Sunflower 'n' Rosehip

      Шум и разговоры отвлекающихся от работы студентов, заставляли англичанина раздражённо закатить глаза. В отличие от студентов, которые с энтузиазмом восприняли идею ремонта, он сидел в стороне, и вёл учёт счетов за сдачу денег студентами, а так же некоторыми формальностями. Который раз шумно вздыхая, Артур поднял глаза на настенные часы. «Задерживается…» — думает Англия, начиная нервно притоптывать одной ногой.       Артур искал его глазами. Глазами искал русского в каждом углу, но его не было, так же, как и Америки. Поскольку Англия вместе с преподавателем руководил процессом, он прекрасно помнил, что Альфред и Иван должны принести белую краску в жестяной банке. Но ни двоими опоздавшими, ни банкой с краской даже и не пахло. «Должны были ещё тридцать минут назад…»       Обнаружив глазами знакомые лица, он поднялся с места, и без особого желания побрёл в сторону этих самых «знакомых лиц.» Без особого желания потому, что лица эти были очень увлечены «работой.»       Пруссия покачиваясь, сидел на стремянке. Он вяло водил кисточкой по стене, окрашивая ту в блевотно-зелёный цвет. — Вы знаете, что стены должны быть бежевыми, а не зелёными?.. — Напомнил Япония, стоя рядом. — Да держи ты эту тарантайку! Я рисую людям поля! — Весело выпалил Байльшмидт, отсалютовав кисточкой. — Я художник! Я — творец! Я так вижу! — Какой позор… — Кику вздохнул, стараясь держать лестницу покрепче, чтобы горемычный Гилберт ненароком не упал. — Ночной дозор! — Хм… — Артур, поправив рукава мантии, кашлянул в кулак. — Вы не видели здесь Джонса и Брагинского? Они должны были прийти сюда с краской… — Краска? А? — повернувшись и вытаращив глаза на Артура, прусс помахал кисточкой и усмехнулся. — Ну так они с вашей краской в библиотеку пошли, нет разве? — Библиотеку?.. — Именно, — отозвался японец. — Что-ж, эм… — Неуверенная конструкция, на которой восседал Байльдшмидт, вот-вот готова была рухнуть. — Благодарю… — с этими словами Кёркленд повернулся и угрюмо направился в библиотеку. «Какого лешего они в библиотеке забыли?..» — думал он, двигаясь по коридору. — «В поисках книжки „Сделай сам“?»       Наконец преодолев нужное расстояние, он резко замер у двери, прислушиваясь. «Чего?..» — странный звук за стеной напоминал глухие стоны. Сердце Англии резко забилось быстрее, предчувствуя не ладное. Ох, если бы он знал, на сколько же не ладное он сейчас узреет…       Его руки в мандраже слегка затряслись, и дрожащими пальцами он повернул ручку двери. Та, издав характерный щелчок, приоткрылась, с тихим скрипом. Заглянув в щель, Артур хватается рукой за рот, и в глазах промелькнуло что-то сродни ужаса.       Пытаясь собрать беспорядочно витающие мысли в своей голове во что-то более целесообразное, чем поток ругательств, Артур понял, что опоздал. Он больше не мог смотреть на представленную сцену на столе библиотеки, потому, в шоковом состоянии съехал спиной вниз по закрытой двери и брякнулся на пол. Кёркленд не находил себе места, и самые ужасные картины в его голове рисовали причины стонов, что с каждой секундой звучали чаще и громче в помещении. Чёрт, он просто не может поверить в то, что сейчас увидел. Просто не верил ни глазам ни ушам, которые точно не могли обманывать. Перед глазами будто промелькнула вспышка молнии, которая сулила нескончаемый ливень.       Артур слегка рассмеялся, истерично и странно, в отчаянной попытке успокоиться. От царящей вокруг пустоты было не по себе. Ему было горько, горько и плохо. Нет, не от увиденного. Скорей от того, кого именно он увидел.       Англичанин долго, молча и потрясённо, смотрел в пол возле своих ног. Его руки эпилепстически дрожали, и он обхватил ими своё лицо, боясь разрыдаться прямо здесь. «Ненавижу его! Ненавижу!»       Разрыдаться. Именно это и хотел сделать староста, когда услышал очередной протяжный стон американца, который в какой раз получал ещё одну порцию наслаждения, находясь с русским.       «Ненавижу…» — С этими словами Англия наконец смог всхлипнуть, и горячие капли стали спадать с его щёк на пол, некоторые слезинки впитались в рукава чёрной мантии.       Обессилевший и угасающий, Кёркленд не разбирался в том, какого всё-таки решил пойти на поиски двоих. Если бы Артур мог плюнуть на опоздание, и не стал зацикливаться на той чёртовой краске, и не узнал бы о похождениях Брагинского и Джонса, то сейчас бы было всё проще. Просто бы не знал и не ведал этой происходящей сцены. И всё бы было хорошо… Относительно.       В сознании просто всплыли картины, как ранее названный американец лежит в луже крови, растерзанный и изрубленный на части.       Англия поднялся на месте, там, где стоял. По коридору прокатился смех, а потом, он, должно быть, не помня себя, сказал в пустоту, шагая прочь, твёрдо удерживая на лице обезумевшую улыбку: — Я больше такого не допущу. — В секунду, его мир рухнул, и даже самый яркий свет сейчас был бы для него не ярче бледно-серого цвета. Всё уже потеряло тона.

***

      Это всё было уж слишком невыносимым блаженством для Альфреда, и он кончает тугими струями спермы на блестящую поверхность стола, задыхаясь от недостатка воздуха в лёгких.       Обездвиженный после очередного оргазма, Джонс даже перестал сжимать мышцы ягодиц, думая, что всё это бесполезно. Да и зачем это делать, когда ему так понравилось чувствовать русского глубоко внутри себя, чувствовать его толчки, и его дыхание в шею… Но Россия уже слез со стола, после чего Америка почувствовал, как его не сильно шлёпнули по правой булке.       Лениво поворачиваясь к русскому лицом, Альфред глядит на него, желая понять, чего тот требует. Несколько секунд нежась, лёжа на столе, американец тихо постанывает, ощущая расползающееся по телу приторно-сладкое тепло.       Но каково же было удивление Америки, когда заметил, что Иван за всё это время даже ни разу не кончил. «У него, что, нескончаемый заряд?» — Промелькнул голос в мыслях Джонса, и тогда, с болью сев на край стола, он посмотрел в ту сторону, куда брызнуло его семя и хитро усмехнувшись поглядел русского. На русского, который в свою очередь, присел на не так отдалённо стоящее кресло, и Иван с замыслом поманил американца к себе пальцем.       Пошло облизнувшись, Джонс спрыгнул со стола и направился к Брагинскому, наивно заглянул тому в глаза, смущённый. Ему безумно нравилось, когда Иван выглядел так властно. «Ты так строго на меня смотришь…» — Думалось Альфреду, смотря прямо в фиолетовые глаза. И его взгляд тут же упал вниз по телу Ивана и остановился на колом стоящем определённом органе. — Если ты… — хотел заговорить Альфред, прикусив губу и опустившись на колени, Иван ответил лишь одним кивком. И что бы Америка быстрее приступил, в качестве стимула, Россия погладил американца по голове, заправив некоторые выбивающиеся волосы за уши.       Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, Альфред сначала проводит языком по всей длине, а потом неуверенно вбирает плоть русского в рот на половину. Ему не было очень тяжело, но сама мысль о том, что он делает сейчас, будоражила его сознание. И, можно даже сказать, немного это отталкивало.       Шумно выдохнув, Иван хватается за загривок Альфреда, жестко насаживает рот американца на свой член. Головка неприятно скользнула по горлу, отчего Джонс в отвращении скривился, но показывать своё полное отвращение к процессу этой затеи перед Брагинским не стал.       Замечая, что Альфред в какой-то степени просто имеет к этому делу неумение, Иван шепчет издевательским тоном у его уха: — Я знаю, ты можешь.       От этого шёпота по телу прошлась волна мурашек, и Америке стало сложнее дышать. Он боялся в эту секунду закашляться, но к счастью ничего страшного не произошло, и, пересилив себя, Джонс вобрал ещё глубже, играя с членом русского, очерчивая языком каждую выступившую венку.       Слегка недовольственные, неразборчивые мычания перешли в желавшее большее стоны, и, войдя во вкус, Альфред хорошенько расположившись у ног Ивана, опёршись руками о ноги Брагинского, он жадно вбирает его горячую плоть себе в рот. Россия стонет от накатившего с двойной силой возбуждения, после чего не расчитав силы, со всей дури надавливает на затылок Америки, и Альфред едва не задохнувшись, поперхается, и только потом уничтожающим взглядом смотрит на русского.       В потревоженном не раз горле неприятно пощипывало, и от неожиданности на глаза американца навернулись слёзы. Лицо его было чертовски красным, и казалось, что-либо сейчас он станет кричать, либо вот-вот расплачется. Но Джонс просто оторвался от своего занятия и продолжил прерывисто кашлять.       Откашлявшись, и сев на пятки, Альфред начал причитать, вытирая губы: — Если ещё раз сделаешь нечто подобное, то обещаю, что укушу, и мало не покажется. — Побереги зубки, они тебе ещё понадобятся. — Россия лишь усмехнулся, правда впредь он больше резко не хватал Джонса за волосы, а лишь поглаживал.       Недоверчиво Альфред отводит взгляд в сторону, после чего неуверенно продолжает. Вбирать глубже он не в силах, ибо горло нещадно жгло, и он стремился как можно быстрее закончить начатое. Поэтому продолжал дразнить зубами, оглаживать его ствол и крепко сжимать губами бархатистую твёрдую плоть.       Иван слегка отклонился, вынув член наполовину, и затем мягко погрузил его обратно. Он проделал это не однократно. Мясистая плоть тёрлась о всю ширину языка Альфреда, головка проскальзывала в горло, каждый раз перекрывая воздух, от чего Альфред задыхался, и он, казалось бы даже синел от недостатка кислорода.       Когда Иван начал ускоряться, Альфред подавался ему на встречу, хоть у него и не было особого желания это делать. Америка так напрягал горло, что Россия уже чувствовал, как оно вибрирует.       Ещё мгновение, и Россия бы точно излился в глотку Америки, но посчитав гуманным, что с Альфреда хватит и того, что в него неоднократно жадно толкались, Иван решает избавить американца от пытки глотать семя, но за место всего этого, обильно окропил лицо Джонса.       Америка вновь закашлялся и сел на пол, стараясь как можно скорее отдышаться. Да, ему было больно и неприятно, но он был неожиданно доволен собой. Доволен тем, что наконец-то добился близости с Россией.       Облизывая губы, Джонс слышит тихие стоны русского, на которого также снизошло невероятное облегчение. Вытирая тёплую субстанцию со своего подбородка, Альфред на пальцах ощущает тягуче липкую жидкость. В синих глазах блеснул некий хитрый замысел, и, подняв взгляд на Ивана, демонстративно повторно облизнулся.       Несколько капелек спермы стекает из протёртых губ Джонса. Он стирает жидкость пальцем и слизывает, будто это была не конча, а крем с бисквитных пирожных. Америка пальцами стирает с носа и очков семя «любимого» и с жадностью, так чтобы Россия видел, проводит по своим губам, затем остатки на пальцах засасывает, имитируя минет. Он-то знал, что Ивану понравится такая смелость, после чего сам Альфред получил мягкий поцелуй от русского в свою макушку.       Поцелуй этот вновь взбудоражил Америку, но если Россия вновь захочет прямо здесь, в каких-нибудь ещё извращённых позах, то Джонс бы не колеблясь согласился. И пусть весь мир подождёт.       Через очки размытая картинка становится немного чёткой, и Альфред замечает улыбку на лице Ивана, которую невозможно было скрыть. — Надеюсь, — Альфред слегка улыбается, затем отводит взгляд в сторону, — ты теперь понимаешь, что препод заподозрит что-то не ладное, когда я всю пару буду стоять, в то время, когда все остальные уже сидят на своих местах? — Ещё как понимаю, но ты умело лжёшь, поэтому с лёгкостью отмажешься. — Не скрывая своей улыбки говорит Иван, положив ногу на ногу.       Америка почему-то умилился этому ответу, пусть тот самый ответ прозвучал не с нежностью. Он подался вперёд, чтобы вырвать у губ русского ещё один поцелуй. — Тсс, — Брагинский приставил палец к губам Джонса. — Не сейчас, — он, опираясь руками о подлокотники кресла, встал с места, осматриваясь по сторонам, где бы мог оставить свои вещи и в том числе вещи Альфреда.       Издав смущённый вздох, Америка наблюдал, как этот русский немного отдаляется и собирает вещи с пола. И снова эти греховные и пошлые мысли. Удивившись тому, что вновь забрело в голову, американец покраснел, и тоже ринулся поднимать свои вещи, дабы вскоре одеться.

***

      Прокручивая в мыслях картины, словно фрагменты кадров из фильма, увиденные в библиотеке, Артур, пошатываясь, направился обратно в кабинет, где полным ходом шли ремонтные работы.       Не обращая внимания на удивлённые взгляды студентов, он забрёл вглубь комнаты. Там Англия опустился на стул, спрятал лицо в колени и сидел так не двигаясь до окончания работ, пока студенты не начали расходиться.       Получив от преподавателя разрешение чтобы покинуть аудиторскую, Кёркленд взял свою сумку, и чисто на автомате ушёл в общежитие, в свою комнату. Навязчивые мысли жужжали в его голове, подобно рою пчёл. Рассеянно скинув обувь на коврике у порога, Артур нехотя прошёл и рухнул на кровать, после пролежал так долгое время. За то всё время, пока длилась внутренняя борьба за чувства к русскому, британец пролил ещё не мало слёз, что влажным следом остались на подушке.       Уже под вечер, когда Иван пришёл в комнату, Артур даже не смотрел ему в глаза. И, даже не поздоровался. Англии было не до улыбочек и любезностей, сейчас он хотел мстить, и без разбора чему. Мстить за своё разбитое сердце всему живому.