Sunflower 'n' Rosehip

      Артур уже скрылся за дверьми университета, где будет готовиться к концерту. Вообще, ступая по ступеням здания, он только сейчас понял, что зря пачкал руки в крови, чтобы добиться внимания Ивана. Всё было намного проще, чем казалось. Закусив нижнюю губу, староста стянул со своих худощавых плеч чёрную мантию, и поднялся на второй этаж университета.       Иван уже хотел ринуться за Артуром вслед, но что-то его тут же остановило. По сути, Брагинский и не был виноват во всём случившемся. Просто у Англии временно случаются небольшие закидоны, бровастые тараканы дают знать о своём существовании.       Россия подумал, что обида Англии пройдёт очень скоро, поэтому поспешил в другую сторону — в аэропорт. Сейчас должны прилететь его сёстры, а вместе с ними и их фирменные выносы мозга.       Вскоре встретив их, и таская тяжёлые чемоданы в руках, Иван, мягко говоря, замахался. Двое его ушей были заняты разговорами ни о чём; по правую сторону Ольга рассказывала о том, как хорошо иметь домик в деревне, и после принялась рассказывать весьма интересные и поучительные лекции о том, что Ивану, любимому братишке пора бы уже жениться, остепениться, не мальчик ведь уже.       По левую сторону, рядом шла Наташа. Она говорила о том, как скучала, практически год не видела брата, а тут такое счастье. И её задела тема старшей сестры о том, что Ивану пора завести семью.       Однако смущало Брагинского то, что не прилетел ещё один брат — Вук. Ну, может оно и хорошо, ведь третьего уха у Ивана нет. А этот серб переговорит и Ольгу и Наташу.       Позже, Россия показал сёстрам свою комнату в общаге, после объяснил, что делит её с сожителем, но почему-то у девушек не сложилось более смешенного чувства при этом признании. Ну есть сожитель — хорошо, что же тут такого?       На часах пробило шесть часов вечера, именно сейчас самое время прийти в университет на вручение дипломов. Правда Ольга долго подбирала себе подходящее платье для этого случая, но как бы там не было, трое явились вовремя. — Только пожалуйста, когда мне будут вручать диплом, не реагируйте на это так, будто Второе Пришествие началось, хорошо? — просит Иван сестёр, на что те дружно кивают. Трое проходят в просторный зал, кажется, церемония с минуты на минуту начнётся. По помещению проходит весёлый гул собравшихся, и Россия только увидев Англию, который одиноко сидел в стороне от всех, решил спросить, в чём же дело. — Артур? — Иван предстал перед британцем. — Что случилось?       Поникнувший головой Кёркленд тут же пришёл в себя. Он поднял полные изумления глаза на русского, в голове подбирая варианты для ответа. — У меня всё хорошо, правда. — Он нервно перебирает пальцами, мня руками краешки белоснежной, идеально выглаженной рубашки. — Я тебя не узнаю, — Брагинский забеспокоился, подумав, что за это короткое время произошло нечто ужасное. Он присел на свободный табурет, начиная расспрашивать. — Тебя кто-то обидел? Твои братья? Только скажи, и я… — Нет, — Англия несильно махнул рукой. На самом деле он не был ни кем обижен, просто волновался. — Ты всё ещё злишься на меня? — Ну как на тебя можно злиться? Просто… — по его телу прошла мелкая дрожь, и услышав начавшуюся речь со сцены, молниеносно вернул встревоженный взгляд на толпу. — Нам наверное, лучше поторопиться.       Иван согласно кивнул, помогая Артуру встать с места.       И хорошо, что такой главный момент, как выдача дипломов окончилась. Самым радостным по этому поводу оказался именно Гилберт. Байльшмидт думал, что до этого момента не доживёт, но сейчас он будет и засыпать в обнимку со своим дипломом.       После этой церемонии, целый остальной вечер был посвящён празднику в честь окончания этого учебного года. В зал занесли несколько столов, после на них же поставили множество разных закусок и напитков. Гилберт был несказанно рад, когда узнал, что пиво здесь тоже раздают бесплатно. Вот так праздник для желудка!.. Или для печени. Но скорее всего, для неё это уже не праздник.       Наташа следила за Иваном, и можно сказать, берегла его от всяких подозрительных личностей. Ирландия в свою очередь положил глаз на Беларусь. Беларусь же пообещалась, что натянет его глаз ему же на задницу. Какая добрая девушка. Быстро остыв, Наташа подошла к Ольге, начав разговор о том, что ей не нравится, что какой-то англичашка вьётся около её любимого братика.       Далее по программе следовала эдакая музыкальная пауза. Ведущая объявила, что сейчас на сцену выйдет музыкальная группа. И в самом деле, тут же после объявленного номера, на сцену занесли барабаны, и по ступеням взошли два молодых человека — бывшие студенты этого университета; норвежец держал в руке две барабанные палочки, а румын, который был рад публике больше, нёс с собой бас-гитару.       Артур тяжело выдохнул, взглянул на Ивана, и следом тоже поднялся к музыкантам. Для многих оказалось сюрпризом, что такой тучный и безрадостный староста может тоже играть на гитаре, более того, он ещё был и солистом. Теперь-то понятно, почему Артур так волновался. Он боялся сбиться в песне.       Иван немного не понял, что сейчас произошло, когда Артур взял в руки гитару, а в помещении слегка приглушили свет. Англия ничего не говорил о том, что приготовил такой номер. Вот же тихушник.       Когда толпа бывших студентов наконец поутихла, на сцене включилась приятная мелодия, Артур наконец собравшись, начал петь, и для того, чтобы не сбиться на полу слове, смотрел на одного единственного из собравшихся — на Ивана. Любовь всей его жизни стоит сейчас перед ним, так чего же Англии так не хватает?       Но вот уже был спет первый припев, и кажется, Артур вошёл в роль певца. — Ой, умилилась Ольга, смотря на солиста, который исполняет песню на сцене, — какой симпатичный хлопчик, и песня его гарная. — Да пидр какой-то, — фыркнула Наташа, отводя взгляд в сторону, и тут же его возвращает на поющего.       Что же, староста весьма хорошо исполняет свой номер, с его-то голосом… А всё своё выступление Кёркленд почти не сводил взгляда с него, Ивана. Своим взглядом Артур словно сам просит прощения у него, извиняясь за испорченные русские нервишки.       Англия допевает предпоследний куплет собственно придуманной песни, убирает от губ микрофон, и тяжело вздыхает.       Собравшиеся студенты, которые к этому времени уже получили дипломы, в один голос ахнули. Они думали, что это тоже часть номера, в котором нужно было показать всю чувственность своей натуры, но, нет.       Этот вздох был не запланирован, а песня ему далась с титаническим трудом. Вообще сложно что-либо исполнить, когда твой взгляд то и дело устремляется на любимого человека.       Румыния, который являлся бас-гитаристом, удивлённо посмотрел на Англию. Неужели песня спета? Для Артура — да, но ещё был последний припев.       С превеликим усердием и трудом, британец завершает своё выступление. Тяжело дыша и поклонившись ошалевшей перед таким контрастом от старосты-зазнайки до красавца-певца публике, Артур уходит со сцены, отдав гитару своему сотоварищу по музыке — Штефану. Артур надеялся, что сможет отдохнуть. — А теперь слово предоставляется выпускнику Ивану Брагинскому, по обмену из России. Встретим же его выступление аплодисментами! — Весело сказала ведущая, чуть погодя.       Иван всё ещё ошалело смотрел на сцену, пока Ольга не толкнула его в бок. — Вань, тебе выдался шанс сказать пару слов в довершении, — подмигнула Украина брату. — А? Да. — Он не успел прийти в себя, как решение принялось само собой — нужно идти сейчас же.       Немного жутко осознавать, когда от тебя ждут какой-то речи, которой ты и не готовил. Но раз вызвали, нужно сказать хотя бы пару предложений, и желательно, чтобы они были с позитивным оттенком. — Кхем, — Россия от неловкости поправил галстук на шее, после постучав указательным пальцем в микрофон, произносит: — Раз, раз. — И убедившись, что всё-таки техника работает, с тяжёлым сердцем говорит, смотря на довольно большую публику перед собой: — Я конечно не готовился, но… — Он незадачливо потирает затылок, после принял решение быть более смелым. — Но я рад, что закончился этот последний год обучения. Знаю, кому-то он выдался сложным, кто-то и вовсе думал, что не доживёт до выдачи дипломов, но лично я думаю, что ради такого банкета стоило бы и помучиться. — Иван немного посмеивается, а где-то в зале тоже слышатся тихие смешки. — Вообще, хотелось бы пожелать каждому из нас удачи в профессии, которую выберем. Но больше всего желаю не ошибиться в выборе спутника своей жизни. Да, за пределами этих стен можно в кого-то беспамятно влюбиться. Лично у меня есть такой человек, правда сейчас его в этом помещении нет. — Брагинский не знает куда деть руки, однако теперь на сцене он стал более решителен. — Думаю, он на меня обиды не держит, и… — Мину… т’чку вн’маа-а-ния… — внезапно разошлось в толпе глухо, и абсолютно всё замерло. Люди перешёптывались, ведь прямо напролом лез вперёд знакомый каждому человек — Альфред Франклин Джонс.       Россия решил не обращать особого внимания на Америку, после продолжил речь, которую и после оборвали: — Ну так вот, если этот человек не обижается на меня, то я точно могу быть уверен, что он сделает шаг ко мне, а… — А может быть и нет! — Раздался снизу выкрик Джонса. После он крайне пугающе рассмеялся и чуть не упал, ели держась на ногах. — И вообще, пом’лчи… Я принёс эту… речь! И щас я буду её толкать!       Раздался гул толпы. Американец, совершенно не думая о своих действиях, шагнул на сцену, приблизился к Брагинскому и пьяного усмехнулся. Кажется, у Альфреда уже двоилось в глазах. — Ал, прошу, я тут вообще-то речь произношу. Не стыди меня. — Иван прекрасно знал, что этот товарищ хороший может наговорить много «приятного». И вообще, отношения нужно разъяснять вдали от толпы. — Имею полное пр’во! — Заорал пьяный студент-выпускник, рассмеявшись. — Я что, хуже него? Арти-то ты слушаешь, а меня, урода, тебе выслушать тяжело? — чуть ли не в микрофон прогорланил он. — И это ты мне нравишься? И где были мои глаза в тот момент, когда я решил, что ты будешь моим?       По помещению разносятся недоумевающие шепотки, никто не понимал, что происходит, ведь всё так хорошо начиналось… — Послушай ты, — Иван уставился на Альфреда, — не приплетай сюда Артура, ладно? Я выслушаю тебя после этого вечера. — Отрезал он холодно, после вновь хотел продолжить речь. — Ты выслушаешь меня здесь и сейчас, потому что когда долго уходишь от разговора с человеком, ему срывает крышу к чёртовой матери! — Заявил Джонс, — нет уж, ответь! Я хуже него? — Америка хоть и был «готовый», но всегда знал, чего хотел. — Хуже слабохарактерного и бесхребетного парня, который чуть что, так обижается и слёзы льёт? Хуже самой мерзкой личности, что мне известна? Эта британская псина тебя чем-то опоила? У нас ведь всё было хорошо… Джонни, я ведь лучше собаки! Когда ты поймёшь, каковы мои намерения? Ох… Вынуждаешь, чёрт!       Медленно Альфред встаёт на одно колено, при том пошатываясь. — Я тебя прекрасно понимаю, но и ты меня понять должен. — Иван всерьёз насторожился, когда Альфред пошатываясь, чуть ли не упал. — Ты должен наконец понять, что насильно мил не будешь.       И вот уже половина толпы поняла, что здесь к чему. Сёстры Ивана просто в ошеломлении смотрят на представленное зрелище, но более для них было шоком, что какой-то неизвестный, разговаривает с ним на таких тонах, да ещё и что-то требует. Кажется, после этого вечера Россию просто завалят вопросами об этом казусе на сцене. — Иван. Ваня. Ванюша. Ну давай попробуем ещё. Давай забудем всё, что было до. Выходи за меня, а? — Не особо размышляя над происходящим, Альфред совершенно спокойно глядел на своего «суженного» и ожидал ответа.       На людей ему было наплевать. Алкоголь бил в голову так, что кроме Ивана он уже ничего не видел перед собой.       Зал погрузился в тишину, и огромное количество уже не студентов смотрели только на этих двоих. А точнее смотрели на того, который должен был прервать эту интригующую тишину, дав свой ответ. — Ну же… — тихо говорит Франциск. Его, как главного интриганта универа очень волновал ответ. — Эм… Ал… — Иван покраснел. — Ты пьян в стельку… — Это не ответ! — Твёрдо отозвался Джонс, вытягивая к Брагинскому руки на манер молящегося. Голова посылала ему сигналы о том, что пора спать, но сам американец был совершенно неумолим и ничего не боялся. - Да или нет? — Я подумаю… — Брагинский развернулся, и сходя со ступеней сцены, направился к выходу. Оставил всех зрителей в недоумении, а Джонс продолжил стоять на колене ещё несколько секунд, но вскоре, рванул вслед за русским. Как жаль, что спускаясь по ступеням вниз, он упал. Снова. — Джонни, стой! — Выкрикивает он вслед Ивану, силясь этим его как-то остановить. — Я ведь тебе русским языком сказал, что подумаю, — резко ответил Россия, прежде чем скрыться за дверьми. — Но я люблю тебя, чёртов русский медведь!       Дальше слов американца русский не слышал. Двери плотно скрывали звуки и громкие голоса исходящие из зала.       «Надо же… Любит. Любит? Альфред умеет любить!»       Это же как звёздам нужно было сложиться?       Как Иван, будучи в здравом уме, смог вообще завести дружбу с Альфредом?       В голове всё это не укладывалось. — Господи, какой бред… — Россия прислоняется спиной к стене.       Размеренным шагом Кёркленд идёт по коридору, слегка улыбаясь. У него получилось! Хоть бы Ивану понравилось. Хоть бы всё было не так плохо, как показалось ему изначально, ибо примерно на середине выступления воздуха в лёгких стало не хватать.       Грея эту мысль на сердце, он сворачивает за угол, и застав там русского, ни с того ни с сего краснеет. Он что, его ждал?.. — Вань? — спрашивает Артур тихо, внимательно на него посмотрев. — А? — за этими мыслями, Иван и не заметил, как к нему тихо, бесшумно подошёл Артур. Тот самый любимый человек. — Артур. — Россия тут же повернул к нему голову, и на бледном лице русского проступила улыбка. Улыбка, которую может показать лишь тем, кого по-настоящему рад видеть. — Я так боялся, я скучал. Где ты пропадал? — довольно-таки требовательно, но и конечно же с волнением спрашивает Брагинский, взяв в свои ладони тёплые ладошки Кёркленда.       Доверчиво прижимаясь к России поближе и ласково целуя того в щёку, Англия мило улыбнулся, тронутый подобной заботой. — Я немного устал, переволновался с этим выступлением. И я тоже по тебе скучал, — руки Артура привычным жестом обвили шею Ивана. — Как всё прошло? — Без тебя было плохо, — Россия как можно крепко обнял Англию, да так, что тот, кто оказался во власти кольца объятий, немного задыхался. Но лучше уж в руках того, кого любишь. — Очень плохо. Столько времени… Где тебя носило? — Ты чего так перепугался, мм? — как обычно тихо спросил британец. — Меня не было не больше получаса… Отдышался, переоделся… Извини, что заставил ждать. В качестве извинений староста поцеловал Ивана в губы, смущённо глядя в его лиловые глаза.       Безмолвные диалоги взглядами были лучшими разговорами для этих двоих. Им хорошо в своём окружении, деля свой мир на две половины.