— Кхм, я кто?

— Пожалуйста, не надо! Прошу Вас! — рыжая девушка громко кричит и забивается в тёмный угол комнатки, как-бы пытаясь слиться с ним и быть незаметной. Она прикрывает рукой окровавленный живот, из которого торчит массивный кухонный нож. С раны, не переставая, текла кровь, пачкая откровенную одежду, что ничуть не скрывала такие прелести хозяйки, как, например, грудь. Я на это смотрю с отвращением на лице — уж больно противно видеть такую картину. Эта проститутка совсем недавно ходила ко мне на операцию. Сколько же было мною услышано от неё жалоб о ещё даже неразвившемся ребенке под сердцем. Бесит, дура. Сейчас же она расплачивается за свою огромную ошибку. Да, плата жизнью. А разве это нечестно? Они, эти твари, убивают живое существо в себе, а я их. Всё нормально. В руке снова блеснул тесак, который до этого был в маленьком шкафчике на кухне. Благо, этого холодного оружия здесь навалом. С губ срывается нервный смешок. Зрачки зверски сужаются при виде такого жалкого очертания тела жертвы в темноте. Чувства хищника накатывают на разум тёмной пеленой. Так и кажется, что мне дозволено всё-всё, и время для наказания за содеянное никогда не наступит. Конечно, я когда-нибудь пожалею из-за своих поступков, но не сейчас, не в этот момент, когда нож уже занесён, а цель выбрана. Не шагу назад. Только вперёд. Нож прошёл сквозь горячую плоть в районе левого бедра, заставляя девушку раскрыть рот от ужаса. Глаза, наполненные многочисленными слезами, впиваются в меня своим испуганным взглядом. Шоковое состояние быстро проходит, и она завизжала. От столь громкого крика в ушах зазвенело. Чтобы девка заткнула пасть, я с размаху ударила её по щеке тыльной стороной ладони. Желаемый результат показал себя сразу же. В комнатке воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромкими всхлипываниями рыжей. Так необычно смотреть на это всё. Никогда бы не подумала, что я могу кого-то убить. Это казалось… Непонятным и чем-то невозможным. Вроде вот, женщина добрая, немного со своими причудами и проблемами, а является убийцей. Но всё же реальность реальностью. Если я в какой-то момент благодаря нелепому случаю получила амнезию, это не значит, что что-то в моей жизни изменилось или стёрлось, как рисунок карандашом из-за ластика. Просто свыше мне дали часы свободы от ужасных воспоминаний. Я так и остаюсь Джеком Потрошителем, что мстит проституткам. Нет тут ничего необычного, непонятного и невозможного. Так получилось. Ничего не изменить. Ладонь крепче обхватывает деревянную рукоятку ножа. Рывок и он освобождается от заточения в тюрьме кожных покровов. Джоди, а именно так зовут эту девку, вновь кричит и, опять же, вновь получает от меня пощёчину. Её щека покраснела, делая красивое лицо немного не таким прекрасным, как раньше. Кровь хлыстнула из нового пореза. Мне надо быстрее заканчивать с этой тварью, а то не успею насладиться ощущениями, как она умрёт. Тесак скользнул вниз по правой коленке жертвы, оставляя за собой алую линию пореза. Что же мне теперь сделать с тобой? Может испробовать себя в роли художника и что-нибудь нарисовать на твоём теле ножом? Не, шрамирование — дело долгое, а тут у меня в запасе минимум пять-десять минут. Тогда что? О, придумала. Тесак на мгновение взлетел ввысь, но потом со свистом и рассекая воздух быстро опустился. Послышался хруст. Крик. Часть правой ноги до коленки превратился в простой кусок мяса, что отдельно и неподвижно лежал около туши хозяина. Слух пронзил такой громкости крик, что даже в ушах заложило. В голове всплыла новая идея. Нож вторично был занесён. Все лишь одно движение, и безжизненный труп оседает на пол. Из бедра, живота, оставшейся правой части ноги и рассеченной шеи текла красная жидкость, окрашивая собою пол и мою одежду. Джоди Адамсон, проститутка борделя «Розовый закат», умерла в эту минуту из-за раны нанесенной в кадык. Прекрасно. Только вот душе не легче. Моё испорченное сердце уже ничем не исцелить. Такова судьба Анджелины Даллес — мучиться до конца жизни и лишь наблюдать за чужим счастьем. — Вы довольны, Госпожа? — сзади раздается знакомый голос Грелля, которой всё это время с довольной рожей наблюдал за этим «представлением» со стороны. Он же меня сюда привёл, обезвредил жертву и милостиво подавал холодное оружие. Прекрасный дворецкий, больше нечего сказать. Теперь его задача, как жнеца, забрать душу умершей и отвезти свою Госпожу домой, как верного слуги. И нет, он сам ведь знает, что его Госпожа не до конца довольна. — Мало, — честно признаюсь я, даже не чуть ни солгав. Да, мне нескольких смертей недостаточно. Нужно ещё. Больше. Много. Это чувство неполноценности похоже на сильную нужду в жидкости после прибывания недели в пустыне Сахара — гибели, как и воды, этих девок ущербно мало. — Но мне пока что достаточно. Забирая её грязную душонку, и уходим. Я устала, хочу спать и есть. — Обязательно, Госпожа.