Sunflower 'n' Rosehip

— Все говорят про то, что бабочки в животе летают… — Артур приставил остриё ножниц к грудной клетке девушки, и резко провёл лезвием вдоль живота, тем самым распоров ни в чём не повинной студентке живот. — А я не вижу их. — Англия улыбнулся будто безумец, и увидел «внутренний мир» девушки. — Зачем тогда обманывать? — англичанин в миг помрачнел и внезапно улыбка с его лица исчезла. — Какая же досада…       Университетская форма девушки вся залилась алой кровью, а под самой студенткой постепенно прибавлялась в размерах лужица красно-бурого цвета. — Даже ты меня обманула… Вот мне и наука — никому не доверять. — Артур доверчиво посмотрел на девушку, но её глаза уже не реагировали на свет. — И раз ты такая смирная, то позволь мне излить свою душу тебе. — И вновь широкая улыбка. — Уверен, ты ведь выслушаешь меня как никто другой, Джанетт.       Кёркленд сидел на коленях перед не живой студенткой, и он уже сам чувствует, как кровавая лужа просачивается в волокна ткани его брюк.       Артур посмотрел вниз, и заметил, как внутренности девушки упали ей же на ноги. Он интересующе потрогал один орган горчично-коричневого цвета, потом будто оценивающе промычал: — Ммм… Бабочек нет, и на что я расчитывал?.. Ну хорошо. — И снова улыбнувшись, Англия продолжил, обхватив руками свои колени. — Знаешь, а я ведь умею любить. Я до сих пор люблю, правда некоторые этого не видят. — Староста посмотрел на истекающую кровью студентку, и снова продолжил. — Я много кого любил за всю свою жизнь. И вот, с тех пор как прошло совсем немного времени, я снова полюбил, так сильно, что хоть под поезд прыгай лишь бы не видеть любимого вместе с другим. Я ведь знаю, ты, как девушка, должна меня понять… Ах, мне так нравится, когда меня слушают. — Кёркленд будто засветился от счастья. — Знаешь, твоя отличительная черта от других, это то, что ты не бегаешь от меня, когда я хочу поговорить по душам, а ты откладываешь всё на потом, лишь бы выслушать меня. Я тебя всегда уважал, Джанетт. — Он провёл тыльной стороной ладони по девичьей щеке, и ожидал какой-либо реакции, но в ответ получил лишь молчание. — Даже твоё молчание я принимал за награду когда-то, но… Ты теперь не реагируешь на мои прикосновения, как раньше, помнишь? Я лишил тебя радости жить, а понимаешь за что?       Девушка совершенно не двигается, и молчание только усугубляет ситуацию. — Ты, наверное, и понятия не имеешь, за что, но я всё-таки скажу… Ой. — Англия заметил, как изо рта студентки потекли капельки крови. — Кажется, ты немного испачкалась. — Он достал с кармана платок и протёр им рот девушки. — Что же ты такая неряшливая? Ах, прости, я немного отошёл от темы. Мой поступок связан с тем, что я безумно люблю моего новенького. Очень. А ты до него дотронулась, ты к нему подошла и прикоснулась. А я жутко становлюсь раздражён, когда трогают что-то моё. А знаешь, что? Я готов пройти огонь и воду, лишь бы этот двухметровый русский стал моим. — Артур с сожалением вздохнул, а потом резко поднял взгляд на девушку. — И он будет моим. Ты не представляешь, каково это быть с тем, кто намного сильнее и выше тебя. Такой как он сможет защитить… — Мечтательно протягивает Англия, обнимает себя за плечи, прикрыв глаза, вновь представляя перед собой образ России. — Такой как он, может тебя оградить от этого мира и дать тепла и ласки столько, сколько потребуется. — Кёркленд внезапно открыл глаза и быстро кинул недобрый взгляд на студентку. — А ты думала, я отдам его кому-либо? Нет, все догадки ошибочны! Джанетт, — Артур подполз к безжизненной тушке девушки и умоляюще спрашивал, будто бы та самая убитая может что-то сказать, или от неё что-то могло зависеть, — скажи, ведь Джонс не пара Ивану? Они совершенно разные, да? Ну, не пара, так ведь?       Кёркленд негодуя промолчал минуту, и подняв глаза, снова заговорил: — Внезапно полюбил его. Я готов подарить ему сердце на долгую память. Однажды, я хотел бы, чтобы Иван прижал меня к себе, и сказал что-нибудь тёплое. Есть секрет, но обещай, что это будет только между нами… Дай слово мне…