Замаскированные чувства.

Вышла я демонстративно, с ноги распахнув дверь уборной. Совершенно другим человеком. Тишина обрушилась такая, что стало слышно, как где-то на кухне звякнула тарелка, а в дальнем углу зала кто-то поперхнулся шампанским. Я сделала несколько шагов — и зал начал оборачиваться. Сначала ближние. Потом, словно волна, дальние. Весь этот чопорный аквариум уставился на меня. Чёрная кофта с агрессивными красными вырезами. Пиджак с закатанными рукавами. Цепь, обвитая вокруг бёдер и стекающая по ноге, с тяжёлым черепом на конце, который вызывающе поблёскивал при каждом шаге. Рваные джинсы, кожаные митенки, тяжёлые сапожки на платформе. Высокий тугой хвост, чёрные очки и спортивная сумка на плече — всё, что осталось от «приличной девушки» после пяти минут в уборной. Образ «Хаос в аду» удался на славу. Люди расступались, будто я несла чуму. Какая-то дама в розовом (вылитая Ольга, только выдержанная) открыла рот и забыла его закрыть. Чтобы меня окончательно узнали, я медленно сняла очки и воткнула их в волосы. По залу прокатился новый, уже узнающий шёпот. Первым делом я подошла к Максиму. Он стоял столбом, даже не моргал. Рот приоткрыт, брови домиком. — Милый, — я заглянула ему в глаза и мило улыбнулась, — что с тобой? Онемел? Я всё сделала, как ты просил. Ровно двадцать минут в том дурацком платье. Время вышло. Макс молчал, не находя слов для ответа. Ясно. Меня кинули. Ладно. Сама справлюсь. Я повернулась к Геннадию Юрьевичу, который всё ещё держал бокал у окна. — О, Геннадий Юрьевич! — расплылась я в самой искренней улыбке. — А я вам говорила, что будет весело. Ну как вам мой выход? Не отвечайте, вижу — вы в восторге. Оглядела зал, прищурилась. — Милый, будешь что-нибудь? Нет? Ну и ладно. Официант! Шампанского! Максим наконец ожил. — Может, сразу водочки, солнышко? — в его глазах заплясали знакомые чёртики. — Нет, родной, — я покачала головой с притворной грустью. — Ты же не хочешь меня в третий раз с забора снимать? Хватит. В толпе кто-то не сдержал сдавленного смешка. — Думаю, ничего интересного больше не будет, пошли отсюда, — Макс взял меня под руку. — Здесь будет все так же скучно. — Конечно, — я сверкнула глазами. — С тобой хоть на край света. Мы уже почти дошли до выхода, когда голос Ольги хлестнул по залу, как плеть: — Стоять. Она резко схватила меня за руку и силой развернула к себе. Лицо мачехи наконец-то было живым — злое, горячее, по-настоящему красивое в своей ярости. — Что это значит?! — прошипела она. — Какой спектакль ты здесь устроила?! — Спектакль? — я вырвала руку и изобразила искреннее удивление. — Ольга, это не спектакль. Это я. Настоящая. Максим хотел, чтобы вы познакомились с его невестой. Вот она. Я развела руки, демонстрируя весь свой «хаос». — Или вы предпочитаете, чтобы я продолжала притворяться милой девочкой в пастельном платье? — Как ты смеешь! — Ольга шагнула вперёд. — При таких людях! Ты позоришь семью! — Позорю? — я слегка наклонила голову, глядя на неё с лёгкой жалостью. — Странно. Мне казалось, это вы здесь изо всех сил изображаете идеальную семью. А я просто перестала играть. Видимо, в отличие от вас, я долго в чужой шкуре не выдерживаю. Андрей Викторович, до этого молчавший, поднял руку. Голос был тихий, но зал мгновенно затих. — Достаточно. Ольга, успокойся. Карина, — он посмотрел на меня спокойно и даже с лёгкой искрой в глазах, — вы, кажется, хотели шампанского? — Хотела, — кивнула я. — Хотя от водочки не отказалась бы. Ольга задохнулась. Кто-то в зале откровенно фыркнул. — Водки нет, — сухо ответил отец Макса. — Но шампанское найдётся. Официант появился мгновенно. Я подняла бокал. — За знакомство, — чётко произнесла я, глядя прямо на Ольгу. — Чтобы оно запомнилось. Сделала глоток. Вкус был божественный. — Ну что, милый, — я повернулась к Максу, — уходим? А то ещё немного — и она начнёт плеваться ядом. — Уходим, — выдохнул он и улыбнулся. По-настоящему. Мы пошли к выходу, и я чувствовала спиной взгляды. Десятки глаз. Кто-то осуждал, кто-то восхищался, кто-то просто не понимал, что только что произошло. Пусть гадают, — подумала я. — Мне не привыкать. Уже в дверях я обернулась и крикнула через весь зал, не понижая голоса: — Геннадий Юрьевич, до скорого! Следующий спектакль — через полтора года, на свадьбе! И мы шагнули в ночь.

***

— Свобода, — выдохнула я, когда мы завернули за угол. Макса прорвало. Он согнулся пополам, схватился за живот и зашёлся таким искренним, заразительным смехом, что я сама не удержалась. Стоим посреди ночной улицы, два придурка в дорогих костюмах, и ржём как ненормальные. Я даже придержала его за плечо — чисто рефлекс «приличной девушки», хотя внутри всё ещё вибрировало от адреналина и облегчения. Вот это и есть настоящий Макс. Без масок. И, чёрт возьми, он мне нравится таким гораздо больше. — Ну ты даёшь, — выдавил он, вытирая глаза. — Я такого вообще не ожидал. — Ага. Не зря старалась, — улыбнулась я. Когда мы отдышались, Макс посерьёзнел: — Тебя проводить? Уже поздно. — Так, между прочим, из-за отсутствия на вашем банкете нормальной еды я осталась голодная. Может, всё-таки накормите даму? — возмутилась я. Он призадумался. Я буквально видела, как в его голове дерутся два Максима. — Твои предложения? — спросил он наконец. Не продешевить бы. — Тут за углом есть нормальная кафешка. Let’s go. Лицо Пижона вытянулось. — А может, в ресторан? Я как-то не привык есть в придорожных забегаловках. — Ой, какие мы нежные, — фыркнула я и впихнула ему в руку свою спортивную сумку, чтобы самой не тащить. — Фиг тебе. Пора опускаться до уровня простых смертных, принц. Я развернулась и пошла вперёд. К моему удивлению, он пошёл следом. Через полминуты у Макса зазвонил телефон. Он взглянул на экран, слегка нахмурился и извинился: — Одну секунду. Отошёл на несколько шагов в сторону. Я не особо вслушивалась — мало ли, семейные дела. Но отдельные обрывки всё равно долетали: «…с ума сошли?..», «…ещё после того раза еле живые…», «…я сказал — нет. И это не обсуждается». Интересно. В этот момент зазвонил и мой телефон. Змей. Я быстро отошла подальше, почти за угол, чтобы Макс точно ничего не услышал, и ответила шёпотом, нарочно изменив тембр голоса: — Я занята. Быстро по делу. — Ты меня сейчас расцелуешь, — возбуждённо начал Змей. — Нас снова вызвали «Костоломы». Ну что? Где тебя подхватить? У меня внутри всё сжалось. — Ты псих? Вас же по стенке размажут. Вы ещё не оклемались. Мазохисты хреновы… Всё, я сказал — нет! — Но, Костя, такой шанс упускать нельзя! Где мы их потом искать будем? — Кто ищет — тот найдёт. Я сказал — нет. И это не обсуждается. Я сбросила звонок, не дожидаясь его ругани. Когда вернулась, Макс уже заканчивал разговор. Лицо у него было жёсткое, почти злое. Он сунул телефон в карман и посмотрел на меня так, будто пытался что-то прочитать. — Ну что, пошли? — неожиданно сказал он, словно ничего не произошло. Аппетит пропал окончательно. Судьба, ты серьёзно издеваешься? Потому что в следующую секунду из переулка вынырнула та самая банда, которую мы с ребятами два месяца назад отправили в травмпункт. Прям дежавю. — Привет, куколка, — осклабился главарь. — Пошли с нами — не обидим твоего хлюпика. Моё лицо излучало чистейшее «дружелюбие». Будь я сейчас в образе Кости — они бы уже разбежались. Но я не могла себе этого позволить. Я бросила быстрый взгляд на Макса. Его лицо стало ледяным. До мурашек. — Встань за спину. Живо, — тихо, но жёстко бросил он. Спорить я не стала. Даже не помню, когда в последний раз была такой послушной девочкой. — Парень, ты серьёзно думаешь, что справишься с нами со всеми? — заржал главарь. Максим молча поставил сумку на землю и встал в стойку. Ровно, уверенно, без лишних движений. Главарь самодовольно ухмыльнулся: — Ладно, будь по-твоему. Ребята, в атаку! Драка вспыхнула мгновенно. Макс дрался неожиданно хорошо — точные, экономные удары, отличная стойка. Уже в первую минуту он чисто вырубил двоих. Я невольно залюбовалась. Кто бы мог подумать… Пижон-то с зубами. Но стоило мне на секунду отвлечься — сзади меня схватили за горло и прошептали прямо в ухо: — Скучаешь, куколка? Рефлекс сработал быстрее мысли. Перехват кисти, уход корпусом вниз, мощный рывок — и здоровый лось перелетел через меня, смачно приложившись спиной об асфальт. Банда замерла на долю секунды. Я уже встала в стойку рядом с Максом, всем видом приглашая: «Ну давайте, посмотрим, кто кого». Вот тебе и кафе. Не успела расслабиться — опять мордобой. Не долго думая, они бросились врассыпную с криками: — Мы вас запомнили! Суки! Трусы. Я отряхнула руки. Макс стоял и молча смотрел на меня. Даже не запыхался, гад такой. В его глазах смешалось удивление, уважение… и очень серьёзный, колючий вопрос. — Ты как? — спросил он тихо. — Нормально. Но после этих ручек срочно нужно умыться, — я поморщилась и вытерла ладонь о джинсы. — Неплохая техника. Где обучался? — В лагере научили. Как и тебя, — он покосился на меня с ехидной полуулыбкой. — Похоже, мы в один лагерь ездили. Вот ведь гад белобрысый. Кроме Андрея, ему никто не мог рассказать. Растрепал… — Видимо, — только и выдавила я. Он загнал меня в тупик. И, судя по всему, прекрасно это понимал. Если Максим разговаривал обо мне с Андреем… интересно, что ещё они там обсуждали? — Ну что, идём? — спокойно спросил он, будто мы не только что разогнали банду. — Идём. Только не в кафешку, а в Макдоналдс. Тут через дорогу. — Ну уж нет! Я ещё был согласен на кафешку, но Макдоналдс — это уже слишком! — Как хочешь. Тогда дай денег — я схожу, куплю себе всё, что захочу, а ты подожди. Я протянула руку. Как ни странно, Пижон молча достал пять тысяч. Пять тысяч?! За гамбургеры? Ну, дурак — не дурак, а щедрый. Очередь была адская. Когда я наконец вернулась с пакетами, Максим молча сидел на скамейке и дремал. После такого вечера — и спит. Удивительный человек. Я села рядом и начала есть. Не успела прожевать пару картошек, как он вдруг задергался во сне. Дыхание участилось, на лбу выступил пот. — Нет… Не надо… Прошу… — едва слышно выдавил он. Я невольно наклонилась ближе, пытаясь разобрать слова. — Нет! — внезапно закричал Макс и резко взмахнул рукой, чуть не попав мне по лицу. Я отпрянула. — Господи, Макс! Ты чего орёшь? Он резко открыл глаза и растерянно огляделся. В этот момент он выглядел таким… уязвимым. Мне даже стало немного жалко. — Кошмар приснился? — спросила я максимально мягко. — Не важно, — мгновенно отрезал он. Ну, с возвращением Пижон Андреевич. — Ну и пожалуйста, — я протянула ему его порцию и сдачу. — Ты с ума сошла? Там же сплошные углеводы и консерванты. Я умру, если это съем. Я еле сдержала смех. — Ты сначала попробуй. Я ем — и ничего. Жива-здорова. — Про здоровье я бы поспорил, — буркнул он, но всё-таки взял бургер. — Может, это из-за фастфуда ты такая… нестандартная. — Характером я обязана родителям. А ты не хочешь — не ешь. То же мне, фифа. Голодай дальше. Все люди едят, и человечество пока не вымерло. А ты умрёшь от гамбургера. Самая глупая смерть в истории. — Ладно, я съем. Но моя смерть будет на твоей совести. Ага, конечно. Дольше выпендривался. Не успела я оглянуться, как этот «ЗОЖ-гуру» умял свою порцию подчистую, а потом ещё и на мою картошку покушался. Когда понял, что отбирать бесполезно — пошёл и купил себе добавку. После еды мы наконец добрались до моего дома. Всю дорогу шли молча. Приятное, почти уютное молчание. У подъезда он остановился. — Ну что? До завтра, — первой нарушила тишину я. — Спасибо за сегодня. На удивление было… весело. — Обращайся. И кстати: в школе мы не изображаем парочку, помнишь? Сунешься — прибью. — Да помню я. Я же не враг себе. Пока. И ушёл. А я поднялась в квартиру, скинула сапоги и рухнула на кровать. Наконец-то можно выдохнуть. Наконец-то можно быть собой. Телефон пиликнул. Сообщение от Иришки: «Привет. Охренеть у тебя веселуха. Через неделю приезжаю, всё в подробностях расскажешь. Увидимся!» Я улыбнулась. Завтра понедельник. Физра, пять уроков и, главное, нет Гаргульи. Жизнь, несмотря ни на что, была прекрасна.