Нерушимые узы

Хогвартс медленно погружался в сон вместе со всеми своими жителями. Кое-где еще слышались чьи-то неспешные шаги и хриплые голоса, впрочем, возможно это была лишь игра воображения девушки, которая стала побаиваться этих коридоров. Гермиона освободилась после своего наказания довольно поздно, поэтому шла к гостиной Гриффиндора под чутким присмотром профессора МакГонагалл, которая почему-то выглядела порядком раздраженной. — Что-то случилось, профессор? — аккуратно произнесла Гермиона, прерывая неприятную тишину. Ответа долго не было, и девушка уже отчаялась получить хоть слово от декана, но возле портрета Полной Дамы женщина все-таки проговорила: — Советую вам, мисс Грейнджер, не лезть на рожон. Не уподобляйтесь примеру некоторых студентов, — Гермиона оторопело обернулась, так и не дойдя до входа в гостиную, но профессор МакГонагалл уже спешно шагала прочь. Гриффиндорка помедлила еще пару секунд, пытаясь осмыслить непонятную фразу, но подумав, что это относится к тому, что она так неаккуратно выходила из Выручай Комнаты, что наткнулась на Малфоя, откинула некие сомнения. Но тлеющий уголек плохого предчувствия затаился где-то в груди. Большое полукруглое помещение встретило ее тихим потрескиванием из камина и каким-то приятным спокойствием. Полное отсутствие студентов делало эту гостиную еще более уютной и «домашней»; возникло такое странное чувство, будто она после долгого путешествия, наконец, вернулась домой. Гермиона обессилено присела на один из диванов, греясь от камина и наслаждаясь тишиной. Домашняя атмосфера накрыла ее теплым пледом удовольствия, и вскоре гриффиндорка уже чувствовала, как закрываются уставшие глаза: наказание за ночную встречу с Малфоем хоть и было на удивление щадящим и интересным, но все же очень утомительным. Чтобы не уснуть прямо посреди гостиной девушка все же пересилила себя и поплелась прямиком в спальню. Пройдя по лестнице до нужной комнаты, она тихо приоткрыла дверь и вступила в просторное помещение, освещенное светом от палочек и наполненное тихим гулом четырех голосов, которые наперебой что-то шептали. Стоило ей закрыть за собой дверь, как в комнате воцарилась тишина, и ее соседки насторожено обернулись к двери, но увидев знакомую сокурсницу, спешно выдохнули. — Привет, Гермиона, — поздоровалась с ней Парвати, остальные девушки тоже кивнули, правда с чуть меньшим энтузиазмом. Гермиона не могла их за это судить; наверное, она быть действительно ужасной соседкой. Ответив им усталой улыбкой и кивком, она дошагала, наконец, до своей кровати и плюхнулась на нее, пытаясь больше не привлекать внимание, но разговор у девушек как-то больше не клеился, поэтому в тишине Гермиона отчетливо поняла, что снова мешает четырем подругам дружно сосуществовать вместе. Тяжело выдохнув, она стала готовиться ко сну, создавая иллюзию бурной деятельности, и лишь услышав новую реплику Лаванды, замерла. — Может она знает, что произошло? — девушка пыталась шептать, но видимо на самом деле особо не заботилась, услышит ли Гермиона ее реплику или нет. Грейнджер внутренне напряглась, съедаемая новой волной плохого предчувствия, даже позабыв о том, как неуважительно вела себя Браун. — Гермиона, — наконец протянула Зои, девушка с которой она общалась меньше всего, — Нам тут сорока на хвосте принесла, что у Джинни какие-то проблемы с директором, говорят, она провела весь вечер в его кабинете. Ты ничего не знаешь? — она тщетно делала вид, что ее не так уж сильно это интересует , но глаза, даже при тусклом освещении, так и блестели в предвкушении новой сплетни. Гермиона только поняла, что почти не дышала, поэтому перед тем как что-либо ответить она сделала спокойный вдох. Слишком много плохого предчувствия для одного вечера. — Я думаю, это просто сплетни, — покривила душой девушка, прекрасно понимая, что такие слушки не появляются из ниоткуда. Гермиона на секунду задумалась о том, что могла бы написать подруге записку и спросить правда ли это все прямо сейчас, ну или на крайний случай сходить к ней и потребовать объяснений, но в связи с жуткой усталостью и слишком поздним временем, она оставила эту задачу на завтра. Уж лучше она проснется пораньше и первым делом отправится к Джинни, чем переполошит сейчас весь Гриффиндор. — Может быть, — не скрывая разочарования, проговорила Зои, и разговор снова вернулся в прежнее русло. Эта четверка могла болтать часами обо всем и ни о чем, и Гермиона удивлялась такому умению, сама она предпочитала говорить лишь по делу. — Спокойной ночи, — не слишком громко сказала Гермиона, прежде чем отгородить от соседок бархатным балдахином. Разговоры были слышны еще минут десять, а потом все затихло. Сколько прошло времени прежде чем Гемиону выдернуло из сна, она не знала, но в комнате было темно и прохладно; утро было еще далеко. На этот раз ее сон прервал ни один из десятка знакомых кошмаров, а какое-то внутреннее беспокойство; словно плохое предчувствие душило ее во сне. Бесшумно отодвинув балдахин, она бросила взгляд на окно, но почти ничего в нем не увидела. Сон ускользал сквозь пальцы, и ей пришлось приложить усилия, чтобы закрыть глаза и попытаться сконцентрироваться на желание уснуть. Кажется, это длилось целые часы, но, к несчастью, к результату не привело, и вскоре Гермиона уже снова рассматривала темную комнату: пять широких кроватей с пологами под красными бархатными балдахинами, в них еле заметные посапывающие фигуры; пять небольших комодов для вещей, многим девушкам даже приходилось не вынимать некоторую одежду из чемоданов, так как для обилия выходных нарядов места здесь не особо хватало ; два больших окна; каменные стены, в некоторых местах украшенные красным бархатом. Она смотрела на эту комнату сотни тысяч раз, но сейчас она ее могло заинтересовать что угодно, кроме, пожалуй, сна, в котором она отчаянно нуждалась. Наконец повернувшись на другой бок, она снова закрыла глаза, и спустя несколько минут перед взором стала возникать нечеткая картинка, и Гермиона провалилась во что-то наподобие сна Профессор МакГонаглл стояла возле стола педагогов в обеденном зале и оглядывала помещение, еле заметно хмуря брови. Ее внешний вид кричал о том, что она была озабочена чем-то, чем делиться ни с кем не собиралась. Гермиона тоже нахмурилась, чувствуя, как недовольство декана передается ей. И без того безрадостное место становилось лишь хуже, когда она видела, что любимым педагогам здесь тоже не сладко. Это ее даже немного пугало. Гермиона ненадолго отвлеклась на Невилла, спросившего ее совета по поводу работы по одному из факультативов, а когда снова решила посмотреть на профессора, то увидела ее совсем в другом месте. Она стояла возле почти пустого стола Слизерина и смотрела на приближающегося к ней Малфоя. Тот казался немного растерянным, но все равно упорно двигался в сторону декана Гриффиндора. Сидя за своим столом Гермиона не могла разобрать, что говорит профессор, но точно могла определить, что это очень не нравилось Драко Малфою, который заметно поджал губы; она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что это признак раздражения. Пока она бессовестно пялилась на до жути раздражающего слизеринца, говорившие вдруг повернулись в ее сторону, и Драко перехватил ее тяжелый взгляд. Изобразив на губах противную усмешку, он качнул головой на реплику собеседницы и наконец отвернулся. Гермиона вспыхнула, мало того, что он застал ее за тем, что она пялилась на него, так ко всему прочему он еще и потешался над ней. — Гермиона, ты куда? — девушка встала из-за стола, так и не доев свой обед; она безотрывно смотрела как Малфой и профессор МакГонаглл, держась на расстоянии, выходят вдвоем из зала продолжая вести какую-то беседу. Почему они посмотрели в ее сторону? Неужели они говорили о ней? О чем вообще профессор может говорить с Малфоем? Отмахнувшись от Джинни, Гермиона закинула на плечо тяжелую от учебников сумку и спешным шагом двинулась к выходу, надеясь нагнать разговаривающих, но они словно исчезли. Гермиона шла по коридору, оглядываясь по сторонам, и, наверно, выглядела очень глупо со стороны, но ей было не до этого. — Я подозревал, — холодный голос чуть правее, в тупиковом коридоре, заканчивающимся окном, узнаваем без проблем. Гермиона приостановилась на углу, что бы ее нельзя было разглядеть, и попыталась вслушаться в слова. — Вы не понимаете насколько это серьезно, мистер Малфой, — хмуро произнесла старая женщина, голос ее звучал устало и хрипло. — Опасность велика, и я прошу докладывать мне обо всем. Сами знаете, что первоначальный план не сработал, — Малфой не заставил ждать ответа. — Мне кажется, я в состоянии справиться с этим заданием. Не зря мне его доверили, — и голосом не терпящим возражений договорил. — Но если что-то понадобиться, я сообщу, — Гермиона никогда не переставала удивляться тому, что он считает правильным говорить так с человеком намного старше его самого. Куда деваются аристократические манеры, когда дело доходит до разговоров с любым волшебником, который имеет хоть какое-то отношение к Гриффиндору? — Мистер Малфой, — голос профессора прозвучал намного ближе, поэтому Гермиона поправив сумку, вышла из-за угла, делая вид, что просто проходила мимо. Она мимоходом кивнула декану, пробежала взглядом по слизеринцу и продолжила идти, надеясь, что разговор не прекратится, но за ее спиной была тишина. Гермиона снова открыла глаза, не привыкшая к темноте, она какое-то время пыталась различить хоть что-то. Сон оказался вовсе не сном, а скорее воспоминанием из первого месяца в этом учебном году. Этот странный разговор взбудоражил девушку тогда, но очень скоро был забыт за грудой намного более явных проблем. И с чего бы вдруг ему всплывать сейчас Гермиона не могла понять. Она чуть приподнялась и потерла глаза, видимо эта ночь обещает быть долгой. Раз уж заснуть не казалось реальным, девушка вернулась к размышлениям, которые мучили ее еще вчера вечером. Драко Малфой. Каким образом он смог раскусить Отряд Дамблдора на первом же его собрании? Это не поддавалось никакой логике, они не успели даже набрать новых членов, а старые были преданы им, по крайней мере, девушке хотелось в это верить. Если предателей среди них нет, то в таком случае он должен был следить за кем-то. Неужели за ней? Ведь он точно знал, что она осталась в комнате, и ждал пока она выйдет. Но ведь он мог блефовать. Просто проходил мимо и заметил ее, выдвинул предположение и попал прямо в точку. Девушка снова вернулась мыслями к отрывку разговора, подслушанного в сентябре. На Малфоя было возложено задание. Это немного сбивало с толку. Какое задание МакГонаглл могла дать Малфою, если считать, что они оба не переносили друг друга? От изобилия вопросов и вечера полного волнения у нее разболелась голова. Новая попытка уснуть не увенчалась успехом, девушка вертелась на кровати в попытках найти удобное положение для сна, пыталась откинуть навязчивые мысли, которые были одна хуже другой, но сон не шел. Гермиона чувствовала, как тяжелели веки, но как только закрывала глаза, усталость словно исчезала. Сон играл с ней в прятки, и такие игры перед очередным учебным днем ей были совсем не нужны. Сколько раз Драко разговаривал с МакГонаглл? Эта мысль ворвалась в полусонное сознание ураганом, Гермиона распахнула глаза, понимая, что по какой-то причине не придавала особого значения тому факту, что постоянно видела Малфоя рядом со своим деканом. Это действительно казалось немного подозрительным. К тому же, один раз девушка могла поклясться, что Малфой увязался за ней и шел до самой гостиной держась чуть в стороне. Она не видела его лица, но очертания фигуры и даже походка, отсутствие каких-либо шаркающих звуков, выдавали в преследователе Малфоя. Это было буквально на прошлой неделе. Она шла в комнату поздно вечером после того, как просидела со вторым старостой школы за составлением расписания. Представитель Рейвенкло не был особым джентльменом, поэтому не спешил проводить ее до башни, а попрощался на первом же повороте. Пусть Гермиона не совсем привыкла, что идя по школе нужно постоянно оборачиваться и остерегаться чего-либо, но все же она смирилась с таким порядком вещей. К тому же на нее ни разу не пытались напасть, поэтому чьи-то шаги за спиной заставили ее порядком испугаться. Она обернулась, но к своему несчастью увидела лишь фигуру в конце коридора, которая слишком спешно скрылась за поворотом. Потом все было тихо. На следующем повороте она обернулась просто так, и фигура опять была там, она держалась чуть в стороне. Слава богу ей оставалось пройти совсем чуток. Тогда она даже думать не хотела, кто был там сзади, а сейчас почему-то отчетливо поняла, что это, скорее всего, был Малфой. Сама не могла объяснить, почему ей так казалось. На соседней кровати завертелась Браун, что-то совсем тихо бубня, Гермиона уже была готова сделать вид, что спит, лишь бы не вступать в разговор, но соседка так и не проснулась. Расслабившись, Гермиона погрузилась в воспоминания. Чтобы уловить точную картинку, она прикрыла глаза, в надежде, что она сама возникнет перед глазами. Этот способ ее не подвел. На уроках магловедения никогда не бывало сладко. Кэрроу всеми силами пыталась сделать жизнь полукровок и маленького количества маглорожденных, осмелившихся вернуться в школу, адом. Каждый урок начинался словно с заученных реплик про то, как важна чистая кровь. Кэрроу пела дифирамбы, восхваляла список чистокровных семей, ее голос даже становился немного мягче и женственней, ну, а потом, как всегда, она переходила к участи маглов, к тому, что ждет волшебников, которые смешивают кровь. На этом уроке она решила продемонстрировать парочку заклинаний для того чтобы мучить маглорожденных, если такие встретятся им на пути. И на удивление всех сидящих в аудитории подопытными крысами, на которых будут испытывать разнообразные заклятья, стали студенты. Ребята с шестого курса, которые устроили погром на уроке брата Кэрроу, были наказаны таким жутким способом. Гермиона не могла даже поднять глаза, чтобы посмотреть на их лица. Она слышала неуверенные усмешки от столов Слизерина, тихие всхлипывания одной из девушек, но все это казалось нереальным, до абсурда глупым. — Что ж, — кинула Алекто через плечо, смотря за тем, как корчится на полу студент Гриффиндора после заклятия Круцио. Это непростительное за месяц настолько вошло в обиход, что стало не таким уж ужасающим. Гермиона еще ни разу не опробовала его на себе, но чувствовала, что скоро придется и ей. Она тщетно пыталась молчать на уроках, не вступать в глупые словесные перепалки, но с каждым разом становилось все труднее. После долгого периода депрессии и отрешенности от всего этого, она, наконец, обрела уверенность, и ей снова захотелось отстаивать свои взгляды, даже если ей придется за них поплатиться. — Следующее заклятье тоже одно из самых простых, — Пожирательница размахивала палочкой и мерзко улыбалась, оголяя неровные чуть подгнившие зубы. — Диффиндо! Казалось бы, заклятье, которым можно резать бумагу или другие предметы, но если его использовать с умом, можно причинить вред врагам, — она резко развернулась и взмахнула палочкой, обращая ее на смуглого парня со знаком Хаффлпаффа на груди. Заклинание принесло приличный ущерб парню: на его руках выступила кровь, тут же запачкав рубашку, следом за ней небольшими каплями кровь начала появляться на груди. Гермиона вспомнила, как Гарри рассказывал о заклинание, которое он применил к Малфою, и как тот умирал залитый кровью. Она издала всхлипывающий звук и на секунды отвернулась от бледного искаженного от боли лица. — Остановитесь! Его надо залечить, — не выдержала она, вскочив на ноги. Невилл сзади нее моментально поднялся с места, но все взгляды обратились именно к ней. Профессор тоже не стала исключением, ее улыбка медленно стала меркнуть, а глаза загорелись лютой ненавистью. Гермиона боялась этой минуты, но тем ни менее отступать не стала. Она уже было шагнула к мальчишке, лежащему на полу, но Кэрроу перекрыла ей путь. — Куда собралась, грязнокровка? — прохрипела она, наступая со страшной скоростью. — Ему нужна помощь, — чуть менее уверено, возможно, даже немного жалко. — Не смей даже открывать рта в этом кабинете, грязное вонючие отродье, — она занесла палочку, и Гермиона была уверена, что Круцио ей не избежать, она даже закрыла глаза, но ничего не случилось, только холодный знакомый голос произнес: — Профессор, кажется, кто-то из наказанных собирается убежать за помощью, — Малфой ухмылялся и неотрывно смотрел на девушку, которая уже схватилась рукой за ручку и собиралась открыть дверь. На ее лице застыл ужас, она не думала, что кто-то из студентов захочет выдать ее. — Ох, это же Мисс грязнокровка Бафлшоф, — взревела Пожирательница, отвлекаясь от Гермионы и посылая в младшую студентку замораживающее заклятье. Тем временем на полу, истекая кровью после режущего заклятья, полулежал парень. Его лицо было белым, и казалось он был готов отключиться. Крови было не так уж много, но сочилась она, кажется, отовсюду. Гермиона всхлипнула, прикрывая рот рукой; какой ценой она избежала своего наказания. Когда она развернулась к Малфою чтобы испепелить его взглядом и всем видом предупредить, что он еще получит по заслугам, она засекла еле заметное движение рукой и тихий шепот. Парень на полу чуть расслабился, видимо боль, наконец, отступила. Гермиона теперь точно видела это мимолетное движение. Она была уверена, что это Малфой помог истекающему кровью мальчишке, пусть и подверг ту девушку новой волне проклятий. Да неужели он не мог промолчать и дать ей сбежать. В груди завертелся ураган разных чувств; она была приятно удивлена его помощью и разъярена его поступком относительно шестикурсницы с Гриффиндора. Возможно, он сделал это чтобы насолить Гриффиндору в целом, но все же Гермиона не могла быть точно уверена. За окном стало медленно светлеть, и мысли стали разбегаться в разные стороны. Она все вспоминала отрывки, в которых явно было видно слишком странное поведение Малфоя. То на уроке МакГонаглл попросила его рассказать о разных волшебных обетах, хотя к предмету это прямого отношения вообще не имело. Гермиона уже и не смогла вспомнить, почему они завели этот разговор, но то, что в этом был какой-то намек со стороны профессора, поняли почти все. Потом момент в поезде, когда он остановил Пэнси, готовую вырвать ей пару клоков волос за то, что Гермиона стала старостой школы. То как он порой пялился на Джинни, словно пожирал ее своим злым взглядом. И наконец, его явное осуждение, когда он поймал ее, выходящую из Выручай Комнаты. Почему он никому не сказал, если действительно знал, что Отряд Дамблдора возродился? Почему он не стал спорить, когда Снейп поймал их? Почему он не рассказал все своему бывшему декану? Гермиона провалилась в беспокойный сон всего за четыре часа до начала нового учебного дня.