Sunflower 'n' Rosehip

      Артур и до этой минуты испытывает глубочайший стыд. И первая причина – это неприятное столкновение в душевой, из-за которого могла разразиться кровавая бойня, из-за которой бы после шумел весь универ, а вторая причина – это то, что заставляет Кёркленда покрываться краской смущения. Иван однажды рассказывал, якобы на его родине когда-то очень давно, девушки свеклой красили щёки, но даже этот цвет был бы несравним с тем, что сейчас на лице Артура.       Ладонь Ивана сжимает его ладонь, и двое студентов весело спускаются со ступеней общежития. Брагинский что-то чрезвычайно потешно лопочет, рассказывая про свою жизнь до того, как попал в этот университет. Как выяснилось, в жизни этого русского было много ярких моментов, и так же у него есть большая семья… ну, как большая: две сестры и гиперактивный брат, от которого Иван не знает покоя.       Из этого рассказа Артур понял, - семья Ивана ему уже нравится, и в планах британца было познакомиться со всеми этими людьми.       Шоркая по дороге подошвами кед, Англия поднял глаза на Россию, а в зелёных глазах появилась невиданная до этого дня преданность. Точно так же, с таким интересующим взглядом, люди смотрят на северное сияние или на млечный путь.       Внимал каждому слову Брагинского, и вновь опускает глаза, когда серьёзность внезапно граничит со смущением на бледном лице. Мысли британца внезапно начали затмеваться другими, более личными. Он и сам не успел уловить эту перемену, как тут же в его ладони стало вдруг влажно.       Артур слабо улыбнулся на очередную брошенную шутку Ивана. Не то, что бы Англию особо смешили эти шутки, просто чего-то ему не хватало. Но казалось бы, чего может не хватать человеку, который обрёл своё счастье, к которому так долго шёл и лелеял мечту об этом дне?       Вот только есть загвоздка: Артур не совсем человек, да и Иван, как было выяснено ранее, тоже не смертный. Что ж, это может стать хорошим союзом, если Англия перестанет выпускать наружу своих демонов. Но в выражениях он не стеснялся, а прямота, та самая черта, можно сказать даже изюминка, что очень нравилась Ивану.       За своими мыслями, и столь увлекательными историями России, Англия не замечает ничего вокруг происходящего. Двое проходят через арку, и Англия обводит взглядом лавочки. А ведь гуляя по этим аллеям ещё осенью, Кёркленд мечтал прогуляться здесь именно с Брагинским. Что ещё для счастья нужно?       Староста выглядел как человек, которому сообщили очень радостную новость. И не смотря на то, что в весеннем парке было достаточно много людей, Кёркленда это ничуть не смущало. Казалось бы, ещё недавно его выводило из себя большое скопление людей в каком-то определённом месте. Не смущало даже то, он что стоял в луже по щиколотку. Артур все равно был счастлив. - Эй, Артур, ты настолько воодушевлён, что даже не замечаешь того, что стоишь в луже. – Произнёс Иван, говоря это максимально ласково. - А? – Кёркленд перевёл влюблённый взгляд на русского, и только сейчас до него донёсся этот голос. Нет, ну конечно он слышал Россию, однако смысл его слов переварил только секунды погодя. – Ты что-то сказал? - Ты в луже стоишь. – Издал он смешок. - Мне простительно, – Англия вышел из лужи и, сделав вид, что всё так и должно быть, слегка отряхнул ноги, после добавил: - На меня это не подействует. - Спорим, что к вечеру ты будешь чихать?       Вопрос Ивана только разбудил в Артуре азарт.       Британец чуть зажмурился от вышедшего из-за тучки солнца, наморщил нос и произнёс, отдавая дань своему нраву: - Спорить удумал? Ну, раз оно так, значит, тебе придётся согревать меня сегодня вечером, раз уж, как выяснилось, я решил в этот вечер заболеть. Грозно, или скорее мило фыркнув, англичанин скрестил руки на груди и отвернулся. Только через несколько секунд его самомнение вновь отошло на второй план. Он покраснел до кончиков ушей, столкнувшись взглядом с Брагинским, вдруг соизволив наконец таки не воротить нос, и повернуться личиком к русскому. - Мне поневоле придётся тебя согревать. Заварю тебе чайку, укрою тебя тёплым пледом... - Иван был бы не Иваном, будь он не полез со своими объятиями к Артуру. Но тут его отвлёк знакомый голос в шагах двадцати: - О, да, щёлкни меня здесь!       Повернувшись на голос, Россия замечает у дерева Пруссию, который выстёбывался. С фотоаппаратом же стоял Япония, что не горит желанием бесконечно фотографировать Гилберта. - Гилберт, я сделал около тридцати фотографий с Вашим участием у этого дерева. - Без намёка на участие говорит Кику, держа в руках маленький фотик. - Может, пора оставить эту идею? - Нет! Я люблю это дерево! - Завизжал Байльшмидт, обняв то ли дуб, то ли осину. Иван, смотря на это зрелище, говорит Артуру: - А эти всё фотографируются. Ну, как говорят у меня: «горбатого могила исправит». Ладно, пойдём, пока они нас не заметили.       Англия замер на месте, и тут же оживился, когда его схватили за запястье руки и оттащили в другую сторону парка.       На самом деле, Артур был более чем шокирован словам Ивана. "Горбатого могила исправит", а у старосты имеется целая оранжерея, о которой он забыл на неопределённое время.       Артур едва заметно, но кажется, уловимо дрогнул, на секунду замерев на месте, но тем не менее следуя за русским. Нет, мало того, что он умудрился забыть о том, что делал собственноручно, но теперь его это довольно весомо пугало. Пугать себя самого быть может чуть странновато, но Кёркленд понимал прекрасно, что именно это происходило сейчас в его сознании. "Никогда не встанут из могилы... Могила исправит?.. Она ведь исправит каждого..."       Артур сам не заметил, как притих и побледнел, погружаясь в свои мысли и крепче стискивая большую ладонь России. Весёлые голоса постепенно отдалялись от них.       И вновь жизнерадостные речи Ивана о том, о сём. Этот русский что, совершенно никогда не разочаровывался в жизни, и никогда не испытывал стыда и боли, сделав однажды какую-либо ошибку? На секунду Кёркленду показалось, что его вторая половинка просто легкомысленная, а плохое забывает почти сразу. Интересно, а забыл ли он слова, произнесённые той ночью? - Вот так и закончилась эта история. - Весело завершает свой рассказ Иван, отпустив ладонь Артура, после повернулся к нему лицом. - Артур? Ты меня слушаешь? - Он уже собирался щёлкать перед глазами. - А? - Выйдя из своего оцепенения, британец рассеянно заглянул в лиловые глаза Брагинского, но тут же отвёл взгляд, страшась очередной неловкой ситуации. А ещё, стоило Гилберту вновь показаться в поле зрения, он внезапно вспомнил, что компания здесь гуляющих прервала их объятья и тихо, совершенно по-английски, фыркнул, словно стряхивая пылинку с носа. - Да, слушаю... и, Иван, - требовательно сжимая руку русского, британец всё же решил спросить что-то на эту тему, - Ты никогда ни в чём не разочаровываешься? Просто мне показалось... Ах, хотя, не важно...       Горячее негодование проступило краской на щеках Англии. Он только хотел сказать что-то, возможно то, что его беспокоит, но тут же осёкся. - О чём ты? Всё ведь хорошо. Смотри, какой день чудесный! - Россия развёл руками в стороны.       Артур не привык, как Брагинский, улыбаться по каждому случаю, радоваться солнцу или забывать обиду, нет. Как-то уж так сложилось, быть может, в силу характера самой английской нации, что Кёркленд был буквально эталоном чопорности и во всём искал уверенности и выгоды.       Лёгкая улыбка проступила на его лице, и он засмотрелся на Ивана, поражаясь его улыбчивости.       И почему этот русский так уверен во всём? Это один из тех вопросов, над которым задавался Артур. Сквозь неясные мысли, а кружило их в британской голове ой как много, слышит какой-то писк, а заглушал этот звук ор Гилберта. Прислушавшись, Иван как бы безмолвно спросил Кёркленда: - Ты тоже это слышишь?       После, следуя звуку, поднял голову вверх. - Похоже на пруса... Только он может издавать звуки, похожие на выпь. - Бледнея, выговорил Англия, всё ещё гадающий на тему неоднозначного характера и поведения Ивана. - Что там такое? - Да нет же, не этот звук. - Так как двое стояли под практически голым деревом, Россия указывает на одну из ветвь. - Этот писк. - Пушистый комочек застрял на дереве, и теперь не может спрыгнуть. - Так, - Иван немедля снял с себя куртку и вручил её в руки Артуру, чтоб тот подержал вещь, - держи, а я сейчас вернусь. Англия только и успел открыть рот, начав что-то говорить, однако дальнейшей реплики русский уже не слышал.       Ловко взбираясь по дереву, наконец уже в более приближённом расстоянии замечает котёнка. Пушистый комочек, по всей видимости, двух месяцев от роду каким-то чудом залез на дерево. - Подожди, не шевелись... - ранее Ивану не так часто доводилось спасать бездомных животных, но кто знает, быть может, этот испуганный котейка бы так и просидел до вечера на одной из веток в ожидании, что кто-то решится его спасать. И как, спрашивается, можно было забраться на последнюю ветвь? Или же может собаки загнали, ведь перед лицом страха можно сделать невозможное. - Вот так, - не церемонясь, и не обращая внимания на то, что ветки могут поцарапать лицо, Иван таки хватает котёнка и собирается спускаться вниз. Оказывается, взбираться куда легче, чем спускаться.       Котёнок мяукнул уже только тогда, когда Брагинский встал на землю. - Смотри, какое я чудо достал! - мило и весело лопочет Иван, подойдя к Артуру. В руках России сидит и слегка трясётся белый комочек шерсти. Оказывается, котёнок был не простой, а британской породы. Только сейчас Иван заметил, что на пушистом незнакомце есть ещё слегка рыжеватые пятна - чудный окрас. - Ты... Ты... Ты дурак?! - Артур перепугался не на шутку, пока Россия залезал на это чёртово громадное дерево. Он бы, наверное, потерял сознание, если бы Иван оступился, но к счастью, всё обошлось как нельзя благополучно. И Кёркленд даже думал дать местному русскому Эйсу Вентуре подзатыльника, но милое пушистое существо, к коим бритт испытывал любовь, его остановило.       Подойдя чуть ближе, всё ещё краснея от испуга, волнения и гнева одновременно, Артур неуверенно тянет руку к котёнку. - Прелесть какая... - говорит он, грустно улыбнувшись и поднимая глаза на Брагинского. - И хватит улыбаться! Я так испугался, что ты расшибёшься. - Не думаю, что было бы честно оставить всё как есть. - Иван нарочито не убирал слащавой улыбки с лица.       Пушистик, принюхавшись к рукам Артура, тихо мяукнул, словно поздоровался. - Мне кажется, котёнок чем-то на тебя смахивает. - Подчеркнул Россия.       Погладив маленькое чудо за ушком, Кёркленд окончательно растаял от произнесённых последних слов. - Чего? Да брось!.. Разве только тем, что ты ему сразу же понравился? Неожиданно улыбнувшись, Артур хихикнул и чмокнул Ивана в щёку, добавив: - Нашёлся тут, спасатель самоотверженный.       И перед глазами всплыло лицо одного "героя", на месте которого вполне заслуженно мог бы находиться настоящий герой. С большим смешным носом, добрыми лиловыми глазами и огромными тёплыми руками, в которых оказаться - самое волшебное удовольствие. - В чём-то ты прав. А теперь меняемся, - Иван взял из рук Артура свою куртку, а Англии вручил котёнка.       Только шагнув с места, Россия вновь продолжил: - Ну что, заберём лохматого домой? Как назовёшь?       Артур думал, что будет засыпан вопросами.       Легонько прижимая к себе маленького найдёныша, Кёркленд всерьёз задумался, стремительно краснея от накатившего умиления и счастья. Неожиданно его зелёные глаза игриво загорелись, и он снова перевёл взгляд на Ивана. - Я люблю кошек. Очень-очень. Они такие милые, спокойные, пушистые и настоящие... Давай назовём его Подсолнухом?       Пораздумав, Брагинский говорит: - Слишком длинное имя будет. - Ну... - Англичанин снова уставился на сокровище, что мило пищало и шевелило лапками в его руках, - Он такой чудесный и маленький. Может быть, будет Кексиком?       Почему-то Кёркленд подумал, что Брагинский сочтёт это чем-то детским и несерьёзным, от чего и смутился в очередной раз. - А мне нравится. - А ожидания Артура не оправдались, стоило Ивану согласиться на счёт такого имени. - У меня тоже есть кот, только в Москве. Он такой здоровый, серый. Мне кажется, на меня чем-то смахивает. Не зря говорят, что питомцы схожи со своими хозяевами. - Россия коротко захихикал, и после обнял одной рукой плечи Англии.       Прогулка продлилась до самого вечера, и двое были безумно счастливы тому, что у них есть ещё и кот, маленький, но уже кот.       Возвращаясь домой, Артуру пришла мысль о том, что котёнку нужно своё питание, а то есть свой корм, но не успел он оглянуться, как Иван уже всё купил. Это же надо, какой заботливый русский.

***

      Заходя в комнату общежития, осторожненько расположив маленького сожителя на пуфике и напоследок улыбнувшись, англичанин потянулся. На минуту Кёркленд замер, фырча и тихо посапывая, после чего чихнул, закрыв лицо ладонями.       Иван только разулся, собираясь повесить куртку, как слышит ещё один чих. Чих за чихом, и Брагинский утверждается в своих опасениях. Староста, который был уверен, что не заболеет, - простыл. - А я говорил... - чему-то улыбнувшись проговорил Брагинский. - Хэй! Просто совпадени... а... Апчхи! - Нос британца чуть покраснел, и он шмыгает, поёжившись, - Угх, как холодно. Ты что, Иван, оставил окно проветривать комнату?..       Осознание собственной неправоты никогда Арти не радовало. Но тут уж он понял, что заболел, и как мог выкручивался из возникшей ситуации.       Котёнок Кексик мило мяукнул, будто бы спросил, что случилось. Он спрыгнул с пуфика в прихожей и потёрся о ноги Артура, только начав мурлыкать. - Как бы температура не поднялась, - Иван в раздумье чешет затылок, а потом задумал наполнить тазик горячей воды, чтобы Артур попарил ноги. Вернув взгляд на Англию, и обратив внимание на покрасневший нос, - вывод напрашивался сам собой – нужно быстрей кипятить чайник, но только сделав шаг в небольшую кухню, Россия понимает, что электрический чайник сломан. У кого бы его занять? – Артур, я пулей. – Он наспех обувается и вылетает из прихожей, захлопнув за собой двери.       Изумлённо сев на кровать в спальне, бритт закрывает лицо руками, краснея от неясной ему самому радости.       Заботится! А ведь Иван казался ему таким равнодушным каких-то несколько дней назад, таким отрешённым от его, Артура, проблем, а тут и шагу не ступишь без ласкового слова, объятий и лучезарной улыбки. Приятно. Котёнок тут же заполз на колени Англии, пища и коротенькими коготками едва ощутимо поскрябывая по его коленям. Мечтательно вздыхая, Кёркленд смотрит на дверь.       Неизвестно куда и к кому бегал Иван, но за это время Артур использовал не один платок, а его нос был красный, как спелый помидор.       Слышится очередное "апчхи!", и дверь комнаты открывается. Наконец-то Иван пришёл, да и с чайником с кипячённой водой! - А вот и я! - неизменный весёлый тон слышится в голосе русского, а стоило ему пройти в спальню, и Артур видит его слегка потрёпанным: волосы уже не так аккуратно причёсаны, можно даже сказать, слегка растрёпаны, а белая рубашка казалась помятой.       Достав из ящика небольшой таз, Иван добавляет в ёмкость немного холодной воды, и выливает весь кипяток. - Готово! - Теперь Россия ставит перед ногами Англии таз, от которого шёл пар.       Смущённо улыбнувшись, британец ступил босыми ногами в таз, постепенно привыкая к температуре. Его знобило, от этого хотелось спать, а мысли беспокойнее кружили в голове, надоедая своему владельцу количеством. Но никак не содержанием.       Благодарность описать было довольно сложно, особенно учитывая, что речь ни о ком-то там, а об Англии. Он эмоции выражал из рук вон плохо, но кажется, собрать всё в одной фразе ему в итоге удалось. - Чёрт. Я люблю тебя, Брагинский. - И я тебя тоже. - Прошелестел тихим голос Иван, укрывая Артура теплым одеялом. Но внезапно его голос сменился на немного строгий. - Так, держи градусник, и не смей вынимать ноги из горячей воды.       Англия растаял от такой заботы, и невольно подумывал о том, что нет никакого ли приворота на Иване, ведь Артур и забыл, когда в последний раз практиковался в области магии, и возможно, каким-то образом, не прилагая усилий, всё же сделал его своим.       Россия искал лекарства в кухонном шкафчике, и нашёл несколько бутыльков, которые не сразу, но всё же помогут встать на ноги.