Невидимые миры / The worlds you never see

В этот раз, когда прозвенел будильник, вместо того, чтобы вздрогнуть и резко проснуться, Реджина медленно выплыла в реальность, и к ней постепенно пришло ощущение тепла кровати и прижавшегося к ней тела. - Ох, нет, Джина, выключи его, выходные же, - пробормотала Эмма ей в шею, протянув руку и вслепую шаря по прикроватному столику. Каким-то образом ей удалось найти нужную кнопку и заставить будильник замолчать, прежде чем ее рука опустилась на тело Реджины, притягивая ее ближе. - Эмма, - попыталась запротестовать Реджина, но почувствовала, как ее глаза уже снова закрываются. Она знала, что должна подняться и вылезти из кровати, - было очевидно, что Эмма еще недостаточно проснулась, чтобы вспомнить их ситуацию, - но Эмма начала негромко мычать себе под нос песенку, и Реджина, убаюканная этим звуком, вскоре снова уснула, не успев заставить себя даже отодвинуться.

***

В следующий раз их разбудило маленькое тельце, запрыгнувшее на кровать и упавшее на них сверху. - Мамочка! Мама! Просыпайтесь! С громким «Уф!» Эмма развернулась на кровати и утянула за собой Еву, стащив ее с Реджины. Она попыталась прижать к себе извивающуюся девочку и уютно свернуться клубочком вместе с ней, но Ева не собиралась поддаваться на эту уловку: - Мама, перестань! Хватит спать! Просыпайся! - Еще пару минуточек, Жучок, - взмолилась Эмма, и Реджина услышала смешок, донесшийся со стороны двери. Открыв глаза, она увидела Генри. Он стоял, прислонившись к косяку, и смеялся. - Прости, ма, я ее сдерживал, сколько мог. - Так я тебе и поверила, парень, - проворчала Эмма и тут же улыбнулась, начав щекотать бока Евы. Ева взбрыкнула маленькими ножками и завизжала, пнув спину Реджины: - Помоги, мамочка! На помощь! Реджина перевернулась и вытянула Еву из цепкого захвата Эммы, уютно прижав ее к себе и поцеловав в висок. - Я с тобой, малышка. Как твои ушки сегодня? - Прекрасно, мамочка. - Ева поерзала. – Теперь мы можем позавтракать? Реджина обернулась и посмотрела на Эмму: - Мне кажется, это твой ребенок. Прямо как ты – постоянно думает о еде. - Эй! - Эмма засмеялась и скатилась с кровати. – Я тебе это еще припомню! Генри присвистнул, а Реджина бросила в Эмму подушкой, затем вновь плюхнулась на кровать и хитро улыбнулась Еве: - Завтрак, говоришь? - Да! Да! – Ева вскочила и запрыгала на той половине кровати, которую освободила Эмма. - Если хочешь, я могу им что-нибудь приготовить… - начала Эмма, и по вспышке осознания, блеснувшей в ее глазах, Реджина поняла, что Эмма вспомнила все, что произошло в последние дни. - Не говори глупостей, - Реджина покачала головой, - я могу справиться с приготовлением завтрака нашим детям. Иди в душ. У тебя на голове тихий ужас. - Она даже не поймала себя на том, что назвала «нашими» детей, которые принадлежали не ей, а ее воплощению из этого мира. Просияв, Эмма наклонилась над кроватью, оставила поцелуй в непослушных волосах Евы и быстро чмокнула Реджину в лоб. - Скоро увидимся! Выбери что-нибудь хорошее, ладно, Жучок? У Генри, который наблюдал за ними, стоя в дверном проеме, брови поползли вверх: - Эй! Почему это она выбирает завтрак? - Потому что ты вчера выбирал ужин, глупый!- довольно усмехнулась Ева. - Ну-ка, погоди секундочку. Я же тебе разрешил выбрать вместо меня! Усмешка Евы стала шире. Она пожала плечами: - Не везет тебе, Генри. - Бог мой, Реджина, - донесся из ванной смеющийся голос Эммы, и тут же зашумел включенный душ, - она сейчас была вылитая ты! Я тебе точно говорю, даже не видя ее выражения лица! Реджина почувствовала, как лицо ее вспыхнуло от гордости.

***

- Итак, что бы ты хотела сегодня на завтрак, малышка? – спросила Реджина, когда они втроем спустились на кухню. Все они по-прежнему были в пижамах, и, хотя Реджина сомневалась, не стоит ли переодеться, приходилось признать, что ей нравилось вот так, уютно, проводить время с детьми воскресным утром. Ева прикусила нижнюю губу, закрыла глаза и наморщила нос, полностью сконцентрировавшись. Выглядела она при этом прелестно. Потом, после целой минуты, проведенной в раздумьях, глаза ее распахнулись, а на губах заиграла улыбка, когда она счастливо заявила: - Птичьи гнезда! - Что? – Реджина удивленно заморгала. Хихикнув, Ева закатила глаза: - Птичьи гнезда, мамочка! Реджина начала прокручивать в голове множество рецептов, которые использовала, готовя для Генри, когда он был маленьким, но ей на ум не приходило ничего, что можно было бы назвать «птичьими гнездами», и она не могла представить, что за блюдо Ева имела в виду. - Ева, я не уверена… - Эй, - голос Эммы прорезал воздух, и Реджина, обернувшись, увидела, как она спускается по лестнице: волосы еще влажные, но уже одета в домашние брюки и майку, - почему это ты просишь мамочку приготовить их тебе? – Эмма подхватила Еву на руки, перевернула вниз головой, потом вернула в нормальное положение и звонко чмокнула в обе щеки. – Ты же знаешь, это фирменное блюдо мамы. - Ага, но ма же знает, как их приготовить? – возразил Генри, пристально глядя на Реджину со странным выражением лица. - Ну, конечно, она знает, - улыбнулась ему Эмма. – Но это, типа, моя фишка. Так, может, я сделаю Еве ее птичьи гнезда, а ты попросишь маму приготовить тебе то, что хочется тебе? Присвоим сегодняшнему утру хэш-тег «командный завтрак». Эмма усадила Еву на ее стульчик, а потом достала хлеб, масло и яйца. Наблюдая за ней уголком глаза и мысленно благодаря за оперативную помощь, Реджина повернулась к Генри. Они еще не обсуждали, что сказать детям. - Так что ты хочешь на завтрак, Генри? – с улыбкой спросила Реджина. - Блинчики? – ответил Генри с робкой надеждой во взгляде. Реджина их не так часто жарила, но, когда делала это, они получались изумительно. - Ого, да! Я поддерживаю! – усмехнулась Эмма, ставя на плиту сковороду. – Жучок, ты уверена, что не хочешь мамочкиных блинчиков? - Нет, я хочу птичье гнездо. - Ева была непреклонна. – Тому же, я просто стащу парочку твоих, мама. - Думаешь, получится? – Эмма нежно шлепнула ее лопаткой, вынутой из ящика, и достала кусок хлеба. - Сделаешь сердечко, как мамочка? – спросила Ева, не забыв при этом выпятить нижнюю губу. - Кстати, спасибо, что научил ее этому, - саркастически заметила Эмма, взглянув на Генри, затем достала из стола формочку для печенья и сделала в хлебе отверстие в виде сердца. Вынув из центра хлебный мякиш и скатав из него шарик, она подбросила его в воздух и с улыбкой поймала ртом. Реджина закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки, наблюдая за выходками Эммы: - Клянусь, у меня не двое, а трое детей. Ты уверена, что тебе можно находиться рядом с разогретой плитой? Эмма показала язык и, приподняв бровь, с вызовом поинтересовалась: - Эй, может, ты хочешь сделать птичье гнездо?.. Реджина нахмурилась. Эмма прекрасно знала, что она не умеет их готовить. Но уже в следующую секунду ей на талию легли руки, и Эмма стала покачиваться вместе с ней вперед-назад. - Я просто дразню тебя, - прошептала она, целуя Реджину в висок, а затем вернулась к плите. Положив на сковородку хлеб, она разбила яйцо и вылила его в отверстие в форме сердца. Реджина наблюдала за ней с интересом, параллельно на автопилоте замешивая тесто для блинчиков. Занимаясь приготовлением птичьего гнезда – на поверку оно оказалось просто яичницей в тосте, - Эмма передвигалась по кухне, без лишних вопросов доставая то, что нужно Реджине. Ее действия казались частью отлаженного механизма выполнения домашних дел, в работу которого Реджине было непросто вникнуть. - А теперь сальто! – Эмма перевернула поджаренный хлеб вместе с яйцом. – Вот так, никаких размазанных желтков для тебя, Жучок! Ева счастливо захлопала в ладоши, и Эмма театрально поклонилась, а затем вновь повернулась к плите. Слегка надавив на тост лопаткой, она сняла его со сковороды и положила на тарелку. - Вуаля! Одно птичье гнездо. - Спасибо, мама! – Ева заулыбалась и счастливо вонзила вилку в центр тоста, проткнув желток и позволяя ему растечься по хлебу. - Обращайся, - подмигнула ей Эмма. – А сейчас я перестану путаться у мамочки под ногами и позволю ей заняться блинчиками. Как только Эмма села за стол, Реджина переключила все свое внимание на блинчики, и уже очень скоро напекла их целую стопку. Генри ел свои блинчики с сахарной пудрой, клубникой и сиропом, Эмма добавила порезанные бананы, шоколадный сироп и взбитые сливки. Как и обещала, Ева утащила у нее несколько кусочков, а Эмма сделала вид, что не заметила этого. Для себя Реджина взбила сладкую яблочную начинку, и ей удалось не обидеться, когда никто из сидящих за столом не проявил к ней интереса. - Ладно, - хитро улыбнулась Эмма, подчистив свою тарелку, - мы с мамой готовили, а это значит, что вы двое будете мыть посуду. - Но, ма, я обещал Пейдж, что мы встретимся сегодня утром. Нам нужно поработать над одним школьным проектом, а потом мы собирались в кино, - запротестовал Генри. - Звучит замечательно – сразу после того, как помоете посуду. Ева спрыгнула на пол и понесла свою тарелку в раковину. - Давай, Генри! Я буду вытирать. - А вот это фирменное Реджинино закатывание глаз, - ухмыльнулась Эмма, шлепнув Генри, когда он проходил мимо. - Подумать только, раньше ты была клевой мамой, - рассмеялся он, наклоняясь над столом, чтобы забрать у нее тарелку. - Времена меняются, пацан, - рассмеялась Эмма в ответ. – Но я припомню тебе эти слова минут через пятнадцать, когда ты попросишь меня одолжить тебе машину. - Ну, ма, ты же знаешь, я просто дразнюсь. - Ага, ага, ладно. Меньше разговоров, больше мытья. - Генри, если ты действительно хочешь… - начала Реджина, порываясь встать и пойти мыть посуду, но Эмма остановила ее, положив ей руку на запястье и слегка покачав головой. Генри обернулся и посмотрел на своих мам – руки в воде, недоумение на лице: - Что? Реджина улыбнулась ему: - …не сидеть за рулем этой ловушки для смертника, которую Эмма называет машиной, можешь взять мою. После того, как домоешь посуду. - Спасибо, мам, - он довольно улыбнулся и снова повернулся к раковине, посмотрев на стоящую рядом Еву: - Готова вытирать? Начинай! - Слушаюсь, капитан! – захихикала она. - Мы иногда привлекаем детей к домашней работе. Они жалуются, но им на самом деле нравится ее выполнять, - прошептала Эмма, откинувшись на спинку стула и наблюдая за Генри, зачерпывающим мыльную пену и сдувающим пузырьки на Еву, которую настиг приступ хихиканья. – К тому же, ему уже семнадцать. Думаю, он может справиться с мытьем посуды. - Когда ты повзрослела? – прошептала Реджина в ответ, внимательно разглядывая Эмму. Она и представить себе не могла, что Эмма будет заставлять детей делать что-то по дому и вообще станет кем-то, кроме «клевой мамы», как ее назвал Генри. - А кто сказал, что я повзрослела? – Эмма наклонилась ближе к Реджине, но договорить не успела – их прервал звонок в дверь. - Я откроет! – воскликнула Ева, бросив посудное полотенце и устремившись к двери. - Осторожно! Подожди нас, - попросила Эмма, быстро поднимаясь со стула и направляясь вслед за ней в прихожую. Надо отдать Еве должное - она подождала, пока дверь окажется в поле зрения Эммы, прежде чем распахнуть ее и счастливо взвизгнуть: - Тетя Руби! - Привет, волчонок! – Руби улыбнулась, с легкостью подхватывая девочку и усаживая ее себе на бедро, когда та ринулась к ней. – Привет, Леди Босс. - Привет, Рубс, - улыбнулась Эмма, забирая у Руби стопку папок, которые та умудрялась удерживать одной рукой, несмотря на висящую на ней Еву. – Это те документы, которые, ты говорила, мне нужно просмотреть и подписать? - Ага. Я подумала, что заброшу их тебе по дороге в Башню. - Спасибо. Я их изучу и постараюсь к вечеру все подписать. - Ты идет в Башню? – Глаза Евы были широко распахнуты. - А то! Надо проверить, как тетя Гвен справляется с субботней толпой. Может, и тебе пойти со мной? Не хочешь? – спросила Руби таким тоном, словно только обдумывала эту идею, но Эмма была уверена, что она все заранее спланировала. - Да-да-да! – воскликнула Ева, еще крепче обнимая Руби за шею. – Можно, мама? Пожалуйста! Эмма со смехом покачала головой: - Только если тетя Руби и тетя Гвен уверены, что готовы пасти тебя до вечера. И только если ты переоденешься – нельзя заниматься скалолазаньем в пижаме. - Хорошо! Тетя Руби, подожди меня! – Ева вывернулась из ее рук и устремилась вверх по лестнице. - Конечно, волчонок, - крикнула Руби ей вслед. - Что за шум? – спросила Реджина, выйдя из кухни, и резко остановилась от неожиданности при виде Руби. - Ева собирается в Башню вместе с Руби и Гвен, на весь день. И, похоже, она от этого в восторге. - Реджина изогнула бровь, но не успела ни о чем спросить Эмму, которая уже снова повернулась к Руби. - Ты уверена, Рубс? Иногда с ней одно наказание. - Ты смеешься? Да меня Гвен вздернет, если я не привезу сегодня Еву. Ты знаешь, как мы ее любим. К тому же, для нас это будет хорошей практикой, а вам с Реджиной не помешает пара часов наедине. - Руби пошевелила бровями, и Эмма закатила глаза. Реджина тут же уставилась в пол. – Я бы могла и Генри захватить. Пусть пригласит друзей, мы дадим им бесплатно полазить. - Спасибо за предложение, честно, только у Генри планы с Пейдж. - Аа, - Руби понимающе усмехнулась, - он не захочет, чтобы тетушки болтались поблизости, - это может испортить его имидж. - Не, не захочет, я уверена. - Эмма улыбнулась подруге. – Практикуетесь, типа, да? Значит ли это?.. Щеки Руби вспыхнули, под цвет красной юбке, которая была на ней надета. Она посмотрела себе под ноги, а на губах заиграла робкая улыбка: - Пока нет. То есть, мы окончательно решили, что хотим этого, просто пока еще не выбрали, каким путем пойдем. - Это здорово, Рубс, я серьезно. - Эмма крепко обняла ее, а Реджина в замешательстве продолжала наблюдать за ними со стороны, стараясь не выдать своего смущения. Руби широко улыбнулась, отстраняясь: - Ты правда так думаешь? Мы ведь еще особо никому не рассказывали об этом. Ну, то есть, вам рассказали, потому что обращались к вам за информацией, но ни Мэделин, ни Бабуля еще не в курсе, не говорите им ничего, пожалуйста. - Наши рты на замке, - заверила Эмма. У Реджины закипал мозг: Гвен. Мэделин. Нет, этого не может быть. - Мама! Помоги! – донесся до них сверху голос Евы. - Ох, так, лучше мне пойти, посмотреть, от чего нужно спасать Жучка. Скоро вернусь. Реджина чувствовала себя неуверенно наедине с Руби, и тот факт, что она до сих пор была в пижаме, никак не помогал исправить эту ситуацию. Она понятия не имела, какие у них здесь отношения, и не знала, как к ним подступиться. Поэтому решила вообще к ним не подступаться. - А мне нужно проверить, как там Генри. Он мыл посуду. - Ну, ладно. - Руби проводила ее взглядом, озадаченно нахмурившись. Через мгновение Генри спустился со второго этажа, и Руби нахмурилась еще сильнее: - Привет, я думала, ты моешь посуду. - Я мыл, а потом закончил и поднялся к себе, чтобы собраться – у меня сейчас встреча с Пейдж. А что? – На лице Генри читалось недоумение, и Руби лишь пожала плечами, глядя в направлении кухни. - Да так, ничего. - Ладно, один Жучок готов карабкаться, - заявила Эмма, спускаясь по ступенькам, на спине у нее сидела Ева. – Причесочный кризис преодолен, и все такое. - Отлично, - улыбнулась Руби, рассматривая аккуратно зачесанные назад локоны. - Ладно, Жучок, сбегай, скажи маме «До свидания», хорошо? Генри, ты тоже, особенно если хочешь взять ее машину. - Слушай, - сказала Руби, как только дети ушли на кухню, - с Реджиной все нормально? Или она до сих пор неважно себя чувствует? Потому что она как-то странно себя вела и… - Она в полном порядке, - быстро ответила Эмма, а потом словно спохватилась. – То есть, последние пара дней были очень насыщенными, и будет приятно побыть дома вдвоем сегодня днем. Так что еще раз спасибо тебе. - Без проблем. Обращайся в любое время. Ну, ты знаешь... - Поехали, тетя Руби! Поехали! – закричала Ева, выбегая из кухни. Реджина и Генри шли сзади. - Пока, мама! Люблю тебя! – прокричала она, даже не остановившись, чтобы обнять Эмму. Та засмеялась. - Ну, что ж, теперь я знаю, насколько меня ценят. - Давай, давай, я хочу увидеть тетю Гвен и полазить! Тетя Руби! - Ладно, волчонок, угомонись. - Руби подхватила Еву на руки. – Я вам позвоню, прежде чем привезти ее. На всякий случай. - Фу, Руби, - фыркнул Генри, потом клюнул маму в щеку и направился к выходу. - Извини, парень, - рассмеялась Руби. – Пока, Эм. Пока, Реджина. - Пока, Рубс. Поблагодари от меня свою жену. - Обязательно. - Пока, мамочка. Пока, мама. - Пока, Жучок. - Эмма закрыла дверь и привалилась к ней, позволив себе на секунду закрыть глаза. Открыв их, она выдохнула: - Прости. Я не думала, что Ева попросит тебя приготовить что-то, что ты не умеешь, особенно если учесть, что, не считая птичьих гнезд, я всему научилась у тебя. И я забыла, что предложила Руби заехать и забросить документы, и что это может поставить тебя в неловкое положение, поскольку ты не… ну, сейчас не ты. Или, скорее, не она. - Ничего… страшного, - пробормотала Реджина. – Это не твоя вина. - Отчасти моя, вообще-то. Ну или моего воплощения из твоего мира. Я же бросила эту шляпу, правда? - В любом случае, то, что произошло сегодня утром, было не смертельно. Просто… неуютно. - Она бросила взгляд на свою пижаму и через мгновение вновь посмотрела на Эмму. – Но мне действительно интересно, часто ли мы… ты разрешаешь Еве ездить в эту… Башню вместе с мисс Лукас? Эмма усмехнулась: - Вместе с ее тетей Руби? Ага. Рубс обожает Еву, и ей можно полностью доверять. К тому же, когда там Гвен, это абсолютно безопасно. Я имею в виду, она хозяйка заведения и помешана на безопасности. - Гвен… Гвен… - задумчиво протянула Реджина, наблюдая за тем, как Эмма пристраивает папки на край стола. - Гвен Гарднер. Точнее, сейчас уже Гарднер-Лукас. Реджина с шумом втянула воздух. Значит, это правда. Эмма, похоже, уловила ход ее мыслей: - Угу, Рапунцель смогла выбраться из своей башни и попасть в этот мир. - Но как? Мэделин держала ее под замком! - Ты права. Держала. Пока не создала свою собственную семью. Теперь она Мэделин Тиллман. Естественно, это все была идея Генри. Как только у Мэдди появился Майкл и близнецы, которых можно любить и беречь, она ослабила контроль над Гвен. К счастью для нее и Руби. - Мэдди? Теперь ее называют Мэдди? – нахмурилась Реджина, думая о властной рыжеволосой женщине, которую знала в Зачарованном Лесу. Она не могла представить, чтобы Готель дали такое мягкое прозвище, даже в этом мире, где у нее было другое имя. - Она сперва сопротивлялась, но когда дети стали называть ее «Мэдди», она сдалась. Мэделин в них души не чает. У нее появились дети, которых она всегда хотела, а они получили маму, которая была им нужна. Не считая одного момента, когда она пыталась построить им на дереве дом без лестницы, чтобы уберечь их от опасностей этого мира, все идет отлично. Реджина быстро заморгала, пытаясь переварить эту информацию. - Так, значит, теперь Гвендолин – хозяйка заведения под названием «Башня»? - Это крытый скалодром. Дети просто обожают его. Вообще, он пользуется огромным успехом у всех. Там есть детские залы, оформленные в сказочном стиле, и «нормальные» залы разных уровней сложности для более опытных скалолазов. Может быть, Ева сейчас уже добралась до середины какого-нибудь дракона. - И Гвендолин сейчас жената на Руби? - Ага. Они поженились примерно через год после рождения Евы. Она была их младшей цветочницей – Ава везла ее в коляске, - а Генри нес кольца. Мы с тобой были подружками невесты. - Эмма прошлась вокруг, сканируя стену взглядом, пока не нашла нужную фотографию. Сняв ее со стены, она вручила ее Реджине. Реджина рассмотрела свадебный портрет, в центре которого рядом стояли две молодые женщины: Руби держала на руках нарядную Еву, а Гвендолин, чьи длинные волосы были заплетены в косу и украшены цветами, обнимала сзади Генри. Они с Эммой, обе в красных платьях, стояли по разные стороны от них. Реджина подняла взгляд на Эмму: - Но как?.. - А, ну, однополые браки теперь легализованы в Мэне. Но ты знаешь не хуже меня – а возможно, даже лучше, - что Сторибрук не подчиняется законам, действующим во внешнем мире. Они хотели пожениться, и здесь, в Сторибруке, единственном месте, где для них это будет иметь значение, поскольку никто не может отсюда уехать, это законно. Реджина посмотрела на свою левую ладонь: - Здесь это законно. Руби и Гвендолин женаты, а мы с тобой - нет, так ведь? При этих словах Эмма хмыкнула: - Мы? Нет. Мы не женаты. Напрасно она это сделала. Реджина повернулась и направилась к лестнице: - Я поняла. Спустя мгновение до Эммы дошло, что произошло, что она ненароком натворила. Было так легко забыть, что эта Реджина не знала их общей истории, не помнила их разговоров и не хранила в памяти моменты, которые стали для них определяющими. - Нет, подожди, Реджина, ты не поняла! Эмма взбежала по лестнице и нашла Реджину в спальне: та сидела на банкетке и смотрела в окно невидящим взглядом. - Реджина. - Мы вместе воспитываем детей. Мы вместе живем. Но мы не женаты. - Она подняла глаза – в них блестели слезы. – Ты считаешь, я не достаточно хороша, чтобы стать твоей женой? - Что? Нет. Бог мой, Реджина, конечно, нет. - Тогда что? – спросила Реджина, и Эмма присела рядом с ней на диванчик и взяла ее ладони в свои. - Прости. Я забываю, что ты не она, что ты не знаешь, через что мы прошли, что мы знаем и чем делимся друг с другом. Но ты должна знать, что причина, по которой мы не женаты, вовсе не связана с тем, что ты не достаточно хороша. Я знаю, что ты бы стала лучшей женой всех времен и народов. Но я бы никогда не попросила тебя об этом. Никогда. - Почему? – В глазах Реджины сверкали искры пламени, и Эмма на секунду не смогла сдержать улыбки, прежде чем вновь стать серьезной. - Потому что я знаю, каким был твой первый брак. - Она намеренно говорила тихим, успокаивающим голосом, выводя большими пальцами узоры на тыльной стороне ладоней Реджины, но та при этих словах все равно поморщилась, как от боли. – Я знаю, какой ад тебе пришлось пережить, и никогда, слышишь, никогда не смогла бы тебя попросить снова пройти через это. Потому что я знаю, чем для тебя стал бы брак – любой брак, даже со мной. Ты бы чувствовала себя связанной. А я не желаю тебе этого. Я не хочу, чтобы ты снова испытала эти ощущения. Я однажды пообещала тебе, что ты никогда не почувствуешь, что попала в ловушку, или находишься под моим контролем, или принадлежишь мне. Я и тогда говорила серьезно, и сейчас говорю. Вот почему мы не женаты. Когда Эмма закончила свою речь, одинокая слеза скатилась по щеке Реджины – она осознала, насколько хорошо сидящая перед ней женщина знает ее и, более того, как сильно она ее любит. Она задалась вопросом, имеет ли Реджина из этого мира хоть какое-то представление о том, как крупно ей повезло. - К тому же, - с улыбкой сказала Эмма, бережно вытирая слезу, - мне не нужен клочок бумаги, подтверждающий, что ты моя или что наша любовь навсегда. Я уже знаю это вот здесь, - она взяла их соединенные руки и положила себе на грудь в районе сердца, и в этот момент Реджина его заметила. - Ты носишь мое кольцо. Эмма опустила взгляд на изумрудное кольцо, которое украшало ее левый безымянный палец. - Да. Мы не связаны законным браком, но после рождения Евы мы кое-что сделали: подписали бумаги, по которым мы обе являемся законными родителями наших детей, а потом вернулись домой и провели нечто вроде семейной церемонии под твоей яблоней. Только ты и я, только для нас двоих. Ты подарила мне свое кольцо, а я… - Эмма встала и подошла к туалетному столику, чтобы взять круглую подвеску, которую Реджина увидела лежащей рядом со своими драгоценностями в тот, первый, вечер. Только сейчас до нее дошло, что она лежала не рядом с ее драгоценностями, а вместе с ними, потому что теперь принадлежала ей, - отдала тебе свой кулон. Чтобы ты могла носить его возле сердца, не надевая ничего на палец. Она вложила кружок Реджине в ладонь. - Это еще один признак, по которому я догадалась, что ты – не она: ты не надевала его, а моя Реджина всегда его носила. Сжав кружок в кулаке, Реджина почувствовала, как ее захлестнули эмоции: он был так похож и в то же время совсем не похож на кольцо, которое ей подарил Дэниел. Казалось, в нем больше веса – больше эмоций, больше понимания. Ее сердце забилось быстрее, когда она подумала о словах Эммы, о ее любви и понимании. Они не были связаны законом – только через детей, - но каким-то образом, просто глядя Эмме в глаза, она знала, что их объединяет нечто, недоступное никому другому, – ни Руби и Гвен, ни даже Снежке с Прекрасным. Ее пальцы дрожали, пока она пыталась надеть кулон, но Эмма накрыла их своими, уверенными и сильными, и с легкостью застегнула цепочку на шее Реджины, аккуратно расправив ее на коже. - К тому же, - улыбнулась Эмма, - так лучше, согласна? - Да, - пробормотала Реджина, накрывая ладонью кружок и сердце, - так лучше.