The Senator

      Ощутив прикосновение к собственному плечу, Эмма очень удивилась — рядом стояла Реджина. Девушка думала, что сенатор давно ушла.       — Похоже, мне хватило на сегодня приключений, — брюнетка наклонилась к уху баристы. — Можно попросить тебя проводить меня домой?       — Э-э, да. Конечно, — просипела Эмма, заставляя себя выбросить пошлые мысли из головы.       — Прости, что мне пришлось тебя просить. Просто я знаю здесь только тебя и Дэвида, — тут же принялась оправдываться женщина.       — Все нормально, — улыбнулась блондинка. — Правда.

***

      Закрыв за собой дверь особняка Реджины, Эмма повернулась и посмотрела на брюнетку.       — Эй, ты в… — договорить ей не дали настойчивые губы сенатора, прижавшиеся к ее собственным.       Поцелуй был скованный, немного небрежный и отчаянный, но этого было достаточно, чтобы желание зародилось глубоко в груди блондинки. Она ответила на поцелуй, позволяя рукам бродить по всему телу Реджины. Прижав женщину к стене фойе, Эмма вклинила бедро между ее ног и услышала глубокий стон, который Миллс издала ей в рот, не разрывая поцелуя. Свон мысленно возрадовалась, сумев не умереть от желания в этот же миг.       Спустя пару минут, она ощутила, как руки Реджины шарят между их плотно прижатыми друг к другу телами, и отстранилась, обеспокоенная тем, что сенатор передумала и пытается оттолкнуть ее, но тут же расслабилась, замечая, что брюнетка просто хочет расстегнуть свою рубашку. Рука Эммы накрыла теплую смуглую кожу, как только ткань, скрывающая от нее эту красоту, исчезла. Девушка слегка удивилась, когда Миллс выгнула спину, чтобы расстегнуть лифчик, и запустила пальцы одной руки в волосы Свон, притягивая к своей груди.       — Пожалуйста, — попросила Реджина, вознаградив девушку глубоким стоном, когда та взяла в рот возбужденный сосок.       Не отрываясь от идеальной груди, Эмма расстегнула брюки брюнетки, просовывая руку сразу в белье.       — О, Боже, — прошептала она, ощутив, что сенатор насквозь промокла.       — Да, — застонала Миллс, подаваясь навстречу пальцам, которые поглаживали круговыми движениями клитор. — Я не могу, — просипела Реджина, задыхаясь, когда Эмме удалось просунуть руку достаточно глубоко, чтобы проскользнуть пальцами в лоно, — стоять.       Эмма неохотно оторвалась от своего занятия и вынула руку, следуя за брюнеткой, которая избавлялась от остальной одежды, пока они шли по дому.       — Я не собираюсь трахаться на диване, когда для этого у меня имеется шикарная кровать, — сухо прокомментировала Миллс, подмечая недоумевающий взгляд Свон, когда они прошли мимо гостиной, дальше по коридору.       Эмма рассмеялась.       Когда они дошли до этой самой шикарной кровати, Реджина, кажется, уже теряла самообладание, поворачиваясь и нерешительно глядя Эмме в глаза.       Бариста просто ухмыльнулась и вмиг пересекла комнату, тут же падая на колени и притягивая сенатора к себе за бедра. Она медленно провела языком между ног брюнетки, закрыв от удовольствия глаза, а затем, резко распахнув веки, посмотрела на нее снизу-вверх.       — Сядь, прежде чем упадешь, — сказала блондинка и толкнула Миллс на кровать, обнимая обеими руками за бедра и прижимаясь ртом к разгоряченной плоти, усиливая свои ласки.       Сенатор отзывалась на каждое прикосновение, пока Эмма упивалась ее вкусом, который был в сто крат лучше, чем она представляла в самых смелых фантазиях. Сначала движения ее языка были медленными и осторожными, а затем, не желая больше ждать, блондинка ускорила ласки, вырывая хриплые стоны из груди Реджины.       Когда ее губы сомкнулись вокруг клитора, посасывая, бедра Миллс задергались в сумасшедшем ритме, а стоны превратились во всхлипы. Эмма ощутила, как виртуозно играет настроенный инструмент — она прекрасно распознавала потребности брюнетки.       — Боже, — задыхалась Миллс. — Войди… Трахни меня… пожалуйста…       Эмма застонала в разгоряченную плоть и погладила пальцем вход. Брюнетка была настолько мокрой, что девушка сразу же смогла добавить второй палец, а вскоре и третий. Реджина не сдерживала стонов, запустив пальцы в белокурые локоны и бесконтрольно двигая бедрами.       — Боже, я скоро… — сенатор резко замолчала, выгибаясь и сотрясаясь от оргазма, пронзившего ее тело.       Блондинка собиралась покинуть лоно Миллс, когда женщина сжала ее руку, не позволяя этого сделать. Так что, Эмма просто осталась между широко разведенных ног Реджины, целуя ее бедра и чувствуя подрагивания. Через несколько мгновений сенатор пришла в себя и приподнялась на локтях, одарив Свон голодным взглядом.       — Мм? — вопросительно протянула блондинка.       — Не скромничай. Раздевайся и иди сюда, — скомандовала Миллс.       Окинув Реджину взглядом, Эмма вынула пальцы, медленно облизнула их, и как ни в чем не бывало, принялась медленно расстегивать свою рубашку, не отрывая взгляда от искрящихся похотью глаз женщины. Впрочем, терпение блондинки кончилось быстро, и остальная часть одежды испарилась с невероятной скоростью, позволяя Эмме беспрепятственно прижаться к бедру сенатора, да так, что ее собственное прижалось к промежности женщины. Они быстро нашли свой ритм, размеренно двигаясь. Вскоре Реджина снова достигла апогея.       — Войди в меня, — потребовала она.       — Войди в меня, пожалуйста, — исправила Эмма, желая этого не меньше брюнетки, но решив пресечь властные нотки на корню.       — Ну же, — запротестовала Миллс.       — Пожалуйста, — настаивала на своем блондинка, убирая ногу, прижатую к разгоряченной плоти Реджины, но продолжая прижиматься клитором к ее бедру.       Она невесомо прошлась пальцами там, где сенатор больше всего ждала ее, и снова лишила ее любых прикосновений. Она видела затуманенный взор брюнетки и то, как отчаянно та подается вперед, в надежде получить желаемое.       — Пожалуйста, — отчаянно простонала Миллс, и Эмма резко вошла в нее, начиная быстрые и глубокие толчки, помогая себе бедрами.       — Видишь, это было не сложно, — с трудом фокусируя рассредоточенный взгляд, просипела Свон, ощущая, как мышцы Реджины сжимаются вокруг ее пальцев и, как сама готова взорваться в любой момент. — Будь хорошей девочкой, или я заставлю тебя просить разрешения кончить.       Реджина кончила моментально, едва блондинка успела договорить. Кончила сильнее, чем до этого, и Эмма последовала за ней. Они лежали, прижимаясь друг к другу потными телами и переплетая руки и ноги. Эмме понадобилась минута, чтобы прийти в себя, а затем пробежаться кончиками пальцев по скулам, носу, губам сенатора и наклониться для поцелуя, который запечатлела на щеке. Губы поползли ниже, целуя скулы, пока не ощутили соленый привкус. Свон подняла взгляд и увидела слезы, мерцающие в уголках глаз Реджины.       — Эй, не плачь, — это прозвучало глупо, но ничего лучше в голову не пришло.       Реджина всхлипнула и слабо улыбнулась.       — Это не твоя вина. Просто я не была ни с кем, после того как Дэниел…       — Оу… Э-э. Я надеюсь, все в порядке, — прошептала Эмма.       — Более чем. Я не думаю, что когда-нибудь кончала так, как сейчас, — довольно улыбнулась сенатор и уже серьезно добавила: — Но это больше никогда не повторится.       — Что? — Эмма ощутила себя так, словно у нее одним ударом выбили весь воздух из легких.       — Я не лесбиянка, — объяснила Миллс.       — Святое дерьмо, — бариста отодвинулась и приняла сидячее положение, поворачиваясь к Реджине спиной. — Давай обойдемся без этой херни.       — Я просто… Мне очень жаль. Я… — брюнетка выдохнула, на мгновенье замолчав. — Я участвую в перевыборах.       — Перевыборах? — недоверчиво переспросила Эмма.       — Я сенатор-демократ от очень строгого штата, который получил работу потому, что муж умер при исполнении служебных обязанностей. Даже если я буду переизбрана последний раз и на полный срок, люди любили Дэниела Миллса, человека, который разводил лошадей и имел ко всему экстраординарный подход, — в ее голосе была заметна горечь. — Я просто не могу стать лесбиянкой, — настаивала она, пытаясь, скорее, убедить себя, нежели девушку, но Эмме было достаточно и этого.       — Мне пора, — девушка встала и принялась поспешно одеваться. — Увидимся.