Так проще, так легче
21 июля 2017 г., 19:03
Настал долгожданный день, когда уже не нужно будет бегать на пары и пересдавать зачёты. Некоторые студенты разъехались по домам ещё утром. Так же в своей кровати дремал Артур, освобождённый от должности старосты. Теперь будни для него будут сложнее, чем студенческие деньки. За окном светит полуденное солнце, лучи которого падают на лицо Кёркленда, и он жмурится и переворачивается на другой бок. Однако долго поспать ему не удалось, так как котёнок Кексик будил своего хозяина, лапкой касаясь до кончика носа Артура.
По началу Англии показалось, что его будит Россия, так ласково и нежно, что Артуру пришла идея положить руку на место, где спал Иван. Странно, что вторая половина кровати пуста и холодна.
— Иван?.. — сонно протягивает Кёркленд, и только после открывает веки, лениво и нехотя.
Но вместо русского видит перед собой своего рыжевато-белого котёнка, что сейчас мило мяукнул.
Англии понадобилось доли секунды, чтобы осознать, что и в этой комнате нет России. Вторая половина кровати аккуратно заправлена, что само по себе уже не несёт ничего хорошего.
Часто заморгав, бывший староста быстро приходит в себя, вспоминая лишь фрагменты из вчерашнего вечера, и с тяжёлой головой он наконец способен был встать с кровати, чтобы посмотреть на себя в зеркало: Белая, расстёгнутая рубашка, чёрные брюки, на прикроватной тумбочке лежат те самые круглые очки. Чёрная мантия, скорее всего, пылится в шкафу, среди остального шмотья.
И всё бы хорошо, да только Ивана нет в спальне.
Решив заглянуть в небольшую кухоньку, Артур понимает, что и там нет его русского. Быть может, он просто на первом этаже общаги, либо в столовой?..
Наспех застёгивая на себе пуговицы рубашки, и после, насыпав котёнку корма, Англия о чём-то негодуя, в темпе обулся и вышел за двери своего временного жилища. И как он удивился, когда понял, что на его этаже, где жило полным-полно студентов, стало гораздо тише. Прямо ни единой души.
Наконец спустившись на первый этаж, Артур улавливает в воздухе тревожный запах, который был бы неуловим другим присутствующим в этом вестибюле. Все такие радостные, что покидают это место, собираясь уезжать домой, но вот только для Кёркленда оставалось всё меньше повода для радости; он заглянул в душевую комнату — пусто, Ивана нет. Быть может, он в библиотеке? Да, точно! Эта идея только что пришла в голову британцу, и он стремглав бросился по ступеням из общежития.
Воздух чист и свеж, а вот и деревья все зелёные, кажется, вот оно — лето. Лето летом, а Англии хотелось кое-кого убить за комок испорченных нервов.
Стремительно, будто торопясь на решительную встречу, Артур перескакивает через две-три ступени университета, покрасневший, уставший от бега. Вот он наконец отдышавшись, быстрым шагом подымается по лестнице вверх. Завидев библиотеку, бывший староста надеялся увидеть за этими дверьми Ивана, возвращающего учебники.
До дверей оставалось пройти шагов от силы десять, как ему внезапно преградила путь рука, и далее послышался знакомый голос.
— Артур, куда так торопишься? — поинтересовался Яо, удивлённо посмотрев на Англию.
— А? Мне нужно, — быстро ответил Кёркленд, но потом решил спросить. — Я ищу Ивана. Его нигде нет. Не знаешь, может он просто ушёл в магазин? Ты же его друг, должен знать. — Он так быстро всё это протараторил, что Китаю понадобилось пару секунд, чтобы понять смысл сказанного.
Недолго думая, Яо задумчиво почесал затылок, как бы нехотя говорить, но всё же сказал:
— Так разве ты не знаешь? Иван вместе с Альфредом этим утром улетели в Нью-Йорк.
— В-в смысле? — раньше Англия не заикался, но кажется, с этого дня начнёт. Его дыхание сделалось натужным и участилось, ярко-зелёные глаза потускнели, в них исчез тот малахитовый огонёк, знакомый каждому, с кем знается Артур.
— Сегодня утром, когда я собирал вещи, решил выглянуть из окна своей комнаты, и увидел, что они разговаривают между собой. И знаешь, иногда их разговоры переходили на более громкие тона. Думал, что они поругаются, а они… — Яо тут же перестал объяснять, когда Артур рассёк рукой воздух перед собой, тем самым заставив Китая замолчать.
— Значит, улетели в Нью-Йорк? — словно сам у себя спрашивает Англия. — Я понял. Спасибо, Яо.
— Артур! — Выкрикнул Китай в сторону британца, когда тот постарался быстро удалиться с университетского коридора. — Ты меня не дослушал!.. Да что это за день сегодня такой?!
Кёркленд пусть и не дослушал, но всё прекрасно понял. Спускаясь вниз, он вытирал рукавом рубашки беспрерывно льющиеся слёзы. Не разбирая дороги, он быстро удалялся с этого неблагополучного места. Англия понял, к чему были эти вчерашние объятия после концерта. Это были объятия прощания. Но кто же знал, что всё так печально обернётся. Ещё Артур хотел какого-то будущего, живя вместе с Иваном, и каждое утро просыпаться в одной с ним постели, улыбаясь новому дню, лежа на смятых простынях.
***
Артур раскачивался на ходу, как пьяный, через силу добрался до дверей комнаты, с глухим скрипом отворил её, закрыл снова, и без сил сполз вниз. Дрожащими руками он достал из кармана брюк потёртый, не такой уж и новый телефон. Контактов в нём было мало, что ещё сильнее усугубляло тоску всей ситуации. Набрал давно выученный наизусть номер, выслушал монотонное «Абонент выключен, или находится не в зоне действия сети…», швырнул трубку в угол. Слёз почему-то больше не было, но за то глаза здорово покраснели. Тяжело приподнявшись, Артур прошёл вперёд, опёрся двумя руками на рабочий стол. На него скакнул ничего не понимающий котёнок, требуя внимания хозяина, но Англия только усмехнулся. Можно ли расценивать произошедшее как предательство со стороны Ивана? Или это нормально, когда человек из закона подлости выбирает другого? Наверное, так устроена человеческая натура - выбирая лучшее, значит, благополучно забывать старое, что раньше было дорого сердцу. За дверью щебетали голоса, кажется, довольно давно, да только Кёркленд не разобрал слов, погружённый в свои мрачные мысли. — Хэй, староста, ты живой? Ладно, в общем, я захожу! Гилберт как всегда улыбается, а на глазах у Англии снова слёзы, но он держит нервную улыбку, ибо говорить нет никакого желания. Из-за спины альбиноса выглядывает японец, явно при создании подарка содействующий. — Мы отчаливаем скоро, вот-с… Так что держи, — Пруссия торжественно вручил Англии подарок в форме большого прямоугольника. Сложилось впечатление, словно Гилберт подарил бывшему старосте книгу. — И спасибо за этот год, было круто! Артура сжали в крепких объятьях. Он проскулил это «большое спасибо» уже после того, как опаздывающие на самолёт исчезли за дверью. Потом, не торопясь снял с коробки зелёную, шёлковую ленту, взглядом уцепился за альбом, обложка которого сделана из чёрной искусственной кожи. На первой же странице увидел улыбающегося Ивана и своё хмурое, вечно сердитое лицо, которое незадачливый влюблённый старался скрыть за мантией, чтобы русский не увидел его румянца… Но Англия плохо скрывал свои истинные эмоции. И так страница за страницей, чем Артур дальше перелистывал альбом, тем слёзы больше застилали и так красные глаза британца. И он разрыдался. Тихо, но безутешно. Снова.***
Он вышел из здания общежития налегке, тогда как все остальные гремели чемоданами на лестницах, улыбались и смеялись, мечтали о том, что их теперь ждёт. Если их что-то ждёт, конечно. Направился Артур в свой любимый розовый сад, размышляя о том, что знали о загадочном цветущем месте всего три человека, — он, Иван и улыбчивый итальянец… Последний, наверняка, уже уехал, даже не попрощавшись с бывшим старостой. Артур больше никому не верил, вообще не верил. А ведь преподаватели всегда подавали на его неудачливую голову большие надежды… Нож британец побоялся брать в руки, так как отпетым мазохистом никогда не был. Вынул из новенькой бритвы острое лезвие, благо бритвами Артур никогда не пользовался. Брить просто нечего было. Он уже собирался полоснуть себя по запястью руки, когда глаза снова накрыло пеленой влаги. Кёркленд судорожно выдохнул, всхлипнул, толком не понимая, попал ли. Глаза были закрыты, а рука дрожала, и в том, что попал, убедился только тогда, когда что-то тёплое быстро начало стекать вниз, капая алыми пятнами по выложенной плиткой дорожке. Сев на скамейку и окинув безразличным взглядом свои розы, которые уже увядали от того, что про них буквально позабыл садовник, Кёркленд в последний раз расхохотался, звонко, надрывно, весело. Ноги его уже не держали, и бритт даже не попытался подняться. Опираться на руки тоже не было смысла. Даже простые движения пальцами возвращали на место боль. Зашептал сам себе, не силясь опустить печальный взгляд на собственные окровавленные руки: — Там где нолик, ставим крестик, там где «рано», ставим «поздно». Ну, значит, не судьба… И дела ему явно не будет никакого, а я хоть однажды успокоюсь… успокоюсь… — Артур острым лезвием сделал ещё одну глубокую полосу, чуть выше запястья. — Вдоль, а не поперёк. - Кровь продолжала равномерно стекать по рукам, и также медленно и равномерно, приходило осознание, наверное, главная мысль всей его короткой жизни: «Ну, прости,»— он чему-то улыбнулся и сделал последний надрез себе на шее, в последний раз прошептав, взглянув на свои увядающие розы: — Так проще, так легче.
