Sunflower 'n' Rosehip

      14 февраля! Какие только значения не приписаны этому дню на земном шаре, какие только праздники не отмечают наши соседи, каких только нелепых вечеринок не устраивают жители этой планетки… Кхем, мы отклонились от темы. Конечно же, самую большую известность эта простая дата приобрела как День Святого Валентина, ну, а день Святого Валентина, в свою очередь, конечно же, праздновался и в Англии. В университет все прибыли как раз вовремя. Занятия сегодня были, на счастье студентов, сокращены, да и преподаватели не желали портить себе праздника, — только так отпускали с пар под самыми разнообразными предлогами. Гилберт убежал домой по очень весомой причине: — Понимаете, мне и моей семье, то есть Люде, ой… в общем, мы празднуем наш праздник! День психически больных.       И громко хлопнул дверью аудиторской.       Однако, в отличии от Байльшмидта, большая часть учащихся осталась, и не спроста. Студенческий комитет, надеясь всех обрадовать, устроил встречу в столовой, какую-то акцию, связанную с бесплатными вкусностями. Именно бесплатными, и всем студентам это было как раз на руку.       Наши герои не были бы нашими героями, если б по воле автора случая они не направились сейчас именно в столовую!       Впереди предстояло побывать на ещё одной паре, которую некоторые уже не собирались посещать. И сколько же желающих было уйти с занятий, но староста одной группы просто не дал никому слинять. — Ещё одна пара, и можно наконец идти в общагу! — потягиваясь говорит Иван, только-только выйдя из аудиторской, после обратился к Артуру, который должен ходить повсюду рядом: — Да, Артур?.. — но британца рядом не оказалось. Он просто ещё остался в аудиторской, собирал свои книги со стола, и только потом выйдет, записав кое-что.       Как раз из соседней аудиторской вышел староста параллельной группы — Китай. И как каждый староста, Яо был не в простой университетской форме, а эту одежду так же дополняла чёрная мантия. — И снова привет, мой друг! — Россия как бы по-дружески похлопал Китая по плечу. — Вроде бы учимся в параллельных группах, а разговариваем не часто. — Добрый день, — улыбнулся Ван, заглядывая в глаза своему высоченному собеседнику. — Слушай, а ведь и правда, — совершенно не видимся. Данные обстоятельства пора бы менять! Эх, вроде староста, а так неохота на пары идти…       В это время британец выпорхнул из аудиторской. Как тень, приблизившись к разговаривающим, он решил замедлить шаг. Интересно ведь узнать, о чём пойдёт речь. Главное звучно не цокать языком и придирчиво не фыркать по привычке… — Вот и я так думаю. — Согласился Иван со своим давним другом. Двое наконец двинулись с места, и по привычке Россия завёл разговор: — Ты как, в столовую пойдёшь? Там акция какая-то. Кто-то из однокурсников проболтался, что будут раздавать печенье. — Печенюшки! — глаза китайца заискрились, подобно плохой китайской пиротехнике. — А я ничего не ел с утра! Я с тобой, друг мой, хочу набрать печенья за щёки и быть хомячком, ару!       «Хомячков, случаем, нигде не едят?..» — заинтересованно подумал Артур, следуя за двумя.       Так и продолжая болтать, двое друзей спустились на первый этаж в столовую, где уже прибыло немало студентов. Они толпились у буфета, и что-то выбирали. — Похоже, печенюшки в нашей столовой редкость, раз уж на них так набросились, — вслух озвучил свои мысли Иван, подойдя к буфетному столику. — Ах, давно же я их не пробовал! — радостно протараторил Яо, хлопая в ладоши и рассекая воздух широкими рукавами мантии. — Печеньки с предсказаниями! Иван, мы обязаны заполучить их, во что бы то ни стало. — Серьёзно сказал он. — Должен признать, это несколько оригинально придумать предсказания в печеньках! — Коротко рассмеялся в ответ Россия, разглядывая скромных размеров печеньки в форме сердечек, что лежали на столе в небольших вазочках. И, наугад выбрав одно угощение, принялся искать в нём то самое предсказание.       С одним хрустом, он после замечает маленькую бумажечку, и, развернув её, прочёл то, что было написано красивым почерком: «Пора определиться. Не беги.» — А от чего мне, собственно, бегать? — подумал Иван.       Англия же не перестал искоса поглядывать на общающихся. Он нахмурился и тоже приглядывался к миниатюрным вкусностям. И через толпу, которая бурно обсуждала эту акцию и текущий праздник, было не так уж просто расслышать, о чём там болтают двое.       Немного поразмыслив, Артуру приходит в голову идея тоже взять на пробу данное угощение. В предсказания он немного верил, и даже подумал, что, возможно, узнает из них нечто важное для себя. Вот только стоит ли ему показываться на глаза русскому?       Староста-китаец тут же выхватил из пиалы маленькую печеньку, и с долей азарта разломил её пополам.       «Всё ещё впереди…» — вслух прочёл Яо, и тут же проговорил, но громче: — Какое-то неправильное предсказание. А можно ещё одно?       Стоит только Ивану продиктовать последние слова из своего предсказания, и поднять голову, как в толпе он замечает робкий взгляд изумрудно-зелёных глаз. Однако же те, словно поняв, что их заметили, — исчезли. Хотя, на самом деле Англию окликнул вовремя подоспевший товарищ: — Синьор Артур! — Венециано появился так неожиданно, что Кёркленд аж вздрогнул. — Вы чего тут стоите один, смотрите куда-то? Неужели не интересно, что судьба уготовила? — улыбнулся он. — Да как раз таки интересно… — стушевавшись, ответил Англия. — Ну вот. Оп, — достав из рядом стоящей корзинки две первые попавшие в руку печеньки, итальянец протянул одну своему чуть заторможенному и пребывающему в раздумьях товарищу, — держите. — Да, эм… спасибо. — Слабо улыбаясь, Кёркленд принял предлагаемое. И под настойчивым взглядом Варгаса, Артур разломил печенье пополам. Как и требовалось ожидать, в одной половине оказалась маленькая записка короткого содержания, в которой было лишь три слова, но очень значимых:       «Найди из тысячи.»       Написанное предсказание на пергаменте Англия принял как ни кстати всерьёз. — Найти из тысячи… — вторил сам себе Кёркленд и, подняв взгляд на толпу у столика, через неё он видел лишь одну фигуру, именно смотрящую на него. Иван. Один человек, а сколько эмоций и приятных чувств возникает, когда Англия произносит это имя. Русский же, держа в руке своё предсказание, что выпало ему, смотрел тоже ни абы на кого, а на старосту. На любимого бровастого старосту, которого, скорее всего любит, и по большому счёту, этого англичанина никто не мог заменить. Ведь было в нём нечто особенное, то, чего нет ни в ком. Это присуще лишь ему. Остальные казались какими-то не живыми по сравнению с Артуром. А что сам Артур? А он и не подозревает, какой же он замечательный и желанный в глазах России. И если бы Англия мог так стоять долгое время, и ему никто не мешал, то он бы мог всё забыть и броситься на шею русского, прижаться и заплакать, роняя кристально-прозрачные слезинки на плечи Ивана.       Из приоткрытых губ донеслось мягкое «люблю», и в этот же самый момент, Артур поджал губы, будто бы хочет подойти к Ивану, и сказать что-то очень важное, сокровенное, и желательно на ухо, чтобы это осталось только между двумя, но как на зло в его поле зрения появляется одна тоже весьма примечательная фигура — Америка. Весьма значимый предмет ненависти, который вот так испортил мечтания Англии о России. Джонс появился совершенно неожиданно, словно чёрт из табакерки и, странно, но в университетской форме, а не в своих любимых джинсах и толстовке.       Стоило Альфреду коснуться Ивана, как Артура подтряхивало, и в глазах горит зелёный, можно сказать даже опасный огонёк, говорящий о том, что ревность бьёт через край. Этого порыва не смог не увидать и сам Венециано, стоящий с Англией рядом. Он-то всё видел, а Артура прорывало на великую злость. Он видел, как Америка влюблённо пялится на Брагинского, обводя своим взглядом, уже наперёд зная, чего хочет добиться, и чего, вероятно, добьётся. Не сдержав своих резких порывов, а сдержать явной ревности было ещё сложней, Артур опрометью бросился вон из столовой, случайно толкнув своего приятеля Италию. Кёркленд не хочет, не может видеть любимого с американской тушей. Проще было просто явиться на последнюю пару, и забыть эти фрагменты сцены, увиденные в столовой.       Рука мягко ложится на руку русского и, вздрогнув, Иван слышит рядом с собой знакомый, и довольно мелодичный голос: — Джонни… — Ал? — Россия резко повернулся, ощутив на своей руке чьё-то горячее прикосновение, и этот знакомый голос, который донёсся до ушей. — Давно не виделись. — Он нервно и коротко просмеялся. — Джонни, а я как знал, что ты будешь здесь, — опёршись о край стола ладонью, Альфред мягко и как-то слишком влюблённо смотрел на Ивана, а сам в мыслях радовался и ликовал, что ненавистный бровастый староста наконец убежал. Ибо Джонс знал, что Брагинский принадлежит только одному герою, которого и достоин Иван. — Акция хорошая, и конкурс интересный… Не находишь? — Да, чудный конкурс, а ты, что же, печенье не взял? — Знаешь, я съел штук пять и только потом меня оповестили о том, что они с предсказаниями! — Громко воскликнул Джонс. — Так что я пока не знаю своего. Однако одно я понял точно: мой желудок знает наше будущее! — Но это несколько не честно, так как каждому студенту должно перепасть одно печенье… Ал, нельзя всё есть. — Россия немного нахмурился, и попытался спрятать своё предсказание в карман брюк. — Странно, — озадаченно произнёс Китай, — а я попросил ещё печенья… Хм, ну правила есть правила… — Да я больше не буду, честно! — Заверещал американец, надув щёки, — но оно ведь правда вкусное… — Конечно. — Подтвердил Яо. — А знаете, почему? Придумано в Китае! — Жаль, что ты так и не узнаешь, что тебе выпало, а вот мне в предсказании выпало… — Иван тут же достал небольшой листочек с предсказанием, и тут же понял, что сделал ошибку, когда начал разворачивать бумажку перед Альфредом.       Американец как ни в чём не бывало взял бумажку из рук Ивана и прочёл вслух:       «Пора определиться. Не беги.» — Вот видишь, — с досадой в голосе продолжил Джонс, — даже бумага тебе определиться советует. А ты всё «Артур», да «Артур»… Но есть же я!       Поняв, что сказал лишнее, Америка покраснел. — Ой.       «На что мне ты, когда меня к тебе уже не тянет?..» — подумалось Ивану, и он выхватил бумажку из рук Альфреда. — И что ты предлагаешь? — с интересом и вызовом спрашивает Россия, скрестив руки на груди.       Хотя для этого разговора нужно было подыскать другое место, а не выяснять отношения посреди толпы. — А ты доверься своей бумажке, она дело говорит. Слушай, Джонни, — рассмеялся Альфред, — я не стану здесь говорить, что ИМЕННО я могу тебе предложить, — Он кокетливо улыбается, — лучше догадайся…       Иван не сводил пронзительного взгляда с напротив стоящего американца, но тут же почувствовал рядом с собой постороннего. Рядом стоял Кику с фотоаппаратом наготове. Но не сдержавшись, Иван рявкнул в Японию: — Да убери ты свою дрыцалку! — Прошу прощения… — испуганный японец отвесил кроткий поклон и послушно ушёл.       Едко усмехнувшись, Джонс собрался было уходить, но выдал напоследок: — Эх, ты, человек-подделка. Ходишь по краю и ничего не можешь решить. А тогда в библиотеке ты был более чем решителен. Жаль, что ты так и не видел, как я любил тебя. Ха!       Взяв из пиалы последнее оставшееся печенье, Америка также исчез за дверью столовой. — Если бы не ты, я бы не стал «подделкой», — Россия бы всё бросил и убежал вслед за Америкой, но сейчас бы его никто не понял. — Простите… — Венециано, который слышал эту фразу, обратился к русскому, — а что тогда было в библиотеке? — Там я сделал ошибку. — Неправильно посчитали квадрат или определили гипотенузу? — с непривычным ему сарказмом вновь спросил итальянец. — Не на ту полку поставили книгу?..       Америка же, тихо ругаясь себе под нос, уже шествовал в общагу.