The Senator

      — Это чертова катастрофа, — рявкнул Сидни после очередного телефонного разговора.       Это, кажется, уже в третий раз за последние двадцать минут, что Эмма с Генри провели в офисе.       — Поговорим об октябрьском сюрпризе. Скажите мне, что вы не были матерью-подростком, живущей на социальное пособие? — сказал мужчина, обращаясь к Эмме.       Женщины среагировали одновременно.       — Отвали!       — Сидни!       — Реджина, — напряженным голосом начал начальник штаба, — я пытаюсь контролировать любые нападки. Я прошу прощения за свой вопрос, — обратился он к баристе, — но уже завтра им будет известна вся информация о вас, поэтому мне тоже нужно знать ее, иначе я не смогу защитить ни вас, ни Реджину.       — Ладно, признаю, это справедливо, — Эмма сделала глубокий вдох. — Мне было восемнадцать лет, когда я вышла за отца Генри. Сейчас мы разведены. И это произошло не из-за измены, предательства или еще чего-нибудь в этом духе, — глянув на внезапно расслабившееся лицо Сидни, Свон понимала, что сейчас все испортит. — И я подрабатывала на нескольких ужасных работах за все это время, но никогда не получала социальное пособие. Не то, что бы это было плохо, — пробормотала блондинка.       — Хорошо, — проигнорировал последние слова Сидни. — Это хорошо. Но нам нужно срочно все исправить, — обратился он к Реджине. — Люди подумают, что твоя программа как-то связана с ЛГБТ, — мужчина принялся расхаживать по офису, что-то бормоча. — Мы должны изменить историю. Изменить историю… — Сидни резко остановился и повернулся к женщинам. — Нужно сделать фото с мальчиком. Что-то типа того, что семьи бывают разные и это совершенно нормально. Это повлияет на избирателей.       — Нет. Исключено. Я не буду использовать сына Эммы для пиара, — прорычала Миллс.       — Нет, я хочу помочь, — вытащив наушники, произнес Генри.       Эмма знала, что должна злиться на сына за то, что он подслушивает, и отругать, но не могла этого сделать.       — Генри, — мягко попросила Реджина.       — Ты делаешь мою маму счастливой. Позволь мне помочь тебе, — настаивал мальчик.

***

      И вот, закат того же дня настиг женщин с мальчиком в парке, где их случайно могли сфотографировать папарацци за семейным времяпрепровождением. Реджина была одета в свитер с эмблемой университета штата Монтаны, на которой изображен гризли. И да, на поддразнивание Эммы она более чем серьезно ответила, что реально носила его и даже любила. На ногах же красовалась розовая спортивная обувь, которая была просто реквизитом для их фотосета, как объяснила сенатор. Ну, а если серьезно, то все, на что обращала внимание бариста — восхитительная задница Миллс, обтянутая шикарными джинсами.       Они немного поиграли в футбол, а потом Генри с Реджиной швырялись друг в друга осенними листьями, весело смеясь. Со стороны в этот момент они выглядели, словно мать и сын, и на долю секунды у Свон от этой картины перехватило дыхание. Женщина позволила себе надеяться, что, возможно, все это реально превратится во что-то постоянное. А потом блондинка перестала наматывать сопли на кулак и заткнула эти грустненькие мысли в самую дальнюю, маленькую и пыльную каморку своего сердца, потому что мечтать о подобном было до боли смешно, учитывая, как всего полдня назад их жизнь перевернулась с ног на голову.

***

      Реджина корчила рожицы для камер, Сидни и Генри. Но в эту ночь, когда они спали в одной постели впервые как публично заявленная пара, Эмма крепко прижимала сенатора к себе, потому что женщина снова плакала. Слезы случались довольно таки часто, но в этот раз она рыдала особенно долго, содрогаясь всем телом, но пытаясь выдохнуть что-то вроде: «Ты ни при чем», «Я не стыжусь», «Не знаю, почему плачу» и «Это же просто работа». Брюнетка всерьез переживала, что делает Эмме больно своей чрезмерной обеспокоенностью политической карьерой.       Эмма просто притягивала сенатора ближе, укладывая ее голову себе на грудь, и шептала:       — Я в порядке.       — Но…       — И Генри будет в порядке. Он уже дрался несколько лет назад из-за того, что его мама лесбиянка. Ну, а сейчас я беспокоюсь о тебе. Мы будем подвергаться всем этим сплетням и повышенному вниманию несколько недель, — слабо улыбнулась бариста. — И когда ты выиграешь выборы, мы, наконец-то, сможем не беспокоиться об этой херне. Я просто хочу быть рядом, лады?       Впервые за всю ночь Реджина расслабилась. Она отодвинулась немного назад и несколько мгновений молча рассматривала блондинку.       — Как же мне повезло, — прошептала она.       — Не смотря на то, что я не в восторге от идеи появиться на обложке газеты с заголовком «Раскрыт самый большой лесбийский секрет», нам обеим повезло, детка, — пробормотала бариста, сделав паузу, а затем добавила: — С самой великолепной женщиной из самых великолепных женщин, так что я просто буду рядышком.       — Смотри мне, Мисс Свон, — рассмеялась Реджина.       Эмма даже не поняла, что все это время ее внутренние органы были словно завязаны в тугой узел. И только, когда женщина поняла, что сенатор уже в состоянии шутить, ее тело расслабилось, выдавая хозяйке, какой напряженной она была всего несколько секунд назад.       — Да, мэм.

***

      — Спасибо, что решила посмотреть кампанию Реджины вместе со мной, Рубс, — сказала Эмма, положив свой ноутбук на журнальный столик после того, как они приготовились к просмотру. — В смысле, ты же знаешь, что общаться со мной плохая идея для тех, кто не хочет стать объектом повышенного внимания папарацци.       — Кстати, какие новости от обезумевших папарацци? — усмехнулась Руби в трубку.       — Умф, — простонала Свон. — Ну, что сказать. Мне предложили сняться у Барбары Уолтерс (1), — блондинка задумалась, замолчав. — Что там еще за предложения мне поступали? Кажется, о книге что-то.       — Воу, Эмс, ты уверена, что не хочешь толкнуть Реджину под автобус? — засмеялась Лукас.       — Заткнись, — прорычала Свон с улыбкой. — В любом случае, лучшее предложение было о съемках в порно.       — Нет, — чуть не подавившись, завопила Руби.       — Да, — вздохнула бариста.       — Ты ведь приняла это предложение? — пошутила брюнетка.       — Притормози, это уже не смешно, — прорычала Эмма.       Боже, впервые за долгое время Эмма ощутила себя чуточку лучше. Она определенно соскучилась по Руби.       — Я не приняла ни одно из них. Сидни сказал, перенаправлять их всех к пиар-агентам Реджины, что я и сделала. Ну, кроме того предложения о порнушке. Эту херню я просто удалила. Я до сих пор не знаю, как эти говнюки нарыли мою почту.       — Интернет, — сказала Руби.       — Херов интернет, — выдохнула бариста.       — Кстати, если уж речь зашла об интернете, так и неизвестно, кто распустил эти грязные сплетни о вас?       — Нет, — ответила Свон, раздраженно вскочив со своего места. — Расследование ничего не дало. Мы до сих пор не знаем, кто стал источником этой… Уф, и ведь клеветой не назовешь, правда же. Сидни вогнал в ужас весь персонал, но никто не признался. Это тупик, — поняв, что она слишком активно жестикулирует, находясь в пустой квартире, женщина вздохнула. — Но самое главное, пройти через это все.       — Ну, ты же не собираешься сдаваться, верно?       — Конечно, нет. Но, черт подери, всем хочется поговорить о сенаторе-лесбиянке из Монтаны, — бариста снова принялась расхаживать. — Такое ощущение, что больше не о чем поговорить. Всем срать на то, что над детьми случается насилие или на то, что перед абортом женщин заставляют пройти два транс вагинальных ультразвука. Неа, всех интересует горячая лесбийская парочка, возглавляющая заголовки газет.       — Черт, Эмс, прости, — присвистнула Руби. — Теперь понятно, зачем Реджина сзывает эту пресс-конференцию.       — Да, пиар-агенты решили, что с проблемой придется встретиться лоб в лоб. Я говорила с Реджиной несколько минут назад, и она сказала, что пока все идет хорошо, — Эмма снова опустилась на диван и вздохнула. — Боже, я надеюсь, что все получится.       — Эй, начинается, — похоже, Руби волновалась не менее Эммы, что немного согревало баристу, когда она выдохнула и села смотреть прямую трансляцию.       На экране появилась Реджина, стоящая рядом с британским и монтанским флагами, которые развевались на ветру. Зрелище впечатляющее.       — Монтана, я знаю и люблю это место, в котором вы судите о характере человека по его тяжелому труду, а не по тому, как он водит автомобиль, за кого голосует или кого любит, — Миллс сделала паузу, глядя в толпу. — Монтанцы верят в «Живи и дай жить другим», когда вы можете делать то, что вы хотите и в вашу жизнь никто не сунет нос, чтобы осудить. Мы стоим друг за друга, потому что верим, что общество единоверное, — продолжала сенатор.       И то, как она сделала упор на кредо монтанцев, намекая, что глупые сплетни не стоит слушать и распускать, было восхитительно. Это качества настоящего лидера.       — Я все та же Реджина Миллс, которая обещает вам урегулировать вопросы местного управления, а также помочь семьям, владеющим ранчо. И не только выжить, но и процветать. Я до сих пор тот же самый человек, который хочет делать только хорошее для народа этого государства. Я все тот же человек, которому вы можете доверять. И я все тот же человек, который служил этому государству в течение последних восьми лет. И я прошу вас продолжать доверять мне, — черт подери, брюнетка выглядела так благородно, и так решительно, и так нестерпимо великолепно, что у Эммы перехватило дух.       — Мой голос принадлежит ей, — произнесла Руби, слушая молчание со стороны Свон.       — И мой. Дважды. Пояснения: (1) Барбара Уолтерс (англ. Barbara Walters, род. 25 сентября 1929) — американская телеведущая, журналистка и писательница.