Новый староста
21 ноября 2016 г., 16:26
Утро следующего дня жители маленькой комнатушки в старом общежитии встретили по-разному.
Артур всё ещё спал. Спал он беспокойно, то и дело нервно дёргаясь и испуганно вскрикивая. Усталость его сломала, а посему, по звуку будильника, Кёркленд крайне разочарованно вздохнул и потянулся…
Всё тело ломит. Следы от вчерашнего времяпровождения лишь увеличились в объёмах, и на месте ушибов теперь красовались иссиня-фиолетовые синяки размером с ладонь.
Он не думал об учёбе или ещё о чём-то. Разум, в отличие от хрупкого и больного тела, пробуждаться отказывался. Безлико глядя вперёд себя, Англия старался сфокусировать взгляд, но было это довольно сложно.
Россия, тем временем, по сигналу сработавшего будильника, в спешке поднимается со своей кровати, и приводит себя в порядок.
Англия с трудом приоткрыл глаза, но спустя минуту, всё же смог чётко понять, что происходит. У него жутко болит голова, в глазах размывались очертания комнаты, и кажется, что если сейчас сделает хоть какое-то телодвижение, то переломится на пополам. Он замечал движение по комнате, и знает, что самостоятельно подняться не сможет, а ведь сегодня нужно было идти на учёбу. Артур замечает, как у ослеплённого утренними лучами солнца окна, стоит Иван. В ярком свете, ещё находясь без верхней одежды, Иван стоит спиной к Кёркленду, и только секунду погодя, спешно надевает белую рубашку, и вполоборота поворачивается и поглядывает на только что проснувшегося Англию.
Смотря на полуобнажённое ранее тело своего соседа, Артур невольно подумал, что если бы не вчерашний вечер, то ему бы захотелось ещё раз стать ближе к Ивану, но эти мысли резко развеялись, как только Россия надев на себя чёрную мантию, тихо подошёл к проснувшемуся Англии.
— Артур, я ухожу. Так что не вздумай уходить из комнаты до моего возвращения. — Его голос пусть и был холоден, но для Кёркленда эти слова казались куда теплее, если бы их сказал кто-нибудь другой.
Губы англичанина дрожали — он пытался сосредоточиться и понять смысл сказанного.
Англичанин слегка покраснел, но из-за мертвецкой бледности этого было практически незаметно. Он в растерянности блуждал по Ивану взглядом, ни раз замечая, как красиво чёрная мантия собирается складками, и придаёт силуэту Брагинского некий строгий вид.
« Красивый… Ему так идёт эта строгость.»
— Ээм… — наконец Артур постарался дать целесообразный ответ, но губы как будто не слушались. Да и вообще, голова и тело Англии устроили заговор против своего хозяина, и не желали работать так, как он этого требует. — А как же занятия?.. И?..
— Всё нормально. — Иван тихо присел на корточки перед лежащим на кровати Артуром, провёл рукой по его голове, и большим пальцем вытирая засохшую дорожку от слёз у края левого глаза Англии, сказал немного тише: — Сегодня я заменяю тебя, и на учёбу в ближайшую неделю ходить тебе не рекомендуется. Отдыхай. — Россия, что для него было не совсем ожидаемо, после этих слов подался вперёд и поцеловав Кёркленда в лоб, потом поднялся и перекинул сумку себе на плечо. Он расправил появившиеся складки чёрной мантии на себе и поглядел ещё раз на Англию.
Англичанин смущённо захлопал светлыми ресницами, и теперь-то его робость проявилась даже на ушах, которые заметно порозовели. Заторможено он коснулся рукой своего лба, и так откровенно пялился на Брагинского, что тот, как заметил Артур про себя, наверняка удивился.
— Я… эм… Спасибо, Иван. — Он слабо улыбнулся, прикрыв глаза. После недолгой паузы, которых в этом разговоре было более, чем достаточно, он чуть выше натянул на себя одеяло, и произнёс почти шёпотом:
— Я буду ждать тебя…
— Скоро вернусь. — Хрипло добавил русский, и поправив новый элемент своей одежды — мантию, вышел за пределы комнаты, после чего двери за ним негромко захлопнулись.
Однако Англия не знал, что и думать. Он толком не знал, любит ли Россия на самом деле, или же просто жалеет его, чтобы вызвать хоть какое-то доверие. Одно Артур знал точно, всё ещё чувствуя тёплый след от поцелуя на своём лбу, — на Ивана он уже не сможет смотреть как на своего соседа и одногруппника, тут попахивает уже большим, чем просто дружбой. Но эти взгляды, эти жесты, поцелуи и обещания… Кёркленд буквально растаял, эхом проговаривая у себя в мыслях единственное «Я скоро вернусь».
Но оставалась единственная проблема — сейчас англичанину приспичило в туалет, а Иван запретил вообще выходить за пределы комнаты.
Но Россия ушёл возможно надолго. Мысли эти нисколько не придавали Англии радости. Скорее это было мучительное чувство желания. Желания быть с тем, кто только что вышел из комнаты.
Неуверенно спустив ноги на пол, Кёркленд поднимается. Тихо пискнув от боли, которая охватила неустойчивые ноги из-за напряжения, Артур так же вспоминает, что он… голый. Кроме того плаща, в котором его вчера благополучно вернули домой и опустили в кровать, на нём ничего не было.
«Вот ведь походил по улице, что называется…»
Спустя добрый час, британцу удалось отыскать чистую и нетронутую одежду среди своих вещей. Странное для Артура дело: простая белая футболка и домашние штаны, которые обвисли на худых до безобразия ногах.
Вздохнув и оглядев себя, англичанин так же достал из аптечки бинты. Руки, костяшки на которых были в кровоподтёках, и следы от наручников — не то зрелище, которое нужно видеть местным студентам… Особенно после вчерашней сцены с Иваном, который подобно спасателю, нёс Англию в комнату на руках.
Собравшись с мыслями, он неуверенно потянул за ручку двери. Многие студенты, которые ещё не успели уйти на занятия, находились в холле.
Выглянув из-за открытых дверей, Артур удостоверился, что Ивана нет, а значит, пока можно нарушить его предупреждения и на минуту покинуть комнату.
***
Уверенно шагая по коридору университета, Иван ни с кем не здоровался и ни с кем не пересекался взглядами. Только студенты, которые болтали о чём-то, замечая мимо проходящего Россию в новой должности, немного с удивлением смотрели на нового старосту. И теперь, вместо Артура, в одной из старших групп университета, главным среди студентов был Иван. Строгий и исполнительный. Ни какой самодеятельности и беспричинных поводов для улыбок и шуток. Всё строго, как было при Кёркленде. Тёмная мантия слегка развевалась при ходьбе, и держа в руке журнал со списком имён студентов, Брагинский всё чётче слышал громкое тиканье своих наручных часах. Тиканье, которое словно отмеряло скудный остаток времени. И до начала первой пары оставалось буквально ничего. Минуты две, если точнее быть.***
В волнении, которое не покидало ни на минуту, Артур заламывал руки, когда неровной походкой ступал по коридору. В каждом звуке ему слышалась некая угроза, и это усугубляло ситуацию. К счастью, до пункта назначения англичанин добрался без каких-либо происшествий. Уже умывая руки, он услышал какие-то знакомые голоса в спешке сбегающих по лестнице студентов. Поднимая взгляд первый раз за день на небольшое зеркало над раковиной, Кёркленд охнул, удивлённо округлив глаза: — Вот это видок у меня… — Его отражение «слегка» напугало.***
До начала пары осталось всего две минуты! Прожёвывая яблоко, и одновременно с этим перебрасывая сумку через плечо, Альфред спешил к аудиторской, где желательно было появиться уже давно, или хотя бы десять минут назад. Заскакивая в кабинет, и широко распахивая двери, Америка с улыбкой показался перед всеми, кто был в сборе. Сразу же с порога узнав знакомый силуэт, пусть Иван и был облачён в непривычную чёрную длинную мантию, американец кинулся обнимать того со спины, как делал это довольно часто: — Джонни-и-и! — звонким голосом раздалось в аудиторской, и всё замерло. Раньше, когда Америка обнимал Россию со спины, то Иван хотя бы вздрагивал от неожиданности, а потом, увидев своего американского с недавних пор друга, посмеивался, как бы говоря о том, что его забавляли такие неожиданные приветствия. Но только не сейчас. Не поворачиваясь, Иван холодным тоном проговорил: — Альфред, Вы опоздали. Надеюсь, Вы понимаете, что Ваше опоздание непременно будет записано в журнал имён студентов, а точнее, в графу прогуливающих? Альфред растерялся. Он, невинно хлопая глазками, опустил руки, которые секунду назад сжимали Брагинского в тёплых дружеских объятиях. «Наверное, это шутка!» — Беззаботно решил Джонс, почесав затылок. — Ты чего?.. — вслух спросил он, заглядывая Ивану через плечо. — Я-то ничего, как раз. А вот мне бы стоило выписать тебе замечание на счёт твоих вечных опозданий. — Процедил русский безразличным голосом, но грозно зыркнув на американца, сдвинул брови. — Но твоё счастье, что опаздывает сам преподаватель. — Он фыркнул. Сейчас Россия в точности напоминал собой упрямого Англию. Даже характер поменялся. И если раньше Иван был простодушным студентом, который при каждом удобном случае широко улыбался, то теперь от него не дождёшься элементарной улыбки в ответ. От прежнего Брагинского осталась лишь тень. — Надеюсь, ты хорошо повеселился, прежде чем явиться на занятия… — Он ещё раз окинул Джонса не приветливым взглядом, и не проходя на своё место, ждал преподавателя, чтобы в полной аудитории объявить некую важную на сегодняшний день новость. — …Ты… э… — глядя на русского, как на сложную задачу, Америка повёл плечами и поправил очки на носу. — Обиделся на меня что ли, а? Такая перемена пугала. Мало того, что Джонс ни капли не понял, что произошло, так он мгновенно узнал в своём друге заносчивого старосту, который когда-то точно также отчитывал его за опоздания. «Что с тобой, Россия?» — пронеслось в мыслях Америки, прежде чем дверь отворилась, и преподаватель, кивая на приветствия, зашагал к своему месту. Не ответив ничего Альфреду, Иван перевёл взгляд на преподавателя. Оказывается, этот забавный профессор со своим чемоданчиком, просто был в пробке и явился даже позже самих студентов. — Так, — проговаривает преподаватель, подойдя к своему месту, доставая из своего чемодана книги и тетради, — сегодня наша тема посвящена… — и обратил внимание на стоящего рядом Ивана, который не торопится сесть за свою парту. — А Вы, Иван Брагинский, почему не присаживаетесь за свою парту? — Я бы хотел сказать важную новость. Преподаватель поправил очки на переносице, и взглянул на Россию с неподдельным интересом, на что сам русский продолжает: — С этого дня, я являюсь старостой этой группы, но это продлится не так долго. Максимум недели две, после чего Артур Кёркленд вновь станет на свою должность. Некоторые студенты ахнули, один Греция под ахи своих одногруппников проснулся, спрашивая, едва разлепляя сонные веки: — А? Шо? Шо я пропустил? И кажется, все были слегка шокированы, одни Кику и Гилберт только оставались к этой новости беспристрастными. — А… Ху… дожник ничего так старосту нам нарисовал. — Задумчиво сказал Гилберт. — Верно подмечено. — Резко отвечает Япония и нажимает на кнопку своего фотоаппарата, делая снимок с новым старостой группы. Америке ничего не оставалось, как в смятении опуститься на своё место и смирённо достать учебники из сумки. Он не спускал глаз с Ивана. Что же произошло? Почему эти, знакомые, мягкие черты характера, резко стали такими колючими? Почему Брагинский не улыбается ему?.. Что произошло за такой короткий промежуток времени, который они не виделись? — Вот как… — кашлянул в кулак преподаватель, оглядев старосту с ног до головы. — Замечательно. Присаживайтесь, пожалуйста. Начинаем… Он стал сразу с ходу объяснять что-то. Он то стал, а вот Джонс не мог прийти в себя. Он ошарашенно глядел на русского, и мысли снова занимал голос: «Что за?..»
