Чемпионка Райвенкло

      Время неумолимо неслось вперед. С вечернего разговора Гарри с Дамблдором, который не дал никаких объяснений, прошел месяц. Этот месяц был действительно трудный для мальчика. Казалось, вся школа была против него. Хафлпафцы и райвенкловцы окончательно перестали с ним общаться, слизеринцы наделали каких-то значков и те, при приближении к Поттеру, начинали выкрикивать оскорбления в его адрес. Гриффиндорцы были рады его участию, но и они умудрялись создавать парню неприятности. Но это все меркло на фоне того, что Элизабет так и не захотела общаться с ним. Он подходил к ней еще несколько раз и хоть она больше и не кричала, но общаться отказывалась наотрез. Он надеялся, что ответ Сириуса поможет им помириться и понять, что же произошло. Но крестный до сих пор не ответил.       Элизабет, видя как начали относиться к Гарри, очень боялась, что и ее ждет такая же участь. Но на ее удивление, этого не произошло. К ней скорее относились с любопытством. Стали чаще общаться. Однокурсники предлагали ей свою помощь. Ответ дяди пришел на следующий день после отправки письма. Он писал, чтобы девушка не волновалась, что она справится. И раз нет возможности отменить контракт, то нужно готовиться как можно усерднее. А о том при каких обстоятельствах Джеймс Поттер стал ее отцом они обязательно выяснят. Просил не делать глупостей и постараться примириться с этим фактом. Ведь прошлого не вернуть, а в настоящем есть вещи более заслуживающие внимание, чем это. Например выжить в турнире. Дядино письмо помогло переосмыслить Элизабет некоторые вещи. Но все же, дружить со сводным братом она была пока не готова.       Дядя прислал длинный список книг, которые стоило изучить. А спустя пару дней прислал несколько книг из домашней библиотеки и просил девушку писать ему обо всех событиях и не стесняясь задавать вопросы. Вечерние походы в библиотеку перестали быть попыткой спрятаться и скоротать вечер. Теперь она ходила туда искать книги из списка дяди и выписывать, как ей казалось, важную информацию. В другие вечера она сидела в гостиной, у камина, с однокурсниками. Они вместе обсуждали возможные развития событий на турнире.       Иногда Элизабет задумывалась о том, что если бы не Гарри, то ничего этого не было бы. Ей даже хотелось поблагодарить его. Но, конечно же, она этого делать не будет. Мальчик уже несколько раз подходил к ней, пытаясь поговорить, но девушка была непреклонна. Он обещал принести доказательства, что у ее матери и его… Их отца все было не так, как она думает. Но уже прошло три недели, а он так ничего и не принес. Видимо, ее предположение оказалось верным и Джеймс Поттер действительно не такой святой, каким считал его Гарри. А неделю назад, в библиотеке к ней подошла Гермиона Грейнджер. Элизабет не испытывала к девушке никак отрицательных эмоций, поэтому они достаточно мило поболтали. Гермиона просила ее быть с Гарри мягче и дать возможность еще поговорить. Но, хоть гриффиндорка и нравилась ей и с ней она могла довольно мирно общаться, для Гарри Поттера исключение она делать не собиралась.       И вот, сегодня идя на историю магии, совместную с гриффиндором, Элизабет размышляла пристанет ли к ней братец или Гермиона все же передаст ее просьбу не общаться с ней. Но проверить ей не удалось. Как только она подошла к классу, её одернул за рукав мантии младшекурсник.       — мисс Бёрк, директор Вас вызывает.       — Куда? — спросила удивленная девушка. Но ответил ей Поттер, который шел вслед за посыльным.       — Сегодня будут проверять волшебные палочки. Приехал Оливандер, он их осмотрит. В ответ Элизабет просто кивнула. К ее собственному удивлению, когда Поттер не сюсюкал и не пытался извиняться, он ее даже не раздражал. Посланник Дамблдора отвел их в один из пустующих кабинетов и убежал.       Зайдя внутрь, ребята встретили Седрика, Виктора и Флёр. Те сидели за небольшим столом. Напротив, за накрытым бархатной скатертью уже восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Дамблдор стоял рядом. Поприветствовав вновь прибывших, он жестом пригласил их сесть рядом с остальными чемпионами.       — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям. Из-за соседнего стола встал худой невысокий мужчина и поклонился. Элизабет казалось, что с момента покупки ею своей волшебной палочки, Оливандер вообще не изменился. Все те же загадочные глаза и мечтательное выражение лица. Казалось, всеми мыслями он был где-то далеко.       — Я рад приветствовать чемпионов! — начал Оливандер. — Прошу вас по очереди подходить к моему столу. Я осмотрю ваши волшебные палочки, проверю их исправность, чтобы на турнире не произошло никаких неприятных недоразумений. Первой к столу мастера по изготовлению волшебных палочек подошла Флёр Делакур. Оливандер аккуратно взял в руки ее палочку и осмотрел.       — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…       — Волос с головы вейлы, моей гран-маман, — закончила за него представительница Шармбатона.       — Да… Великолепно! Это прекрасная палочка! — закончив осмотр, волшебник взмахнул магическим инструментом и поймал появившийся в воздухе букет. Подарив его девушке, он вернул ей палочку и Флёр, сделав реверанс, вернулась на своё место.       Виктор Крам подошел к столу следующим. Но проверку его палочки прервала неожиданно открывшаяся дверь. В дверях появилась невысокого роста блондинка. У нее был яркий неприятный макияж, а большую часть лица занимали очки, оправа которых была усыпана мелкими фальшивыми драгоценными камешками. Одета она была в яркую мантию, а на плече висела небольшая сумочка, предположительно из крокодиловой кожи. За ее спиной стоял высокий, худой мужчина с колдокамерой в руках.       — Дамблдор, — приторно-сладким голосом пропела вошедшая женщина. — Вы уже начали! Какая жалость, что мы опоздали!       — Рита! Добрый день! Мы не ждали Вас так рано. Предполагалось, что Вы приедете ближе к первому испытанию, освещать турнир, — Альбус поднялся из-за стола и подойдя к женщине поцеловал ей руку.       — О, что Вы. А как же можно не рассказать о наших чемпионах! Женщина вошла в помещение, следом за ней просеменил фотограф.       — Позвольте представить вам. Репортер нашей газеты « Ежедневный пророк», Рита Скитер, — обернувшись к присутствующим, Альбус Дамблдор представил появившуюся женщину, выдавив из себя улыбку больше похожую на гримасу, как при зубной боли. Присутствующие коротко кивнули, а Рита Скитер по хозяйски разложила свои вещи на свободные столы и в дальнем конце класса обустроила себе место для  интервью с чемпионами. Узнав, что Флёр уже освободилась, она забрала её в свой уголок и начала задавать вопросы.       Когда суета, устроенная мисс Скитер успокоилась, мастер Оливандер вернулся к осмотру палочки Виктора Крама.       —Да… Саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама. Тот кивнул.       — Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сантиметров… Авис! — Под потолок взлетела стайка птичек.       — Прекрасно, прекрасно! Прошу, — Оливандер вернул палочку Краму и того, не успел он присесть, утащила репортерша. А к мастеру подошел Седрик.       — Узнаю свой труд, — улыбнулся Оливандер.— Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите? Седрик кивнул.       — Хорошо, хорошо. Следующий. В Седрика тут же вцепилась Скитер и увела в свой уголок. Элизабет собиралась пойти последней, но Гарри пропустил ее вперед. С неожиданным волнением, девушка подошла к Оливандеру.       — О, мисс Бёрк, здравствуйте. Еще одна моя работа, без скромности скажу, очень хорошая работа. Просмотрим… Виноградная лоза 25 см, сердцевина из волоса единорога. Как и у мистера Седрика, только Ваш единорог мисс Бёрк был более миролюбив. Я вижу, что все в порядке, — С этими словами Оливандер улыбнулся и вернул девушке волшебную палочку. Вслед за ней к столу подошел Гарри. Но из их разговора Элизабет услышала лишь короткий отрывок.       — Палочка из остролиста, 27 см длиной, содержащая перо из хвоста феникса. Да… Такую палочку…— а дальше её утащила Рита Скитер. Усадив девушку на жесткий стул, сама Рита села на большое удобное кресло, явно трансфигурированное.       — Итак… Элизабет, верно? — неприятно улыбнувшись начала репортерша и взяла в руки перо. Поставив его на пергамент она убрала руки и перо застрочило само по себе. — Расскажи мне, дорогуша, что ты чувствуешь? Тебе страшно? Как относятся твои одноклассники к твой жажде славы? Как тебе соревноваться с самим Гарри Поттером? Вопросы сыпались на девушку один за другим. Она даже не успевала открыть рот, чтобы хоть слово вставить. Но бросив взгляд на пергамент, увидела, что прыткопишущее письмо расписывает их с Ритой диалог самыми витиеватыми словами.       — Я же Вам еще ничего не ответила! Почему оно пишет будто мои глаза засияли алчным блеском при словах о славе?       — Ох, милочка, не беспокойтесь. Я потом все отредактирую. Давай о твоих родителях. Они гордятся? Кем работают? Бёрк… Бёрк… Такая знакомая фамилия, никак не могу вспомнить. Но тут, Оливандер отпустил Гарри и Рита Скитер потеряла интерес к Элизабет.       — Гарри, Гарри Поттер, мальчик мой. Иди же скорее сюда. Элизабет, ты свободна, — Коротко бросив девушке, она тут же забыла о ней и направилась к Гарри. Обрадовавшись свободе, Элизабет как можно быстрее встала и пошла к двери. На полпути ее перехватил фотограф. Сделав с десяток кадров, он наконец-то от нее отстал и девушка смогла покинуть комнату. В коридоре её нагнал Гарри.       — Погоди Элизабет. Я хотел поговорить… Элизабет устало вздохнула и прислонилась к стене.       — Поттер, да сколько же можно. Вот не повезло мне с братцем. Я же тебе уже говорила, мы не будем общаться. И ты, кстати, обещал доказательств, что я не права в своих догадках. Гарри некоторое время молчал разглядывая жука за спиной сестры. Потом наконец заговорил.       — Я как раз про это. Я все еще жду. Мне до сих пор не ответили, но я хочу, чтобы ты знала, что я обязательно получу ответы.       — Хорошо. Вот как получишь, так и поговорим. На этих словах Элизабет ушла.