Замаскированные чувства.

«Утро туманное, утро седое. Джим, самогон, спирт, коньяк, опьянение. Драка, полиция — то есть милиция, водка, текила. Было у Змея вчера день рождения!» Да, много наших вчера полегло. Да и я сегодня не как огурчик, а скорее как урюк, высушенный на солнце. Ой, головке бо-бо. Всё, больше никогда не пью. Как хорошо, что сегодня суббота. Всё, в душ! И опохмелиться надо. Где бы раздобыть рассолу или на худой конец аспирин? Я села на кровати и поняла, что болит всё. Не просто «побаливает», а конкретно каждая мышца, каждое место, куда вчера прилетело. Корпус ныл так, будто по мне проехались катком. Плечо, в которое я пропустила удар от «М», отзывалось тупой болью при каждом движении. Ребра — спасибо бинтам, которые я стянула слишком туго, а потом ещё и дралась в них — гудели ровным фоном. Во рту вкус вчерашнего пива и крови. Тошнота подкатывала волнами — то ли от похмелья, то ли от воспоминаний о фонтане и о том, как Змей меня нёс последние кварталы. Маска съехала… Он мог увидеть? Нет, темно было. Но если увидел — конец. Всё. Банда узнает, что Костя — девчонка. И Змей… его «заноза» в голове вдруг окажется мной. Ну и состояние. Бой, потом драка, потом пьянка. Организм в шоке. — Дочь, ты как? — папочка. Господи, я надеюсь, вчера не перегнула палку с родителями. Мамочки, а если мне домашний арест объявят? — Хреново, пап. У нас рассол есть? — прохрипела я. Но он не успел ответить — в комнату влетела мама. Влетела и замерла, разглядывая меня. — О господи, — выдохнула она. — Карина, у тебя под глазом что? Опять?! Я машинально потрогала лицо. Точно, царапина. Та самая, когда маску порвали. И синяк на скуле, и губа разбитая. Я ж в зеркало смотрела после душа, но забыла, что сейчас-то я без тонального крема. — Мам, это… — Вечно ты вся в царапинах да синяках, — перебила она. — То на тренировке, то с лестницы упала, то кошка поцарапала. У тебя кошки есть? Нету. Что на этот раз? — Собака, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Какая собака? Где? — На пробежке. Выбежала внезапно, я от неё, упала, в кусты… ну и вот. Мама смотрела на меня с таким выражением, будто я только что сказала, что Земля плоская. — В кусты, значит. Лицом. — Бывает, — я пожала плечами и тут же пожалела — плечо прострелило болью. Она хотела ещё что-то сказать, но я решила перевести огонь на себя, пока не поздно. — Мам, прости. Я потом расскажу, честно. Можно я в душ сначала? Я сейчас развалюсь. — Вот она, красавица наша. Ты где вчера была? Мечта нарколога. — Мам, пожалуйста, не кричи. Мне очень, очень… хорошо было вчера, а сейчас зовите батюшку, я умираю. Да, отметили так отметили. Я боюсь представить, что будет на моё день рождения. Здоровья никакого не хватит. Мне конец! Чёрт, а если Змей теперь всё знает? Маски-то тю-тю… нет. Ладно, с этим потом. — Вы посмотрите на неё. Пить меньше надо. Я повторяю: где и с кем ты так нахрю… напилась? — В вытрезвителе. Разве не видно? Что я несу? Вот матери нагрубила. Мама только хотела вставить слово, но папа её перебил. — Не хами! Маш, а ты не нагнетай, дай ей в чувства прийти. Она не понимает, что говорит. Вот спасибо. Прям респект и уважуха. — Не защищай её. Она же ребёнок, а творит не знай что, — мама была непреклонна, но голос уже не такой жёсткий. — Мамулечка, не кричи, пожалуйста. У моего лучшего друга было вчера день рождения, семнадцать лет парню, вот мы и отметили. Прости, такого больше не повторится. Можно я в душ пойду? — Нет, нельзя! Что за друг такой? Парень? Ну вот опять. Сейчас начнёт: хороший ли парень, нравится ли он мне и так далее. — Ты его всё равно не знаешь. Мам, прошу, давай после душа поговорим, я сейчас внятного ответа всё равно не дам. Я умоляюще посмотрела на неё. Бесполезно. — Слушай, Маш, а может, угля ей дать? Это всё-таки народное средство, — вклинился папа. — Я чё вам, кальян, что ли? — А может, молоко залпом? — продолжили они, не обращая на меня внимания. — Точно. Я кальян на молоке. Ноль реакции. Ну хоть бы хны. — Можно ворваться в ваш консилиум? Знахари! — Ну чего тебе? Ну наконец-то. Есть контакт. — Может, лучше контрастный душ? — Нет уж, сначала выпей это. Лицо у мамы изменилось, стало ласковым и нежным. Она достала из-за спины стакан с рассолом. — Думаю, это лучшее, что тебе можно предложить. — Я люблю тебя, мама. Дрожащими руками я взяла стакан, выпила и… Каааайф. Рассол тёк по горлу, разнося живительную влагу по организму. Это великолепное чувство, когда внутри перестаёт всё гореть. — А вот теперь в душ, живо. Я послушно схватила чистую одежду и отправилась на водные процедуры. После контрастного душа я как огурчик. Тело болело, но это была приятная, «рабочая» боль — мышцы разогрелись, голова прояснилась. Я мельком посмотрелась в зеркало. Блин, царапина покраснела, синяк на скуле расцвёл фиолетовым. Без тонального крема я скорее на бомжа похожа, чем на девушку. Чёрные круги под глазами, растрёпанные волосы, на щеке синяк, болячка на разбитой губе и царапина под глазом. Прелесть. Так, где моя косметичка? Пора скрывать улики моего драчливого образа жизни. Странно, что мама не продолжила допрос про синяки. То ли поверила про собаку, то ли просто решила не доводить до скандала. Спустя полчаса все изъяны кожи были скрыты. В зеркале на меня смотрела опрятная девочка-кокетка. Похмелье прошло, но для полноценного протрезвления надо бы сходить на пробежку. Переодевшись в спортивное, я так и сделала. Как обычно, я побежала в парк. Ноги гудели, корпус ныл, но на бегу становилось легче — мышцы разогревались, адреналин делал своё дело. На полпути я увидела премилейшую картину: В-4 тихо и мирно лежали на траве, как в нашу первую встречу. О, нет. Только не это. Я собиралась пробежать мимо, но поняла — разговора не избежать. У одного члена этой команды больно хорошее зрение и непреодолимая тяга к общению. — Карина! Привет. Что ты тут делаешь? Андрей, как всегда, не упускает случая поговорить. Ну да ладно, за тот случай он уже получил. — Вышла на пробежку. У меня сейчас прямо дежавю. Мне кажется, что такое уже когда-то было? — я улыбнулась, сузив глаза. Несколько ребят одобрительно кивнули и засмеялись. Макс, как всегда, ноль эмоций. Холодный принц хренов. — У нас, кстати, тут очень интересно. Не хочешь присоединиться? Наша тема разговора тебя заинтересует, — Наушники похлопал по земле рядом с собой. — Неужели? Обсуждаете смысл жизни? — Нет. Это касается твоих новых знакомых: Олега и Кристины. Интересно. Допустим, мне это действительно интересно. Вот только я думала, что обсужу эту тему сугубо с Максимом. Но если я сейчас останусь, это может не понравиться остальным ребятам. — Да, оставайся, а то потом тебя не найдёшь. Ты же любишь бегать от всех проблем! Так ведь? Максим Батькович, спешу сообщить, что вы просто невыносимы. Я молча и укоризненно посмотрела на него и села на траву рядом с Андреем. — Ну, выкладывайте. — Значит так, — начал Андрей, понизив голос. — После того как мы встретились с Олегом и Кристиной, мать Макса… кхм, то есть мачеха, устроила ему скандал. Как он мог так поступить, как он смеет, и всё такое. Кристина со злости рассказала родителям Макса и моим, где он находится. А также не забыла упомянуть о его девушке… — Погоди-ка. — Я перебила его, чувствуя, как внутри всё холодеет. — То есть ты хочешь сказать, что влиятельные люди, которые могут превратить мою жизнь в ад, знают, что я встречаюсь с их сыном? Я обвела взглядом компанию. Дима смотрел в землю, Витя делал вид, что рассматривает дерево. Андрей виновато кивнул. — Ну, в общем, да. — А ведь это даже не правда! — выпалила я. Офигеть. Во что я вляпалась? Кровь отлила от головы. В ушах зашумело. Я смотрела на них, а перед глазами уже рисовались картины: мои родители, которых вызывают в школу, мой папа, который узнаёт, что я врала, мама, которая… — Во что вы меня втянули? — я схватилась за голову. — В весёлую жизнь, полную интриг и приключений, — оптимистично влез Дима. Я уставилась на него. Он понял, что сморозил глупость, и заткнулся. — Да меня и моя прошлая жизнь вполне устраивала! — прошипела я. — Карин, — Андрей положил руку мне на плечо, но я её сбросила. — Мы не хотели тебя втягивать. Так вышло. — Так вышло, — повторила я. — Вышло так, что теперь какие-то богатые психопаты знают про меня. И что теперь? — я перевела взгляд на Макса, который всё это время молчал, глядя куда-то в сторону. — А если у них ума хватит поженить нас? Или ещё чего похуже? На что они способны? — Пошли! — он вскочил, схватил меня за руку и повёл вглубь парка, подальше от остальных. Когда мы отошли метров на десять, он остановился. Я вырвала руку и скрестила руки на груди. — Ну? — Значит так, — Макс говорил быстро, чётко, как на совещании. — Замуж за меня тебя никто не выдаст. Моя мачеха этого не допустит. Она терпеть меня не может, а уж видеть мою "жену" — тем более. Но при них мы должны будем изображать счастливую парочку. И никаких «Отвянь, Пижон хренов!» Ясно? Я опешила. Он реально это серьёзно? — Стоять! — я подняла руку. — Я что-то не припомню, когда соглашалась играть роль твоей девушки. Мне от этого какая выгода? Он чуть улыбнулся — той самой холодной, пижонской улыбкой, от которой меня всегда подташнивало. — Популярность. Возможность присутствовать на светских мероприятиях. Плюс я буду платить тебе деньги за каждый визит к моим родителям. Этого хватит? Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал бумажку. Протянул мне. Я развернула. ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. У меня глаза полезли на лоб. За один визит? Он с ума сошёл? Я медленно подняла взгляд. Он смотрел выжидающе, уверенный в своей победе. Заманчивое предложение, — пронеслось в голове. — Но… нет. Нет! Он что, правда думает, что все решается деньгами? Что любая девчонка бросится на шею за такую возможность? Я разорвала бумажку пополам, потом ещё раз, потом кинула обрывки ему в лицо. — Вот только засунь себе эти деньги в то место, на которое собираешь неприятности. Не всё в этой жизни можно купить. Ясно? Голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. Он замер. На его лице мелькнуло что-то — может, удивление, может, что-то другое. — Не подходи ко мне. Никогда. Я развернулась и пошла прочь. Я уходила, и в груди что-то саднило. Не злость. Что-то другое. Что-то, с чем я пока не знала, что делать. Быстро, не оглядываясь. Ноги несли сами, воздух обжигал лёгкие, а в голове всё кипело. Ненавижу. Ненавижу таких людей. Думают, что вокруг них всё вертится, что всё можно купить за деньги. А вот хрен тебе! Я вышла из парка и побежала. Куда — неважно. Главное — подальше. Подальше от него, от его денег, от его надменной улыбки. Но в груди саднило. Не от бега. От того, что я почти согласилась. На секунду. Пока не вспомнила, кто я.