Нерушимые узы

Драко ошибался. Ох, как ошибался. Он думал, что справиться с заданием будет легче-легкого, но лишь вступив на знакомую с детства платформу, он понял, что Поттер не зря приставил к двум своим подружкам охранника и связал его цепкими узами Обета. Все предыдущие курсы это место словно сияло, и для Драко было самим воплощением волшебства и магического мира; каждый год приезжая сюда с родителями, он погружался в эту атмосферу приятной суеты, веселья и на минуты оттаивал душой, с трудом сдерживая улыбку. Сейчас же он вошел на платформу один и наткнулся на хмурое место: наполовину пустой перрон (многие из учеников так и не вернулись в школу), дети не кричат и не радуются, родители смотрят на поезд с опаской, а некоторые даже с неприкрытым ужасом, видимо немногие ожидали увидеть здесь такое… Возле поезда в открытую снуют Пожиратели Смерти и всматриваются в лица учеников. Кто знает, что они там ищут: Поттера или грязнокровок, над которыми можно будет потешаться весь год. Драко знал одно: если Гермиона Грейнджер и была на этой платформе, то ее точно видели и взяли на мушку, а значит, ей грозит опасность. — Поттер, — злобно пробормотал он имя виновника «торжества», про себя высказав пару непринятых в аристократическом обществе фразочек в его сторону. Впрочем, его злую мысленную тираду быстро прервали. — Драко Малфой, — хохотнул кто-то из Пожирателей и хлопнул его громадной рукой по плечу, заставляя юношу отшатнуться. — Давно тебя не видел, — нет, это вовсе не дружеский разговор, как могло показаться. Это угроза, красиво скрытая за фальшивой заботой о пропавшем брате-пожирателе. — Так получилось, — Драко скидывает его руку со своего плеча и запрыгивает в поезд и, не оглядываясь, шагает прямиком к первым вагонам. Длинный коридор абсолютно пуст и до безобразия мрачен; дети сидят за наглухо закрытыми дверьми, опустив головы вниз; вокруг нет ни единого намека на радость и смех. Поезд внутри выглядит так, словно из него высосали все краски, оставив лишь неприглядную серость. На переходе в другой вагон Драко сталкивается с Невиллом Лонгботтомом и даже замирает, удивляясь столь явным переменам. Молодой парень смотрит на него косо, с неприкрытой злобой, сжимая руки в кулаки, словно готовясь напасть. Вместо пухлолицего неловкого паренька, каким его знали многие годы, перед Малфоем предстает взрослый парень, отлично знающий себе цену. Он изменился как внешне, так и внутренне. В нем словно появился некий стержень. Он стал в неком роде походить на Поттера. Походить на лидера. Они проходят мимо друг дружки молча, всеми силами пытаясь не докопаться друг до друга, но черная ветровка в белую клетку все же соприкасается с пиджаком на доли секунды, Невилл даже не думает отпрянуть, лишь кривит нос. Момент прошел, и Лонгботтом уже шагает прочь, а Драко все никак не может отвести от него взгляд. Драко явился в купе, которое в последние года окрестил своим, только тогда, когда поезд со скрипом тронулся с места и покатил прочь от платформы 9 и 3⁄4. Внутри его уже ждала знакомая компания: Винсент - самый крупный и, пожалуй, самый тупой из слизеринцев довольно улыбался, выслушивая какие-то реплики от своего не менее глупого друга Грегори Гойла. Оба парня сидели возле окон и тут же обернулись, когда Драко распахнул дверь купе. Не обделила его вниманием и Пэнси Паркинсон, которая тут же подняла на него свои щенячьи глаза и довольно поприветствовала его, поправляя черные некрасивые волосы. Драко скудно кивнул и перевел взгляд на последнего участника столь знакомой компании. Блейз Забини, вторя Малфою, просто кивнул, бегло оглядывая школьного друга. Малфой, пожалуй, был больше всего рад видеть именно его, ну или Теодора Нотта, который не пресмыкался перед ним, а все же имел толику самоуважения. — Драко, ты же не забыл, что у нас сегодня «собрание» в первом вагоне? — Пэнси тщетно пыталась сделать свой голос сексуальным, ну или хотя бы приятным, но и без того немного раздраженный Малфой нашел его лишь мерзким. — Какое собрание? — безлико отозвался он, присаживаясь рядом с Блейзом, напротив девушки. — Драако, — протянула она игриво, но не получив ответной реакции продолжила уже более серьезно. — Собрание префектов. — Кого? — глупо переспросил блондин, и тут же услышал сдержанный смешок Забини, которого видимо, насмешило лицо Пэнси, тщетно пытающейся удержать на нескладном лице улыбку. — Драко, мы с тобой все еще старосты. Вместе с обычным письмом, тебе должна была прийти заметка о том, что в поезде состоится короткое собрание, чтобы познакомить старост с новыми правилами. — Малфой неоднозначно махнул головой, что девушка приняла за согласие и тут же стала трепаться о том, как отлично провела свое лето. Никто, даже Крэбб и Гойл, не отвечали ей столько же восхищенными фразами, а Драко так и вовсе не стал ее слушать, зная, что не сдержит язвительных комментариев и раскроет ей, наконец, глаза, показав, насколько же все вокруг хреново, и ее отличное лето просто никого здесь больше не интересует. Но, несмотря на то, что это особа была до жути надоедливой, особенно для Малфоя, в котором она души не чаяла, он все же уважал ее и даже считал каким-никаким другом, поэтому так и не прервал ее болтовни, пока она сама не сошла на нет. В купе повисла тишина, которую осмелился прервать Крэбб: — А кто назначен старостами школы? — Пэнси тут же пожала плечами и обратила свой взгляд на Малфоя в безмолвном вопросе. — А мне-то откуда знать? Я ведь даже не вспомнил о том, что мы префекты, — не стал кривить душой Драко. — К тому же, это мало меня волнует. — Пэнси кинула на него неодобрительный взгляд, но спорить не стала. — Я просто думала, что это будешь ты, — добавила она чуть погодя, и Драко тут же услышал неуверенные слова согласия от других. Его товарищи, конечно же, знали о шатком положении его семьи, да и о покушениях тоже знали, но предпочитали молчать, делать вид, что все как всегда. — Нет, мне такого не предлагали, — коротко ответил Драко, рассматривая проплывающий пейзаж за окном. В этом году осень вступила в свои права раньше положенного, поэтому обычно зеленый пейзаж был менее яркий: трава чуть пожухлая, деверья еле заметно отливают желтым, из-за отсутствия солнца, река, которая протекает чуть в стороне, кажется черной. — Да, кстати, кто-нибудь видел сегодня Поттера? — разговор видимо продолжился без него, и Драко опомнился, лишь услышав знакомую фамилию. — Нет, для него было бы глупо соваться сюда, — Блейз, который порой любил поболтать, сегодня по возможности хранил молчание. — Когда это Поттер избегал неприятностей? — хохотнула Паркинсон, подражая стилю Драко произносить фамилию Гарри с отвращением. Она до раздражения часто пародировала все, что делал Драко. — В этом году его не будет в школе, так же как и его рыжеволосого дружка, — Малфой не отрывал взгляда от окна, но в его отражении видел лица друзей, которые явно были удивлены его осведомленностью. Поэтому, предупреждая их вопросы, он наигранно раздраженно проговорил. — Это давно уже выяснено Пожирателями. — А-а-а, — глупо протянул Крэбб, безоговорочно веря негласному лидеру. — Драко, нам пора, — тут же нашлась Пэнси, вскакивая с места и дотрагиваясь своей рукой до руки Малфоя. Парень не одергивает руку, но недовольно сжимает зубы и спешит подняться с места и прервать контакт. Весь путь к первому вагону они проводят в относительный тишине, но Драко все же заводит с ней какой-то бестолковый разговор, когда понимает, что девушка расстроена его безынициативным поведением, которое началось еще в прошлом году. Она моментально веселеет и начинает болтать, пытаясь завлечь его в обсуждение, но вскоре отступает, и между ними снова образуется неловкая тишина. В первом вагоне, в отличие от остальных, стоит чуть приглушенный шум. Двадцать четыре старосты разбились по небольшим кучкам и что-то обсуждают. В первом вагоне не было купе, просто в ряд стояли кресла и между ними небольшие столики. Весь вагон был свободен, видимо, это было предусмотрительно сделано для собрания. Драко пробегает взглядом по толпе и тут же находит того, кого надеялся здесь не увидеть. Девушка слабо улыбается Невиллу Лонгботтому, то и дело покачивает головой и вставлет какие-то фразы в разговор. Конечно же, она осталась на посту префекта. Конечно же, она стала старостой школы. Драко возвел глаза к потолку и взмолился Мерлину о том, чтобы это не было очередной подставой. Грейнджер — грязнокровка, а значит, больше не является желанной гостьей в этой школе, но по какой-то странной причине ей позволили занять столь влиятельную позицию. Драко молил, чтобы это были проделки старухи МакГонагалл. — Ты видел, Драко, — ахнула стоящая рядом Пэнси, он тут же отвернулся от Грейнджер и вопросительно вскинул брови. — Это грязнокровка - староста школы! — Пэнси сказала это очень громко, так что привлекла внимание всех, кто был в этом вагоне. Разговоры в миг стихли, все уставились на них двоих с испугом, смешанным с ненавистью. Грейнджер вскинула голову, словно эти слова ее ничуть не тронули, но Драко-то заметил, как она на секунду поджала губу и отвела взгляд. Она боялась, пожалуй. — Пэнси, — парень схватил подругу за руку и под взглядом толпы отвел в сторону и силой заставил сесть на одно из сидений. Вскоре в вагоне снова возобновился тихий шум, но Грейнджер все еще кидала быстрые взгляды в сторону двух слизеренцев.

***

Драко не запомнил ничего из первого дня в школе, которая казалась до жути новой и непривычной. На праздничный ужин не явился новый директор, поэтому за него речь читала Миневра МакГонаглл, и на ее всегда уверенном лице мелькало сомнение и даже отчаянье. Были представлены новые педагоги, немного изменены правила (впрочем, старосты уже слышали все это в вагоне Хогвартс-экспресса). Все говорило о том, что в этом году жизнь здесь будет несладкой даже для него — представителя чистокровной семьи. По большей степени потому, что он предатель, но Драко предпочитал об этом не вспоминать. Он наблюдал за младшей Уизли, которая недовольно ковыряла в тарелке и воинственно смотрела на Пожирателей, сидящих на месте учителей. Драко не сомневался, что с этой особой проблем будет страшное количество, даже больше чем с Грейнджер, но что он не знал, так это как их защитить. Да, Грейнджер, судя по всему, будет учиться с ним почти постоянно, на уроках он мог каким-нибудь образом предотвратить беду, да и в гостиной Гриффиндора ей мало что грозило, но все же никто не отменял свободного времени или перерывов, ведь в школе огромное количество темных коридоров. А вот Уизли так и вообще пересекалась с ним лишь во время приемов пищи. За раздумьями на эту тему он провел весь вечер и с трудом уснул на пару часов, поэтому утром чувствовал себя крайне плохо. И без того бледная кожа казалась немного прозрачной, отчетливей стали видны синяки под глазами, походка не была столь уверенной, как прежде. В общем выглядел он под стать обстановке в школе. Поэтому, дойдя до кабинета магловедения в гордом одиночестве, он плюхнулся на стул и прикрыл глаза, слушая сокурсников. Класс медленно наполнялся учениками, старшие курсы в отличие от младших не особо боялись вызывать шум и нарваться на неприятности, особенно «бесновались» гриффиндорцы, которые наполняли серые помещения холодного Хогвартса смехом и разговорами. Остальные ребята смотрели на них и спустя какое-то время тоже начинали разговоры, которые со временем становились все громче. Драко не мог не уловить открытого противостояния - гриффиндорцы, конечно же, не смирились с нынешними устоями, они всегда будут пытаться добиваться своего, как бы глупо это не было. Такие поступки вызывали у Драко очень двоякую реакцию. С одной стороны, это упорство и глупая храбрость его раздражала, и он с трудом воздерживался от комментариев, но то, как они пытались поднять дух других учеников, его, с другой стороны, радовало и восхищало. Но надолго-ли их хватит? Моментально, со звоном колокола, в класс вошла новоиспеченная учительница — Алекто Кэрроу, и по совместительству одна из самых жестоких Пожирателей. Алекто была из тех женщин, которые выглядели хуже некуда: неприятно рыжие волосы собраны в пучок, непропорционально широкий лоб, серо-голубые глаза, вечно обрамленные черными синяками, непомерная злость, сквозящая в каждом ее движении. Невысокая и коренастая, она была из разряда тех, которых путают с мужчинами: сутулые плечи, неровная походка. Драко бы даже смог без зазрения совести назвать Пэнси в сравнении с Кэрроу красивой. Женщина встала перед классом, сложила руки так, чтобы из-под закатанных рукавов виднелась черная метка, и начала вещать хриплым до дрожи неприятным голосом: — Первое и самое основное правило, которое мы усвоим на наших занятиях, — подозрительно мягко сказала она, — Это то, что маглы это отродье, недостойное жизни! — черты её и без того грубого лица стали жестокими. По классу пошли перешептывания, некоторые слизеринцы ехидно улыбались. Драко ожидал чего-то подобного, поэтому эта реплика не вызвала у него никакой реакции, зато он точно знал у кого эта реакция будет непростительно непредсказуемой. Малфой неотрывно смотрел в сторону Гриффиндора, ожидая небольшого взрыва местного масштаба. Спустя некоторое время он остановил взгляд на той, что могла сейчас совершить большую ошибку и навредить и себе и ему. Грейнджер сжала кулаки под партой и опустила взгляд, явно пытаясь успокоиться. Он и представить боялся, что бы здесь устроила Уизли. — На этих уроках я познакомлю вас с истинной сущностью маглов, — продолжала пожирательница, расхаживая по просторному классу. Стук от ее каблуков в полной тишине был словно звон колокола. — Я покажу вам, к чему привели гадкие смешения крови, — она остановилась возле парты Грейнджер и наклонилась к ней, закрывая Драко обзор. На секунду он испугался, что сейчас ему придется публично заступиться за грязнокровку и вся конспирация рухнет, но этого не произошло. — Я заставлю вас, — Гермиона, кажется, вообще не двигалась и не дышала, пока Алекта сверлила ее взглядом, — начать истреблять нечистых кровью, — в классе повисла тишина, даже слизеринцы перестали чуть слышно хохотать. — Простите, профессор, но как же вы сможете нас заставить? — спасение для Грейнджер, погибель для Лонгботтома. Преподаватель резко выпрямилась и развернулась на каблуках. — Кто это сказал? — взвизгнула женщина, и Лонгботтом, ничуть не стесняясь, поднялся со стула, смотря прямо в глаза женщине. — Назови свое имя! — Невилл Лонгботтом, профессор, — все еще соблюдая формальный тон, выговорил храбрый гриффиндорец. Гермиона, которая была теперь вне досягаемости Кэрроу, развернулась к другу и умоляюще закачала головой, но он даже внимания на нее не обратил. — Ох, Лонгботтом, — голос женщины тут же переменился, она была наслышана о нем, да и сама сталкивалась с ним, но видимо не узнала. — Мне кажется, мистер Лонгботтом, вас надо научить манерам, — Гермиона не успела открыть и рта, чтобы отвести от друга злость пожирательницы, как по классу разнесся хриплый голос, который всего одним заклятьем поменял все, что было связано с правилами школы. — Круцио, — сначала все словно замедляется: в классе повисает тишина, вспышка летит в сторону Невилла, Гермиона разевает рот и, кажется, вот-вот закричит — и в этот момент все снова приходит в движение. Лонгботтом кричит от боли, корчась на полу, Гермиона не в силах смотреть на это, то и дело закрывает глаза и молит профессора, чтобы она прекратила, гриффиндорцы готовы кинуться на Кэрроу, но та прекращает пытку, победно улыбаясь. Когда Невилл перестает кричать, все чуть расслабляются, но никто не спешит помочь другу, боясь попасть под еще одно заклятье или сделать Невиллу лишь хуже, накликав больший гнев. Поэтому он встает сам, показывая, что вполне может справится один. — Так будет с каждым, кто осмелится перечить мне, осмелится оспаривать мои взгляды, — Драко опускает глаза, рассматривая идеально ровную поверхность стола. На душе остался неприятный осадок. Школа — место, где творилось волшебство, где прошло его относительно счастливое детство, теперь превратилось в нечто ужасное. Драко знал, что сейчас все студенты и даже слизеринцы чувствуют то же самое. Внешне они могут ухмыляться, показывать, что им не жалко Лонгботтома, но внутри у них все переворачивается от страха. Весь оставшийся день последний курс был тихим и покорным, никто больше не влезал в перепалки и старался на уроках не выделяться. Хогвартс погрузился в мрачное затишье.