The Senator

      Эмма подняла пораженный взгляд, когда нечто, отдаленно напоминающее кантри, разлилось по кафе из динамиков. Обычно, Латтитьюд останавливал свой выбор на более битовой музыке. Девушка вслушалась в слова.       Она была высокого роста, волосы темны, словно ночь       Она говорила так, как ты любишь       Позволяя тебе ощутить себя женщиной       — Пошел нахер, Дэвид, — психанула Эмма, буквально срывая с себя фартук и бросая его в мужчину.       — Да ладно тебе. Я знаю, что она не высокая, но эти каблуки добавляют ей, по меньшей мере, дюйма четыре, — рассмеялся менеджер, вдруг резко вытягиваясь в лице и начиная хмуриться. — Но это же было смешно! — то ли он пытался убедить в этом Свон, то ли успокоить себя. — Эй, ты куда?       — Покурить бля.       Чуть позже Дэвид все-таки вышел следом, оставив Аврору, бойкого стажера, справляться самостоятельно.       — Я думал, ты ушла, — пожал плечами мужчина, присаживаясь рядом на пожарную лестницу.       Эмма лишь уклончиво пискнула что-то в ответ.       — Что происходит? Ты подцепила Реджину той ночью, не так ли? В смысле, вы так стреляли друг другу глазками, а потом ушли вместе…       — Да. Но она никогда не сможет снова это повторить, — прорычала бариста, — потому что она не лесбиянка.       — Бля, — присвистнул менеджер. — Сочувствую.       — Потому что, если она решит повторить ту ночку, ее никогда не переизберут. Нихеровенько я так облажась, да? — Эмма и сама не понимала, то ли она злится, то ли ей больно.       — Ох, сладуська, — вздохнул Дэвид, похлопав ее по плечу. — А мы ведь только недавно шутили о шкафах. В этом проклятом городишке никогда не будет порядка.       — Господи, какая дрисня.

***

      Эмма понимала, что согласиться на предложение Руби и пойти тусануть этой ноченькой, ничем хорошим не закончится, ибо перепить Лукас она не смогла бы и за неделю, не говоря уже об одном вечере, но благополучно забив на рациональную мыслю, решила выпить.       — К херам ее, — усмехнулась блондинка.       — Правильный настрой, Эмс! — поддержала Руби. — Эта сучка не понимает, что такое пас от самой Эммы Свон. Трахни ее!       — Вообще-то, я уже, — причмокнула бариста.       — Я выпью за это! — Лукас подняла бокал с пивом и сделала несколько глотков. — Ставлю сотку, на вкус она яблочная.       — Реджина на вкус, как Реджина, — вздохнула блондинка. — Святое дерьмо, и мне ведь понравилось.       — Я знаю, детка, — брюнетка успокаивающе погладила спину баристы. — Но, посмотрим вокруг, таких еще море.       — Мне нравится она, — захныкала Свон. — Она была такой отзывчивой. Отвечаю, я бы с легкостью могла заставить ее кончить раз так шесть-восемь.       Руби сделала такое лицо, будто собирается повеситься на собственной резинке от трусов, как бы намекая, что всему должны быть пределы и ей совсем не хочется слушать о том, как кончает сенатор.       — Окей, ладушки, — кивнула блондинка.       — Так что, давай бухнем в честь скорби о потере этой неповторимой задницы.       — О даа, ее задница просто шедевр, — вздохнула блондинка. — Тост за шедевральную задницу Вашингтонского сената.       — Отлично!       — За выглаженную рубашку, пуговицы которой я хочу разорвать!       — Да!       — За этот идеальный шрам, который мне хочется лизнуть!       — Ладушки, — Руби подозвала бармена, решив, что Эмме нужно хорошенько залить свое горе.

***

      — Что за жесть с вами произошла? — Эмма застонала от головной боли, когда над ней раздался гневный голос.       — Агрх, Бабуля, не так громко, — второй голос тоже послал болевые импульсы к вискам, но теперь Свон хотя бы знала, что это Бабуля и Руби.       Она даже вспомнить не могла, когда последний раз страдала таким похмельем.       — Ты вырубилась посреди моей гостиной. Я буду говорить с тобой так, как посчитаю нужным, — рявкнула женщина. — А ты, Эмма?! Ладно уж Руби, от нее я ничего другого и не ждала, но ты то мать! Я так понимаю, ты бросила бедного мальчика с Нилом, чтобы развлекаться всю ночь напролет.       Эмма не могла подобрать аргумента лучше, чем тот, что она разведена и «бедный мальчик» не горюет по поводу времяпровождения с отцом, с которым они все еще разделяют одну квартиру. Она снова застонала.       — Бабуля, Эмс разбили сердце. Мы вышли, чтобы утопить ее горе, — объяснила Лукас младшая. — Но, да, мы слегка перебрали.       — Ох, бедняжка, — тон пожилой женщины сразу же сменился с раздражительного на понимающий. — Сделаю ка я тебе завтрак.       Объяснение Руби было слегка приукрашено, потому что Реджина явно ничего не обещала Эмме, но девушка не собиралась отказываться от завтрака, а значит, и уточнять по поводу своего непутевого сердечка. Тетушка Евгения слишком хорошо готовила, и желудок блондинки был полностью согласен с этим утверждением.

***

      Неделя прошла, а сенатор даже пиджаком на горизонте не маякнула. Эмма знала, что даже в ее нерабочее время, женщина в Латтитьюд не заходила. Да-да, Руби с Дэвидом обо всем докладывали. Генри, не стесняясь, продолжал подначивать мать, и Свон позволяла ему это, потому что мальчик на самом деле был прав. Правда, долго она не выдержала, хорошенько отчитав сына и заявив, что все это бредни, и он слишком много выдумывает. На самом же деле, блондинка пыталась убедиться в этом сама, потому что привязаться к человеку, которого ты едва знаешь, далека от нормальности, и не важно, насколько этот человек горячий.       А потом вдруг в один прекрасный день Реджина появилась на пороге кафе неприлично рано. Это было утро воскресенья, как и в их первую встречу.       — Привет, — неуверенно произнесла брюнетка, приблизившись к стойке.       — Шаломчик, — отстраненно ответила Эмма, стараясь сохранять маску безразличия на лице.       Она разрывалась между гневом и надеждой, но не могла позволить себе показать хотя бы одну эмоцию.       — Я не могу перестать думать о тебе, — почти шепотом призналась Реджина.       — Классно тебе, — безразлично ответила Свон. — Чего ты хочешь? — спросила бариста, наклоняясь к меню, давая понять, что не собирается отступать от рабочей этики.       — Хочу понять, что между нами происходит, — пробормотала сенатор с нечитаемым выражением лица.       Опаска? Страх? Решительность? Может, сочетание всех трех. В любом случае, Эмма старалась держаться во имя профессионализма.       — Могу я помочь еще чем-нибудь? Может быть, меню? — блондинка понимала, что это было слишком высокомерно, но ничего не могла с собой поделать.       — Ладно, — поморщилась Реджина, — я заслужила это, — женщина вздохнула. — Мне очень жаль. Я не должна была говорить того, что наговорила, — Миллс тяжело сглотнула. — Но, знаешь ли, я испугалась.       Честность женщины и попытки исправить ситуацию, не смотря на то, что ей явно было не комфортно, заставили Эмму немного оттаять, но она моментально заткнула проблески наивности в дальний угол.       — Мы можем поговорить об этом, пожалуйста? — снова попыталась сенатор.       — Долго же ты решала, стоит ли зайти сюда, чтобы поговорить, — вздохнула Свон.       — Я понимаю, как это выглядит. Сейчас сезон выборов. Я была в Монтане, но не могла перестать думать о тебе. Горечь от того, что я сделала, не давала мне покоя.       Решимость Эммы дала трещину под умоляющим взглядом темно-карих глаз. Сопротивляться этому становилось все труднее, и Реджина, кажется, тоже это заметила, ухватившись за свой шанс.       — Я, правда, хочу поговорить и извиниться за все, но понимаю, что здесь не время и не место. Могу я пригласить тебя на ужин сегодня?       — Это зависит, — бариста замолчала, подмечая, как брюнетка начинает нервничать, — от того, умеешь ли ты готовить?!