Sunflower 'n' Rosehip

      За ночь англичанин ни разу не сомкнул глаз. Он смотрел в потолок, словно стараясь прочитать там ответ на вопрос: «Что мне делать дальше?» Усталость действовала на него губительно. В состоянии полудрёмы, Артур видел сны, насыщенные далеко не лицеприятными для его некрепкой психикой картинами. И чего там только не было…       Слышал, как Брагинский вернулся в комнату, но Артур упрямо делал вид, что спит, как громко бы тот не открывал двери и кипятил чайник.       »Я сплю, ясно? Сплю… Сплю…» — жмурит Англия глаза.       К моменту действия будильника, Англия уже успел накрутить себя плохими мыслями, а в придачу заработать не хилый недосып. Вскочив с кровати и кое-как приведя лицо в порядок, он с ходу рванул на улицу, на ходу одеваясь в свою чёрную мантию. Ибо «спал» Кёркленд в студенческой форме, напрочь забыв про потребность к переодеваниям.       Так помятый и встревоженный, он и оказался самым первым на крыльце университета. Там, взяв у преподавателя журнал, Артур постарался отвлечься работой.       Совсем скоро должны были подтянуться студенты, а с ними Иван. Иван и Альфред Джонс.

***

      Игнорируя приветствия и просьбы, британец сидел за партой, делая вид, что что-то записывает за преподавателем. На самом же деле, он патрулировал взглядом кабинет. Рядом с Россией, конечно же, крутился Америка, что-то шумно ему рассказывая.       »Стереть бы с лица земли твою улыбочку… — Пронеслось в голове. — «Да и самого тебя бы…»       Позже, когда началась первая пара, Англия старался полностью вникнуть в лекцию, что объяснял преподаватель ходя с одного конца аудиторской на другой. Да, слушать, записывать и внимать каждому слову профессора была вещь важной для старосты, но кто сказал, что сердце британца не стучало громче и чаще чем обычно, завидев вновь русского и американца вместе за одной партой? В голове проскакивали вновь те сцены в библиотеке.       »Так больше продолжаться не может…» — Шикнул Артур, в то самое время, когда прозвенел звонок, оповещающий о том, что пара уже прошла, и все студенты, ринувшись собирать книги и тетради с парт, так же болтая о разном, засобирались к выходу. С каждой минутой в помещении становилось всё просторнее.       Англия, перебросив на плечо сумку, видит, как Россия и Америка уже выходили из аудиторской, и его это надломило ещё сильнее. Тогда англичанин был готов превратить надоедливого американца в лягушку или в прах с очками, но, не мог.       Кёркленду пришлось не сладко, наблюдая за тем, как Брагинский и Джонс следуя по коридору, заворачивали в столовую, при этом что-то рассказывая друг другу. Они перебивали друг друга, шумно смеялись. Как странно, ведь после вчерашнего, они по идее должны были даже стыдиться смотреть в глаза друг другу. Должны бояться вообще столкнуться в одном помещении вместе. Но нет, всё было против этих стереотипов. Как будто бы ничего и не было. — Конечно, — бубнит Артур себе под нос, заходя следом в столовую, заметно хмурясь, — вы же ещё в столовой не пробовали. — Да, он говорил это с великой досадой и обидой. И даже глубоко в душе корил себя за то, что вообще в начале сентября позволил этому русскому жить с собой в одной комнате, но что сделано, то сделано. Не выбрасывать же вещи России за порог комнаты и не кричать в след русскому какие-то проклятия, как ревнивая жена, которой изменил муж.       Ступив на порог, британец почти без очереди купил у буфетчицы скромный завтрак: красное яблоко, сэндвич, и зелёный чай. Присев за своё место, в самом дальнем столике столовой, Англия вздохнув, бурил взглядом радостных русского и американца. Но Россия по какой-то причине не ел, а просто стоял у стены, и когда Америка ушёл, Иван демонстративно всё ещё стоял у стены, скрестив руки на груди. Кажется, он кого-то ждал. Но кого? — Интересно, — Англия вновь озвучивает свои мысли вслух, — каково это чувствовать в себе русского? Наверное, так же приятно, как слышать его голос?.. — Он только отпил немного чая со свой чашки, как рядом с ним с шумом придвинулся стул. — Ку-ку-у… — кокетливо протянул Франция, надеясь на новые оскорбления Англии в свою сторону. — Бровастый, чего сырость разводишь? Неужели милый глазки больше не строит? — голос француза всё так же отдавал приторные и бархатные нотки в голосе.       Поперхнувшись глотком чая, Артур резко повернул голову и только сейчас заметил рядом с собой Франциска. Как всегда в настроении, и готового постебаться над Кёрклендом. — Ты? — приподняв брови, но не повышая голоса, в изумлении спросил староста. — А что ты тут забыл у моего столика? Небось, опять свою дозу вина принял, алкоголик несчастный… — бубнит и делает глоток чая. — Нее, — снова протягивает Бонфуа, подперев ладошку о подбородок, — Арти, я не алкоголик, я — купидон. — Ты точно на душу не принимал сегодня, нет? — Я пью только по праздникам, дорогой мой. — У тебя праздник каждый день, Франциск. Иди-ка ты к чёрту. — Шикнул британец, но это не помогло. — О-оу, кажется, у тебя что-то стряслось? — Бонфуа придвинулся чуть ближе (хотя куда уже ближе), и с загадкой в глазах спросил: — Неужели получил оценку чуть ниже «отлично»? — а в вопросе был намёк на стёб.       »Не твоё дело», — хотелось прорычать Кёркленду, но Франция продолжил: — Если что, ты можешь мне рассказать, что у тебя стряслось. Я, как настоящий друг и по совместительству брат, тебя послушаю. — Хм… — Артур опустил голову, и светлая чёлка преградила ему взор к виду столовой. И тут он подумал, что ему действительно некому выговориться. Даже трое старших братьев находятся вдалеке. Самый старший, который проживает на юге Шотландии, живёт припеваючи, открыв своё дело. Брат, который живёт в Ирландии, в большом городе, тоже от старшего брата не отстаёт, и построил свою таверну. И третий брат, который живёт в Уэльсе, вероятно и не вспоминает об Артуре, занимаясь тем, что став кандидатом наук, пользуется своими успехами на родине. А сам Англия, куда он пойдёт, когда окончит этот год в универе? Как и хотел, он будет иметь дело с политикой. Ни мэром, ни губернатором он не станет, однако, какое-нибудь да образование будет. Отличник, в конце концов. Одним словом, братья Артура, мягко говоря, забили на самого младшего, так как каждый занят своими делами. — Да, — неожиданно сквозь долгую паузу произнёс Кёркленд, поднимая голову, — ты прав, стряслось, но с оценками у меня всё идеально. Лучше и быть не может. — Дела сердечные? — С ходу догадался француз, покосившись на русского, который провожал взглядом каждую мимо проходящую девушку-студентку. — Франциск, не нагнетай. — Но это правда, не так ли? — Он рассматривал старосту с нескрываемым удовольствием.       Артур молчит, поджимая губы. Да, Франциск оказался прав, тут и без слов дурак поймёт. Однако Кёркленд в удивлении приподнял брови, когда заметил, как к Ивану подошла молодая особа. Девушка, учащаяся в одной группе с Россией, без какого-либо опасения или стеснения подошла к Брагинскому.       Сквозь шум обедающих студентов, Артур не смог понять, о чём говорили двое. Он не слышал разговора, зато отчётливо видел, как девушка встала на цыпочки и притронулась к шарфу Ивана, затем посмотрела русскому в глаза. Брагинский заметно улыбнулся, и, кажется, та девушка говорит ему что-то приятное. Но вот что именно означало это «приятное», Артур мог только догадываться. Но боже, она зажала в кулаке шарф, и это надломило Кёркленда. Он решил, что это последняя капля терпения. С силой сжав чайную ложку в руке, Англия тут же переломал столовый прибор напополам. Да и есть не очень-то хотелось в эту секунду. — Ого! — Удивился Бонфуа, — а ты что, качаться начал? Ты глянь, одной рукой и таким лёгким жестом переломал ни в чём не повинную ложку на двое!       Кёркленд не обратил внимания на удивленный вопрос француза, зато настроил всё своё внимание на девицу, что пальцами дотронулась до руки Ивана. Артур изменился в лице, а Франциск посмотрел в сторону куда смотрит британец, затем спросил: — А чего ты так таращишься на Джанетт? Э-эй?       Сердце Англии словно выпрыгивало, когда студентка двинулась ещё ближе к России.       »Не хочу больше на это смотреть!..» — говорит внутренний голос в голове старосты, после чего в изумрудных глазах загорается огонёк, уголок рта чуть поднимается вверх, и создаётся эдакая ухмылка маньяка, чем беззаботная улыбочка студента-старшекурсника.       Естественно, Артур знал, что в Ивана влюблена добрая половина девушек универа, но кто знал, что нашего англичанишку это настолько заденет. Заденет настолько, что громко саданув кулаком по столу, на лакированной поверхности появилась вмятина. Резко встав со своего места, и подхватив свою сумку, Англия ринулся с места, только Франция и успел протянуть в след ему руку и крикнуть: — Артур, куда ты?!       Но ответ не последовал. Единственное, что Англии сейчас хотелось больше всего, это, наверное, убрать всех на своём пути.       Захлопнув за собой двери столовой, Артур пылал не шуточным гневом. Ещё бы ему не гневаться, когда его русского кто-то там трогает и строит ему глазки. Мало того, что американец приноровился к нему, так и девушки от Ивана не отлипают.       Повторно блеснув огоньком в глазах, Артур шагает по коридору университета, а про себя проговаривает, будто составил план на этот день: — Я больше не намерен этого терпеть. С меня достаточно. Ты будешь мой, или не будешь ни чей.