— Кхм, я кто?

      По небу плыли серые облака. Подгоняемые ветром, они закрыли вид на небосвод. Воздух пах свежестью, ведь совсем недавно по окрестностям прошёлся дождь, и розами, которые только распустились. Вот одни из множеств белоснежных бутонов стояли в вазе на широком обеденном столе, укрытым такой же белой скатертью. Завтрак первое время проходил в тишине. Ни я, ни этот Фентомхав не проговорили и слова, а лишь молча довольствовались вкусным обедом.       Чему уж воистину рада моя персона, так это умению здешнего повара приготовить вкусную еду. На выбор здесь были свинина и курица. А так как курица всегда нравилась мне по всем параметрам гораздо больше свинины, то мой выбор вполне очевиден. Сейчас на моей тарелке лежали остатки от крупной куриной ножки виде кости. В чашке сияли оставшиеся капли от вкусного чая. Да, еда тут просто волшебная. Ну, конечно, это же графский дом. Но вот всё-таки блюда, приготовленные мамой, гораздо вкуснее всех этих пафосных кулинарных шедевров.       Я аристократически вытерла жирный блеск с губ с помощью салфетки кремового цвета. Знаете, мне всегда хотелось пообедать в такой обстановке, где во главе стоят элегантность и манеры. Но стоило дома за столом вообразить себя аристократкой, как приходилось терпеть насмешки отца. Мол, во какая фифа, даже не улыбается. Мне всё время было противно слушать, как чавкают, или чувствовать, как мотают ногами под столом. А здесь, когда можно было не скрывать свои манеры и не казаться глупой, моё настроение поднялось выше отметки «пол». — Тётя Анджелина, — граф точно так же, как и я, вытер салфеткой губы и первый завёл беседу, — Мне сегодня вечером придётся отлучиться по делу «Джек Потрошитель». Вы, я и наш знакомый Лау вели расследование. Виновник убивает девушек лёгкого поведения. У нас был подозреваемый без алиби, но, как оказалось, он являлся, кхм, — Сиэль кашлянул в кулак, — Не тем преступником. Мы нашли ещё ряд фактов. Появилось предположение. Сегодня вечером я и мой дворецкий Себастьян уедем из поместья на неизвестное время проверять наши догадки.       Я немного поразмыслила и кинула в ответ графу сухое «ясно». Обед был окончен, мы разошлись по особняку. Всё, что мне сейчас хотелось — просто посидеть, углубиться в фортепиано своего разума и словно сыграть мелодию из мыслей, связывая в одну игру из логичных рассуждении. Грелль, как мой проводник по этому большому «музею», предложил пойти в библиотеку, и я согласилась.       Придя туда, Сатклифф тут же взял на себя благородное дело — разжечь огонь в камине. Он хорошо пытался. То у него брёвна из рук выпадают, то золу на пол просыпает. Да и еще с таким серьёзным лицом всё это делалось. Я, вальяжно сидя на кресле около большого окна, пыталась сдержать смех от сей картины. Но когда вспыхнул огонь, и Грелль горделиво выпятил грудь, моя выдержка пропала, и смех вырвался наружу. Сатклифф, как ребёнок, сразу насупился и надул губу. Даже было отчётливо слышно, как его дыхание сбилось от обиды.       Когда всё утихло, я обратила внимание на лежащую на книжном столике раскрытую книгу. Первое, что лезло в глаза, это надпись «Глава 23», напечатанная толстым, красивым, чёрным шрифтом. Дальше шло нарисованное изображение девушки с длинными волосами в милом платье, которая прижимала что-то к груди и широко улыбалась. Я взяла эту книгу, которая была в гордом чёрном переплёте, и погрузилась в чтение. За несколько прочитанных далее глав мне удалось вникнуть в сюжет.       Прошло полчаса, час, два, три, четыре. Я не считала. Книга захватила мой разум, заставляя её читать и читать. Шла «Глава 39», которая уже скоро уступит место «Глава 40». Девочка Фрида, как звали главную героиню рассказа, почти уже нашла ответы на свои вопросы. Всё это время чувствовала в себе некий вулкан терпения, который вот-вот взорвётся, и я не смогу удержаться и прочту последние страницы, чтобы знать, чем книга закончится. Тишину нарушал лишь треск брёвен в огне камина.       Грелль терпеливо стоял подле моего кресла и ждал чего-то. В какой-то момент мой взгляд с текста на пожелтевшей странице проскользнул на лицо Сатклиффа. А тот пристально следил за моими действиями. Он вглядывался в мои черты лица, будто ища что-то давно потерянное. Уголки губ парня дернулись вверх. Его щёки покрылись алым румянцем. Я вопросительно изогнула бровь.       Грелль осел на одно колено перед моими ногами. Он нежно и трепетно взял мою свободную руку в свою и провёл губами невидимую линию вдоль каждого пальца, лишь слегка их касаясь, при этом прикрыв свои зелёные очи. Теперь покраснела и я. Перед глазами пролетел тот миг, прошедший в моих покоях. Щеки стали более красными. — Госпожа Анджелина, я…