Скрижаль

Прошло некоторые время, прежде чем входная дверь, располагающаяся напротив кухни, заскрипела и послышался шум шагов. Рико выглянул из-за угла, с удовольствием отметив, что незнакомцы покидают дом и по цепочке двигаются куда-то вглубь буйно разросшейся садовой зелени. По его подсчетам в доме было порядка восьми человек. И все они, за исключением тетки, покинули помещение. Условленным жестом Рико оставил брата следить за домом, а сам осторожно пробрался через кухонное окно, предварительно скинув запачканные грязью ботинки. В кухне было чисто, аккуратно прибрано, пахло каким-то овощным блюдом. Он не заметил ничего, что могло бы вызвать подозрения, однако полки и буфет были полны расписанных необычными символами тарелок и блюдец в количестве, явно превышающем нужды живущих, и если подумать, это было странно, но Рико думал о купюрах, спрятанных под буфетом. Рико, распластавшись на полу, сосредоточенно сопел, водя лезвием между светлыми березовыми половицами. Казалось, сейчас он подковырнет дерево ножом и не найдет денег, как в сюжете плохой книги. Когда дерево поддалось, сердце забилось сильнее и Рико на мгновение замер, но тут же пальцы коснулись чего-то холодного. Купюры лежали там, где он их оставил: в плоской металлической коробочке, защищенные от мышей, свернутые аккуратными трубочками. Рико улыбнулся. Он обшарил еще несколько тайников, путешествуя по правой половине дома от кухни через столовую и гостиную, острожно поднялся на чердак, где хранились полотна, написанные его теткой в ту пору, когда она еще могла видеть. Наконец он оказался перед дверью в теткину спальню. Прислушавшись, Рико осторожно вошел. Спальня осталась такой, какой он нее помнил: светлой, просторной комнатой с большими окнами, чьи подоконники были когда-то украшены горшками с пеларгонией. Сейчас цветов не было. Тетушка, одетая в красивый домашний халат с вышивкой, лежала на кровати. В молодости она была невероятной красавицей, всегда держалась уверенно и даже болезнь не могла согнуть ее прямой, гордой спины. Но сейчас она словно стала меньше, тоньше, будто что-то высушило ее, как траву на солнце. Длинные седые волосы, прежде всегда уложенные в замысловатую прическу, струились по плечам. Лицо при этом несло отпечаток странной для такого состояния одухотворенности. Женщина лежала без движения. Рико показалось сперва, что она не дышит, и ему пришлось приглядеться, чтобы заметить, как едва поднималась на вздохе худая грудь. Рико обратил внимание, что кончики тонких пальцев были перемазаны засохшей глиной, хотя тетка была большой аккуратисткой. Эта деталь вызвала у него легкое необъяснимое отвращение. Он не знал, что с ней произошло и не желал в этом разбираться, но не мог не отметить, как необычно то, что она спит в утренние часы, которые обычно отводила для интенсивной работы. Как только он сделал пару шагов от кровати по мягкому ковру, оконное стекло задребезжало, отчего Рико непрофессионально дернулся. В окне показался Ник, побледневший и хаотично жестикулирующий. Рико решил, что за остальным разумнее будет возвращаться позднее, но он был доволен результатом. По крайней мере, этим людям не нужны были деньги, во всяком случае, они их не искали. Рико осторожно повернул оконные ручки, и в спальню проник свежий воздух. Мужчина скользнул взглядом по подоконнику, заставленному глиняными фигурками странных очертаний: они стояли в беспорядке, готовые и наполовину оформленные, но уже засохшие, оставленные в процессе лепки, словно тетя не была уверена в том, какую форму им придать, и все одинаково отвратительные на вид. Рико помедлил, вглядываясь в очертания огромных, не пропорциональных голов. Он даже взял одну из готовых статуэток, чтобы лучше рассмотреть маленького уродца. Тот сидел на постаменте, украшенном этническим орнаментом; голова, обвитая хоботами или щупальцами осьминога, превышала размерами тело. За спиной торчали крылья летучей мыши. Несмотря на небольшой размер, каждая деталь являла собой тонкую, совершенную работу. Рико еще раз удивился, как ловко тетка справлялась с материалом без помощи глаз. Не отдавая отчета, он сунул фигурку в карман и выбрался наружу. Затем стукнул по раме, отчего вертикально стоящие задвижки упали на свои места. Натянув ботинки, Рико, озираясь и припадая к земле, двинулся прочь от дома в компании Ника. Обратный путь они преодолели молча. *** Войдя в гостиницу, Рико насторожился, как охотничий пес: у барной стойкой стоял полицейский, опираясь на столешницу массивным телом. Жетон тускло поблескивал на широкой груди. Рико подтолкнул брата обратно к двери, обшаривая взглядом помещение, ожидая обнаружить еще кого-нибудь в форме или строгом костюме, однако бар был пуст, а полицейский, пожилой мужчина с бледной рыхлой кожей и тусклым взглядом, занятый беседой с барменом, не обратил на двух мужчин в грязных ботинках никакого внимания. Одним из условий его сделки с полицией была фора в несколько дней, но Рико знал, что на хвост ему сядут гораздо раньше. Стукачей не любят по обе стороны закона. Надо было поторапливаться. – Завтра заберем остальное и смоемся, – сказал Рико, как только они очутились в номере. – Дождемся только, пока они уйдут из дома. Странно это, таскаются друг за другом, будто на привязи. Переодеваясь, Рико нащупал в кармане фигурку, про которую и думать забыл, и вытащил ее на свет. – Глянь, какого уродца я прихватил. Тетка совсем тронулась умом. Ник с недоумением разглядывал существо, примостившееся на ладони брата. Рико всучил ему сувенир и, отвернувшись, принялся пересчитывать деньги. Он не хотел рисковать, повторно возвращаясь в дом, полный людей. Завтра он заберет столько, сколько успеет, а потом его не найдет и лучшая ищейка Гувера.