Chapter 6
2 октября 2016 г., 19:55
— У меня такое чувство, что я должна сказать, что пригласила тебя сюда не на чашечку потрахаться, — сразу же начала Реджина, не успев даже закрыть дверь за блондинкой. — Нет, я конечно, не против и... гм... ноо, — женщина на секунду замолчала, — я просто хотела сделать что-то для тебя, чтобы исправить… э-э… наше резкое начало, — сенатор выглядела несколько напуганной и нервничающей.
— Реджина, — остановила ее бариста. — Реджина, посмотри на меня, — она протянула руки и опустила их на Реджинины чуть выше локтей, чтобы удержать ее на месте хотя бы на мгновение. — Расслабься. Мы просто два ужинающих вместе человека, которые наслаждаются обществом друг друга. Друзья, которые не готовятся появиться на первой полосе какой-нибудь газетенки. И честно говоря, я бы не против попробовать «чашечку потрахаться» на каждой горизонтальной поверхности твоего дома. И уж поверь, об этом никто бы не узнал, если бы мы сами того не пожелали.
Дыхание Миллс перехватило, и Эмма не была уверена, то ли от желания, то ли от возмущения, так что, она тут же принялась оправдываться.
— Черт, сорянчик. Это не то, о чем ты подумала. Я не говорю, что мы должны объездить твой дом, да и ты, разумеется, не хочешь. Я просто имела в виду, что то, что было навсегда останется между нами.
— Это, конечно, странно, но, похоже, мне хочется, — почти шепотом произнесла брюнетка.
— Чо? — у Свон перехватило дыхание, и она с трудом выпалила первое, что пришло в голову.
— Говорю, я не против, как ты выразилась "объездить мой дом". Вроде бы, — промямлила сенатор. — Не на каждой поверхности, конечно, но пофантазировать пару раз я уже успела, — внезапно Миллс замерла, выпучив глаза. — Господи, похоже, я схожу с ума. Вообще не знаю, зачем рассказываю тебе все это.
— Я бы хотела, — произнесла Свон, тяжело сглотнув. — В смысле, не просто пошпилиться, — поспешила уточнить блондинка. — Я бы хотела узнать, кем мы можем стать друг другу. Мы могли бы держать это в секрете, кстати.
— Почему мне кажется, что последняя фраза заезженная? — спросила Реджина, заводя баристу в гостиную.
— Зато справедливая, — хихикнула Эмма. — Я думаю, что тебе нужно принять это как данность.
Сенатор приподняла изящную бровь и ответила:
— Как-то сомневаюсь, что этот город настолько хорош, чтобы принять такую данность вместе со мной.
— Я уже и не знаю, что тебе еще сказать, Реджина, — пожала плечами Свон. — Ну, кроме того, что ты мне офигеть, как нравишься. И, кроме того, что я чувствую, что у нас есть будущее. И, кроме того, что я никогда намеренно не стану причинять тебе боль и буду осторожна, — перечисляла блондинка. — Ну, в общем, мою позицию ты поняла, походу.
Какое-то время они смотрели друг на друга молча, а затем Миллс принялась расхаживать по комнате. Эмма просто наблюдала, не зная, стоит ли ей поискать еще парочку аргументов или лучше заткнуться и свалить по-тихому. То, что сенатор была горячей штучкой, вне сомнений, но была ли бариста достаточно хороша для нее — другой вопрос.
— Я не лесбиянка, — вдруг произнесла брюнетка, присаживаясь и обхватывая голову руками.
Свон с трудом воздержалась, чтобы не напомнить, что когда сенатор кончала от ласк ее языка, то выглядела очень даже приличным гейчиком.
— Ладушки. Может, ты бисексуалка. Или там полисексуалка (1). Иль вообще макарошка.
— Макарошка?
— Тип гетеросексуальная, пока не намокнешь. Как макарошка (2), — объяснила Эмма.
— Вообще-то, так себе время ты выбрала для шуток, — вздохнула сенатор.
— Ладно, — вздохнула Свон, запрокидывая голову. — Штука в том, что тебе не обязательно самокопаться только потому, что у нас с тобой был охерительный секс.
— Что, реально понравилось? — улыбнулась Реджина. — Уф, что я несу? — женщина покачала головой. — Это не может повториться. Я не лесбиянка.
— Окейчик, — вздохнула Свон, — ты не лесбиянка. Но, если что, ты меня поцеловала. Продолжила захаживать ко мне на работу, хотя уже знала, что я лесбиянка. Так что, нравятся тебе девушки или нет, но я точно нравлюсь. Настолько нравлюсь, что ты пришла извиниться и пригласить меня на ужин. И сказать, что не можешь меня забыть, — она пересекла комнату и опустилась перед Реджиной на колени. — И ты мне нравишься. Я хотела бы заставить тебя улыбаться, заботиться о тебе. И я не в поисках громкого секс-скандала.
— Это спорно, — возразила сенатор, обозначив намек на улыбку, а затем вздохнула. — Давай попробуем.
— Это как езда на велосипеде, — усмехнулась Свон, взяв руки брюнетки в свои.
— Это будет круче, — сказала Реджина, наклоняясь, чтобы поцеловать баристу.
***
Они начали заново и так осторожно, что это напоминало знакомство. С опаской и перерывами, так как график кампании Реджины требовал много ее внимания. Ей нужно было много времени на то, чтобы выполнять свою работу максимально качественно. Да и сама предвыборная кампания тоже отбирала много времени: ответы на электронные письма, звонки и решение многих проблем. Но, в конце концов, им удалось таки выкроить немного времени друг на друга. Эмма принесла фильм, а Реджина приготовила ужин, кстати, оказалось, что она чертовски вкусно готовит. Когда дверь позади блондинки закрылась, она встретила сенатора крепкими объятиями и несколькими короткими поцелуями. — «Неприкаянные сердца»? — спросила Реджина, когда бариста опустила DVD-диск на столик и налила себе бокал вина. — Не смотря на то, что там немного неуклюжая постельная сцена, я выбрала этот фильм, потому что он напомнил мне о тебе. Я имею в виду… Реджина бросила на нее короткий взгляд, который граничил между раздражением и влюбленностью, поэтому женщина замолчала и просто улыбнулась.***
И, конечно же, Эмма совсем забыла о сцене, в которой профессиональная репутация Вивьен разрушается из-за ее романа. Вздрогнув, она украдкой бросила взгляд на Редждину, в страхе, что та разозлится, но брюнетка полностью увлеклась фильмом. Она была такой красивой в свете, который исходил от экрана телевизора, что дыхание баристы сбилось. Когда в фильме началась та самая неуклюжая интимная сцена, которую Свон считала странной и нелогичной, она замерла, потому что Кай целовал скулы Вивьен и все, о чем блондинка могла думать — она хочет сделать то же самое с Реджиной. Когда фильм закончился, сенатор повернулась к Эмме и улыбнулась. — Это было чертовски мило. Спасибо, что посмотрела его со мной, — выдохнула женщина, прежде чем наклониться и поцеловать баристу. Они просто целовались, без спешки и лишних действий. Эмма позволила Миллс взять инициативу в свои руки, не желая давить на нее. Вскоре их поцелуи стали более глубокими и страстными. Свон обхватила щеки сенатора ладонями, а сама женщина медленно перекочевала к ней на колени. Они не знали, как долго дарили друг другу поцелуи, прежде чем Реджина прошептала: — Отведи меня в спальню. Было странное ощущение, будто это их первый раз. Они медленно раздели друг друга, Эмма осторожно покрывала каждый миллиметр тела Реджины поцелуями, пока та исследовала ее кожу пальцами. Упав на кровать, Свон плотно прижалась к телу сенатора, от чего та застонала и шумно выдохнула. Они снова принялись целоваться, пока бедра блондинки не прижались к разгоряченной плоти Миллс, заставляя ту поерзать. Эмма принялась покрывать скулы брюнетки поцелуями, наслаждаясь стонами и нетерпеливо бродящими по ее телу руками. Она не хотела спешить, осторожно изучая женщину под собой. Оказалось, что соски сенатора были почти столь же чувствительны, как и клитор. Женщина содрогнулась, когда язык баристы прошелся по одной чувствительной вершинке, затем по второй. Эмма жадно смотрела, как твердеет маленькая плоть под ее горячим дыханием, а потом взяла один сосок в рот, чувствуя, как пальцы Реджины зарываются в ее волосы, чтобы притянуть ближе. — Пожалуйста, — выдохнула брюнетка, когда Свон немного заигралась. Эмма усмехнулась и поползла поцелуями вниз, удобно расположившись между бедер сенатора и жадно рассматривая ее: открытую, влажную и готовую к ласкам. Блондинка не стала отказывать себе в удовольствии, поскорее ощутить вкус Реджины на своем языке. Она протяжно застонала, коснувшись разгоряченной плоти, делая несколько медленных коротких движений от входа к клитору, прежде чем поиграться кончиком языка с комочком нервов. Брюнетка была такой горячей и влажной, вздрагивая при каждом прикосновении, что Эмма не могла остановиться. Как только она поднесла пальцы ко входу, Реджина двинулась навстречу, насаживаясь. Проникновение было безумно приятным. Вскоре бедра сенатора задергались в рваном ритме, и блондинке пришлось обвить свободную руку вокруг Миллс, чтобы удержать на месте и не разрывать контакта языка с возбужденным клитором женщины. И, Боги, Реджина была чертовски красива, когда всхлипывала, прося большего. Когда она кончила, ее тело выгнулось на постели, и Эмма могла бы поклясться — это было самое красивое зрелище из всех, что она видела. Блондинка подтянулась вверх, покрывая шею, ключицы, нос, щеки и губы женщины короткими поцелуями, пока та дрожала от переполняющих чувств и эмоций. Спустя несколько мгновений, Миллс перевела на баристу жадный взгляд, быстро толкая ее на спину и оказываясь сверху. Это был первый раз, когда сенатор действительно исследовала тело Эммы, изучая каждый дюйм пальцами и губами, покусывая и посасывая чувствительную кожу, пока тело женщины не начало подрагивать. — Реджина, — выдохнула блондинка. Миллс улыбнулась и принялась скользить вниз, замирая между разведенных ног Эммы. Заметив тревогу в глазах сенатора, Свон коснулась ее щеки пальцами. — Ты не обязана, — успокаивающе произнесла бариста. — Я хочу, — настаивала брюнетка, — но не знаю, как. — Ты знаешь, что тебе нравится? Начни с этого, — улыбнулась Свон. — А потом просто читай меня. Реджина кивнула и Эмма, кажется, забыла, как дышать, ожидая прикосновений. Когда брюнетка сделала первый медленный взмах языком, она была настолько хороша, что Свон даже не пыталась сдержать стон, сорвавшийся с ее уст. Это добавило брюнетке энтузиазма, и она усилила свои ласки, постанывая вместе с Эммой и бросая на нее взгляды снизу-вверх. Вскоре глаза блондинки закрылись под натиском языка Миллс и она бесконтрольно задрожала. — Пальцы? — спустя несколько мгновений спросила она. Блондинка с трудом распахнула глаза, глядя на Реджину, во взгляде которой читалось такое желание, что все, что бариста смогла сделать, это простонать: — Черт, да. Реджина вошла в нее, продолжая неумолимо ласкать языком в течение долгих, обжигающе приятных моментов, пока блондинка не затряслась в оргазме, который разразился искоркой в каждом нерве. Находясь под пеленой наслаждения, Свон смутно распознавала движения сенатора, которая подтянулась вверх и опустила голову ей на плечо. Когда блондинка немного отошла от оргазма, сгребла Реджину в крепкие объятия. — Расскажи о своей татуировке, — вдруг попросила брюнетка. — О, — хихикнула бариста. — Это еще один постыдный моментик моей молодости. — Почему? — Ну, знаешь, еще один пунктик в списке тупых вещей, которые я натворила в свои восемнадцать лет. Таких, как замужество и незащищенный секс, — заметив потрясенный взгляд Реджины, она поспешила объясниться: — Я имею в виду, что очень люблю Генри, но мне хотелось бы, чтобы он появился, когда я была бы уже чуток старше. Есть много вещей, которых я лишилась, когда рано забеременела. — Пожалуй, соглашусь, — кивнула брюнетка, как-то тоскливо взглянув на баристу. Эмма поняла, что если у сенатора и были какие-то материнские инстинкты, то они придавливались тяжелым грузом карьеры. — Он прекрасный молодой человек, — произнесла Реджина. — Да. Мне кажется, вы двое друг другу понравились, — произнесла Свон. Сенатор помолчала некоторое время, а потом вдруг выпалила: — Ты должна взять его с собой в следующий раз. Мы могли бы поужинать вместе. И устроить ночь кино или игр. — Это звучит шикарно, — пробормотала Эмма, поцеловав Миллс в лоб.Пояснения:
(1)Полисексуальность — это нон-бинарная сексуальная ориентация, подразумевающая влечение к нескольким гендерам. Люди, идентифицирующие себя как полисексуалы, испытывают влечение к двум и более гендерам, но не ко всем гендерам (как пансексуалы) и не к обоим полам (как бисексуалы). (2)Ладушки, народ, это реально стремный посыл по поводу макарошки, тип сложный преееекол, но дело вот в чем: spaghetti girl (она же макарошка) — термин, используемый для девушек, которые не знают о своей бисексуальности, пока не пошпилятся с девушкой. Тип, девушка гетеросексуалка, пока ты не заставишь ее намокнуть, как макарошку).
