Глава 2
2 сентября 2016 г., 18:52
Карина Гальцева была совсем не глупой девушкой. По крайней мере, она так считала. Родившись в небогатой семье, Карина ценила важность денег, когда их достаточно много, чтобы не затягивать пояс на животе в надежде сохранить последнюю копейку для проживания. Родители воспитали дочь с мыслью, что в будущем она должна найти перспективного и богатого жениха, который бы смог удовлетворить потребность молоденькой стервочки.
К сожалению, свободные мужчины при деньгах не встречались. Все они оказывались либо женаты, или с детьми от первых браков, а то и слишком стары для Карины. Но девушка не теряла надежду найти своего суженого, вполне резонно считая, что для такой писанной красотки, как она, отыщется принц на белом Мерседесе.
Амбиций у юной Гальцевой, двадцати двух лет отроду, имелось предостаточно. Она не являлась исключительной красавицей, но была симпатичной и привлекательной: длинные, густые чёрные локоны, спускающиеся ниже лопаток, тёмно-серые глаза, стройная фигура — одна из множества таких же, ухоженных, стремящихся к образам с глянцевых страниц модных журналов.
Конечно, у девушки было много поклонников. Одним из них стал Ян Булатов, который познакомился с Кариной на дне рождения их общего друга.
Карина, сидя в недорогом ресторане, брезгливо сморщила курносый носик, в то время как её кавалер удалился в туалет. Свидание ей совершенно не нравилось. Булатов явно рассчитывал, что белые лилии и итальянская кухня покорят сердце брюнетки, но Карина ненавидела лилии, а итальянская кухня вызывала у неё приступ тошноты. И сам ресторанчик оказался чрезвычайно бюджетным вариантом настоящего, качественного заведения. Однако, Гальцева была неплохой актрисой. Натянув на лицо счастливую улыбку, Карина делала вид, что просто без ума от выбора Яна.
Собственно, она вообще не понимала, как согласилась встречаться с таким, как Булатов. Рассеянный парень часто не отвечал на звонки, погрузившись в свой идиотский мир фантазий о будущей карьере архитектора современных бизнес-центров, не имел в кармане достаточной суммы для удовлетворения высоких потребностей девушки и категорически не отвечал её идеалам о красивой жизни.
Тем не менее, Карина встречалась с Яном уже два месяца, хотя, честно признаться, играла на два фронта, заведя интрижку с одним богатеньким, но женатым бизнесменом. Перспектив заставить подать бизнесмена на развод у неё не было, зато он дарил дорогие подарки. А Булатов… Слишком большой знак неизвестности стоял напротив его личности, карьеры и жизни в целом.
Официант принес заказанный Гальцевой легкий диетический салат и чашку кофе. Девушка благодарно улыбнулась и, поправив локон, падающий на щеку, кокетливо подмигнула молодому парню. Официант польщено зарделся и, одарив девушку обольстительным взглядом, поспешил ретироваться.
Карина вздохнула. Булатов ей нравился. Наверное, именно его таинственные светло-зелёные с карим цветочком глаза покорили Карину. Они сверкали, словно два хризолита, а милые кудряшки придавали образу нежность и теплоту, к которым Гальцева тянулась, как магнитом.
Многие однокурсницы завидовали Карине, ведь она охмурила одного из завидных женихов университета. К счастью для брюнетки, Ян был однолюбом и не обращал на других дам внимания. Сама же девушка предпочитала считать, что будущий архитектор для неё — это перевалочный пункт, который она покинет в любой момент, как только представится более выгодная возможность.
Ян сегодня выглядел изумительно: чёрные брюки, подчеркивающие стройные ноги, белоснежная рубашка и черный галстук; непослушные кудри уложены гелем в красивую прическу, очки заменены на линзы. Когда Булатов собирался на свидание, новый сосед проводил его странным взглядом. В нём можно было, к удивлению Яна, разглядеть восхищение, но кудрявый предпочел считать, что это игра его воображения.
— Извини, что так долго. Очередь, — яркая улыбка украсила губы Яна, когда он вернулся за столик к Карине, садясь напротив неё.
Девушка снова едва сдержала гримасу недовольства — в приличных заведениях очередей в туалет не бывает.
Булатов Карину обожал и восторженно любил. И она это знала, как и то, на что рассчитывает Ян после свидания. Девушке нравилось то, каким любовником был Ян — горячим, страстным, внимательным и совершенно не скованным. И он потрясающе целовался. Уже только за одно это Карина быстро подпустила парня к себе. Этими поцелуями Ян обещал так много… Но подарил ещё больше, о чём Гальцева ничуть не жалела.
До Карины у Яна была только одна девушка, с которой он встречался в старшей школе, после чего оба разъехались по разным городам. Именно она разожгла в парне нешуточный огонь сексуальности.
Впоследствии, Булатов отдал себя учёбе, но сексуальную практику не забыл. Карина мысленно поставила плюс той девице, с которой Ян раньше крутил шашни, ей отлично удалось обучить парня науке любви. Булатов тоже не был для Карины первым, но занимал почетное первое место в качестве любовника.
— Ничего страшного, — брюнетка старательно скрыла раздражение в голосе, мило улыбнувшись кавалеру. — Я совсем не заметила, как пролетело время.
— Так на чём мы остановились? — нахмурился Булатов, выдавая тем самым степень своей задумчивости. — Ах, да! Так вот, представляешь, мой проект…
Карина подавила в себе желание закатить глаза. Поджав губы, девушка уткнулась взглядом в свой салат, делая вид, что увлечена поглощением пищи. Ян был настоящим фанатиком своего дела, он мог часами говорить о своих чертежах, набросках и макетах, тем самым доводя девушку почти до белого каления. Карина пробовала объяснять Яну, что ей не интересна эта тема разговора, однако, парень её не слушал. Точнее, кивал, замолкал, но через время снова ко всему этому возвращался.
Телефон Гальцевой оповестил о пришедшем сообщении, и за сотовый брюнетка ухватилась, как за спасательный круг. Её подозрения оправдались — писал тот самый бизнесмен, приглашая на свидание. Спрятав довольную ухмылку, Карина состроила огорчённое выражение лица:
— Янчик, извини, пожалуйста! Меня срочно попросила приехать соседка. Ей плохо стало, нужно купить ей лекарства.
Прерванный на полуслове Ян огорчённо вздохнул. У Карины в последнее время находилось немало причин, чтобы отказаться от очередной встречи, но Булатов не обижался, он искренне любил Карину и готов был прощать едва ли не всё.
— Конечно, — отозвался Ян. — Может, тебе чем-то помочь?
— Нет-нет, — Гальцева, схватив сумочку, вскочила с места и, подойдя к Яну, наклонилась, чтобы поцеловать. — Спасибо за вечер, милый, всё было просто прекрасно. Увидимся в универе!
Девушка упорхнула, словно бабочка, оставив после себя приятный шлейф аромата духов. Ян вздохнул, но он ничего не мог поделать. Оставалось лишь расплатиться по счёту и отправиться домой.
Шагая к метро, Булатов философски рассуждал, что сможет хотя бы выспаться, ибо ночью так и не удалось. И даже великолепный кофе Эда не слишком спасал ситуацию.
***
Ян заподозрил, что что-то не так, сразу, как только переступил порог квартиры. Во-первых, в коридоре стояла незнакомая пара мужской обуви. Конечно, Эдика он знал не так давно, но помнил, что тот выставлял в прихожую только спортивные сандалеты. Во-вторых, из столовой доносились характерные причмокивающие звуки и тихие стоны с шёпотом возбуждения вперемешку. Все внутри Яна похолодело. Тихонько скинув обувь, юноша поспешил зайти в комнату и едва челюсть на пол не уронил от открывшейся картины. У стола, откинув голову назад, стоял, во всей своей красе, Эдик. Взъерошенные волосы и выражение лица выдавали в нём человека, который вот-вот готов заняться сексом. В общем-то, этот самый факт подтвердил расположившийся между его ног второй парень, на котором уже не было рубашки. Ян смог разглядеть лишь блондинистую макушку, высокий рост и отлично прокачанную спину, но этого ему вполне хватило. Эд страстно прикусил припухшие от многочисленных поцелуев губы, подставляя шею любовнику, пока тот шептал ему какие-то пошлые глупости, покусывая ключицы и шею. — Что здесь происходит? — охрипшим голосом поинтересовался офигевший Булатов, разрушив тем самым интимную атмосферу. Эдик вздрогнул и чуть отодвинул Сенечку, выглядывая из-за его широченных плеч. Ошарашенный вид Яна ему одновременно понравился и, в то же время, вызвал лёгкое раздражение. Приятно было видеть такие живые эмоции, искренние, яркие, но член стоял, и тело требовало продолжения ласк, а не отчёта перед не вовремя вернувшимся хозяином квартиры. Поправив свои штаны, который Сеня уже успел стянуть почти до колен, Эдька пожал плечами: — А разве не видно? — и всё же ему было слегка неловко: в пылу страсти они забыли, где находятся, и едва не занялись сексом посреди обеденной зоны, не успев дойти до комнаты Краша. Сенечка тоже оглянулся, но на его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь вежливо кивнул Яну в знак приветствия и нехотя набросил на плечо светлую рубашку из тонкого полотна, явно гордясь своим великолепным телом. Красильников поискал глазами свою майку, но вспомнил, что вообще не надевал данный предмет одежды, ожидая прибытия любовника. Он бы и штаны не надевал, но Сенечка любил стягивать их, постепенно лаская языком от шеи до паха. И Эду нравилась эта неспешность, тягучим жаром распространяющаяся по всему телу, табуном мурашек расползаясь на затылке и скользя вдоль спины, боков, напряжённых ягодиц. Сенечка умел завести быстро, буквально с пол-оборота, как и мог разжигать страсть медленно, заставляя плавиться в его руках. Ян всё никак не мог понять, что происходит. Двое парней. На кухне. Целуются. Это выходило за рамки его понимания. Нет, разумеется, Булатов не был гомофобом. Он уважал людей вне зависимости от их сексуальных предпочтений в постели. Более того, у Яна бывший лучший друг был геем, который признался в этом ещё в школе. К сожалению, в скором времени он уехал вместе с родителями в США, однако, след в жизни Яна после себя оставил. Кудрявый спокойно воспринимал нетрадиционные отношения, справедливо полагая, что каждый способен выбирать, кого любить. Но одно дело так думать, а другое дело воочию видеть, как двое мужиков ласкаются на его кухне. Булатов несколько раз моргнул, чтобы отогнать от себя ступор. Он даже постарался сделать вид, что не заметил эрекции обоих любовников, которые в таком же молчании смотрели на него. Что сказать, шок у обычного натурала вполне оправдан. — Ну… Вы целуетесь? — как-то слишком очевидно заявил Ян. Он сразу постарался взять себя в руки, чтобы не выглядеть идиотом: — В смысле, я понимаю, что происходит, но ты не хотел бы для начала предупредить меня, что гей? Я б тогда не охреневал дальше, чем вижу. — Э-э-э, а по мне не заметно? — хихикнул Эдя, подталкивая негодующего Сенечку к двери своей комнаты. — Я нисколько не скрываю ориентацию. В некотором роде, Красильников был прав — любой, кто начинал общаться с Эдей более тесно, вскоре понимал, что перед ним явно нетрадиционщик. Это угадывалось не только в ухоженной внешности, но и в мимолётных взглядах, которыми Эдик окидывал мужчин, минуя даже самых роскошных девушек. А ещё у Эди была потрясающая интуиция: он капитально чувствовал неприязнь к таким, как он, и ловко обходил стороной нетерпимых и агрессивных. А вот на работе, где большую часть времени приходилось общаться с людьми, Краш был профессионалом настолько, что его заказчики даже затруднялись сказать, какого он пола, настолько ловко Эдя умел отвести глаза, переключая всё внимание с себя на предлагаемые услуги. Сейчас интуиция молчала, и Красильников понял, что Ян, хоть и шокирован, но неприязни не испытывает. Ехидно сверкнув золотом глаз, Эдька сделал последнее усилие и запихнул Сенечкину тушу в свою комнату, однако внезапная мысль остановила его, приготовившегося уже перешагнуть порог в собственную обитель: — Упс, Ян… А как же твоё свидание? Ты вроде не собирался сегодня дома ночевать. — ибо это меняло всё. Сенечка терпеть не мог препятствий и обожал ходить по дому голышом, а Эдька просто не мог молчать во время процесса и стонал ужасно громко, но в Сениной квартире была звукоизоляция. И теперь становилось понятным недовольство блондинистого гиганта — похоже, придётся прерваться и срочно ехать в отель. — Сорвалось, — кратко ответил Булатов, старательно делая вид, что всё в полном порядке, хоть это было и не так. — У девушки дела срочные появились. — парень взъерошил кудри, вздохнув. Ну, по крайне мере, хоть у кого-то сегодня будет страстная ночь, раз уж ему не повезло. Представлять два мужских тела, сплетённых друг с другом, совершенно не хотелось. — Я пойду в душ, — Ян ослабил на шее галстук и устало подумал о том, что хочет завалиться спать без задних ног, чтобы не думать ни о чём, что касалось Карины. — Понятно, — коротко ответил Эд, мгновенно уловив настроение своего соседа. — Там салат в холодильнике, пирог с мясом и халва. Ешь! Тебе сварить кофе, пока я дома? Ян удивленно приподнял брови, после чего на его губах заиграла обворожительно яркая улыбка, словно закрывая собой всё плохое, что произошло за день. — Спасибо, Эд, — по правде говоря, предыдущих соседей мало что волновало, все были сами за себя, поэтому забота Красильникова согревала. — Но, выпив твой очаровательный напиток, я точно ночью не усну, а мне необходимо хотя бы пару часов в царстве Морфея. Кстати, а ты уходишь? — Да, милый! — Эдя включил режим «мамочки», чтобы отвлечься и иметь возможность хотя бы доехать до отеля, и не полезть на Сенечку по дороге. — Мы…очень шумные, ты с нами точно не уснёшь. Но утром я приеду и кофе тебе будет по расписанию. — парень говорил, не закрывая дверь, ловко скользил по комнате, переодеваясь и собирая необходимые мелочи в модную сумку. Сенечка вполголоса договаривался по телефону, смирившись с необходимостью прерваться на какое-то время и не лапать вожделенную задницу партнёра. Правда, это не мешало поедать её глазами и облизываться всякий раз, как она оказывалась близко. — Ну, всё, отчаливаем! — забросив сумку на плечо, оповестил Эдик и поправил воротник невесомой безрукавки сливового цвета, натянутой с поспешностью, но отнюдь не небрежно. Сенечка успел облачиться в свою рубашку и уже топал обуваться, прихватив белые лёгкие мокасины любовника (в тон к белоснежным шортам). Красильников придирчиво оглядел себя в зеркальной дверце шкафа и шагнул в коридор. Через пару минут входная дверь захлопнулась. — И не называй меня «милый», — буркнул себе под нос Ян, направляясь в комнату, чтобы захватить необходимые после душа вещи. Похоже, теперь придётся быть осторожным в собственной квартире. Наверное, не стоит ходить в одном полотенце, повязанном на бедрах или в штанах с голым торсом, когда особо жарко. А то кто их, геев, знает…***
Прошла неделя, во время которой Эд почти не видел соседа — тот работал над своим проектом и редко высовывался из комнаты. Красильников заботливо следил, чтоб парень поел, и варил ему кофе без напоминаний, интуитивно угадывая нужные моменты. Ян благодарил рассеянно, но порой в его глазах вспыхивали тёплые и почти счастливые искорки от такого внимания. Всё чаще приглядываясь к Булатову, Эдя задумывался над характером последнего и его укладом жизни. Странно, как такой, вечно витающий в облаках, парень мог существовать один. Красильников ни разу не видел девушки Яна, почему-то она совсем не бывала в гостях. Ему было любопытно поглядеть на избранницу Булатова: представлялась этакая домовитая, тихая и скромная дева, с длинной толстой косой до попы, мягким взглядом и умиротворяющей улыбкой. Сложно было представить себе с этим чудаком яркую красотку, словно сошедшую с обложки журнала. Работа затягивала, с коллективом Эдик уживался легко и непринуждённо, начальница всякий раз тепло здоровалась с ним и очень ценила целеустремлённого подчинённого. Сбоев и срывов у Красильникова не было, он всегда находил то, что лучше всего подходило для его заказчиков, полагаясь не только на знание предмета, но и на немалое чутьё по части человеческой натуры. Сенечка смирился с тем, что его любовник не мог принимать партнёра у себя, и несколько раз снимал номер в гостинице, где администратором работал один из его друзей. Пусть не каждый день, но сексом занимались регулярно. Однако на выходные высоченный блондин объявил, что вынужден уехать — сестрице захотелось отдохнуть за городом, а одну её отправлять было страшновато. Отец её будущего ребёнка панически боялся состояния благоверной и с трудом переносил заморочки, связанные с беременностью, прячась на работе. Зато заколачивал хорошие деньги, снабжая любые капризы молодой женщины финансовыми благами. Эдя, вздохнув, намылился в клуб без пары. Хотелось потанцевать и расслабиться, пообщаться с приятелями-геями и может быть кого-нибудь подцепить. Тем более, Лёлик собрался его с кем-то познакомить, а это было волнительно и интригующе, поскольку о претенденте стилист обмолвился только, что тот «…хорошенький, как ангелок, и скромный аки юная пастушка». Эдя предвкушал и старательно наводил марафет. Светлые бриджи, изящные полуспортивные туфли, чёрная открытая облегающая майка, с контрастной белой окантовкой, пара тонких браслетов и один широкий, из кожаного плетения, модный ремень; стильная укладка, гель для душа с эффектом перламутра, придающий загорелой коже нежное мерцание, едва заметное, но чувственное и тёплое, хороший, качественный парфюм. Краш с удовольствием оглядел себя в зеркале и ослепительно улыбнулся отражению. Лёлик не соврал и даже не преувеличивал, давая характеристику своему протеже. Юноша был настолько тонким, хрупким и изящным, что мог бы сойти за девушку. Весь в белом, с пшеничными локонами, чуть отдающими в рыжину, и светло-зелёными глазами; никаких чрезмерных оголений в одежде, но всё сидит так ловко, чтобы показать изгибы фигуры и дать заметить гладкость кожи ровного персикового оттенка. Зелёные глаза были своеобразным фетишем Эдьки. А если к ним прилагались длинные загнутые ресницы, то и вовсе заставляли млеть и хотеть. Юноша казался совсем молоденьким, не старше восемнадцати, и Эдя беспокоился, уж не девственника ли подсунул ему Лёлик. Разбираться с первой влюблённостью и «ты меня, невинного, соблазнил и бросил!» в его планы не входило. Однако стилист успокоил, шепнув, что «ангелочек» вполне в курсе, что такое член в попке, шустро делает минет и тоже не горит желанием заводить серьёзные отношения. Это Эдю полностью устроило. Сладенького златовласку звали Никита, но он скромно попросил называть себя Ники. Эдя старательно ухаживал за милашкой и лихорадочно прикидывал, куда его вести после клуба. Ники жил с матерью и к себе никого не водил, а на съёмное жильё у него пока денег не было. «Плевать, повезу к себе!» — решил Красильников. — «Ян вообще никого и ничего не замечает, а с Никиткой можно и потише, это тебе не Сенечка с его жёсткими ухватками и бесперебойной ёблей». С блондинистым амбалом Эдя был в пассивной роли, но иногда ему хотелось побыть с точностью наоборот. Ники подходил этому идеально.***
Предупредив Ники о наличии соседа-натурала, которого желательно не беспокоить, Эдя тихонько провёл новоиспечённого любовника в свою комнату. По горящим глазам юноши было заметно, что всякие там «чай-кофе-печеньки» были совершенно лишними. Поэтому Эдя не церемонясь, притянул к себе хрупкое тело и накрыл пухлые розовые губы Ники своими. Целоваться он любил и умел. И, кажется, этот «ангелочек» тоже отлично владел данной техникой, с готовностью отвечая и полностью отдаваясь сладкой ласке. Тонкие пальцы ловко избавили Эдю от одежды, он даже опомниться не успел, когда Ники стянул с него узкие слипы и принялся раздеваться сам. Он делал это томно, медленно, скромно потупив глазки, и это заводило больше всего. Краш хотел было поинтересоваться, не надо ли партнёру в душ, но когда тот повернулся попкой, убедился, что мальчишка явно подготовился — между округлых половинок поблёскивал страз на основании анальной пробки. Заметив загоревшиеся глаза Эди, Ники специально прогнулся в спине, открывая лучший доступ. Красильников потрогал блестящую игрушку, поглаживая и сминая ягодицу Ники свободной рукой. — Ого! А ты не такой уж скромник, как я думал, — хохотнул он, горя желанием вынуть плаг и вылизать нежную дырочку. В зелёных глазах блестело возбуждение, выдавая состояние Ники. — А ты именно такой страстный, как я предполагал, — вильнул задницей блондин, прикусив губу. — Всё это в твоей власти… Эдя не стал жеманничать и облокотил любовника на софу коленками. Ники ухватился за спинку и ещё сильнее выпятил ягодицы, жарко задышав, когда Красильников потянул за пробку. Едва отложив игрушку в сторону, Эдя прильнул к дырочке губами, загоняя язык так глубоко, насколько это было возможно. Ники едва слышно застонал. Перебирая рукой мошонку и поглаживая нежную кожу спины мальчишки, Эдя планомерно доводил того до состояния, когда Ники начнёт тихонько поскуливать, умоляя «поглубже выебать». Краш обожал вытаскивать из скромников их потаённые желания в подобной форме. Пришлось отстраниться, чтобы взять смазку и презерватив, а Ники уже развернулся лицом и с звучным чмоком втянул его член пухлыми губками. Эдя и опомниться не успел, как драгоценное мужское достоинство исчезло в глубине горячего рта. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос — Ники выделывал с его членом просто невообразимые вещи: вылизывал, покусывал, посасывал и заглатывал. Понимая, что этак не дойдёт до самого главного, Красильников с величайшим трудом отстранил мальчишку и подарил ему жгучий, благодарный поцелуй. Снова развернув его попкой, натянул резинку и быстро выдавил гель. Подготовленный плагом проход впустил беспрепятственно, и хоть плотно обхватил его достоинство, но скользить было легко и приятно. Ники снова застонал и закрутил бёдрами, вцепляясь пальцами в обивку софы. «К чёрту нежности…» — успел подумать Эдя, набирая бешеную скорость под сладкие охи мальчишки. Потом был душ и снова секс, уже неспешный, нежный, на расправленном ложе; небольшой отдых и снова ласки, одуряющие, сводящие с ума. Эдя как ненормальный, выжимал из себя и любовника все соки и силы. Кое-как ополоснувшись, оба заснули, словно убитые, переплетясь руками и ногами. Прохладный ветерок колыхал занавески, заменяя терпкий запах секса на утреннюю свежесть.
