Sunflower 'n' Rosehip

      Забежав на пять минут в общагу, Кёркленд, следуя привычному своему маршруту, поднялся по лестнице и зашёл в комнату. Он кидает свою переполненную книгами сумку в угол и понимает, что что-то как-то не то. Стало просторнее в помещении, и словно света стало больше.       Артур осознал, что случилось, но не сразу, естественно. Теперь вместо двух односпальных кроватей, у окна, ближе к подоконнику красуется одна большая, аккуратно заправленная. Вот только посередине на ней заметен был шов. То есть, ясно было, куда всё подевалось. Сдвинуты. Артур несколько раз открыл и закрыл рот.       Поняв, что что-то здесь не то, Англия ещё несколько секунд стоял истуканом, глядя на кровати. Артур всё же поднял тяжёлую сумку и прижал к себе, как бы обдумывая происходящее. Было столько мыслей в голове, что за каждую нужно было цепляться и вникнуть. Быть может, одна из сотни мыслей-таки выведет на нужный итог… Итог. — Гилберт… — прошипел Кёркленд, насупившись.       Британец отлично знал проказы этого альбиноса, выучил все его выходки. И ведь однажды Гилберт так же сдвигал кровати. Но это было в прошлом году… Тогда Пруссия взял у вахтёра ключи, и без зазрения совести пробрался в комнату старосты. И тогда Артур тоже пришёл в замешательство, да вот только сейчас удивление было больше заметно, нежели в прошлом году.       Будто с опаской, Англия тихо обошёл соединённые кровати, и пытался в этом найти какой-то подвох. Ничего больше подозрительного не наблюдалось, и только присев на свою половину кровати, Кёркленд чему-то улыбнулся, отбросил сумку вновь в сторону. Он, закрыв ладонями раскрасневшиеся лицо, тихо и пискляво произнёс: — Да ладно?       Осознание всего происходящего как-то отказывалось приходить, но и мысль о том, что возможно, это какая-то ошибка, улетучилась. Откинувшись назад и развалившись на кровати, британец смотрел в потолок, задумавшись о своём. «Главное не показать, что я рад этому…» — решил он. — «По крайней мере, сразу…»       Затем бритт таки поднялся, снова присел на краю и взглянул на часы. Иван должен был явиться с минуты на минуту.

***

      Артур нервно поджимал губы, и иногда выглядывал в окно, словно пытался там кого-то увидеть. Но минуты длились бесконечно долго, а Ивана всё нет. Где столько времени можно пропадать? Англия нервно теребит воротничок своей чёрной мантии, как вдруг оживляется, услышав знакомый голос за дверьми, а потом и сам тихий хлопок двери.       Россия с кем-то договорился о встречи. Снова.       Иван, что-то весело напевая, снял обувь, и шагнул на порог комнаты, а точнее спальни. И первое, что ему бросилось во внимание, так это сам Артур, сидевший на краешке теперь единой кровати. — О, а я думал, ты где-то в библиотеке пропадаешь, — весело сказал русский, подойдя ближе.       Англичанину не давало покоя то, что он слышал за дверью, но вида не подал: были вопросы по важнее. — Здравствуй… — произнёс Англия растерянно. — Нет, я уже здесь. А… эм… Иван? Что это такое? — он слегка покраснел, в очередной раз осмотрев большую постель. — Ты?.. — он растерялся и не знал, как поделикатней спросить.       Россия выложил из сумки кое-какие книги, чтобы легче было. И он уже знает ответ, который возможно ошарашит Кёркленда. — Ты про кровати? — Иван улыбнулся, а на его щеках выступили забавные ямочки, которых, как бы странно не казалось, Артур заметил только сейчас. — Это я их вместе сдвинул. Мы теперь будем спать вместе. Мы ведь ныне пара.       С этими словами, солнце ярче засветило в комнату, и Артуру пришлось слегка прищуриться.       Англичанин сначала подумал, что он спит, а сейчас прозвонит будильник и всё поменяется, и что ничего такого не происходило. Только солнце светило в глаза. — Ты это серьёзно?! — Артур еле сдержался, дабы не завизжать от радости, — Я… то есть… По какому такому случаю?       Он улыбнулся, закрыл лицо руками, и сквозь пальцы наблюдал на лучезарно улыбающегося Брагинского.       Иван опёрся руками о край компьютерного столика, прежде чем ответить. — Разумеется серьёзно. — Почему-то далее он сделал подозрительную паузу. Россия не стесняясь, подошёл к новоиспечённому любимому англичанину, и выдал: — Случай очень веский. Просто ты и сам этого хотел, не так ли? — Господи, Иван… — Кёркленд хотел было налететь на того с объятьями, но только потом вспомнил, что вообще-то он не привык так бурно демонстрировать свою влюблённость. Поэтому он просто краснел на глазах, как помидор, и совсем не понимал, с чего вдруг Иван забыл своего Альфреда и только сейчас одумался. — Я, что-то, счастлив. Это мило и… Спасибо. Вот.       Англия встал с места и разгладил на себе воображаемые складки мантии. Британцу и правда было сказать практически нечего. В голове стало до обиды пусто, словно Артур сейчас ни о чём не думал. — А я счастлив не меньше тебя. — Иван подошёл вплотную к старосте, заставляя британскому коротышке заглянуть в необычного цвета глаза. Мгновение, и Брагинский ладонями обхватывает личико Кёркленда. — Скажи, — начал Россия, гуляя взглядом по лицу Англии, — ты готов провести со мной первую ночь на одном ложе?       Только сейчас в сердце Артура пришла весна, и вся нежность, о которой принято галдеть по уши влюблённым.       В голове британца эта фраза сравнялась с подобными высказываниями из тысячи романов, что были Артуром прочитаны, и пропиталась таким смыслом, что лицо его приобретало по секундам разные вариации оттенка заката.       Участившийся пульс был достаточно красноречивым ответом. — Да… — протянул он неуверенно, будто заворожённый, и смотрел неотрывно на русского, такого любимого, непонятного и загадочного, как ни на кого другого.       Ответ. Он был таким искренним, и одновременно коротким, что Ивану как-то захотелось загладить свою вину перед Англией за то, что заставил так сильно краснеть.       Загрубевшие пальцы русского опустились к скулам британца, после касаются худых плеч, и вот ладони уже скользят по рёбрам, после, Россия скользнул ещё ниже. Артур визгливо ахнул, прикрыв веки.       Этот звук Иван предпочёл услышать в другой раз, и чтобы как-то заставить умолкнуть Англию, Россия беспрепятственно впился губами в губы старосты. И Артур взвизгнул ещё раз, но только это получилось уже не так отчётливо.       Всё происходило для Кёркленда будто в замедленном действии. Но он всё равно не успевал целиком осознать окружающее, отдаваясь полностью ощущениям. Жутко непривычно было чувствовать инициативу со стороны Ивана, страшно было её потерять, и ещё страшно было дёрнуться. Ведь одно неловкое движение, — и момент пропал.       Горячие губы Брагинского были столь им желанны, что сначала показалось, слово они и вовсе огненные.       Беспокойное сердце старосты билось со скоростью три удара в секунду.       Тонкими пальцами Артур вонзился в плечи Ивана, желая наконец насладиться долгожданным волшебным мгновением, которое, считай, было в его планах ещё в сентябре месяце.       Прикрыв глаза, и уже вовсе не противясь происходящему, Англия, взявшись за галстук, потянул Россию на себя. И так, как мягкая кровать находилась позади, Кёркленд не боялся рухнуть, увлекая за собой Брагинского. Двое всё ещё не разорвали пылкий поцелуй, и Иван, чтобы побыстрей начать процесс, спешно начал стягивать с Артура чёрную мантию. Нет, не стягивать, а разрывать это шмотьё.       Кёркленду было страшно. Не то, чтобы страшно, а скорей не по себе. Желание желанием, но он всегда боялся близости. Особенно с Брагинским, потому что он её ещё и чертовски хотел.       Смущение отказывалось отступать, поэтому бритт лишь вцепился ногтями в белоснежное одеяло и смотрел, как русский срывает с него одежду. Почему так необыкновенно приятно понимать, что он хочет этого сам?..       Англия распластался на кровати, словно не знал что и как делать. И в самом деле, он не знал, как поступать сейчас. И виной всему то, что у Артура никогда и никого не было. Он любил, но никому не позволял к себе прикоснуться.       Иван добрался до ширинки брюк Кёркленда, точно сейчас порвёт к чертям эту молнию, что не желала раскрываться, как бы русский не дёргал замочек вниз. Смущение Англии прерывается, когда входная дверь распахивается, и в проёме появляется всё тот же знакомый, зашедший не в нужный момент. — Друзья мои, с минуты на минуты начнутся пары, и… — Франциск поднял глаза, и заметил весьма занимательное зрелище: Артур, лёжа на спине, обхватил ногами талию Ивана. Иван же, застыл на месте, уже не дёргая замочек на ширинке брюк Кёркленда. Да, двое студентов были одеты, но с их лица мгновенно спала какая-либо краска. От стыда и смущения, пара не двигалась, поглядев на визитёра, что и сейчас стоял на пороге. — Кхем… — продолжил Франция. Он всё понял, но не решаясь уходить, опёрся локтем о косяк двери, и мечтательно произнёс в издевательском тоне: — Всё корни извлекаете, или грызёте гранит науки, голубки?       Артур думал, что полетит в Бонфуа: прикроватная тумбочка или учебник, и даже попытался рассчитать траекторию полёта данного предмета. — Нужно стучать, когда заходишь в комнату, идиот! — Он отвернулся от двери, не в состоянии отпустить русского от страха, схватил с тумбочки будильник и пульнул его в нужном направлении.       Франция в нужный момент увернулся, добавив: — Я пришел лишь напомнить. Преподаватель сегодня зол как никогда. Так что советую вам долго не «изучать материал», шалуны. — С этими словами, Бонфуа покинул комнату, прикрыв за собой двери.       Россия же отстраняется от Англии.       Наверное, сотый раз за день Кёркленд закрывает лицо руками и остаётся лежать в данном положении, боясь смотреть Ивану в глаза. — Нам нужно идти?.. — тихо спросил Артур, не отрывая рук от лица. — Угу… — надтреснутым голосом подтверждает Иван, вставая с кровати, и поправляя на себе рубашку, немного отрешено поглядывает на Артура. — Нам нужно идти, потому что чувствую, сейчас весь университет будет знать, что мы тут делали. — Россия перекидывает на плечо свою сумку. — Да… Да… — бурча себе под нос, Артур быстро застёгивает пуговицы на своей мантии, по возможности поправляет складки мантии. Он машинально хватает свою тяжеленую сумку, и встаёт с места, подобно идущему на казнь, глядя в пол.       Естественно смотреть в глаза Артуру Иван не стремился, так как было стыдно. Двое наконец закрыли за собой дверь комнаты и ушли на занятия.       Буквально на автомате оба дошли до аудиторской, молча сели за одну парту, разложили вещи и, вероятно, задумались о чём-то своём. Взглядом британец вдруг обнаруживает француза, улыбающегося и подмигивающего Ивану. Бонфуа явно ели сдерживал смех.       Едва заметный смешок не утихал, но вдруг замолкает, когда Франция принялся что-то шептать на ухо своему знакомому. Знакомый тот оказался Пруссией, что отвлёкся от своего любимого дела — пускать бумажные самолётики по ветру. — Я как знал. — Не типично тихо для Гилберта прозвучал ответ. — Угу, — кивнул Франциск и взглядом показал на русско-английскую пару, сидящую не так отдалённо.       Артур выразительно подумал, что сейчас убьёт обоих сплетников, но его мысли прервались, когда в аудитории появился преподаватель.       «Странное дело, — думал Кёркленд, — ведь нет главной занозы — Альфреда Франклина Джонса…»       Артур повернулся к Брагинскому, тот в свою очередь к окну. Либо от холода, либо от чувств, по телу Англии пробегают мурашки, а те места, до которых касался Россия, горели ожогами.       В самом деле, где бы мог пропадать Альфред? Наверное, снова прогуливает. Россия, по всей видимости, ничего не нашёл интересного за окном, и бросив быстрый взгляд на Англию, тут же взял в руки какую-то книгу, и начал её упорно читать.       Так двое и просидели, лишь изредка поглядывая друг на друга.