другими чувствами Англии. От ужаса он не мог закричать. Сделав несколько попыток вырваться, он обречённо обмяк. Руки резало наручниками, но это было не так заметно, как боль, порождённая страхом. Его ноги оплетают тугие верёвки. Он знал, что будет дальше. Нескончаемые издевательства и жгучая боль… Англия заметил невольно, что она его постоянная спутница с недавних пор. Он зажмурился и горько зарыдал в ожидании своей участи.       Обречённый лязг наручников о батарею, и Англия ощущает, как с него не медля сорвали брюки. Издевательские насмешки не заканчивались, и казалось, им не было ни конца ни края. Подняв на своих обидчиков поражённый и уставший взгляд, он получил ещё один сильный удар. На этот раз Англии с размаху кулаком саданули по переносице, от чего из носа потекли ручейки крови. И как бы печально не было, одними избиваниями это не закончилось. Артур резко услышал звук расстёгиваемой ширинки. Не успел он моргнуть, его сознание перевернулось с ног на голову и уже не чувствуя собственного тела, он ещё еле как ощущает, что он уже не сидит, а его приперают к стене, стягивая с него нижнее бельё до колен. Не сдержав своего отчаянья, Англия был готов отдавать свою жизнь если не по кусочкам, так полностью. И громко выкрикнув, что бы хоть кто-то за пределами этого подвала его мог услышать, один из типов был более продуман, поэтому, не долго думая, налепил продолговатый отрезок изоленты на губы Кёркленда. И это помогло. После этого, Артур мог издавать лишь глухие жалобные стоны. Но и это не останавливало двоих ублюдков.       Не успел Артур толком что-либо понять, как уже был обездвижен. Тёмные густые тени спускались с потолка подвала, ему казалось, что всё вокруг плывёт. Он не знал, кто эти люди, но одно знал точно: «Они гораздо сильнее меня самого.» Руки стягивало в тисках, и любые попытки двинутся поощрялись ударами. Ему некуда бежать и нельзя изменить исход событий, а значит, всё, на что он способен — терпеть, стиснув зубы.       Эмоции испарились, словно Кёркленд появился на свет уже без них.       С каждым движением, тело Артура схватывало болезненной судорогой, и из глаз текли крупные слёзы, от которых он не мог разглядеть совершенно ничего. Неразборчивые голоса и скрипы, очередь ударов, из-за которых всё тело горело. Он умолял бы прекратить и ползал на коленях, но даже этого ему не было позволено.       Оставалось только терпеть.       Англичанин чувствовал себя безликим манекеном, у которого нет права голоса. Он перестал вырываться и кричать, и просто ждал. Ждал, пока эти двое наиграются. В помутневшем сознании Кёркленда всплывали силуэты недель и обрывки каких-то воспоминаний, которые он различал с трудом. Улыбка, глаза, шарф… Почему его нет здесь?       Резкий толчок позади заставил Англию зажмуриться и вернуться в реальность, которая так его пугала.       Вдох-выдох, снова прикосновения холодных пальцев, ноги и руки затекли, шея болит, хочется кричать, но ему не позволят даже этого. Вдох-выдох, насмешки, какие-то другие звуки, чужое дыхание, резкие толчки внутри себя. Каково осознавать, что этим людям нравится трогать тебя?       Англия чувствует, как его ещё раз шлёпнули, но на этот раз красноватый след от пальцев остался на его ягодицах. Порывистый толчок, и у Артура из глаз градом катятся слёзы. Один из типов, которого полностью поглощала темнота этого подвала, опёрся одной рукой о стену, а пальцами второй руки приподнял подбородок британца. Заплаканный вид Кёркленда ещё более увеселил второго насильника. Его улыбка вновь блеснула при тусклом свете, и отклеив с губ Англии клейкую изоленту, парень хрипло произнёс: — А ротик-то у него рабочий. Ну-ка посмотрим, как тебе это понравится… — Он спустил штаны до лодыжек и поднёс возбуждённый член ко рту Артура.       В глазах Артура можно было прочитать отвращение и ужас. Он дёрнулся в сторону, но за это получил несильный удар по голове и почувствовал, как его грубо схватили за волосы, заставляя поднять голову снова. «Нет, нет, пожалуйста…»       Когда рот англичанина, совершенно не жалея, насадили на член, он закашлялся. Слёзы градом стекали из глаз, воздух в лёгких закончился, но начать дышать снова у него не было сил. Он просто задыхался, при этом чуть ли не наизнанку выворачиваясь от отвращения.       Посинев от недостатка воздуха в лёгких, Англия с ненавистью смотрел на усмехающегося насильника, который не щадя свою жертву решил доставить Кёркленду ещё большее отвращения чем раньше, от того резко водрузил всю длину, не боясь лишить Англию последнего свободного вдоха.       Грубые толчки сзади, и Артур не в состоянии даже дёрнуться, и просто повиновался всему, к чему его приготовила судьба. Кажется, его сейчас вырвет.       Всё возобновилось. Пытка, мучения, нескончаемая трамбовка его изнутри. Англия уже не пытался защититься. У него осталось только одно желание, чтобы взрыв в нём произошёл как можно скорее, и прекратилось зловонное дыхание. Чтобы исчезли руки, сухие и мокрые одновременно, которые повсюду тискали его. Как же гадко.       Артур изо всех сил сдерживался. Терпел и терпел, а воздуха с каждым движением было всё меньше. Рассудок снова помутнел, как от алкоголя, и он уже не чувствовал своих рук и ног. Всё тело так затекло и тряслось, что он не обращал внимания на то, как наручники до крови разодрали его запястья.       Жестокие пытки, не выносимый запах пота, руки, раздиравшее его тело. Униженный и покорный, британец опустил взгляд.       Движения становились всё быстрее, и в голове Англии застыло: «Выдержу ли?..»       Британец без остатков сил валится на пол, но его схватили за волосы. На этот раз, не поднимая глаз, Англия уже самовольно принимал член насильника внутри себя. Подумал, что если будет делать как ему велят, то возможно, оставят в живых. Но то, что Артур делал сейчас, никакой радости не принесло. Его колени протёрты до крови, так же как и запястья рук, которые заключены в железные наручники. — Умница… — прохрипел тип, насаживая рот Артура на свой тугой соответствующий орган. На этот раз, удары по голове сменились поглаживаниями.       Англию это бесило. Бесило дико это обращение, но он продолжал молча принимать то, что обязан вынести.       Дрожь ходуном ходила по телу, темп движений нарастал, так же как и страх Кёркленда перед неизбежным…       В глазах его двоилось. Он очень устал, но никто не давал передохнуть. Глаза слипались, но спать не хотелось. Скорей хотелось умереть.       Англия не сразу почувствовал, как сзади него уже толчки прекратились, но зато появилась отвратная боль и ком в горле. Ощутив на своих ягодицах трение и мерзкие прикосновения, вновь этот громкий шлепок, и первый насильник, вставая с колен что-то говорит, но что, — Артур уже не смог различить, но в этих предложениях были грубые слова, от чего Англии хотелось лягнуть первого типа ногами. Как жаль, что и ноги были связаны верёвкой.       Желудок словно выворачивало наизнанку, когда в рот снова пихали инородный предмет. Артур невольно стал надеяться, что скора у этого черта будет разрядка, и он наконец сможет отдышаться… Но кажется, ему не очень повезло. Грубыми точками вторгаясь в открытый рот, тип ухмылялся. Почему им так нравится причинять ему боль? В чём он виноват, что такого сделал, где промахнулся?       Ответа не последует. Остаётся ждать окончания этой пытки. Когда ты чувствуешь боль, время летит бесконечно. И Артур на собственной шкуре опробовал это правило.       Чужие пальцы зарываются в волосы Англии, и рот британца наконец-то освобождается. Неужели этот тип с хищным оскалом насытился? Артур смотрит выжидающим взглядом на двух насильников и те что-то громко говорят, застёгивая свои штаны.       Выдохнув полной грудью, англичанин опускает взгляд и понимает, что теперь ему не предстоит испытывать подобное дальше. Один из типов предостережено снова заклеил рот Артуру куском липкой изоленты.       Англия пытался что-то возразить мычанием, но двое ублюдков перед уходом испинали старосту в бочину. И снова боль прокатывается по всему телу. Смотря вслед уходящим, Англия вновь заливается слезами. Он до сих пор был пристёгнут к батарее наручниками. Вокруг холодно и не яркий свет лампочки позволил Кёркленду разглядеть себя.       Кровь неприятными сгустками запеклась на костяшках пальцев, запястьях, коленях… Многочисленные синяки уже стали заметными багровыми пятнами на мертвецки бледной коже Артура. В горле его неприятно щипало, а голова гудела. Это было слишком больно. Слишком страшно было оставаться с тёмной комнате. Он думал, что никто не придёт за ним сейчас… Никто не спасёт. Никто не утешит.       Громко всхлипнув, Артур подумал, что похож на выброшенный пакет с никому не нужным мусором.