Sunflower 'n' Rosehip

— Извини, что заставил тебя ждать! — выпалил Артур, захлопнув за собой входные двери. — Я случайно… — выйдя из прихожей и шагнув в залу, англичанин видит русского, который всё ещё возился с ёлкой, украшая её ёлочными игрушками. — О, да ничего страшного, — Иван, неизменно рад видеть своего только что залетевшего в комнату сожителя. Вешая на ёлку ещё один яркий шарик, Брагинский потянулся к картонной коробке за ещё одной фигуркой.       Староста присел на свою кровать, и, взяв один шарик из коробки, дрожащей от волнения рукой поместил его на ёлку, при этом уколовшись иголкой ветки. Англия неуверенно мялся, что Брагинскому его просьба совершенно не понравится. Но отступать было поздно.       Когда в руках русского было пусто, Англия неожиданно обнял его, обвивая руками талию. Он немного дрожал. Это произошло настолько резко и внезапно, что России оставалось только хлопать ресницами, а ёлочная игрушка, которую он едва успел повесить на пустующую ветку, чуть ли не упала и не разбилась об пол. — Эй, Артур, — Иван слегка дрогнул, — ты чего? Мы же не конец света отмечаем. — Русский улыбнулся краем рта, почувствовав руки англичанина на себе. — Да и ты дрожишь. Не бойся, ведь мы всего лишь празднуем Новый год, в такой тесной компании, но зато не в обиде.       Англия его не слушал. Он просто боялся того, что можно произойти дальше. Или точнее, чего произойти не может. Хотя и от того и другого Англии хотелось сгореть со стыда. — Могу я попросить тебя кое о чём?.. — тихо шепнул он русскому на ухо, прижимаясь к нему плотнее. У него голова шла кругом от мысли, что наизусть заученную фразу придётся произнести вслух. — Ну, разумеется, — Россия отложил разбор ёлочных игрушек на потом. — Сегодня праздник, тем более самый знаменательный. Так что не стесняйся, если чего-то желаешь. — Подари мне… Подари мне свой поцелуй, пожалуйста. — Снова тем же шёпотом попросил Артур, покрываясь мурашками. Ему казалось, что Иван сейчас откажет, накричит на него и на этом праздник будет окончен. — Гм?.. — Эм… Поцелуй? — Иван конечно разное мог ожидать, но чтобы заявить о таком подарке, и в голову не приходило. Да и тем более, об этом его просит сам староста группы! Россия лихорадочно сглотнул, и поправив шарф на шее, словно в помещении было жарко, отпрянул от Англии. И не то, чтобы ему стало внезапно противно, просто нужно было это переварить. Подойдя к окну, Иван резко обернулся, и, опираясь руками о подоконник, не сводя взгляда, смотрел на Артура. Словно просверливал взглядом Кёркленда.       Артур издал тихий и неуверенный смешок, подумав: «Примерно этого я и ожидал…» — Да, прости. — Британец не затейливо отряхнулся. — Это очень глупо с моей стороны. Я понимаю. — Он еле стоял на ногах, потому что его эмоции сплелись в один большой клубок расстроенных нервов. Староста отвёл взгляд в сторону, чтобы не видеть изумлённого взгляда своего соседа… Изумлённого или же заинтересованного? — Я знал, что ты откажешься… — Артур не так его понял, и очень хотел провалиться сквозь землю сейчас. — Но если это и является твоим желанием на сегодняшний момент и именно сейчас, то… — проговаривает Иван вцепившись взглядом на носки своих туфель, — то почему бы, собственно, и нет?       Взгляд англичанина мгновенно перенеслись на Ивана. — Правда?       Россия стоял отдалённо от Англии, от того кивнул, давая знак на полное согласие. — Не смею отказать, знаешь ли. — Русский вновь улыбнулся, не отходя от подоконника. — Мы можем сделать это, если твоё желание всё ещё в силе. — Да… Да, пожалуй, — кажется, Кёркленда действительно трясло. Он покраснел вплоть до ушей, и не мог заставить себя сдвинуться с места. — Я могу как-то подействовать на твою решительность? — Россия спрашивал это нарочито, словно с издёвкой, поддразнивая Англию. Он сделал шаг к Артуру, спрятав руки в карманы брюк.       Артур шумно вдохнул стараясь успокоиться, но миссия была невыполнима. Он медленно, как пугливая кошка, приблизился к своему соседу и посмотрел в его глаза, одновременно влюблённо и недоверчиво. — Я… всегда хотел спросить у тебя… Точнее, с того момента, когда ты впервые появился на пороге универа… — вдумчиво начал Англия, обвивая шею русского руками и поднимаясь на носках. Потом неожиданно улыбнулся. — Кто же ты такой, чёрт возьми?       Брагинский не отрываясь всматривается в красивые глаза приятного оттенка зелени, словно видишь перед собой лесной полог укромной лощины. — Я — Россия. — Иван склонил голову слегка на левое плечо, и едва слышно приобнял Артура за талию. — Очень приятно вновь познакомиться с тобой, староста Артур.       Тихонько приоткрывается входная дверь в комнату, и через довольно заметную щель почти жалобно слышно: — А я Канада… — Кто? — спрашивает другой голос за дверью. — Канада я…       Россия и Англия не обратили никакого внимания на посторонние звуки и голоса. Доверие, которое Артур видит в глазах Ивана, становится тем самым ключиком, наконец открывающим его сердце, и тогда русский продолжает: — …Но однажды, ты пропустил моё признание мимо ушей. — Он любовно прогладил загрубевшей ладонью по щеке британца.       Кёркленд ещё пару секунд всматривался в лиловые глаза, прежде чем с улыбкой ответить: — Я всегда знал, что похожих на тебя нет, и в этом не прогадал… Приятно ещё раз познакомиться с тобой, Россия. — Ему было очень тяжело говорить так как дыхание становилось рваным, и поэтому едва заметная дрожь только усилилась, хотя казалось, начинала успокаиваться. — Я — Англия, и я люблю тебя больше всего на свете. — В груди Артура ужасно покалывало. Узнав такую странную новость, он понял, что его чувства не поблекнут, как он надеялся ещё с начала учебного года. Они лишь усилились. Не выдержав града ощущений, он резко зажмурился и потянулся к губам Брагинского, ласково того целуя.       Россия прикрыл глаза, и внезапно его повлекло вверх, как ныряльщика, что поднимается из зелёной бездны. Закрывая глаза, Иван больше не возражал в поцелуях, которые в дальнейшем будет дарить лишь Артуру. И всё то, что было до, будет стёрто, как неудачно получившийся рисунок, или сожжено, как плохо написанная поэма.       Поцелуй оказался безумством губ, после чего, Россия тяжело и прерывисто дыша, жадно прижимал Англию к себе ещё ближе. Между ними совершенно не осталось расстояния, и, кажется, это было более чем приятным для двоих.       Опьянённый губами возлюбленного человека, Кёркленд потерялся в себе. Он так хотел, чтобы это было не простым подарком, чтобы Брагинский понимал, как много для него всё это значит. Чтобы он понимал, как Артур его любит. Но опять-таки, на утро всё будет забыто, а признания о любви вновь будут словно стёрты с памяти.       Наслаждаясь объятиями, бритт наконец смог успокоить нервы. Дрожь его исчезла, и лишь руки крепче обвивали горячее тело русского, как ядовитые стебли плюща.       За окном громко прогремели фейерверки, и двое разорвав поцелуй, ещё с минуту вглядывались в глаза друг другу. Иван видел перед собой бесконечно зелёные луга, на которых каждый день спускались лучи утреннего солнца. Артур же видел в фиолетовых очах напротив, бескрайний космос, который никогда не сможет исследовать до конца, который только не человеческими усилиями можно освоить. И Англия освоит, так как первый шаг уже сделан.