Замаскированные чувства.

Я выскочила из школы и только на улице позволила себе замедлиться. Вечерний воздух обжёг лёгкие, но мысли не прояснил. Наоборот — в тишине они стали только громче. Мне теперь придётся смириться с ролью «девушки», по крайней мере, перед этими двоими. Черт, надо было хоть условия контракта обговорить. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Ладно, хватит. Сейчас есть дела поважнее, чем разбираться в этой фальшивой истории. Я достала телефон и набрала Змея. Гудок. Второй. Третий. — Слушаю, — рявкнул он в трубку. На фоне слышались голоса — кажется, Паук с кем-то спорил. — Змей, это я. Собирай всех. Через час в спортзале. — Час? — переспросил он. В голосе мелькнуло удивление. — А чего так долго? — Мне нужно домой заскочить, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не в форме. Переоденусь и приду. Пауза. Потом: — Понял. Через час так через час. — Он уже собирался отключаться, но я остановила: — Змей. Спасибо. — За что? — За то, что не спрашиваешь. Он хмыкнул в трубку: — Спрошу. Потом. Когда сам будешь готов рассказать. — Договорились. Я нажала отбой и убрала телефон в карман. Посмотрела на часы. Если бежать быстро — минут пятнадцать до дома. Переодеться — ещё двадцать. Значит, останется время, чтобы не гнать как угорелая. Я рванула с места. Ноги несли сами, а мысли… мысли остались там, на крыше. Просто так они от меня не отстанут. --- Я влетела в подъезд, взбежала на этаж, ворвалась в пустую квартиру. Мама на смене, папа на работе — идеально. В комнате началась привычная трансформация. Я сдёрнула с себя школьную форму, бросила на стул. Взяла бинт. Каждый раз одно и то же: тугие витки, сдавливающие рёбра, затрудняющие дыхание. Я знала, что так надо, но привыкнуть к этому чувству было невозможно. И замерла на секунду перед зеркалом. — Пока, Карина, — подмигнула я своему отражению. — Привет, Костя.

***

Спортзал находился в старом здании бывшего ДК, которое чудом не снесли в девяностые. Сейчас там ютились несколько секций, пара складов и какая-то оптовая база. Но нам нужен был только зал находящийся в подвале здания — тот самый, где дядя Гоша работал тренером уже лет десять, наверное. Он старый друг отца, ещё со времён их совместной службы. Вместе начинали в патруле, вместе на первые задержания ходили, пока дядя Гоша не уволился и не ушёл в тренеры. Но дружбу они сохранили. Он часто заходил к нам в гости, помнил меня ещё мелкой пигалицей, а когда я подросла и начала проявлять интерес к единоборствам, именно он предложил отцу: «Пусть приходит ко мне в зал. Если не пойдёт — всегда сможет бросить. А если пойдёт — хоть под присмотром будет». Папа тогда долго сомневался, но в итоге согласился. Наверное, подумал, что старый друг лучше присмотрит за его дочерью, чем какие-то левые тренеры. И ведь прав оказался. Дядя Гоша знал, что я иногда прихожу в зал в нерабочее время. Знал, но молчал. Мы договорились сразу: я ничего не ломаю, не шумлю слишком громко, а он делает вид, что не замечает моих визитов. Идеальная сделка. Ключи у меня появились года полтора назад. Дядя Гоша как-то обмолвился, что потерял запасные, и я вызвалась помочь с поисками. Нашла, конечно. И заодно сделала дубликат, перед тем как вернуть. Помню, еле уговорила его переждать ночь, и не менять замки. Не самое гордое моё достижение, но без этого банде было бы негде тренироваться. Второй комплект я отдала Змею — на всякий случай. Если меня нет, а тренировка нужна, он мог открыть зал сам. Доверяла я ему, как себе. Хотя, если честно, до сих пор не знаю, догадывается ли дядя Гоша, что я там не одна тренируюсь. Наверное, догадывается. Но молчит. За что ему отдельное спасибо. Сейчас, подходя к знакомому серому зданию, я машинально проверила ключи в кармане. На месте. В спортзале горел свет. Жёлтые лампы под потолком заливали пространство ровным, безжалостным светом, от которого нигде не спрятаться. Ребята уже разминались: Паук накручивал круги по периметру, его кроссовки скрипели по старому линолеуму. Краб молотил грушу — глухие удары отдавались эхом от стен. Ящер растягивался у шведской стенки, закинув ногу на перекладину выше головы. Змей сидел на скамейке и смотрел на дверь. Увидев меня, медленно поднялся. — Явился, — буркнул он. Без злости — с холодком. С тем самым, который бывает, когда человек не хочет скандалить, но осадок остался. — Долго. Я молча прошла в центр зала, бросила рюкзак у стены. Спиной чувствовала его взгляд — тяжёлый, выжидающий. Краб перестал бить грушу, Паук замер посреди круга, Ящер опустил ногу и повернулся ко мне. В зале повисла тишина. — Есть разговор, — сказал Змей, подходя ближе. — Давай после тренировки, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Безразлично. Как будто меня это не касается. Но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Нет. Сейчас. Он остановился в паре метров. Руки скрещены на груди, взгляд — в упор. За его спиной подтянулись остальные. Никто не отводил глаз. Я не ответила. Вместо этого медленно подошла к подоконнику, облокотилась на него и скрестила руки на груди. Со стороны — ленивая, расслабленная поза. Внутри — каждая мышца напряжена, но это моё дело. — Я слушаю, — сказала я ровно. Змей на секунду замялся — видимо, не такой реакции ожидал. Но быстро взял себя в руки. — Ты пропустил стрелку. Первый раз за всё время. Мы имеем право знать почему. Я смотрела на них. Краб прятал глаза, Паук нервно переминался с ноги на ногу, Ящер делал вид, что рассматривает трещину в стене. Только Змей держал удар — смотрел в упор, ждал. — Имеете, — согласилась я. Голос спокойный, без тени оправдания. — Хотите поговорить — давайте поговорим. Змей шагнул ближе. За ним — остальные. — Если у тебя проблемы, — начал он, — мы должны знать. Мы же одна банда. Или уже нет? Я чуть склонила голову, разглядывая его. Выдохнула. — Банда, — ответила я. — Именно поэтому я не пошёл. — В смысле? — Змей нахмурился. — В прямом. — Я отлепилась от подоконника и сделала шаг вперёд. Теперь я в центре, и все смотрят на меня. — Скажи мне, Змей, кто был главной целью на той стрелке? — Их главарь, — ответил он, не задумываясь. — Ну так и какого хера нам было туда переться, если его не было?! — Я развела руками. — Какой смысл идти на бой, где нет главного противника? Чтобы что? Помахать кулаками с шестёрками и потом ходить и хвастаться: «Ой, мы там каких-то левых завалили»? Это победа? По-твоему, это победа? Они переглянулись. — Мы просто хотели… — начал Паук. — Я знаю, что вы хотели, — Я подняла руку, останавливая его. — Вы хотели доказать, что чего-то стоите. Хотели перестать бояться. — Я же вижу, — сказала я тише. — Вы до сих пор вздрагиваете, когда слышите их название. Вы готовы лезть в драку без подготовки, без плана, с травмами — только чтобы доказать себе, что вы не трусы. Это называется отчаяние, парни. А отчаяние — плохой советчик. — Кость… — Змей шагнул вперёд. — Дай закончить. — Я подняла руку. — Вы пошли бы туда с травмами. Краб с рукой, Паук хромает. Вы бы дрались с теми, кто вас в прошлый раз чуть не положил. Без подготовки. Без плана. Просто потому, что «хочется доказать». И что бы вы доказали? Что вы самоубийцы? Я сделала шаг к ним, и они невольно подались назад. — Я не пошёл, — продолжила я, — потому что не хочу собирать вас по частям. Ни физически, ни морально. Если бы вы вышли на бой и проиграли — а вы бы проиграли, поверьте моему опыту, — вы бы после этого вообще встать не смогли. Не физически — духом. Когда тебя ломают, будучи не в форме, это подрезает крылья надолго. Я это видел. И не хочу видеть на вас. Змей молчал. Остальные тоже. Я обвела их взглядом — медленно, каждого. — Я не бросил вас, — сказала я тише. — Я вас уберёг. От глупости. От бездумного героизма, который заканчивается не фингалами, а сломанными жизнями. Если вы хотите что-то доказывать — доказывайте на тренировках. А в бой пойдём, когда будем готовы. Все. И когда противник будет тот, кого действительно стоит валить. Я снова облокотилась на подоконник. — У вас есть вопросы? Тишина. Паук опустил глаза. Краб кивнул — сам себе, будто соглашаясь с чем-то. Ящер перестал ковырять пол и выпрямился. Но в их лицах было что-то ещё. Что-то, что заставило меня напрячься. — Вы чего? — спросила я, вглядываясь в каждого. — Что молчите? Паук поднял глаза. Виноватые. Краб вообще отвернулся. Ящер смотрел в пол с таким видом, будто хотел провалиться сквозь землю. Змей шагнул вперёд. В его взгляде — не холодок даже, а лёд. — Мы пошли, — сказал он глухо. — Вы что сделали? — переспросила я. Голос прозвучал пугающе ровно. — Повтори. — Мы пошли на стрелку, Кость, — выдохнул Паук. — Хотели без тебя. Думали, если сами всё сделаем, ты поймёшь, что мы не зря в банде. Я медленно перевела взгляд на Краба. На Ящера. Снова на Змея. — И? — спросила я. — Они не пришли, — буркнул Краб, не поднимая глаз. — Так что мы просто посидели на заброшке, — добавил Ящер. — Посидели и разошлись. Информация доходила медленно. Я смотрела на них и видела — вину. Стыд. И облегчение, что всё обошлось. — Вы идиоты, — выдохнула я. — Круглые, махровые идиоты. — Мы знаем, — тихо сказал Змей. — Нет, вы не знаете. — Я шагнула вперёд, и они все синхронно сделали полшага назад. — Вы вообще понимаете, что могли бы сейчас здесь не стоять? Что вместо тренировки я бы вас по больницам собирал? Что морально вы бы после такого вообще не встали? Тишина. Гробовая. — Приказы командира, — сказала я раздельно, глядя каждому в глаза, — не обсуждаются. Не потому что я такой крутой. А потому что я вижу то, чего не видите вы. У меня нет времени каждый раз объяснять, почему то или иное решение. Вы должны просто верить, что так будет лучше. Без объяснений. Без споров. Просто верить. Паук шмыгнул носом. — Мы больше не… — А если бы они пришли? — перебила я. — Если бы они вас там положили? Я отвернулась к окну, пытаясь успокоиться. Руки дрожали — от адреналина, от злости, от страха, который только сейчас начал отпускать. — Кость, — тихо позвал Змей. — Что? — Ты прав. — Он подошёл ближе. — Мы… не подумали. Просто хотели доказать. — Знаю, — ответила я, не оборачиваясь. — Поэтому вы ещё здесь. Поэтому я с вами говорю, а не вышибаю из банды. Пауза. — Но если ещё раз, — я повернулась и посмотрела на них в упор, — если ещё раз вы решите, что мои приказы можно игнорировать, потому что вам что-то там захотелось доказать… Вы вылетите быстрее, чем успеете сказать «простите». Ясно? Четыре кивка. — Я не расслышал. — Ясно! — хором рявкнули они. — Хорошо. Я снова облокотилась на подоконник. Внутри всё ещё колотилось, но снаружи — ни намёка на эмоции. — А теперь — работать, — сказала я. — Разминку быстро, Паук. Краб, к груше. Ящер, растяжку не бросили. Они разошлись по местам. Заскрипели кроссовки, застучала груша. Я осталась у окна, глядя, как зал наполняется движением. Минута. Две. Змей подошёл сам. Остановился рядом, тоже облокотился на подоконник. Молчал. Смотрел куда-то в стену. — Ты мог бы сразу объяснить, — сказал он наконец. Не с претензией — с усталостью. — Про приказы. Про доверие. Мы бы поняли. Я усмехнулась. — Змей, ты себя вообще слышишь? Ты бы понял? Ты бы сначала наорал, полез в бутылку, на эмоциях наговорил бы всякого. А потом, через час, может быть, дошло бы. Или через день. Я тебя знаю. Он хмыкнул. Покрутил головой. — Знаешь, а ведь правда, — сказал он тихо. — Наорал бы. Точно. — Вот именно. — Я хлопнула его по плечу. — Поэтому я сначала даю эмоциям выйти, а потом объясняю. Так хоть шанс есть, что услышите. Змей покачал головой. — Тяжело с тобой, Кость. — А никто не говорил, что будет легко, — усмехнулась я. — Но вы же здесь. Значит, оно того стоит. Он посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул и ушёл к ребятам. А я задержалась ещё на минуту, глядя на них — понемногу отпускает тот ледяной ужас, который сковал внутренности, когда я услышала: «Мы пошли». Чуть не потеряла их. Из-за собственной гордости, из-за того, что не объяснила вовремя. И из-за их дурацкого желания доказать. Я глубоко вздохнула и шагнула в центр зала. — Краб! Готовься, сегодня я из тебя всю дурь выбью. — Опять я? — привычно заворчал он, но в голосе уже не было обиды — только облегчение, что всё закончилось. — Ты самый большой, с тебя и спрос больше. Давай, показывай, чему научился, пока я прохлаждался. И тренировка началась.

***

— Нам нужно подготовиться к следующему вызову на бой, — сказала я, когда все немного пришли в себя после разминки. — «Костоломы» просто так не отстанут. И в следующий раз их главарь будет там. Я повесила на доску заранее распечатанный плакат с анатомией человека, где были отмечены болевые точки. — Смотрите сюда. Это не просто картинка. Это то, что отличает драку от боя. Если вы не знаете, куда бить, вы просто машете кулаками. А если знаете — вы становитесь опасными. Я взяла указку и начала водить по схеме. — Наиболее уязвимые места: уши, висок, глаза, нос, верхняя губа, подбородок, кадык, основание глотки, затылок. Дальше — ключица, подмышки, солнечное сплетение, живот, промежность, ложное ребро, почки, позвоночник. И конечности: пальцы, запястье, локоть, плечо, колено, лодыжка, подъём стопы. Я обвела их взглядом. Ребята слушали внимательно, даже Краб перестал тереть ушибленную руку. — «Костоломы» сильны не потому, что они здоровые или злые. Они сильны, потому что бьют именно сюда. Они изучили анатомию и пользуются этим. Но это не магия. Этому можно научиться. Этому можно противостоять. Я отложила указку. — Змей, иди сюда. Покажу на тебе. Он вышел в центр, встал напротив. — Удар в висок. Наносится ребром ладони или подушкой кулака. Височная кость — самая тонкая в черепе. Хороший удар — и человек отключается, может и насмерть. Поэтому на тренировках только имитация. Я показала движение, остановив руку в сантиметре от его виска. — Чтобы заблокировать, нужно перехватить руку противника и скрутить. Если не успеваешь — поставить блок предплечьем. Вот так. Я медленно нанесла удар, Змей поставил блок. Потом ещё раз — он перехватил мою руку и попытался скрутить, но я легко вывернулась. — Уже неплохо. Ещё раз. Мы повторили несколько раз, пока движение не стало более-менее отточенным. — Теперь разбились на пары и тренируем блоки, — скомандовала я. — Без фанатизма, до виска не дотрагиваться. Пока просто учимся чувствовать дистанцию. Зал наполнился движением. Я ходила между парами, поправляла, подсказывала. Краб с Пауком возились в углу, Ящер отрабатывал с одним из младших. Минут через пять я остановила тренировку. — Молодцы. Теперь следующий блок — защита от ударов в корпус. Солнечное сплетение, печень, селезёнка. Змей, давай снова. Мы отпахали два часа. К концу руки тряслись, ноги гудели, а под маской всё текло от пота. Но в груди поселилось странное, давно забытое чувство — лёгкости. Будто я сбросила груз, о котором даже не подозревала. Краб валялся на матах и делал вид, что умирает. Паук растянулся рядом и даже не пытался притворяться — просто лежал и смотрел в потолок. Ящер сидел у стены, прикрыв глаза. — Всё, — простонал Краб. — Я труп. Похороните меня с почестями. — Рано тебе на покой, — усмехнулась я. — Тебе еще «Костоломов» победить надо. Он застонал громче. — Ладно, на сегодня хватит, — сказала я. Ребята засобирались. Паук поднялся, хромая сильнее обычного, но довольно улыбался. Краб отряхивался и ворчал, что я его загоняла. Ящер, как всегда молча, кивнул на прощание. Я вошла в каморку, стянула маску и вытерла лицо. Воздух обжёг мокрую кожу. Хорошо. — Кость, — окликнул Змей. Он уже собрался и стоял у двери. — Ты как? — Нормально, — крикнула я, быстро надела маску обратно. Я вышла из каморки и обнаружила, что в зале остался только Змей. — Ты домой? — Да нет. Вот думаю заскочить на дискотеку. Чем только не займёшься, когда пора домой поторапливаться. А что? — не могла не съязвить я. — Провожу до дома. Есть разговор. — Опять? — усмехнулась я, но спорить не стала, — И о чем разговор Он остановился и посмотрел на меня. В темноте его глаза блестели как-то по-особенному — не зло, не агрессивно, а с… любопытством? — Ты же понимаешь, о чём. Я молчала. Не потому что не знала, а потому что надеялась, что он не спросит. Глупо, конечно. — Кость, не строй из себя дурачка, — сказал он. Без злости, скорее с усталостью. — Я не вчера родился. Ты пропустил стрелку. Да, ты объяснил почему, но ведь это вторая причина. Изначально, ты просто сказал про какие-то дела... Я вздохнула. Ну да, в принципе. Я должна была предположить, что подобный разговор состоится. Змей не из тех, кто забивает на такие вещи. Просто мыслей было слишком много, и эта конкретная в голову как-то не поместилась. — Если только у тебя не появилась девушка? — вдруг улыбнулся он. — Ну же, колись. Ты ведь знаешь, что мне можно доверять. Я могила! Оппа. Вот это поворот. Я чуть не поперхнулась воздухом. Девушка? Серьёзно? Он думает, что я пропустил стрелку из-за девушки? Мысль метнулась в голове: а может, и вправду сказать, что появилась? Отстанет ведь? Но потом представила, какие вопросы начнутся: кто она, как выглядит, когда познакомлю, почему раньше не говорил… И это только начало. — Нет, девушки у меня нет, — ответила я твёрдо. — Можешь не переживать. — А что тогда? — он нахмурился. — Просто… — я замялась, подбирая слова. — Один придурок из класса взбесил. Основательно достал. Вот и была у нас стрелка после школы. Разобрались. Фух. Кажется, пронесло. — Да ну? — Змей прищурился. — И кто такой смелый? — Неважно. — Я отмахнулась. — Важно, что мы договорились. А ты знаешь — я человек слова. Не мог же я кинуть человека, если назначил встречу. — Что есть, то есть, — кивнул он. Помолчал, потом усмехнулся. — Ладно, в этот раз прощаю. Но сразу скажу: завтра ничего не планируйте. У нас повторная встреча с теми придурками. — С кем? — Я остановилась как вкопанная. — С «Костоломами»? — Ага. Завтра в четыре, на заброшке. На этот раз главарь обещал быть. Я стояла с широко открытыми глазами. Словарный запас резко уменьшился до уровня первоклассника. Я даже по-русски не могла ничего сказать, не то что по-английски. — Не понял, — выдавила я наконец. — Почему я только сейчас об этом узнаю? — Ну… — Да вы… — Я задохнулась от возмущения. — У меня нет слов! Одни цитаты, и те матом! — Да успокойся, — Змей поднял руки, будто защищаясь. — Это я попросил ребят тебе ничего не говорить. — Чего?! — А того. — Он посмотрел на меня с вызовом. — Ты ведь замурыжил бы их до потери пульса. Гонял бы сутками, пока не решишь, что готовы. А они после той взбучки ещё не оклемались. Дай им время, Кость. Сам подумай. Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что… он был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав. Я бы именно так и сделала. — А мне начхать! — выпалила я, но уже без прежней уверенности. — Я должен знать всё, что происходит в моей банде. Капец блин… И только тут я поняла, что мы уже минуту стоим около моего дома. Старый пятиэтажка с облупившейся краской, знакомый до последней трещины подъезд — я смотрела на них и пыталась успокоиться. — Ладно, — выдохнула я. — С вами завтра разберусь. Во сколько? — В четыре. На заброшке. Я нахмурилась. Не лучшее место для стрелки. Там днём и ночью полиция шныряет — наркоманов ловят, подростков гоняют. Никому об этом не известно, но я-то знаю. Папа иногда рассказывал за ужином. — А может, в другом месте? — предложила я осторожно. — Там часто ментовка катается. Змей покачал головой. — Это единственная заброшка, на которой не патрулирует полиция. Я узнавал. Специально. Вот ведь. И не поспоришь. Откуда ему знать, что моя информация на сто процентов верна? Не объяснять же, что папа в полиции и я в курсе их графиков. — Хорошо, — согласилась я. — Давай, до завтра. Мы пожали руки. Его ладонь была тёплой, мозолистой — бойцовская. — Пока, Кость, — кивнул он и растворился в темноте. А я осталась стоять у подъезда, глядя ему вслед. Вот же чёрт. Завтра в четыре. На заброшке. Где полиция. — Надеюсь, мы не попадёмся, — прошептала я в темноту. — Если что, бегаем мы быстро. Я зашла в подъезд и начала подниматься по лестнице. Ноги гудели, руки ныли, но в голове было спокойно. Завтра — новый бой. И на этот раз я буду там.